Сон

Глава 5. Два вечера

К одиннадцати утра Даниэль третий раз открыл один и тот же файл.

Первые две строки он уже помнил. Дальше взгляд проходил по тексту, доходил до середины страницы и возвращался к началу. В правом нижнем углу экрана менялось время. Даниэль ловил себя на том, что замечает это слишком часто.

В какой-то момент он откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно.

Под башней была площадь.

Он увидел её так ясно, будто стоял там уже сейчас: невысокие деревья, тёмный камень, часы над крышами. Лия сказала: «Приходите туда».

И сжала его руку уже после того, как почувствовала кольцо.

Даниэль улыбнулся.

— Так.

Он вздрогнул.

Марк стоял в дверях с папкой под мышкой.

— Что?

— Ничего. Продолжай.

— Что продолжать?

Марк вошёл и положил папку на край стола.

— Вот это.

— Что «это»?

— Лицо.

Даниэль посмотрел на него.

— Ты пришёл по делу?

— Уже начинаю сомневаться.

Марк открыл папку, достал два листа и положил перед ним.

— Здесь подпись. Здесь посмотри цифру, потому что вчера они опять поменяли расчёт.

Даниэль взял первый лист.

— Хорошо.

— Нет, не хорошо.

— Что ещё?

— Ты читаешь вверх ногами.

Даниэль перевернул лист.

Марк сел напротив.

— Дань, я это лицо знаю с пятнадцати лет.

— Какое лицо?

— Такое. Когда тебе всё время смешно и ты делаешь вид, что ничего не происходит.

— У меня хорошее настроение. Это запрещено?

— Нет. Просто последний раз ты так старательно скрывал хорошее настроение, когда познакомился с Анной.

Даниэль перестал крутить ручку.

Марк увидел это и чуть поднял брови.

— Ого.

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказал.

— Вот и молодец.

Марк потянулся за папкой.

— Ладно. Подпишешь потом.

Он уже встал, когда Даниэль сказал:

— Подожди.

Марк снова сел.

Даниэль посмотрел на закрытую дверь, потом на экран. Из коридора доносились голоса, кто-то смеялся возле принтера.

— Мне кажется, я влипаю.

Марк некоторое время молчал.

— Это уже хуже, чем хорошее настроение.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Мне кажется… — Даниэль усмехнулся, будто сам услышал нелепость следующей фразы. — Мне кажется, я влюбляюсь.

Марк медленно откинулся на спинку стула.

— Так.

— Только не делай это своё «так».

— Какое?

— Как будто сейчас будешь разбирать меня по пунктам.

— Не буду. Я пытаюсь понять, кого я пропустил.

Даниэль покачал головой.

— Никого ты не пропустил.

— Мы работаем в одном здании. Если она из наших, вероятность небольшая, но всё-таки…

— Она не из наших.

— Отлично. Уже легче. Кто?

— Лия.

— Фамилия?

— Не знаю.

Марк посмотрел на него внимательнее.

— Где познакомились?

Даниэль потеребил край листа.

— Вот здесь начинается идиотская часть.

— До сих пор всё было очень достойно.

— Она мне снится.

Марк ждал продолжения.

Даниэль не продолжил.

— В смысле?

— В прямом.

— Подожди.

Марк посмотрел на дверь, потом снова на Даниэля.

— Ты сейчас меня разыгрываешь?

— Нет.

— Ты только что сказал, что влюбляешься в женщину, которая тебе снится.

— Да.

— Хорошо.

— Вот опять.

— Нет, теперь это другое «хорошо».

Марк потёр ладонью лицо.

— Ты нормально спишь?

— До недавнего времени.

— Температуры не было?

— Марк.

— Я уточняю. Может, тебя сначала к врачу, а потом уже женить на женщине из сна.

Даниэль рассмеялся.

— Я знал, что зря начал.

— Нет, теперь поздно. Рассказывай.

— Ты всё равно не поверишь.

— Я пока и не обязан.

Даниэль помолчал.

— Помнишь, я вчера спросил про сон, который продолжается с того же места?

Марк несколько секунд смотрел на него, потом щёлкнул пальцами.

— А. Точно. Это было твоё «потом».

— Вот.

— Я думал, ты ночью пересмотрел что-нибудь странное.

— Я тоже сначала так думал.

Даниэль рассказал про женщину у реки.

Сначала коротко. Потом обнаружил, что сокращать не получается.

