Не скучай, хроникёр...

Камни, в своем большинстве, улетели в пропасть и лишь некоторые из них остались лежать на дороге.

- Давайте скорее покинем это место! – взмолился Аркадий. – Здесь опасно. Вдруг обвал повторится!

Это был разумный совет, и мы поспешили ему последовать.

Через какую-то минуту мы собрались у поворота горной петли и попытались оттуда разглядеть верхушку стены. Там, над слегка нависающим козырьком, всё еще плавало уже заметно разреженное облако пыли. Сама стена являла собой абсолютную вертикаль. Думаю, даже опытный альпинист не смог бы подняться по ней без специального снаряжения.

- Возможно, обрушилась часть козырька, - нервно заикаясь, предположил Аркадий. – Из-за вибраций, вызванных работой моторов. В горах иногда случается такое. Впрочем, это могло быть и так называемое «тихое землетрясение», другое название которого «ползущая змея». – Он виновато посмотрел на Надыбина: - Мне очень жаль. Это единственное, чего я не мог предусмотреть. Теперь, полагаю, вы откажетесь от сделки?

- Я?! Откажусь?! Никак, вы, друзья, приняли меня за нервную дамочку, – громыхнул Надыбин. Он стиснул нас обоих за плечи своими лапищами и воскликнул: - Неужели вы не поняли?! Это знак! Знак свыше! Вот послушайте. Я вам расскажу, как Шлиман обрел свое призвание. В молодости он отправился на небольшом пароходе в Америку. Вскоре после выхода в море судно попало в бурю и затонуло. Спаслась лишь часть команды. Среди спасшихся был и Шлиман. И вот, когда он стоял на берегу и смотрел, как опрокинувшееся судно идет ко дну, волны вдруг прибили прямо к его ногам его же, Шлимана, сундучок, где находились книги и записи молодого мечтателя. Вот тут-то он и понял, что ему предназначено судьбой открыть легендарную Трою, и что высшие силы посылают ему свое благословение, свой знак.

Он обвел нас с Аркадием, уж извините за банальность, пылающим взором и заговорил горячее:

- Аркадий! Если нынешним утром у меня еще оставался малюсенький червячок сомнений, то сейчас и он исчез без следа. Его прогнал вот этот камнепад. Теперь я точно знаю, что небеса посылают мне сигнал не страшиться никакой опасности и смело идти к цели. Я твердо намерен следовать этому зову. И – довольно пустых разговоров. Ведите нас к своей пещере!

Наш проводник стоял, ни жив, ни мертв. На то, чтобы взять себя в руки, ему, похоже, требовалось гораздо больше времени.

- Да, конечно, - через силу пробормотал он. - Но джип сильно пострадал. У нас будут неприятности с агентством по прокату. Как минимум, они потребуют серьезной, очень серьезной компенсации.

- Не забивайте себе голову подобными пустяками, – отмахнулся Надыбин. – Это я беру на себя. А вы лучше скажите, далеко ли еще до пещеры?

- Скоро свернем с «мраморной» дороги, а там уже рядом.

- Что ж, давайте посмотрим, заведется ли моя тачка?

Джип, как это ни удивительно, завелся с первой же попытки.

- Друзья, а теперь давайте сбросим вниз эти камни.

Расчищая дорогу, я думал о том, что бог сегодня спас Надыбина. Или судьба. Или провидение. Или его величество случай.

А вот меня, как тут ни крути, спас Аркадий, уговорив ехать именно в его машине.

И я снова посмотрел на своего спутника с благодарностью.

Симпатичный он малый, этот Аркадий!

Вот только зачем он употребил это выражение – «ползущая змея»?!

Моя фобия, которую накануне поездки я сумел загнать в глубины подсознания, легко выбралась из заточения.

Теперь за каждым камнем мне чудилась свернувшаяся в клубок ползающая тварь.

Глава 23. ПЕЩЕРА ТЫСЯЧИ КОЗЛОВ

Еще минут сорок петляли мы среди голых скал и гигантских валунов, и вот перед нами открылся величественный вход в боковое ущелье, по обе стороны которого поднимались, как бы обрамляя его наподобие природных бастионов, два гранитных массива. В одном из них, надо полагать, и существовала пещера, уходившая куда-то вглубь горы. Но об этом можно было только догадываться, ибо почти всю нижнюю половину правого бастиона загромождала исполинская осыпь, состоявшая из крупных гранитных плит и их обломков самой разнообразной формы и размера.

