Не скучай, хроникёр...

С некоторых пор Туси начал уговаривать хана построить астрономическую обсерваторию.

«Сколько на это потребуется золота?» – спросил Хулагу.

«Двадцать тысяч динаров!»

«На такие деньги я могу содержать армию всю зиму, – покачал головой хан. - Это слишком большая сумма, чтобы тратить ее ради сомнительного удовольствия любоваться звездами!»

Улугбек слушал, затаив дыхание. Возможно, ему припомнились те случаи, свидетелем которых он был сам, когда разного рода просители обращались к его деду по финансовым вопросам.

- Тогда Туси придумал одну хитрость, - продолжал Руми.

Однажды, во время ночевки войск в горах, Туси сообщил Хулагу, что послал на вершину скалы своего ученика, велев тому ровно в полночь сбросить на крутой скалистый склон большой медный таз. Суть своего замысла ученый обещал разъяснить позже.

И вот в полночь над сонным лагерем раздался страшный грохот, раздетые, перепуганные воины выскочили из палаток.

Туси сказал хану:

«Мы знаем причину этого шума, и потому спокойны; воины не знают, и оттого волнуются. Точно так же, зная причины небесных явлений, мы будем спокойны на земле».

Хулагу рассмеялся в ответ и дал согласие на финансирование стройки.

Местом для обсерватории Туси выбрал вершину холма западнее города Мараги, в иранской провинции Восточный Азербайджан.

Помимо грандиозной обсерватории, здесь поднялся целый научный городок, в том числе мастерская для изготовления астрономических приборов, несколько учебных заведений… Отдельное здание занимала богатейшая библиотека, в которой хранилось четыреста тысяч рукописей со всего света.

Строительство продолжалось пять лет, но астрономические наблюдения Туси начал одновременно со строительством…

По ходу своего рассказа Руми сам вошел в экстаз:

- Как видите, мой принц, гениальность ученого выразилась и в том, что он сумел найти ясный и убедительный довод в пользу своего замысла. Медный таз, сброшенный с вершины скалы, оказался сильным аргументом и помог Туси избежать долгих и утомительных уговоров, в одну минуту приблизив его к желанной цели.

Выдержав паузу, он добавил со вздохом:

- Единственное, чего Туси так и не смог добиться от хана, это его согласия на проведение наблюдений по тридцатилетнему циклу Сатурна. Хан соглашался профинансировать только укороченный двенадцатилетний цикл. Вероятно, это объяснялось тем, что возраст самого Туси уже приближался к шестидесятилетнему рубежу, и трудно было предположить, что он сохранит творческую активность еще на протяжении тридцати лет. А вот двенадцатилетний срок казался вполне реальным. Так оно и случилось в последующем.

- Что означают эти циклы, учитель? – спросил Улугбек.

- Простите, мой принц, но ответ на этот вопрос подразумевает наличие знаний о прозрачных хрустальных сферах, окружающих нашу планету, а также о расположенных на этих сферах особых окружностях – деферентах.

- Вы расскажете мне о них, учитель?

- С течением времени, мой принц, после того, как мы рассмотрим более простые понятия.

- Я буду прилежным учеником, вот увидите! – с недетской серьезностью воскликнул мальчик. – А что же Туси? Он успел завершить свой двенадцатилетний цикл?

- Да, успел, а, кроме того, свел полученные результаты в звездную таблицу – «зидж». Эту работу он посвятил своему покровителю, скончавшемуся в разгар астрономических наблюдений, хану Хулагу, основателю династии, титулованной как Ильханы. «Зидж Эльхани» – под таким названием звездные таблицы Туси известны по всему Ближнему и Среднему Востоку. Они позволяют с наибольшей точностью предвычислять положения небесных тел… - Ученый вздохнул: - Остается только сожалеть, что работы проводились по двенадцатилетнему циклу. Ведь по этой причине целый ряд проблем до сих пор остается нерешенным. Дело не доведено до гармоничного завершения. Должен придти кто-то еще, чтобы выполнить наблюдения по тридцатилетнему циклу во всей его полноте.

