Слепой жребий

— Мать его, как ты можешь потом пить это без сахара?

— Привычка, — спокойно ответил Олег. — Да и какой толк пить эту мочу больного ослика? Что у тебя в руках — ни вкуса, ни запаха. Одним словом, моча. — Ярослав тут же недовольно фыркнул, затем задумался и посмотрел на него.

— Так что тебя потянуло с утра пораньше?

— Решил проветриться, — уклонился от ответа Олег. — Да и вообще проверить, нет ли за нами хвоста.

— Ага, я так и подумал, — пробормотал Ярослав, отпив тихонько чай. — Ну так что: есть хвост или нет?

— Нет, нету, — сразу помотал головой Олег.

— Значит, мы пока без компании, — с облегчением высказался Ярослав, глядя в окно. — Я вроде тоже ничего пока не заметил.

— Тогда нам надо решить дело быстро, пока на хвост никто не сел, — проявил инициативу Олег, сразу поймав искоса брошенный взгляд Ярослава.

— Да, надо, и чем быстрее, тем лучше, — согласился он. — И у меня возникла идея.

— Сообщить Вече? — сразу сбил его с толку Олег, заметив, как у Ярослава на миг дрогнула щека.

— Можешь не переживать, я уже связался кое с кем, и скоро нам помогут, — уклончиво ответил Ярослав. — Он надавит на нужных людей, и нам доставят всё необходимое.

— Нам нужно, чтобы от нас отстали органы, — настырно, чуть не по слогам изложил Олег.

— А зачем? — равнодушно пробормотал Ярослав, поморщившись. — Ты же сам сказал, что хвоста нет.

— Пока нет, — с опасением возразил Олег. — Это не значит, что те двое отвели от нас внимание.

— Знаешь, ты слишком разгорячился, — спокойно проговорил Ярослав. — Мы можем управиться и исчезнуть уже сегодня вечером. — Олег неуверенно пожал плечами. — Да ладно, Олег, у нас с тобой ещё есть шанс, и девчонка нам поможет.

— Я так и думал, — рассмеялся Олег, глядя на серьёзное лицо Ярослава. — Но ты всё же мудак, Ярик, — продолжил он, постепенно успокаиваясь. — Мы уже так делали и провалились, и ты хочешь снова пойти тем же путём?

— Даже в простом деле бывают промашки, — стиснув зубы, сказал Ярослав. — Наше дело просто вышло из-под контроля, и мы немного облажались.

— Немного? — изумлённо перебил его Олег, поставив кружку и бросив злой взгляд. — Немного, значит. — Он не повышал тон, понимая, что у стен могут быть уши. — Может, вспомнишь вчерашнее, Ярик? Наша маленькая промашка убила немало людей, а девочка теперь на грани жизни и смерти из-за нас. — Он указал на него пальцем, затем цыкнул.

— Но нечего взваливать всё на меня, — сдерживаясь, выговорил Ярослав. — Ты тоже пошёл на это и согласился, чтобы спасти женщину.

— Вот в этом и разница между нами, — сразу продолжил Олег. — Я хотел спасти её от проклятия и признаю, что теперь по колено в крови. А ты по-прежнему равнодушен ко всему, даже к девчонке, которая, наверное, и музыки-то не знала.

— Да таких каждый день — знаешь, сколько не доживают? — перебил его, повысив голос, Ярослав. — Чёрт! — одёрнул он себя, опомнившись, взглянул в окно, затем снова обратился к Олегу. — Вон, возьми пульт, посмотри новости, пусть тебя просветят, — тихо продолжил он, покраснев от ярости, указав взглядом на телевизор в углу. — Может, тогда вытащишь голову из жопы или снимешь розовые очки? Сейчас, как и раньше, каждый может умереть в аварии или от другой ерунды. Но нам с тобой судьба уготовила видеть другие смерти — от когтей, заклятий, от того, что не суждено видеть простым людям. А возможно, мы сами станем жертвой любой твари, что живёт в тени. — Он закончил, глядя на перекошенное от ненависти лицо Олега, у которого выступили вены, кожа покрылась морщинами, а глаза покраснели.

