Где и как зарегистрировать криптокомпанию: вид деятельности и лицензии в Web3

Когда регулятор рассматривает заявку на лицензию, его интересуют не столько название фирмы и устав, сколько то, стоит ли за этими бумагами живая организация: люди, помещение, деньги и понятный порядок управления. Это называют английским словом substance. Буквально оно значит «сущность». В лицензионной практике под ним понимают экономическое присутствие. Это доказательство того, что фирма действительно работает в стране регистрации, а не существует только на бумаге.

Бумажная фирма эту проверку почти никогда не проходит. В этой главе разберём, из чего складывается реальное присутствие, где заканчиваются законные способы его подтвердить и где начинаются признаки фикции. За фикцию отвечает уже не только фирма, но и конкретные люди.

Одна компания или холдинг

Первый вопрос возникает ещё до проверки присутствия: какую структуру строить — одну компанию или холдинг. Холдинг — это группа фирм, где наверху стоит материнская компания, а под ней дочерние общества. Одна компания оправдана, если бизнес работает в одной стране и не собирается расширяться в ближайшие год-два. Тогда меньше расходов на бухгалтерию, один аудит, одна переписка с регулятором и простая структура для банка и инвестора.

Сложности начинаются, как только фирма хочет работать больше чем в одной стране. Почти ни одна лицензия не покрывает весь мир сразу. Даже паспортизация по европейскому регламенту о рынках криптоактивов, MiCA, действует только внутри Евросоюза. В казахстанском Международном финансовом центре «Астана», МФЦА, лицензии выдаёт Комитет МФЦА по регулированию финансовых услуг, AFSA. Такая лицензия никак не связана с лицензией Национального банка Казахстана за пределами центра.

Поэтому фирмы, которые планируют работать в нескольких регионах, обычно строят холдинг. Наверху материнская компания, под ней — отдельные лицензированные дочерние общества в каждой целевой стране. Это решает задачу с несколькими лицензиями, но создаёт новую. Каждая дочерняя компания ведёт отдельную отчётность и проходит отдельный аудит. Между материнской и дочерними фирмами возникают внутригрупповые операции: деньги и услуги, которые движутся внутри группы. За ними следят уже налоговые органы, а не только регулятор, выдавший лицензию.

По сути, выбор между одной компанией и холдингом — это выбор между простотой и сложностью, которая окупается работой в нескольких странах. Правильного ответа без привязки к конкретным планам фирмы нет.

Что проверяет регулятор

Теперь о том, что регулятор на самом деле проверяет, когда оценивает реальное присутствие. Список вполне конкретный.

Офис. Не почтовый адрес и не виртуальный кабинет, а помещение, где в рабочее время можно застать сотрудников фирмы.

Местный директор. Человек, который не просто числится в реестре, а действительно участвует в управлении. Он может по существу ответить на вопросы регулятора и, как правило, живёт в стране регистрации или рядом с ней.

Штат. Минимальное число сотрудников, которые работают именно на эту фирму, а не совмещают работу с десятком таких же фирм.

Договор аренды. Он должен действовать сейчас, а не быть подписан задним числом. Регулятор запрашивает его отдельно от остальных документов, потому что это один из самых простых способов отличить реальную фирму от фиктивной.

В Международном финансовом центре «Астана», например, регулятор AFSA прямо требует хотя бы одного штатного сотрудника-резидента. Этот человек должен работать из офиса в самом центре, а не удалённо откуда угодно.

Управление по регулированию виртуальных активов Дубая, VARA, требует, чтобы фирма назначила как минимум двух так называемых ответственных лиц. Это штатные сотрудники. Они должны быть налоговыми резидентами или гражданами Объединённых Арабских Эмиратов и отвечать требованиям к деловой репутации.

Это не формальность. Оба регулятора проверяют этих людей лично. Если ответственное лицо на собеседовании не может внятно объяснить, чем занимается фирма, заявку не одобрят, даже если все остальные документы в порядке.

Номинальные директора

Отсюда прямой переход к номинальным директорам. Именно здесь чаще всего проходит граница между законной практикой и тем, что регулятор и суд потом признают фикцией. Номинальный директор формально занимает пост руководителя, но фактически не участвует в управлении. Само по себе это не запрещено. У номинального директорства есть законные сценарии. Например, временное решение, пока настоящий управляющий партнёр оформляет визу и вид на жительство. Или выполнение формального требования о местном директоре на переходный период.

Граница проходит там, где номинального директора используют не как техническое решение, а для других целей. Например, чтобы скрыть настоящего бенефициара, то есть человека, которому фирма на самом деле принадлежит. Или чтобы уйти от личной ответственности. Или чтобы провести сомнительную сделку, о которой номинальный директор ничего не знает и за которую не может ответить по существу.

