«Вагнер». «Проект К»: через ад к свободе
- -
- 100%
- +
– После подход изменился. За «мелочи» вроде алкоголя или лёгких косяков перестали стрелять на месте. Вместо этого – палец, минус фаланга. Больно, жёстко, но жив. А дальше – либо возвращай уважение на ЛБС, либо доказывай делом в тылу.
Так постепенно формировался тот самый кодекс. Он не был прописан ни в одном приказе, но каждый знал его наизусть. Нарушил – плати. Исправился – честь тебе.
И эта система работала. В компании не было случайных людей. Каждый либо доказывал свою эффективность, либо уходил в землю.
– В какой-то момент я отстал от своих. Спустился в овраг, поднялся – а пацаны ушли вперёд. Темно, туман, дрон висит, сапоги накрывают. Я спрятал АГС под бревно, потому что нельзя бросать оружие, и выскочил обратно. Бегу, сердце колотится, в голове одна мысль: всё, пи***. Тут вижу силуэт. Кричит: «Братан, ты где?» А у меня мозги поехали – думаю, хохлы в плен взяли наших и подсылают. Паника. Поднимаю автомат и начинаю в него стрелять. Он падает, орет: «Ты что, дол***б? Перестань! Мы свои!». Я лежу, трясёт всего. Кричу: «Вы пленные!» Он ползёт ко мне, я уже готов нажать снова. Но он подползает ближе, хватает меня за каску прикладом – бац! – и орёт: «Очнись, сука! Мы свои! Это я!». Это был Саша, мой братуха, Царствие ему Небесное. Только тогда меня отпустило. Я выдохнул, руки дрожали так, что автомат чуть не выронил. Он говорит: «Где АГС?» Я показываю наверх, где спрятал. «П***уй за ним!» – орёт. И это вернуло меня в чувство. Я понял: живой, свои рядом. Паника схлынула. Я побежал обратно за АГС. Поднялся по оврагу, вцепился в лямки – одна порвалась, вторая держит. Сил нет, ноги ватные. Ору Саше: «Пристрели меня здесь, я не дойду!». Он только матом меня гонит, тащит. Вдвоём кое-как вытянули наверх.
Война войной, а оружие – святое. Что бы ни произошло, оно должно быть с тобой. Каждый день на фронте – отдельное приключение. За час происходит столько событий, что хватит на несколько сценариев полнометражных фильмов. Но почему-то парням запоминаются вовсе не перестрелки и удачные штурмы.
– Ночами спали вполглаза, днём слушали радейку. Любой скрип, любой шорох заставлял сжиматься в комок, хватать автомат. И каждый раз сердце в пятки: «А вдруг это за нами?». Помню ночь, тишина такая. Сидим в доме, я на радейке, пацаны дремлют. Вдруг – скрип двери. Автомат вскидываю. Думаю: «Ну всё, сейчас хохлы ворвутся». Стою, гранату уже дёрнул, один усик снял. И тут в проём заходит… кошка. Обычная, полосатая, беременная. Мяукнула и пошла прямо к печке. Мы в ступоре. У меня одной руке – автомат, в другой – граната. А она хвостом виляет. Смеяться или материться – не понять. Но с того момента она стала нашей.
Так беременная кошка поселилась у ребят. Для ночевок выбрала спальник Боила.
– Странная была – трясло её иногда, будто контузия. Мы шутили: «Боевой зверь». Ждали, что котят принесёт. Коробку ей приготовили, набросали тряпья. Смотрим на неё, как на человека почти.
Среди смрада, грязи, постоянного страха это животное приносило глоток нормальной жизни.
– Она уходила с нами на выходы, бежала следом. Если садилась и прижималась к земле – знали: где-то рядом беда, лучше не соваться. А когда её не стало, мы всем взводом молчали. Как будто кого-то из своих потеряли.
Глава 6. Боевое крещение
Через горнило «Бахмутской мясорубки» прошли десятки тысяч бывших заключенных. Из разных регионов, колоний, осужденных по разным статьям и на разные сроки.