— Но эта кровь на наших руках, — прошипел Олег, стуча зубами. — И если мы снова промахнёмся, будут новые жертвы.

— Поэтому в этот раз мы сделаем по-другому, — настойчиво сказал Ярослав. — Никаких подкожных артефактов слияния. Используем новую ментальную связь.

— Какую, мать твою, связь? — не веря своим ушам, проскрипел Олег.

— Я же говорил, что связался и попросил помощи, так? — ответил Ярослав, стараясь успокоиться. — Мне подсказали адрес одного человека, который может нам помочь. Она прибудет уже сегодня.

— И кто же она? — уже спокойнее спросил Олег.

— Пока сам не знаю, — ответил Ярослав. — Знаю только, что она под слежкой Вече и помогает своими услугами.

— Ведьма? — ужаснулся Олег. — Ты решил прибегнуть к помощи опальной ведьмы?

— Да, решил, — ответил Ярослав. — И поверь, это поможет нам лучше любых артефактов.

— Мать твою, ты спятил, — указал пальцем на голову Олег. — Мы и так наследили, а ты хочешь использовать силу ведьмы. — Взялся за голову, затем сердито посмотрел на Ярослава.

— Сам посуди, — начал объяснять Ярослав. — Она свяжется ментально с жертвой через глаза и сможет видеть всё, что делает та. А когда жертву потянет за Софией, мы сразу выйдем на неё.

— А дальше? — прервал его Олег.

— Дальше? — переспросил Ярослав, задумавшись. — А дальше мы снова попытаемся, уже через женщину, выйти на первенца.

— Ну уж нет, — строго выговорил Олег, вставая и глядя на Ярослава уверенным взглядом. — Дальше мы освободим девочку от проклятия.

— Что? — прошептал Ярослав. — А как же, мать твою, первенец?

— Да плевать на него, — отрезал Олег, голос его резанул воздух, как нож. — Рано или поздно он вылезет, и кто-нибудь его пришьёт. А рисковать новой жизнью я не стану.

— Ха-ха, — усмехнулся Ярослав, в голосе сквозила насмешка. — И что, неужели ты убьёшь её? — спросил он, словно дразня зверя в клетке. — В прошлый раз у тебя кишка тонка была, ты сдался, надеясь её спасти.

— Да, в прошлый раз, — ответил Олег, и в голосе его зазвенела сталь. — Но теперь я понял: второго шанса не будет. Мы убьём её и спасём девочку. Точка. — Он повысил тон, глядя, как Ярослав надул щёки, а глаза его заметались в тяжёлых раздумьях. — Решай сам, — с нажимом продолжил Олег. — Или так, или я иду с этим прямо в Вече.

— Лично? — переспросил Ярослав, и в голосе его промелькнула неуверенность.

— Да, лично, — отчеканил Олег. — Пусть даже мне грозит их суд — я приму всю ответственность. А ты примешь? — Он уверенно встретил взгляд Ярослава, но увидел лишь перекошенное от ярости лицо.

— Так я и думал, — заключил Олег, выпрямившись в гордой, непреклонной позе.

— Что ж, — пробубнил Ярослав, не скрывая недовольства. — Значит, сделаем по-твоему.

— Вот именно, — подхватил Олег. — По-моему, а не по-твоему. — Он достал из пачки сигарету, зажал её губами. — В этот раз мы закончим то, что не сделали тогда, и спасём девочку. А если нет — да простит меня Бог. — Он взглянул на Ярослава, застывшего в немом недовольстве.

— Значит, ты решил окончательно, — пронзительно сверкнул глазами Ярослав. — Если не выйдет, ты готов убить и её?