За такую практику платит не только фирма. Сам номинальный директор рискует личной, а в некоторых странах и уголовной ответственностью. Особенно если дело доходит до банкротства фирмы или цепочки сомнительных сделок с активами. Кто подписал документы, тот и отвечает, даже если решения принимал кто-то другой.

Для бенефициара главный риск в другом. Регуляторы, которые проверяют руководство на соответствие требованиям к репутации и компетентности, всё чаще требуют личной встречи именно с тем, кто значится директором. Такую проверку называют fit and proper. Если директор не может ответить на простые вопросы о бизнесе, отказ в лицензии — ещё не худший исход. Гораздо хуже, если это вскроется уже после выдачи лицензии, в ходе проверки. Тогда речь пойдёт не только об отзыве разрешения, но и о личной ответственности всех, кто стоял за структурой.

Страхование

Следующий пункт — страхование. Здесь нужно сразу разделить две вещи. Первая — страхование профессиональной ответственности. Это полис на случай, если фирма ошибётся в работе и из-за этого пострадают клиенты или партнёры. Вторая — более узкое страхование хранения. Оно покрывает именно те активы клиентов, которые фирма держит у себя.

По регламенту MiCA страхование профессиональной ответственности или равноценная финансовая гарантия — обязательное условие для получения статуса поставщика услуг в сфере криптоактивов, CASP. Это не опция на усмотрение фирмы. Страхование идёт отдельной строкой рядом с требованиями к капиталу. Без подтверждённого полиса или гарантии заявку просто не примут к рассмотрению.

В странах, где закон прямо не требует страхового полиса, проще не становится. Банки и крупные партнёры всё равно ждут страхового покрытия, прежде чем открыть счёт или подписать соглашение. Это требование исходит не от регулятора, а от контрагента. Формально его можно проигнорировать. Фактически без полиса путь к серьёзным партнёрам закрыт.

Страхование хранения активов клиентов нужно рассматривать отдельно от общей профессиональной ответственности. Оно закрывает конкретный и самый дорогой риск отрасли — взлом или потерю кошельков, где лежат чужие активы. Полис нужно подбирать под реальный объём хранимых средств, а не под минимальный порог для галочки. При страховом случае наличие покрытия — это разница между убытком, который фирма переживёт, и её полным крахом.

Виза и вид на жительство

Ещё одна сторона реального присутствия, о которой на старте говорят редко, — виза и вид на жительство основателя или местного директора. Во многих странах регулятор требует не просто фирму с местным адресом, а живого человека, который имеет право законно находиться и работать в стране. В зависимости от правил это рабочая виза, вид на жительство или гражданство.

Это отдельная бюрократическая процедура. Её нужно проходить одновременно с регистрацией фирмы и подачей документов на лицензию, а не после. По срокам она часто оказывается дольше, чем ожидает основатель. Ведь он больше занят продуктом и токеномикой, то есть устройством токена и распределением денег и прав в проекте, чем миграционным законодательством.

Типичная ситуация выглядит так. Юридическое лицо готово. Банк вот-вот откроет счёт. Документы на лицензию собраны. А разрешения на работу для директора всё ещё нет. И именно этот, казалось бы, бытовой вопрос откладывает запуск на месяцы. Если основатель сам не планирует переезжать, разумно заранее найти местного директора, у которого уже есть нужный статус. Не стоит пытаться в одиночку одновременно решать миграционные, корпоративные и лицензионные вопросы.

Банк, инвесторы и налоги

Структура, выбранная на старте, влияет далеко не только на получение лицензии. От неё зависят ещё три вещи. Основатели обычно рассматривают их по отдельности, хотя все они решаются одним и тем же выбором.

Первое — банк. У банка своя политика оценки рисков. Материнская компания в стране с сомнительной репутацией автоматически повышает уровень риска для всей группы. Даже если операционная дочерняя компания находится в безупречной стране и имеет чистую лицензию.

Второе — инвесторы. У крупных фондов часто есть внутренние ограничения на структуры, через которые они готовы вкладывать деньги. Холдинг, зарегистрированный не в той стране, может закрыть доступ к целому классу инвесторов ещё до переговоров об условиях сделки.

Третье — налоги. От того, где зарегистрированы материнская компания и дочерние общества, зависит многое. Возникнет ли двойное налогообложение. Можно ли применить международные соглашения о его избежании. Как будут оценивать платежи между фирмами внутри холдинга. Решение о структуре, принятое в первый месяц работы над проектом, влияет на фирму ещё годы спустя.