- Возможно, это будете вы, учитель?

- О, нет! – покачал головой Руми. – Мой возраст уже не оставляет надежд на осуществление подобных планов, а главное, у меня нет доступа к какой-либо обсерватории.

- Что же случилось с Туси? Почему погибла его замечательная обсерватория?

- Великий Туси работал с таким напряжением душевных и физических сил, что, в конце концов, ослеп и был вынужден переехать в Багдад, где вскоре скончался. Его благодетеля, хана Хулагу давно уже не было в живых. И все же обсерватория продолжала работать, руководимая сыном Туси. Был период, когда в ее стенах плодотворно трудились более ста известных ученых со всех уголков просвещенного мира – из Индии, Китая, Сирии, Египта, даже из Византии – Рума. Известно, что наблюдения продолжались еще какое-то время после смерти Туси. А затем что-то случилось. Обсерватория была разрушена, причем характер повреждений таков, будто некая сила обрушила ее стены в одну минуту. Никто не знает, что тому причиной.

- Возможно, произошло сильное землетрясение?

- Однако в самом городе не пострадали даже менее прочные здания. Это остается загадкой и поныне.

- Значит, сейчас там ничего нет?

- Одни развалины, мой принц. Погибли и все те удивительные приборы, что были созданы в Марагинской мастерской под руководством Туси. Погиб уникальный стенной квадрант, равного которому еще не было на Земле. Астрономическая наука остановилась на целый век, – с горечью добавил он и тут же уточнил: – Нет, астрономы, конечно, работают, наблюдают за небесными телами, даже составляют новые зиджи, но достижения Туси до сих пор остаются непревзойденными. И, увы, сегодня нет никаких надежд на то, что благостные перемены произойдут в обозримом будущем. Марагинская обсерватория оставила неизгладимый след в истории науки, хотя по меркам вечности просуществовала совсем недолго. Однако же, наука не должна стоять на месте. Я рассчитываю, мой принц, что мне, быть может, удастся встретить мудрого и просвещенного правителя, который даст свое высочайшее согласие на строительство новой, еще более совершенной обсерватории. Но когда это случится, одному Всевышнему известно.

- А библиотека? – спросил Улугбек. – Вы говорили, что там была очень большая библиотека. Что случилось с ней?

- Да, библиотека там была собрана великолепная. На ее полках хранились труды Евклида, Архимеда, Автолика, Феодосия, Менелая, Аристарха, Аполлония, Гипсикла, Птолемея и многих-многих других авторов, - я называю только часть тех имен, чьи работы комментировал Туси, один из лучших знатоков и толкователей греческой науки. Мне точно известно, что там хранился «Альмагест» Птолемея – книга из пяти томов, одно из лучших произведений, созданных когда-либо человеком. Вы спрашиваете, принц, какова судьба этой библиотеки? Полагаю, она оказалась все же не столь трагичной, как печальная участь обсерватории. Книги и рукописи большей частью разошлись по всему Востоку, и я бы не удивился, узнав, что значительная их доля перекочевала в Голубой дворец в Самарканде.

- Неужели это правда?! – в глазенках Улугбека зажглись яркие огоньки. – Я знаю, что дед собрал со всего мира много книг. Выходит, некоторые из них принадлежали когда-то Марагинской обсерватории?

- Ничуть не сомневаюсь в этом. Должен, однако, заметить, что собрание книг, даже очень богатое, еще не является библиотекой. Позвольте уточнить, мой принц: в высочайшей библиотеке имеется каталог?

- Этого я не знаю, - признался Улугбек. – Но как только мы доберемся до Самарканда, вы обязательно увидите эти книги.