— По кодексу мы должны убить её сейчас, — возразил Олег. — И если бы мы следовали этим правилам, такого бы не случилось. Но… — он рассмеялся, горько и зло, — я, мать твою, не воспитан на этих мемуарах, в отличие от тебя. Я поддаюсь человеческим чувствам и снова наступаю на те же грабли, пытаясь спасти хоть кого-то. — Смех утих, повисла пауза. Олег снова посмотрел на Ярослава и заговорил: — И когда мы забираем эту её ведьму?

— Не мы, а ты, — буркнул Ярослав, с тем же недовольным лицом бросив ключи на стол. Олег молча глянул на них, перевёл взгляд на Ярослава, стоявшего со скрещёнными на груди руками. — Она узнает тебя, будь уверен. Просто займи место рядом с вокзалом. — Олег схватил ключи, убрал сигарету, обменялся с ним взглядом и направился к двери.

— Теперь ты старший, Олег, — остановил его у порога Ярослав, встретив его взгляд. — И если ты так решил, знай: моё покровительство заканчивается после этой миссии.

— Как скажете, о барин, — с издёвкой процедил Олег. Лицо Ярослава перекосилось от изумления. Олег сделал шутовской реверанс, покинул комнату и, сдерживая клокочущий гнев, тихо прикрыл за собой дверь.

— Ублюдок, — проскрипел он и, шмыгнув носом, направился к лестнице. — Всё такой же напыщенный, как в старые времена, хренова элита. — Остановился, недовольно зыркнул на закрытую дверь. — Мать твою, а когда она прибудет-то? — спохватился и двинулся дальше. — Да и плевать, узнаю в машине. Там и отдохну, чем здесь.

Возле лесапилки

Тиль подкатил на своей белой «семёрке» и замер на широкой стоянке, усыпанной гравием, который хрустел под колёсами, как старая кость. Выйдя из машины, он окинул взглядом главный въезд в мини-город — так здесь в шутку называли обширную территорию бывшей воинской части, обнесённую забором из бетонных плит, помнивших ещё советскую эпоху. Внутри сохранились кое-какие здания, тронутые робкой модернизацией, а ангары уже были забиты импортной техникой. Дальше по дороге, через несколько километров, расположилось кладбище, открытое лет пять назад и получившее бесхитростное имя «Новое». Но это ничуть не смущало владельцев новостроек, что лезли вверх рядом с лесопилкой через дорогу. Дома были выстроены так, чтобы сразу бить по глазам своей архитектурой, давая понять: простому смертному такая площадь не по карману. Налюбовавшись этими домами-чудесами, Тиль закурил и стоял в полной тишине, пока вдруг тишину не разорвал дикий мат. Сделав ещё пару затяжек, он бросил окурок под ноги и быстрым шагом двинулся на шум.

Пройдя через старое КПП, где когда-то несли наряд солдаты, и на ходу махнув охраннику удостоверением (чем мигом погасил его громкое «Эй!»), он, не сбавляя шага, продолжил путь — и вдруг замер, увидев мужчину, сидевшего у небольшого здания и закрывшего голову руками. Над ним, расправив плечи, стоял крепкий парень лет двадцати, а позади маячили несколько зевак — то ли зрителей, то ли группы поддержки.

— Что, сволочь, сам не работаешь, другим мешать надумал? — кричал он. — Я только и вижу, как ты куришь и куришь! А работа где? Закончил? — И тут же ударил ногой по голове, прикрытой руками. Мужчина качнулся, упёрся ладонями в землю, чтобы не упасть, и тут же получил второй удар — по уху, от которого, не выдержав, сжался в комок, прижав локти к вискам, пытаясь защититься от ярости.

— Где ты, мать твою, шлялся? — продолжал парень, схватив пакет, валявшийся рядом, и вытряхнув его содержимое на землю. Увидев банку майонеза, бутылку пива, несколько пачек сигарет и буханку хлеба, он воскликнул: — Что за хрень? Ты сюда жить пришёл или работать? — Схватил банку майонеза и с размаху швырнул её в голову. Банка не выдержала, с хрустом разбилась о череп, и через секунду раздался хоровой смех, от которого у избивателя, видимо, взыграло чувство гордости. Раскинув руки, он с улыбкой оглядел зевак. Но, не став долго играть на публику, перешёл от избиения к настоящему унижению.