- Очевидно, это была наполовину выветренная вершина скалы, которая рухнула вследствие землетрясения, раздробилась на отдельные фрагменты и закупорила вход в пещеру, - пояснил Аркадий, прикуривая новую сигарету. – В документе Улугбека говорится о том, что снизу эта вершина была похожа на голову дива, то есть, являлась четким ориентиром. Из долины сюда можно было добраться по лощине, но только пешком или на лошади. Посмотрите сами, - и он вытянул руку в направлении, перпендикулярном нашей тропе.

И в самом деле, почти вплотную ко второму бастиону подступала та самая лощина, раздавшаяся настолько, что ее противоположный край тонул сейчас в голубоватой дымке.

Отсюда было хорошо видать, что дно лощины покрыто зарослями кустарника, а ближний к нам склон гораздо менее обрывист, чем у злополучного карниза.

- Постойте-ка, - Надыбин развернул карту и старательно разгладил ладонью разрыв. – Давайте попробуем отыскать это место.

Некоторое время мы всматривались в коричневые разводы.

- Похоже, это здесь, - Аркадий кончиком фильтра провел по одной из линий. – Видите, вот лощина. А это ущелье. Мы находимся примерно здесь…

- Точно! – воскликнул Надыбин. – А вот та самая стена, из-за которой мы повредили автомобиль. Смотрите, камень прорвал карту именно в этом месте. Символическое совпадение! Впрочем, это мелочи жизни. Дайте-ка, я проставлю здесь маленький крестик, обозначающий нашу пещеру. Пусть будет, как на старых пиратских планах. Ну, вот, – он радовался, как ребенок. – Любопытно, когда же произошел этот обвал?

- Местные старики, с которыми я беседовал, говорят, что он был всегда, - сообщил Аркадий. - И будто бы есть легенда, что в седую старину, когда вход в пещеру был свободен, она называлась Пещерой Тысячи Козлов. Она была такой длинной, что проходила через всю гору и имела еще один выход на противоположном склоне. Никто из людей не знал о нем. Только горные козлы ориентировались в подземном лабиринте, спасаясь от охотников. Потому пещера и получила такое название.

- Говорите, есть второй выход? – живо переспросил Надыбин.

- Возможно, это только легенда, - пожал плечами Аркадий.

- А работенки по разбору завала здесь хватит надолго, - сказал я, стремясь вернуть нашего Звездочета с небес на землю. – Да и народу понадобится уйма. Ведь эту кучу малу придется разбирать едва ли не вручную. При соблюдении строжайших норм техники безопасности. Еще неизвестно, на какую глубину завален вход. И вообще, не обвалилась ли часть этой замечательной пещеры внутри.

- Ерунда, - отмахнулся Надыбин. – Для начала проведем ультразвуковую диагностику и определим конфигурацию полости. Может оказаться, что работы здесь меньше, чем представляется по первому впечатлению. Ведь нет никакой необходимости расчищать весь завал. Вполне достаточно, если удастся открыть небольшой проход у верхнего среза пещеры. Другой ариант - пробить тоннель сбоку. Полагаю, на это потребуется не более двух-трех месяцев. Одновременно попробуем отыскать второй вход, о котором сказал Аркадий, вдруг получится? Эх, друзья, чего толковать о пустяках! До сокровища – буквально рукой подать. Я чувствую это.

Я хотел напомнить ему поговорку про благие пожелания, которыми вымощена дорога в ад, но решил, что будет полезнее обратить его внимание на ту самую проблему, о которой мы толковали еще в его кабинете при первой встрече.

- В любом случае, без согласования с властями тут не обойтись.

- Не будем сейчас обсуждать эту тему, – досадливо поморщился Надыбин. – Тем более что у нас уже есть нейтральный вариант: строительство альпинистского кемпинга. Вообще, вопросы надо решать последовательно. Итак, Аркадий привел нас к пещере, и я вижу собственными глазами, что место соответствует моим ожиданиям. Не менее важно, что мы получили знак свыше. Теперь я точно знаю, что все препятствия преодолимы, и лично меня они ничуть не страшат. Завтра же мы с вами, Краснослав, возвращаемся в Питер, и без раскачки приступаем к подготовке полноценной экспедиции. Вы, Аркадий, получите всё обговоренное в положенный срок, не волнуйтесь на этот счет. А сейчас, друзья, прошу отложить всякие разговоры на бытовые темы. Вы даже не представляете, как я счастлив в эту минуту! Не нужно ничего говорить, давайте просто насладимся чарующей прелестью этого восхитительного момента.