– Зовут меня Александр. В 2018 году я был осужден по статье 162, часть 4 – разбойное нападение. Отбывал наказание в Архангельской области. К нам приехал Евгений Викторович Пригожин со своими помощниками. Предложил отправиться служить России в составе ЧВК «Вагнер». После Нового года я подписал контракт.
Железная дисциплина царила в ЧВК «Вагнер» повсюду: от учебного лагеря до парадного зала, где участникам «проекта» вручали документы о помиловании. Проведя несколько недель в передовых подразделениях, я окончательно убедился в этом.
– 3 февраля 2023 года нас собрали. Отправились на аэродром в Архангельске. Выгрузили, сотрудники компании сказали: «Кто передумал, может сесть обратно в машину и вернуться в колонию. Но кто ступит на борт самолёта – назад дороги не будет». Никто не отказался. Прилетели в Миллерово Ростовской области на военный аэродром. Там загрузили в автобусы, подъехали к ангару. Все вещи нужно было выкинуть, хотя холодно было. В ангаре – конвейер: к одному подходишь – получаешь белье, к другому – обувь, и так далее. В конце выходишь полностью экипированным. Снабжали нас, конечно, отлично: ножи-свинорезы, часы «Casio» и «Seiko», термобельё. Всё идеально. Форма – мультикам, удобная, тёплая. Несколько комплектов, мы даже не знали, как это всё тащить.
Секрет железного порядка был предельно прост: вездесущая служба безопасности и законы военного времени.
– Нас снова загрузили, отправили в Луганскую область. Как только пересекли границу, появилось вооруженное сопровождение: наши «старшие братья» на пикапах с пулеметами крупнокалиберными. Мы приехали в один из лагерей ночью. Распределили по палаткам. Было холодно, спальные мешки не грели, под утро еле встать смогли, дубак. Печка солярная, если тухла, – то всё, как на улице становилось.
Тех, кто надеялся сбежать, ждал сюрприз. По периметру учебки – минные заграждения, а счастливчиков, их преодолевших, ждали бойцы охраны. Редко, но некоторые «проектанты» все же пытались дать дёру. Удачных исходов никто вспомнить не смог…
– Нас построили, приехал один из помощников Евгения Викторовича с позывным «Полковник», всё нам объяснил. Нам выдали оружие, началась жёсткая боевая подготовка. Подъём в 5 утра, завтрак, затем сразу боевые занятия – тактика и огневая подготовка. В восемь часов собирались в блиндаже, в специальном классе на теоретические занятия, в десять ложились спать. Но не всегда. Инструкторы устраивали всяческие подрывы инструкторами, отрабатывали нападения, ночные выезды. «Штурмовали» освобожденные населенные пункты, где разрушено всё. Мечтали поспать… С едой было нормально, конечно, не ресторан и не домашнее, но голодными не ходили.
Первое, что должны были усвоить новобранцы: автомат – часть их тела. С ним и в столовую, и в туалет, и спать. 24 на 7. Забыл оружие – наказание. Забыл еще раз – лучше не вспоминать…
– Я из семьи военных. Отец у меня очень высокого звания. С детства брал меня на стрельбище, со стрелковым оружием я на «ты». Мы прошли 23 дня подготовки. Затем нас погрузили в машины и доставили в ПВД[24], в Попасную. Там планировались ещё пять-семь дней занятий с бойцами с передовой. Но изменилась обстановка. Нам сразу повязали белые повязки для распознавания «свой – чужой». С корабля на бал. Начали выдавать БК. Считайте, в 6 часов нас привезли, а в 10–11 мы уже грузились на первое задание. Боевое крещение приняли под Бахмутом.
Покровка. Небольшое село под Артемовском. Его нужно брать с открытой местности. 800 метров поля. Ползком.