Самая частая ошибка на практике — смешение личных активов основателя с активами компании. На старте это выглядит безобидно. Основатель оплачивает личные расходы с корпоративного счёта, потому что «это же, по сути, его компания». Держит часть корпоративных криптоактивов на личном кошельке для удобства. Не ведёт раздельный учёт, потому что в начале кажется, что бухгалтерия подождёт.

В разных правовых системах последствия называют по-разному, но суть одна — снятие корпоративной защиты. Суд или регулятор перестаёт различать фирму и человека, который за ней стоит. Как только эта граница стёрта на деле, личное имущество основателя можно взыскать по долгам фирмы. А обязательства компании становятся личной проблемой конкретного человека.

Неприятнее всего понять это, когда менять что-то уже поздно. Во время проверки или спора с клиентом либо партнёром встаёт вопрос: чьи это были деньги — фирмы или лично основателя? И ответ вдруг перестаёт быть очевидным даже для него самого, потому что он никогда не вёл записей, которые могли бы дать однозначный ответ.

Что сделать

Запишите, будет ли у вас одна фирма или материнская компания с дочерними обществами.

Рядом запишите, какой офис вы можете показать, кто местный директор, кто из сотрудников работает только на эту фирму и на чьё имя оформлен договор аренды.

Убедитесь, что человек, который значится директором, может просто и ясно рассказать регулятору о бизнесе.

Чего не делать

Не смешивайте личный кошелёк и личные траты основателя со счётом фирмы.

Не берите номинального директора, чтобы скрыть настоящего владельца.

Не откладывайте визу директора на тот момент, когда документы на лицензию уже собраны.

Не показывайте почтовый адрес вместо помещения, где в рабочее время сидят живые люди.

Банк отказывает криптокомпании не потому, что у неё что-то не так с лицензией. Банк защищает себя. На старте основатели почти никогда не видят этой разницы, поэтому воспринимают отказ как личное поражение. На деле это обычная и предсказуемая реакция финансовой системы на целую отрасль, а не оценка конкретной фирмы.

Почему банк отказывает

В банковской практике это явление называют де-рискингом. Банк избавляется от клиентов целой категории риска не после проверки каждого случая, а массово, по одному признаку: «этот бизнес из такой-то отрасли». Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег, FATF, признаёт эту проблему. Вместо того чтобы оценивать каждого клиента отдельно и сообщать о подозрительных операциях в финансовую разведку, когда это действительно нужно, банки по всему миру просто отказывают целым категориям бизнеса, в том числе криптокомпаниям. Даже если конкретный клиент ничего противозаконного не делает.

Причина простая: банк тоже находится под надзором. Если регулятор решит, что банк плохо выявляет отмывание денег, банку грозят штрафы или отзыв лицензии. Проще отказать сотне законных клиентов, чем один раз пропустить незаконного. Именно такую логику банки и выбирают.

Есть и ещё один слой. У каждого банка есть корреспондентские отношения с другими банками, и через них идут международные переводы. Банки-корреспонденты могут поставить условие: либо банк сокращает работу с клиентами высокого риска, либо теряет возможность проводить международные платежи. В такой ситуации банк выбирает не отдельного клиента, а сохранение всей своей инфраструктуры. Криптокомпания просто попадает под общее решение, которое к ней лично отношения не имеет.

В большинстве случаев банки не работают по жёстким лимитам вроде «платёж выше такой-то суммы блокируется автоматически». Они используют риск-ориентированный подход. Это значит, что оценивают не одну операцию, а совокупность факторов. Особенно важно, не отклоняется ли поведение клиента от привычного.

Разовое поступление крупной суммы с понятным происхождением и подтверждающими документами банк может спокойно пропустить. А десяток мелких переводов от разных людей за короткий срок может счесть более рискованным, даже если в сумме денег меньше. Поэтому лицензия сама по себе вопрос не снимает. Банк смотрит не на разрешение, а на то, как деньги день за днём движутся по счёту.

Банк, EMI или криптопровайдер

Банковский счёт, электронная платёжная организация и криптовалютный платёжный провайдер — это три разных инструмента. Выбирать нужно под задачу, а не потому, что «все открывают обычный банк».

Классический банковский счёт даёт самый высокий статус и полный набор банковских услуг. В том числе страхование вкладов в пределах гарантированной суммы и доступ к SWIFT — системе международных банковских переводов. Но именно банки дольше всех рассматривают заявки: от одного до трёх месяцев даже при полном пакете документов. И именно банки чаще всего отказывают фирмам, у которых нет присутствия в стране или у бенефициаров нет там связей.