— Смотри, вот тебе и хлебушек, — поднял он булку и начал трясти ею над головой жертвы. Увидев его взгляд, тут же замахнулся, но его руку перехватила хватка Тиля. Почувствовав препятствие, парень яростно зыркнул своими яркими раскосыми голубыми глазами, а вокруг пробежал сдержанный шёпот.

— Ты что, папа? — оскалился он, сдувая влажные от пота волосы со лба. — Так я тебя вместе с сынком отделаю! — Попытался нанести удар Тилю второй рукой, но тут же ощутил мощный толчок в грудь, от которого, зацепившись за воздух, с грохотом рухнул на землю. Сев на гравий, он зашипел от боли — камни впились в тело. Перетерпев, смахнул пот со смуглого лица белым рукавом рубашки, вскочил на ноги.

— Я тебя урою! — взревел он, накинулся на Тиля и начал технично осыпать ударами. Сергей, хоть и с трудом, уворачивался, чувствуя: перед ним умелый боец, ошибка может стоить нокаута. Он выждал момент, принял удар на блок, а затем отпустил защиту правой стороны. Парень, увидев брешь, быстро сжал плечи, готовясь вложить в удар всю силу — и тут же, не меняя позы, рухнул как подкошенный. В изумлении захлопав глазами, он сел на землю, не сводя взгляда с Тиля.

— Боксёр, значит, — громко сказал Тиль. — Давай, покажи, чему тебя научили. — Он поманил руками.

— Я тебе челюсть сверну, урод! — проскрипел драчун зубами, медленно встал, прихрамывая на левой ноге от подсечки. Настороженно занял боксёрскую стойку, просчитывая следующий шаг, понимая, что перед ним не простой боец.

— Так, всё, хватит! — строгий мужской голос заставил его замереть. Драчун сразу потерял боевой дух, а Тиль обернулся и увидел худощавого седовласого мужчину лет пятидесяти, прилично одетого, с папкой документов в руках. В нём Сергей сразу признал Лесторова. Тот с удивлением созерцал картину глубоко посаженными маленькими синими глазами, с тёмными мешками под ними; худое бледное лицо выражало то ли усталость, то ли болезнь. — Что здесь происходит? — продолжил он строгим тоном, проводив взглядом быстро удалившихся зевак. Затем перевёл взгляд на Сергея, а после — на бойца. — Витя, какого чёрта?

— Яков Ефимович, этот герой сам влез, — ответил боец, глядя на Тиля. — Он, наверное, себя героем считает.

Лесторов с проницательным взглядом посмотрел на Сергея. Тот, недолго думая, достал удостоверение.

— Я из милиции, капитан Тиль. — Сергей заметил, как Лесторов на миг изменился в лице, приняв задумчивый вид.

— Мусар, значит, — с яростью выдохнул Виктор, привлекая внимание Сергея.

— Ну смотри, у меня, дружок… — Тиль намеренно медленно поправил воротник. — Вот мента я ещё простить могу, а мусара… — не договорил Тиль, вызывающе улыбнулся.

— А мне не нужно твоего прощения, мент, — с отвращением сказал Виктор. — А насчёт того, кем я тебя назвал, так я скажу: на правду не обижаются.

— А я и не обижаюсь, — тихо ответил Тиль. — Я сразу отправляю в обезьянник.

— Так, довольно! — прервал их перепалку Лесторов.

— Яков Ефимович, — в удивлении произнёс Виктор, — так моя вина в чём?

— Я сказал, хватит! — строго осадил его Лесторов, не дав договорить. — Просто закрой рот и помоги ему. — Он указал на побитого, сидевшего трясущегося мужчину. — А потом я выслушаю и его, и тебя. Понял? — повысил голос в конце, взглядом давая понять, что поручение должно быть выполнено. Затем посмотрел на спокойного Сергея. — Мы с вами поговорим у меня в кабинете, товарищ капитан. — Он строго закончил и указал рукой: — За мной. — Тиль молча последовал за ним.