– До этого мы тренировались ползти 100 метров, и то язык на плече. С ночи начали, чтобы с утра, по серенькому[25], пойти в атаку, на штурм. Когда подползали, по нам начался пулемётный огонь. Перекрёстный, с левого и правого флангов. Головы не могли поднять. По рации кричали: «Вперёд, вперёд!» Мы двигались группа за группой, следуя тактике максимально быстрого сближения с противником во время миномётного обстрела. Чем быстрее продвигаешься – тем больше шансов повозиться в честном бою и не попасть под арту[26]. Свои по своим же не будут бить. Первые и вторые группы, как правило, успевали завязать ближний бой, в то время как остальные попадали под обстрел. Поэтому мы гнали быстрее вперёд, пока противник не успевал навести огонь. Мы заскочили, моментально выбив противника. Потом перекур небольшой. Все в грязище, на каждом ботинке по 5 килограмм этой грязи, плюс на тебе от 30 до 40 килограммов снаряжения.
Штурм – титанически сложная работа. Каждый боец несет в бой по 20 магазинов, плюс патроны россыпью. 10 гранат: пять эфок[27] и пять РГД[28]. Пулемётчик, помимо основного оружия, брал автомат и полторы-две тысячи патронов. Гранатомётчик – «калашников» и РПГ-7[29], в придачу шесть выстрелов, три кумулятивных для техники («морковки») и три осколочных для пехоты («карандаши»).
– Мы пошли дальше, штурмовать Артёмовский завод обработки цветных металлов. Заходили со стороны бензозаправки. Уроды взорвали мост. Ночью переправлялись по аэродромным железкам с дырками и зубьями по верху. Мы их стелили, по ним шли. Там в основном частный сектор, но были и пятиэтажки. Сам завод называли местной «Азовсталью» – он был гигантским. В Бахмут заходили с нескольких сторон: кто-то через Белогоровку, кто-то через Клещеевку, кто-то через завод. Там я впервые встретил наемников – поляков. Нас было всего двенадцать человек на всю территорию. Первые потери мы понесли от миномётов, по нам работали чем-то крупным – 120-ми[30] и 152-ми[31]. После боя сидели, пили чай. Паренёк сидел возле окна, я – возле двери. Влупило так, что дверь снесло в обратную сторону. Нас засыпало пылью, грязью. Командиры по рации орут: «Бегом в подвал!». Артобстрел долго шёл…
У штурмовиков не бывает праздников и выходных, понятие «ротация» для них тоже отсутствует. Редко их отзывали в тыл, чтобы помыться и прийти в себя. Каждый день – новый бой. Утром группе Александра поставили очередную задачу. Суть её заключалась в следующем: у ВСУ оставалась единственная дорога в город, по которой они перебрасывали живую силу и эвакуировали раненых. Взяв её под контроль, «Вагнер» начал перемалывать украинские подкрепления. Для повышения эффективности, специальные наблюдатели подбирались вплотную к дороге, отслеживая все передвижения. Одним из таких «глаз» должен был стать Александр.
– Мы даже представить себе не могли, что нас закинут в самую задницу. Тридцать километров под обстрелами через поля. В обход, вдоль лесополос, где открытки – бегом. Проводник вел. Вышли рано утром. Моей группе из трех человек предстояло рассредоточиться по этим лесополосам, бывшим хохлятским. С одной стороны – поле подсолнухов, с другой – с рожью. Моя точка была Т-92[32]. На краю – блиндаж. Нам повезло, что он вырыт был. Через поле – хохлы. Там дорога снабжения, по которой им подвозили БК и проходила ротация.
В ЧВК «Вагнер» не было боевого устава, тактические наработки командиры получали в реальных сражениях в Ливии, Сирии, ЦАР и Донбассе. На момент «Бахмутской мясорубки» в мире, пожалуй, не было более боеспособного подразделения, к тому же имеющего такой масштабный опыт городских боев.
