Право на чудовище

Старый клиент

Леон Бек пришёл без записи. Жюль узнал его, предложил подождать. Селин освободилась через двадцать минут и увидела в приёмной мужчину с пакетом строительных перчаток.

— Это вам не подарок, — сразу сказал он. — Я по дороге забрал.

Она улыбнулась и пригласила его в кабинет.

Три года назад Леона обвиняли в разбое. Опознание провели с нарушениями, запись камеры потеряли, а признание другого участника исчезло из рабочего пересказа. Селин не добилась красивого мгновенного освобождения. Месяцы спорила о конкретных материалах. Когда обвинение прекратили, Леон вышел из изолятора и долго стоял у забора, не понимая, почему никто больше не указывает, куда идти.

Теперь он работал у монтажников. На щеке виднелся свежий порез после бритья. Раньше Селин никогда не видела его в чистой рабочей одежде: только в тюремной и той, которую принесла сестра.

— Проблемы? — спросила она.

— Нет. То есть есть, но не такие. Хотел узнать, не надо ли что-нибудь подтвердить. Что вы не специально.

Селин поняла не сразу.

— Я видел новости. Там говорят, вы выпускаете опасных людей. Я подумал, если расскажу, как было со мной...

Он достал телефон. На экране был набран длинный текст. Не отправлен. Много исправлений, в одном месте предложение оборвалось.

— Я не умею писать. Но можно записать видео.

Селин смотрела на его руки. На большом пальце был пластырь, под ногтями осталась белая пыль. Он пришёл после смены, собирался отдать ей свой вечер и ещё раз публично объяснять, почему не преступник.

— Ты не должен доказывать мою добросовестность своей историей.

— Я сам хочу.

— Тогда решение за тобой. Но сначала подумай о себе. У тебя есть работа. Люди опять начнут искать старые статьи, задавать вопросы. Я не стану просить тебя сделать это ради меня.

Леон убрал телефон.

— Там на работе всё равно знают. Один сказал: «Повезло с адвокатом». Я ответил: «Повезло бы, если б сразу проверили камеру».

Селин рассмеялась. Потом смех застрял в горле.

— Правильно ответил.

Он немного посидел, спросил, как Жюль. Рассказал о сестре, которая вышла замуж и теперь просит помочь переделать ванную. О том, что до сих пор не любит закрывать двери без щели. Сказал это между делом, не ожидая реакции.

Уходя, остановился возле таблички на двери.

— А вы тогда знали, что я не делал?

Селин ответила не сразу.

— Я знала, что доказательства не соответствуют тому, как их представляют. И что тебя нельзя осудить на таком основании. Потом появились другие сведения.

Леон кивнул.

— Я думал, вы сразу поверили.

— Я сразу решила проверить.

Он посмотрел на неё с некоторым разочарованием. Потом, видимо, что-то обдумал.

— Наверное, это лучше. Они тоже сразу поверили. Только не мне.

Когда дверь закрылась, Селин долго не возвращалась к папке Роу. На столе остался белый след от пакета с перчатками. Она не стала вытирать его сразу.

К тому времени она уже несколько раз ловила себя на желании больше не брать дел об отмене приговоров. Сделаться человеком, который оформляет наследства, спорит о крышах, читает договоры на поставку стульев. У каждого из этих занятий были собственные способы испортить жизнь, но хотя бы не такие очевидные.

Леон не доказал, что она безошибочно выбирает клиентов. Он напомнил, кому достанется её страх, если она превратит его в правило.

Селин вызвала Жюля, попросила проверить записи на следующую неделю. Два новых обращения по старым делам. Одно слабое, другое пока непонятное. Она назначила обычную проверку материалов, без обещаний результата.