Он принялся молча вышагивать у подножья гранитных бастионов, и блаженная улыбка не сходила с его обычно строгой физиономии.

Это продолжалось с четверть часа, а может, и дольше.

А вот меня, напротив, не покидало ощущение тревоги. Это нагромождение камней, за каждым из которых могла прятаться змея, пугало меня до черного снега в глазах. И еще я не мог отделаться от свербящей мысли о той опасности, которая, как мне казалось, подстерегала нас на обратном пути при проезде под вертикальной стеной.

Да и Аркадий, как было очевидно, чувствовал себя не в своей тарелке, невзирая даже на гарантированный гонорар.

Но вот восторженные эмоции с Надыбина, вроде бы, немного схлынули, и он быстрым шагом направился ко мне:

- Послушайте, Краснослав! Я, кажется, понял. Вот здесь, у этой закупоренной пещеры, я нашел ответ на загадку, которая с некоторых пор не давала мне покоя.

- Поздравляю, ваша честь, - дипломатично отозвался я.

- Нет, вы всё-таки послушайте. Я настаиваю, чтобы это вошло в дневник экспедиции.

- Я весь внимание, - заверил его я.

- Так вот, Али Кушчи, как следует из той информации, которую я все же успел усвоить, пережил своего царственного друга почти на четверть века. Последние годы жизни он провел в Константинополе, уже переименованном в Стамбул. Он многое сделал для пропаганды научных достижений своего учителя, исполнив данную тому клятву. Но почему Кушчи ни разу не упомянул в своих трудах о спрятанной библиотеке? Почему не оставил никакого завещания на этот счет? – и Надыбин, уперев руки в бока, строго уставился на меня, как бы требуя незамедлительного ответа, и одновременно давая понять, что ему известна разгадка.

- Можно предположить, что самые ценные книги из библиотеки Улугбека Кушчи вывез с собой в Стамбул, - высказался я. - Что же касается основных фондов, то не будем забывать, что в результате последующих междуусобиц, тайник оказался отделенным от ученого множеством границ, преодолеть которые он, человек почтенного возраста, был уже не в силах. Впрочем, нельзя исключить, что за сокровенным грузом он посылал своего доверенного человека – внука по женской линии Мириама Челеби, ставшего впоследствии известным математиком. Этот Челеби, между прочим, был также внуком, только по мужской линии, Казы-заде Руми, который обучал азам астрономии Улугбека и того же Кушчи. Но Челеби, очевидно, не сумел добраться до тайника или же попросту не нашел этого места. А Кушчи, между тем, умер. И все же, вероятнее всего, Кушчи оставил точные указания относительно координат спрятанной библиотеки, но эти бумаги затерялись, что было в ту эпоху обычным делом. Что толку сейчас гадать! Всякое могло случиться.

- Э, нет, всё было совсем не так! – с каким-то торжествующим ликованием возвестил Надыбин, определенно намекая, что ему не терпится огорошить меня парадоксальной версией, осенившей его вот в эту самую минуту.

- А как? – подыграл ему я.

- До своего отъезда из Самарканда Кушчи периодически, может, ежегодно, может, раз в два-три года навещал эту пещеру, проверяя, всё ли на месте… Может, иногда даже забирал две-три нужные ему для работы книги. И вот однажды, в тайне прибыв сюда с очередным контрольным визитом, он с ужасом увидел, что пещеры более не существует, она завалена грудой обломков, и добраться до книжных сокровищ простому смертному невозможно. Вот почему Кушчи никогда и никому не рассказывал об этой тайне, заключив, что библиотека погибла навсегда.

- А, знаете, Михаил Викторович, вы обосновали всё весьма логично, - согласился я. – Но не пора ли нам теперь, когда мы выполнили нашу главную задачу, трогаться в обратный путь?

Откровенно говоря, меня по-прежнему пугали эти зловещие камни, особенно шорохи за ними, и всё так же не давала покоя мысль о необходимости вторично проехать по чертовому карнизу.

- Пожалуй, что и пора, - кивнул он. – Кстати, мы ведь брали с собой бутерброды. Может, кто-нибудь хочет перекусить?