Зайдя в здание бывшего штаба и пройдя прямо, они наткнулись на улыбчивую молодую девушку, сидевшую за столом.

— Доброе утро, Яков Ефимович, — ласково приветствовала она, привставая.

— Доброе утро, Виктория, — ответил он с улыбкой. — Зачем, зачем, не вставай. — Он остановил её жестом руки. — В твоём положении надо беречься.

— Да что вы так меня бережёте, — с радостной улыбкой огрызнулась она. — Я ведь если двигаться не буду, совсем обезумею. — Она встала возле стола, посмотрела на Тиля, затем перевела взгляд на Лесторова. — Вам кофе, как обычно, принести?

— Да, мне как обычно, — улыбнулся Лесторов. — И гостю. — Он с задумчивым видом посмотрел на Сергея. — Вам что, кофе или чай? — продолжил уважительным тоном. Тиль ненадолго задумался.

— От кофе не откажусь, — согласился он. — Две ложки кофе, одну сахара. — Он увидел озадаченный вид девушки.

— Просто, Вика, принеси нам заварник и сахар, — разрядил её недопонимание Лесторов с улыбкой, остановившись у дверей в свой кабинет. — У нас здесь заварной, а не растворимый. — Он открыл дверь ключом, кивнул девушке, и та сразу вышла выполнять поручение. А Сергей заметил, что молодая особа в положении.

— Прошу, не торопитесь, — привлёк её внимание Тиль. — Берегите себя, помните о ребёнке.

Виктория нежно улыбнулась, опустила взгляд на живот.

— Знаете, он мне не даёт забыть о себе. — Она положила руку на живот, подняла глаза. — Пинается. — С усмешкой закончила.

— Значит, мужик, — улыбнулся Тиль.

— Вы так думаете? — улыбнулась она, сияя счастьем.

Тиль сделал лицо умнее.

— Моя жена мне говорила, что сын сразу дал понять о себе, не давал покоя, пинался как Джеки Чан. — С усмешкой закончил Тиль и скрылся за дверью в кабинет Лесторова, где его заставил вздрогнуть громкий лай собаки, вынудив замереть на месте.

— Фу, фу, — успокоил пса Лесторов. — Место, Бетховен. — Пёс, услышав голос хозяина, тут же лёг в углу.

— Умный пёсик, — с настороженным видом сказал Сергей, медленно закрывая дверь. — И имя интересное.

— Да, имя, — усмехнулся Лесторов, указав ему на один из стульев, стоявших рядом с длинным столом поперёк комнаты. — Я просто не стал заморачиваться и назвал его как в том фильме про собаку.

— Из-за породы не стали заморачиваться? Это ведь…

— Сенбернар, — кивнул Лесторов. — Купил щенка по просьбе младшего сына, в итоге у парня аллергия, приходится как-то выходить из положения.

Тем временем Тиль занял указанное место, внимательно пробежавшись глазами по просторному кабинету. В него через большое окно пробивался утренний солнечный свет, которому помогали в освещении несколько светильников дневного света. Внутри не было ничего лишнего: столы, стулья, несколько шкафов с бумагами и, видимо, личный шкаф Лесторова, где он держал верхнюю одежду. Тиль также предположил, что там мог находиться сейф с оружием или другие нужные вещи.

— Так, Тиль, значит, — отвлёк его от изучения обстановки Лесторов. — Случайно, отчество у вас не Васильевич?

— Знали моего отца? — сразу удивился Тиль, заставив Лесторова скрестить руки и поставить локти на стол.

— Значит, так и есть, — удовлетворённо проговорил Лесторов. — Значит, ты Сергей. — Он продолжил с улыбкой: — А я ведь сразу узнал в тебе его, вы ведь похожи.