Электронная платёжная организация, по-английски EMI, выпускает электронные деньги и проводит платежи без банковской лицензии. В Евросоюзе такие организации получают лицензию по директиве об электронных деньгах, а платёжные услуги оказывают по директиве о платёжных услугах. Они изначально строились под более гибкую проверку клиентов. Поэтому исторически они охотнее работают с отраслями высокого риска: с криптовалютой, онлайн-играми на деньги и финтехом. Счёт в такой организации обычно открывают за одну-две недели, а не за месяцы.

У этой скорости есть цена. Деньги клиентов защищает не банковская система страхования вкладов, а механизм обособления, по-английски safeguarding. Он означает, что деньги клиентов хранятся отдельно от собственных денег организации. Если она обанкротится, эти деньги не попадут в конкурсную массу, которую делят кредиторы. Этот механизм нужно понять до того, как заводить на такой счёт крупные суммы. Это защита другого типа, чем привычная банковская, и её надёжность зависит от того, как устроена сама организация.

Сроки «от одного до трёх месяцев» у банка и «одна-две недели» у электронной платёжной организации — это ориентир на момент подготовки книги. Перед подачей заявки их стоит уточнить у конкретного банка или организации.

Третья категория — криптовалютные платёжные провайдеры. Они созданы специально для расчётов криптокомпаний. Они понимают специфику отрасли, и слово «крипто» в описании бизнеса их не пугает. Но и у них есть слабое место. Такой провайдер сам зависит от своих банков и корреспондентов. Если эта связь рвётся, деньги его клиентов могут застрять так же, как на обычном банковском счёте. Поэтому проверять такого партнёра до подписания договора нужно глубже, чем обычно. Важно выяснить не только кто он, но и на какой банковской инфраструктуре он сам держится.

Классический банк подходит, если фирме нужны статус, страхование вклада и переводы через SWIFT, а у самой фирмы или её бенефициаров есть присутствие или связи в стране банка. Он не подходит, если счёт нужен за одну-две недели, офиса и людей в стране банка нет или местные банки массово отказывают всей криптоотрасли.

Электронная платёжная организация подходит, если важнее скорость и готовность работать с криптовалютой, играми и финтехом. При этом фирма должна понимать, что деньги клиентов защищены обособлением, а не банковским страхованием. Она не подходит, если нужен именно банковский статус и гарантия по вкладу.

Криптовалютный провайдер подходит, если расчёты идут в криптовалюте, а банк и электронная платёжная организация заявку не принимают. Он не подходит, если фирма не проверила, от какого банка или корреспондента зависит сам провайдер.

Что банк просит у криптокомпании

Что банк на самом деле спрашивает у криптокомпании? Есть три главных направления.

Первое — происхождение денег, по-английски source of funds. Это документы, из которых видно, откуда взялись средства фирмы и её бенефициаров. Банку мало фразы «заработали на криптовалюте». Нужны договоры, налоговые декларации, выписки с бирж, подтверждение продажи активов. Из этих бумаг должна быть видна конкретная цепочка поступления денег, а не общая история успеха.

Второе — бизнес-план. Не общий шаблон для инвестора, а документ, из которого банк поймёт, как фирма зарабатывает, кто её клиенты, каких объёмов операций ждать и почему платежи будут выглядеть именно так.

Третье — собственные правила фирмы по противодействию отмыванию денег, по-английски AML. Это правила и процедуры, по которым фирма проверяет, откуда деньги клиента и не связаны ли они с преступлением. Банк проверяет не только саму фирму, но и то, как она проверяет своих клиентов. Через счёт часть этого риска неизбежно переходит к банку. Если у криптокомпании нет внятной процедуры проверки клиентов и контроля переводов, банк резонно решит, что весь риск ляжет на него. И тогда, скорее всего, откажет ещё до подробного рассмотрения заявки.

Мультибанкинг

Мультибанкинг — это счета сразу в нескольких организациях. Обычно это банк и одна-две электронные платёжные организации, иногда в разных странах. Это не роскошь и не лишняя осторожность, а прямой способ снизить риск. Если у фирмы один счёт и его замораживают, останавливается вся работа, а деньги клиентов негде держать. Если счетов несколько и они не связаны между собой, заморозка одного не останавливает бизнес целиком. Появляется время разобраться с проблемным банком, пока остальные счета работают.

Цена такой стратегии — дополнительная работа. Каждый банк и каждая платёжная организация требуют отдельной проверки при открытии счёта и отдельной регулярной отчётности. Нужен и отдельный контакт для запросов службы комплаенса, то есть службы, которая проверяет клиентов и платежи. Кто-то в команде должен заниматься этим постоянно, а не только в момент открытия счетов.

Если счёт заморожен

Последний практический вопрос — что делать, если счёт уже заморожен или на него наложен холд. Холд — это временная блокировка части операций, пока банк выясняет обстоятельства. План действий нужно подготовить заранее, а не придумывать в панике.