– Мы прыгали в окопы возле ВСУ. Отличная точка, чтобы всё контролировать. Даже слышал, о чем хохлы говорят, переводил пацанам. Я сам родом с УССР, родился в Днепропетровской области, отучился на Украине. Хорошо знаю язык. 7 марта 2023 года мы туда зашли. В танковом рве неподалеку нам оставляли еду и воду. Мы могли туда проползти. Шесть дней сидели, докладывали обо всех передвижениях противника. Хохлы не могли предположить, что мы так близко. 13 марта у меня Даня и Антон, Даня с Оренбургской области, а Антон с Вологодской, из Великого Устюга, – побежали за провизией. В ту ночь хохлы как почувствовали, – вырыли рядом с нами ещё один окоп, поставили пулемёт. Прямо напротив места с нашей провизией. Парни пошли за ней и попали под огонь. Антон вернулся, говорит «Даня 200!». А у Дани была рация, он её с собой прихватил. Она у нас одна была. Даня упал на открытом месте… Никак не вытащить. Хохлы поняли, что мы рядом. И начали нас убивать. Мы в окружение попали. Они были везде. Расстояние – 20–30 метров.
Александр говорит так, словно рассказывает историю о походе в магазин за хлебом: буднично и спокойно. А у меня мурашки по коже. Каково это оказаться в окружении под ураганным огнем противника, страшно было даже подумать. По их группе отрабатывали всем подряд.
– Мы день продержались. Понял, что ночью они снова пойдут штурмовать. Не хотел, чтоб нас, как баранов, закидали гранатами. Выполз, растяжки поставил.
Бой шел семь дней. Семь дней без сна. В страхе умереть в любой момент.
– Еды у нас не было, вода закончилась. Постоянно обстрелы, постоянно… «Птичка» висела над нами. Как по расписанию – в 9 вечера улетала перезаряжаться.
Всё, что можно, съели и выпили. Запасов никаких не осталось, вместе с ними и надежды.
– Началось обезвоживание. Нам всё – край. Шатало. Бог с ним, что еды не было, вот без воды… По нёбу проводишь ногтем и снимаешь слой белой фигни, дышать невозможно. Мы решили идти на прорыв через подсолнухи. Знали, что там может быть заминировано. Но нам уже было всё равно. Решили прорываться. Либо смерть от жажды, либо в бою. Так хоть шанс есть. Помню, Антон у себя в аптечке нашел маленький пакетик «Смекты», в пайке две влажные салфетки, – последний запас. Пакетик «Смекты» на двоих высосали, потом салфетки. В 9 часов, когда птичка улетела перезаряжаться, мы пошли на прорыв.
Из 12 человек, зашедших на точку, в живых остались только двое. Александр и Антон. Кто в бою погиб, кто от артиллерии.
– Договорились с Антохой так: ползём друг за другом на дистанции. Если кто первый нарвется на что-то, второй подтянется и поможет, как сможет. Быстро перебрались в подсолнухи, начали двигаться вглубь. Антоха впереди, я за ним. Бронежилеты и шлемы не стали брать – сил не было. РПГ свой я взял, но в подсолнухах пришлось его бросить. Нам нужно было проползти метров десять от лесополосы до лесополосы. Когда повернули, резко остановились. Почуяли дым сигарет – значит, тут не мины, а противник.
Александр с Антоном пытались отползти подальше от противника, но попали на основной рубеж обороны ВСУ. Эшелонированной. Два ряда окопов. Бойницы, блиндажи, доты. Везде вырыты ямы, в них замаскированы миномёты и АГСы[33].