- Я потерплю, пожалуй, до Самарканда, - ответил я, чувствуя, что кусок не полезет мне в горло.

- У меня тоже нет аппетита, - сообщил Аркадий.

- Значит, пикник на природе отменяется, – подытожил Надыбин. – А жаль!

Мы еще раз и уже более внимательно осмотрели повреждения джипа.

Перспектива быть остановленными первым же постом местной автоинспекции была совершенно очевидна.

- Может, лучше дождемся вечера? – предложил Аркадий, несомненно, тоже снедаемый беспокойством. – В сумерках будет проще проскочить.

- Люди, бросьте паниковать, – поморщился Надыбин. – Все переговоры с инспекторами я беру на себя. Какие в этих краях расценки? Десять баксов на нос достаточно? Или нужно дать больше?

- Достаточно и пяти, - вздохнул Аркадий – Только учтите, что это будет часто.

- Пустяки!

- Садитесь за руль моего джипа, - предложил ему Аркадий. – А я поведу ваш.

- Это было бы нечестно, - отрезал Надыбин. – Тем более что именно мне предстоит объясняться с сотрудниками бюро проката, как и с гаишниками. Поэтому я и поведу разбитую колымагу, благо, ходовая часть у нее в норме.

- Воля ваша, - вздохнул тот, не скрывая, что его беспокоят предстоявшие объяснения.

Все же прокат машин он оформлял на свое имя.

- Довольно разговоров! Поехали!

- Тогда трогайтесь первым, ведь теперь вы знаете дорогу, - вздохнул Аркадий.

- А вот это разумное предложение, - не стал спорить Надыбин. – Признаться, мне бы не хотелось по второму кругу дышать этой чертовой пылью. Вам, Аркадий, я могу только посочувствовать.

- Я всего лишь буду выдерживать более значительную дистанцию и нагоню вас на выезде.

- А что, тоже мысль! Но вам, Краснослав, теперь прямой резон перебраться в мою машину. Вы будете, таким образом, единственным из нас, кто проделал путешествие в оба конца с относительным комфортом. Вдобавок, из-за отсутствия лобового стекла мы помчимся в буквальном смысле слова с ветерком, что совсем недурно при такой жаре, - и он расхохотался, довольный своей шуткой.

Я подошел к поврежденному джипу и тут немного замешкался.

Откровенно говоря, садиться в кресло, в которое на моих глазах врезался увесистый камешек весом в добрый пуд, как-то не тянуло. Но и дышать глинистой взвесью особого желания не было. Я же видел, как долго висит в неподвижном воздухе пылевой шлейф – никакая дистанция не поможет совсем уж избежать его влияния.

А с другой стороны…

Надыбин словно прочитал мои мысли:

- Да не бойтесь вы! Снаряд, как известно, в одну точку дважды не попадает.

- Это я и сам знаю.

- Что же вас смущает?

- Сидение повреждено.

- А вы возьмите накидку с заднего сидения, сложите ее в несколько слоев и постелите под себя.

- Вы меня утешили, - вздохнул я, устраиваясь на сидении, как на раскаленной сковородке.

Зато здесь я был избавлен от своего страха перед змеями.

…Когда мы подъехали к крутой горной петле, я всё же попросил Надыбина остановиться.

Затем взял бинокль, вылез наружу и попытался изучить гранитную вертикаль, под которой нам сейчас снова предстояло проехать.

На самом ее верху тянулся каменный, весь в трещинах козырек, вид которого очень мне не нравился.

Сердце так и прыгало в груди.

Тем не менее, опасный участок мы миновали, как говорится, без сучка и задоринки.

Так же без каких-либо сюрпризов проехал его Аркадий.

На душе отлегло, и я задал своему спутнику вопрос, который уже давно вертелся у меня на языке:

- Михаил Викторович, каким образом вам удалось так вовремя притормозить на карнизе? Ведь если бы вы проехали вперед всего-то еще два-три метра, то этот камнепад попросту смел бы ваш джип вместе с вами с обрыва. Вы среагировали просто молниеносно.