— Так вы знали отца? Откуда? — сказал строже Тиль.

— Знал, конечно, знал, — ответил Лесторов, затем сразу нахмурил брови. — По крайней мере, знал, пока он окончательно не подсел на бутылку. — Он тяжело вздохнул, открыл дверцу тумбочки, достал оттуда бутылку коньяка с двумя небольшими стаканами, поставил на стол и посмотрел на хмурое лицо Тиля. — Помянем усопшего раба божьего. — Наполнил стаканы и кивнул.

— Я за рулём, — отрицательно помотал головой Тиль.

— Давай помянем Сергея, отца, мать твою и сестру, — голос Лестерова окончательно вогнал его в ступор. Тиль молча встал, подошёл ближе и взглянул в печальные мужские глаза.

— Я ведь знаю, что стакан тебе не помеха с твоим удостоверением, — продолжил Лестеров, взял стакан, опустил голову, перекрестился и резко выпил, не кривясь. Поставив стакан, устремил ожидающий взгляд на Тиля. Постояв недолго, Сергей молча взял стакан, опустошил его и поставил на стол.

— Царствие им небесное, — услышал Сергей тихий голос, а после молча вернулся на своё место.

— Царствие не царствие, — с непониманием проговорил Тиль. Лестеров в раздумьях почесал подбородок. — Отец не верил ни в Бога, ни в чёрта.

— Коммунист, офицер, — громко начал Лестеров. — До мозга костей верил в партию, в светлое будущее, в нерушимость Союза, в армию, — угрюмо покачал головой.

— Откуда вы знаете отца, мою семью? — с недоверием спросил Тиль, встретив пронзительный взгляд.

— Я всех знал. Особенно знакомых отца, когда он служил в этой части.

— Да, он сильно переживал за часть, — сказал Лестеров с одышкой. — И вообще сильно переживал, когда рухнул Союз. Наверное, не верил в это даже после того, как сняли красный флаг.

— Вы мне так и не ответили, — настойчиво посмотрел Тиль. — Откуда? — повторил он. Лестеров, поглаживая подбородок, взял паузу. Сергей молча ждал ответа, пока его внимание не привлёк звук открывшейся двери. В кабинет зашла Вика — не в самый подходящий момент. Поставила поднос с кофейником и тут же удалилась, видимо, почувствовав гнетущую атмосферу.

— Наливай кофе, Васильевич, — взглядом указал на поднос Лестеров. — Но советую: не порти вкус сахаром.

— Так вы мне ответите? — снова проявил настойчивость Тиль. Лестеров кивнул, указав взглядом на поднос. Не став перечить, чтобы получить ответы, Тиль медленно налил себе полную кружку.

— Я даже сам опешил, — услышал он слова Лестерова. — Как так, он про меня тебе не рассказывал? Я ведь прибыл сюда по его просьбе.

— По просьбе?

— Да, — ответил Лестеров, покачиваясь на стуле. — Мы познакомились в Афганистане. Я попал туда ещё младшим лейтенантом и был под его началом. Тогда он был майором, но разница в возрасте и звании нам не помешала сдружиться. Однажды он спас меня от плена — вместе с рядовым. Мы заснули в карауле. Если бы не он, — пожал плечами Лестеров, — кто знает: может, яма или смерть. А после… — он остановился, вышел из-за стола, налил себе полкружки кофе, переглянулся с Сергеем. — Он отбыл по приказу в Союз, обратно в эту часть. Написал мне письмо, из которого я узнал о присвоении ему звания подполковника. Затем, незадолго до того, как Союз рухнул, он получил полковника. А я оставался там. После краха служил на границе и обзавёлся, как это сказать правильно, связями, которые помогали мне жить небедно. Именно поэтому твой отец, узнав о диагнозе твоей сестры, обратился ко мне за помощью. Я откликнулся, прибыл в город и остался здесь. Можно сказать, те, кто меня проклинают или, наоборот, должны сказать спасибо, обязаны этим ему.