Возникла довольно продолжительная пауза, затем Улугбек сказал:

- Эта история про медный таз понравилась бы моему деду. Ему вообще нравится, когда люди, самые разные, проявляют находчивость. Вы, учитель, обязательно должны рассказать ему про Марагинскую обсерваторию.

- Великий эмир очень занятой человек… - покачал головой ученый. – Но если бы он нашел время, чтобы выслушать меня, то я, конечно, постарался бы использовать самые яркие краски, чтобы сделать свой рассказ как можно убедительней.

Улугбек, все еще находясь под впечатлением от услышанной истории, заметил:

- Дед любит повторять, что в Самарканде должно присутствовать все лучшее, что имеется либо имелось когда-то в других городах и странах. Может быть, он захочет, чтобы у нас тоже была обсерватория? – Мальчик посмотрел на своего наставника: - А знаете, учитель, я тоже попрошу его об этом.

- Вот и замечательно, мой принц. Если мы приложим совместные усилия, то, наверняка, в истории астрономии появится еще одна великая обсерватория.

…Ранней весной 1404 года обоз прибыл в Самарканд.

Вскоре в столице появился и Тимур, успевший уладить за зиму множество дел в своих западных владениях.

Его неугомонная натура уже жаждала новых свершений.

Теперь он жил мыслью о походе на Китай, намереваясь незамедлительно приступить к осуществлению этого предприятия.

Все лето великий эмир занимался подготовкой к походу, который должен был стать самым грандиозным из всех, что затевались им прежде.

Под боевые знамена были призваны все имевшиеся в державе резервы.

Разведчики уже действовали на предполагаемых маршрутах продвижения, составляя подробные карты не только караванных путей, но и сети прилегавших тропинок, а также описания климата тех мест, что лежали на пути армии вторжения.

За войском должны были следовать землепашцы, чтобы выращивать пшеницу вдоль дорог, а после сбора урожая поставлять ее в походные пекарни.

К каждому обозу прикреплялись тысячи дойных верблюдиц, чтобы снабжать армию молоком и мясом…

Великий эмир не упустил, кажется, ни одной мелочи, которая могла бы помешать успеху похода.

Он собирался двинуться в путь глубокой осенью, чтобы за три зимних месяца преодолеть необыкновенно трудный маршрут, зато получить в союзники фактор внезапности.

В запасе у него оставалось еще несколько недель, и Тимур Гурган решил использовать их для вящего сплочения Семьи.

Он затеял пышные символические свадьбы для шести своих малолетних внуков, включая Улугбека.

Торжества, в которых принимали участие послы из многих стран, в том числе из далекой Кастилии, длились сорок дней.

В один из этих дней Тимур вызвал к себе ар-Руми, которого собирался сделать главным астрологом при своем походном штабе.

Вот тут-то Казы-заде и решил использовать свой шанс.

Горячо поблагодарив повелителя за оказанную милость, ученый собрался с духом и поведал великому эмиру о Марагинской обсерватории, добавив в заключении:

- Возведя еще более грандиозный ансамбль в Самарканде, вы, государь, войдете в историю не только как великий полководец, но и как покровитель науки астрономии.

Тимур некоторое время хранил молчание.

- Легенду о медном тазе мне рассказал еще весной Улугбек, - проговорил, наконец. – Признаться, я решил тогда, что он вычитал ее в книге. Так это правда?

- Во всяком случае, так утверждают летописцы, - дипломатично ответил ученый.

- Поучительная история. Видать, этот Туси был ловким человеком, - благожелательно отозвался Тимур. – Только природная предприимчивость могла натолкнуть на такой ход. Что ж, возможно, это хорошая идея. Мне уже рассказывали про обсерватории, возведенные в разное время в Багдаде и Дамаске, а также в других городах и землях, в Индии и даже в стране кастильцев. Но если обсерватории есть там, то почему ничего подобного нет в моем Самарканде? Вот вернусь из похода, обязательно построю!