- Я и не думал реагировать, - пожал он плечами. – Просто остановился в таком месте, откуда открывался широкий вид на лощину. Я уже потянулся за картой, чтобы сверить ее с местностью, как началось! Камни падали слева и впереди от машины, задевая корпус, так что тот подпрыгивал, будто от морской качки. А затем парочка камешков всё же причинила ущерб этой лакированной колымаге. Всё произошло так мгновенно, что я едва успел отдернуть руку, когда каменное ядро врезалось в пассажирское сидение, на котором лежл карта.

- Я правильно понял: вы остановились, еще не видя камнепада?

- Конечно, я его не видел. У меня же нет глаз на темечке. Да если бы и были, крыша салона помешала бы обзору.

- Значит, вас спас счастливый случай?

- Знак свыше, Краснослав, знак свыше! – упрямо повторил он.

Ехать под горку было всё же куда приятнее.

На шоссе мы перестроились, пропустив вперед Аркадия и стараясь прятаться за его машиной. Но эта хитрость была шита белыми нитками. Едва ли не каждый встречный водитель взирал на наш джип с изумлением.

Когда впереди на обочине показался усатый гаишник с полосатой палкой, я приготовился к тому, что сейчас у нас возникнут большие неприятности.

Автоинспектор выпучил глаза, как бы дивясь той наглости, которую позволил себе водитель аварийного транспортного средства, руля, как ни в чем не бывало, по пригородному шоссе.

Он уже поднес к своим пышным усам свисток, одновременно стараясь запечатлеть в памяти номерной знак «неправильного» автомобиля.

Но в следующую секунду вдруг что-то переменилось.

Инспектор опустил свисток и даже сделал движение, будто собираясь отдать нам честь.

Не вполне ручаюсь за последнее, поскольку в этот миг мы пронеслись мимо него на приличной, хотя и дозволенной правилами скорости.

Но то, что он не остановил ни нас, ни Аркадия – это достоверный факт.

- Что за чудеса? – изумился я.

- Заметили, он сначала хотел свистнуть, но затем посмотрел на наш номер и передумал. Полагаю, наши джипы обычно возят важных пассажиров и потому состоят на особом учете, - высказал догадку Надыбин. – Очевидно, между нашим бюро проката и местной автоинспекцией есть некая договоренность на этот счет, вот нас и не тронули.

- Обязательно внесу этот случай в дневник экспедиции, – пообещал я.

- Будьте так любезны!

До самой гостиницы нас ни разу так и не остановили.

Надыбин высадил меня у парадного подъезда.

- Приведите себя в порядок и немного передохните, Краснослав! А я сейчас улажу эти мелкие неприятности и тоже поднимусь. Первым делом надо смыть с себя чертову пыль, которая будто въелась под кожу. А затем приступим к знакомству с восточной кухней. Не знаю, как вы, а лично я голоден, как стая волков накануне своей охоты. Заодно обсудим за столом наши планы на ближайшее будущее.

Настроение у него было превосходным, он так и сиял.

Да и у меня теперь не имелось никаких причин для беспокойства.

Впереди вырисовывались только приятные моменты, особенно, по части тесного общения с восточной кухней.

Аппетит разыгрался не на шутку, да и промочить горло было уже давно пора.

Глава 24. ЗВЕЗДНАЯ БАШНЯ

Разгромив под Анкарой непобедимого до той поры турецкого султана Баязида Молниеносного, Тимур захватил в Малой Азии несметные сокровища. Для вывоза золота только из Брусы, османской столицы, понадобилось более двухсот верблюдов.

Трофеи везли в Самарканд обозами и караванами, под надежной защитой бравых гулямов.

С одним из обозов великий эмир отправил свой гарем, а также внука Улугбека, непрерывно сопровождавшего деда в его походах на протяжении последних четырех лет.

Если в начале анатолийской кампании царевичу не исполнилось еще и шести, то сейчас это был не слишком крепкий физически, зато весьма подвижный, сообразительный и любознательный девятилетний мальчуган, не устававший задавать своим взрослым спутникам самые неожиданные вопросы.

Вместе с царственными особами в обозе передвигался и мудрец Казы-заде ар-Руми, о котором образованные люди говорили, что своими познаниями в области небесной сферы тот не уступает титанам античности – Гиппарху и Птолемею.

Одни шептали, что мудрец служил главным астрологом у Баязида и якобы был захвачен в плен, после чего приведен к Тимуру.

Другие утверждали, будто ар-Руми, известный по всему Востоку ученый и просветитель, сам явился к Тимуру после взятия Брусы и предложил свои услуги, видя в «сотрясателе вселенной» покровителя наук, искусств и ремесел.