— А нужные связи помогли вам и здесь? — поинтересовался Тиль. — И что это: контрабанда, наркотики или что-то интереснее? — закончил он, увидев, как с интересным выражением лица Лестеров улыбнулся.

— Но это уже другая история, — посмеиваясь, ловко уклонился он, покачав указательным пальцем. — И это останется со мной. Я унесу этот секрет в могилу.

— А отец разве в этом замешан? — громко, с яростью спросил Тиль.

— Это тебя не касается, — с наглой ухмылкой ответил Лестеров. — Если бы твой отец хотел, ты бы узнал. А значит, как я сказал, секрет закопан вместе со мной. — Слова Лестерова заставили Тиля перекоситься от ярости. Он непроизвольно сделал несколько больших глотков, не замечая кипятка во рту.

— Я не верю, — пробормотал, скрипя зубами, Тиль. — Я не верю, что отец мог пойти на что-то…

— На что-то? — удивился Лестеров. — Мальчик, я разве сказал, что он на что-то пошёл? — он отрицательно помотал головой. — Да если бы и пошёл, он это сделал ради семьи. Вот только твоя сестра умерла — не выдержала операцию.

— Да он за рыбацкие крючки забыл заплатить, так его совесть грызла, пока не вернулся и не оплатил, — с недоверием, повысив тон, произнёс Сергей.

— Ё-моё, ты и правда точная копия, — с усмешкой сказал Лестеров. — Словно Василий вернулся с того света: такой же честный, патриотичный. Вот только… — Лестеров встал, упёрся руками в стол. — И что с вами делает совесть? А что остаётся Василию, когда вас выкинули как ненужных слепых котят? Спиться, сдёрнуться или лучше брать быка за рога и строить новое будущее, которое само идёт в руки? Не ждать подачек от тех, за кого мы с твоим отцом проливали кровь в горах? А после, выкинув партбилеты, они говорят, что я и твой отец — пережитки прошлого. И вы, многие, идёте у них на поводу. Да лучше сдохнуть, чем ползать на коленях перед ними! — закончил Лестеров, отмахнулся, взял кружку, подошёл к окну, отпил и посмотрел на злое лицо Сергея. — Да и ты, — продолжил он, покачав головой, — хоть наполовину пошёл по стопам отца — тоже на службе у этих новостроев. Подожди, придёт время, и до вас доберутся. Когда им не нужна сильная армия, они её по кускам растаскивают. Так будет и с вами, ментами — к чёрту отправят, как только станете не нужны.

— Мы всегда нужны, — возразил Тиль. — Нет нас — нет порядка.

— Нет порядка — нет вас, — усмехнулся Лестеров, отпив из кружки. — Иногда мне кажется, наступит время, когда всё станет так ясно, что люди, сами того не понимая, будут загонять себя в преступление, за решётку. А убийства или что-то злое станет нормой и будет афишироваться больше, чем добро.

— Это называется свобода, — сразу привлёк его внимание Тиль.

— Нет, — протяжно, словно с болью, выдохнул Лестеров. Допив из кружки и посмотрев на неё, он продолжил: — Это означает невидимый купол тюрьмы. Живя в Союзе, я не понимал такой скрытности и знал только правду одной стороны. А теперь… — задумался он, молча подошёл к своему месту, поставил кружку, достал пепельницу, закурил. Выдохнув дым: — Теперь я понимаю, — развёл руками, — как много стало тех, кто считает себя правым, и никто не признаёт вины. А мы здесь просто пытаемся… А самое страшное — это смятение, как паника, не даёт нормально, рационально думать, а значит, сделать правильный ход не чтобы победить, а просто жить. Именно так люди видят в чём-то хорошее, например, в алкоголе. Теперь это чуть не национальное: пьяный — значит русский, а без бутылки — значит что-то не так, — договорил он, выпустил дым через нос, продолжая наблюдать за собеседником. Тот молча, в растерянности, не сводил с него глаз.