– Залезли в яму. Свежая земля раскидана, сеть, муляж оружия. Думали воду там найти. Но её не было. Поползли дальше. Увидели насыпь от этих окопов. Антоха первым полз, упал прямо на голову двум хохлам. Он, красавчик, сразу их завалил. И начинается кипеш: эти твари отовсюду повылазили. Вокруг – огни, повсюду стрельба. Начали с подствольников, пулемёты молотили. Выскочил Антоха… и совершил роковую ошибку. Он рванул вглубь, а я остался у насыпи, пополз назад. Твари стреляли через меня, в полный рост, кидали гранаты. Я был буквально в метре от них. Стрельба затихала, они прислушивались. Я тоже замирал, среди сухих подсолнухов, где стоял такой шум. Сзади – очередь пулемётная: раз, другой. Если бы они не остановились, я бы выполз прямо на бойницу пулемета. Меня бы в упор зафигачили. Я замер, слыша, как едет техника. Не знаю, был ли у них тогда «Брэдли», может, МТЛБ или что-то на гусеницах. Темень. Машина влетела прямо в подсолнухи, и оттуда их мехвод заорал: «Демоны, демоны!». Хохлы перепуганные, кричали ему: «Они повсюду!» Решили, что нас тут целая армия. А по факту – два дистрофика, еле дышащих… Мы такого шума навели! Они забрали тех, кого убил Антоха. Я после этого полез назад, чтобы не попасть на пулемёт, полз, пока слышал грохот гусенок, они стреляли время от времени. Так добрался до следующего эшелона окопов, вырытых техникой. В девять вечера мы с Антохой пошли на прорыв, а в соседнюю лесополку я, считай, один только в 6 утра где-то добрался. Вот эти 10 метров вонючие… Начало чуть рассветать. Что было силы с конца окопа вскочил и пригнувшись побежал. Не знаю, спалили меня или нет, но мы договаривались с Антохой ждать друг друга в соседней лесополке, если что.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Арта – артиллерия. (Здесь и далее примечания автора).
2
ПТУР – противотанковая управляемая ракета.
3
300 (трехсотые) – условное обозначение раненых.
4
200 (двухсотые) – условное обозначение погибших.
5
БСная зона – та, где контроль над учреждением полностью принадлежит администрации и не действуют «воровские законы».
6
ПЗРК – переносной зенитный ракетный комплекс, предназначен для поражения воздушных целей.
7
ПТУР – противотанковая управляемая ракета.
8
БК – боекомплект. То есть патроны.
9
РДшка (РД) – рюкзак десантника.
10
Пятисотые – те, кто отказывается выполнять приказ.
11
Зеленка – лесная местность.
12
ССО – силы специальных операций.
13
«Айдар» – националистический батальон, признан террористической организацией, запрещен в РФ.
14
«Азов» – националистический батальон, признан террористической организацией, запрещен в РФ.
15
АТО – военную операцию против жителей Донбасса на Украине официально называли «антитеррористическая операция».
16
«Точка У» – тактический ракетный комплекс часто применяемый ВСУ в начале СВО.
17
«Ураган» – советская реактивная система залпового огня.
18
От аббревиатуры БМП – боевая машина пехоты.
19
УДО – условно-досрочное освобождение.
20
СУС – строгие условия содержания, предназначенные для особо опасных заключенных и тех, кто систематически нарушает тюремную дисциплину.
21
Кольщик – слово, в уголовном жаргоне, означающее колющего татуировки.
22
ПТУР – советская противотанковая управляемая ракета.
23
Плётка – так на языке военных называют СВД – снайперскую винтовку Драгунова, при выстреле издающую хлёсткий звук, похожий на удар кнута.
24
ПВД – пункт временной дислокации. Заранее подготовленная или временно адаптированная позиция, которая используется для размещения подразделений во время военных кампаний или специальных операций.
25
По серенькому – время перед рассветом, когда с дрона людей еще не видно, слишком темно, но для прибора ночного видения уже слишком светло.
26
Арта – артиллерия.
27
Ф-1 – ручная противопехотная оборонительная граната, предназначенная для ближнего боя, разлёт осколков до 200 метров.
28
РГД-5 – советская наступательная ручная граната, разлет осколков до 25 метров.
29
РПГ-7 – советский противотанковый гранатомёт многократного использования.
30
120 – калибр снарядов, характерен для ста двадцати миллиметровых минометов.
31
152 – калибр снарядов для артиллерии, характерен для тяжёлых гаубиц.
32
Т-92 – кодовое название точки на карте, привязанная к конкретным координатам.
33
АГС – автоматический станковый гранатомет.