Так или иначе, все сходились в том, что великий эмир выказал публичное уважение к этому мудрецу и поручил ему быть во время похода наставником юного царевича.

Именно по этой причине Руми проводил рядом с Улугбеком так много времени, притом, что обоз двигался весьма медленно.

Собственно говоря, у Улугбека уже был придворный воспитатель – молодой шейх Ариф Азари, известный своей ученостью, талантливый поэт и сказитель, приходившийся племянником придворному «чтецу рассказов» (киссахану) Мауляне Абиду.

Шейх Ариф сопровождал своего воспитанника повсюду, но незадолго до описываемых событий был направлен в Самарканд по личному указанию великого эмира.

Место воспитателя при юном царевиче освободилось, и его занял ар-Руми.

Следует заметить, что если Азари заложил основы познаний Улугбека в гуманитарной сфере, обучил его языкам, правилам стихосложения и игре на музыкальных инструментах,

то именно турецкий ученый привил мальчику интерес к естественным наукам.

К тому моменту, когда обоз достиг города Султании, повалил густой снег, сделавший непроходимыми горные перевалы.

Здесь, в Султании, решено было остановиться на зиму.

Каждый день Казы-заде проводил уроки с внуком великого эмира.

- А ведь Султания – не чужой мне город, - сообщил однажды Улугбек учителю. – Я здесь родился в угруке – царском обозе, и тоже на пути в Самарканд.

- Это означает, мой принц, что сама судьба определила для вас путь, - ответил мудрец. – Дело в том, что к северу от этих мест, в Восточном Азербайджане, у озера Урмия, лежит город Марага, в окрестностях которого еще совсем недавно, каких-нибудь шесть-восемь десятков лет назад, существовала самая великая обсерватория, созданная когда-либо людьми.

- Обсерватория? – переспросил Улугбек. – Что это такое?

- Это здание особой постройки, из которого при помощи специальных приборов ведут наблюдение за светилами и планетами.

- А, знаю! – воскликнул мальчик. – Звезды предсказывают нашу судьбу. Дед всегда советуется с астрологами, которые называют его обладателем счастливого расположения звезд. Советуется, а сам всё равно делает по-своему. Но у наших придворных астрологов нет никакого особого здания для наблюдений. Когда нужно составить гороскоп, они попросту поднимаются на крышу дворца.

- Астрология и астрономия – это разные дисциплины, - разъяснил Руми. – Астрологом может объявить себя всякий ловкий человек, усвоивший несколько десятков звучных терминов. Мне не известен ни один астролог, который был бы назван современниками великим. Что же касается астрономии, то для серьезных занятий этой наукой необходимо получить глубокие и систематические знания. История знает немало великих астрономов. Один из них – несравненный Насиреддин Туси и заложил полтора века назад Марагинскую обсерваторию.

- Вы также сказали, учитель, что эта обсерватория существовала шестьдесят лет назад, - напомнил Улугбек. – Значит, сейчас ее уже нет? Что же с ней случилось? Кому она могла помешать? А этот Туси, которого вы назвали несравненным астрономом? Чем он прославился? – Улугбек так и сыпал в своей манере вопросами.

- Пожалуй, с судьбы мудрейшего Туси я и начну, - проговорил Руми. - Туси, родившийся два века назад, был выдающимся ученым, истинным «шахом страны науки», рано проявившим себя в различных областях точных дисциплин, включая астрономию. Свою научную деятельность он начинал на службе у правителя исмаилитов Хуршаха, которому все меньше нравились вольнолюбивые взгляды Туси. Однажды ученого схватили люди из влиятельной секты ассасинов, известных также как «курильщики гашиша», и продержали более двадцати лет фактически на положении узника в горной крепости Аламут – своей неприступной цитадели.

Туси было уже далеко за пятьдесят, когда войска монгольского хана Хулагу – внука Чингисхана – двинулись на завоевание Персии и сопредельных стран.

Они разгромили государство исмаилитов и взяли штурмом крепость Аламут.

В отличие от своего безграмотного деда, хан Хулагу слыл образованным человеком.

Когда придворные астрологи стали наперебой превозносить заслуги Туси, хан решил лично побеседовать с прославленным пленником.

Общение с Туси произвело на хана столь сильное впечатление, что он оставил того при дворе и вскоре сделал своим первым советником.