Шарф, зацепившийся за железный завиток. Кафе у воды. Кольцо, которое Лия заметила раньше, чем он успел убрать руку. Пробуждение. День. Вторая ночь — и чашка, всё ещё дрожавшая на блюдце, будто между двумя секундами не вместились работа, дом, ужин с Анной и целый прожитый день.

Марк перебил:

— Стоп. Вот это ещё раз.

Даниэль повторил.

— Ты уверен, что тебе не приснилось, будто чашка продолжает дрожать?

— Конечно, не уверен. Это сон.

— Тогда где чудо?

— Нигде. Я не говорю, что это чудо.

— Хорошо.

— Я говорю, что она тоже помнила.

— Кто — она?

— Лия.

— Дань, это всё ещё твой сон.

— Я знаю.

— Если твой мозг придумал женщину, он вполне способен придумать ей память.

— Тоже знаю.

Марк развёл руками.

— Пока я побеждаю.

— Вчера она повела меня через верхний город. Сказала, что знает проход. Мы пришли — вместо прохода стена.

— Бывает.

— Она разозлилась.

— На стену?

— На меня. Я сказал, что это мой сон и, если ей так нужна лестница, сейчас верну.

Марк усмехнулся.

— Вернул?

— Вырубил свет во всём квартале.

Марк перестал улыбаться.

— Во сне.

— Во сне.

— И что?

— Ничего. Люди вышли на улицу. Кто-то зажёг свечи. Мужик из окна орал соседу, что света нет на всём квартале. А Лия испугалась.

— Почему это важно?

Даниэль задумался.

— Потому что я тоже испугался. Я же не собирался этого делать.

Марк взял ручку со стола и покрутил между пальцами.

— Сон умеет удивлять человека, которому снится. Иначе половина кошмаров не работала бы.

— Я понимаю.

— Нет, я серьёзно. Пока всё объясняется довольно скучно: ты весь день думаешь о женщине, ночью мозг снимает следующую серию.

Даниэль улыбнулся.

— Вот поэтому я тебе и не хотел рассказывать.

— Врёшь.

— Почему?

— Потому что хотел. Очень.

Даниэль посмотрел на него.

Марк указал ручкой на его лицо.

— Ты уже минут пятнадцать рассказываешь мне сон, который якобы невозможно объяснить. Но каждый раз, когда говоришь «Лия», становишься на два года моложе.

— Иди ты.

— Вот. Опять.

Даниэль отнял у него ручку.

— Она просто…

Он замолчал.

— Что?

— Не знаю.

— Это сильное описание.

Даниэль покрутил ручку в пальцах.

— Она смешная.

— Уже лучше.

— Не в смысле, что всё время шутит. Иногда вообще не понимает, что сказала смешное. Иногда, наоборот, специально меня цепляет. Вчера разозлилась по-настоящему. Потом через минуту сама смеялась. Она знает этот город, но не всё. Или делает вид, что не всё.

— Делает вид?

— У неё бывает такое лицо…

— Какое?

— Как будто она уже ответила, а потом поняла, что не должна была.

Марк слушал.

Даниэль продолжил:

— И ещё она ждала меня.

— Где?

— На мосту. Потом вчера сказала прийти сегодня на площадь под башней.

— Назначила свидание.

— Не называй так.

— Почему?

Даниэль открыл рот и закрыл.

Марк улыбнулся.

— Вот именно.

Несколько секунд оба молчали.

— Я знаю, как это звучит, — сказал Даниэль.

— Нет. Самое смешное, что ты уже перестал слышать, как это звучит.

— А как?

— Ты мне не про сон рассказываешь.

Даниэль посмотрел на него.

— А про что?

— Про девушку, с которой познакомился.

Слово «девушка» прозвучало слишком обычно. От этого стало ещё страннее.

Даниэль опустил взгляд на кольцо.

— Поэтому я и сказал, что влипаю.

Марк перестал шутить.

— Ты её сегодня увидишь?

— Если усну и окажусь там.

— Уже слышишь себя?

— Да.

— И всё равно ждёшь.

Даниэль ответил после паузы:

— Да.

Марк кивнул.

— Ладно.

— Что «ладно»?

— Ничего. Посмотрим, что будет дальше.

— Это не сериал.

— Пока очень похож.

Даниэль рассмеялся.

Марк встал и взял папку.

— Подпись всё-таки нужна.

— Оставь.

— И ещё одно.

— Что?

Марк уже взялся за ручку двери.

— Если башня начнёт сниться мне, я сразу увольняюсь.

— Договорились.

Он открыл дверь.

— Марк.

Тот обернулся.

Даниэль ничего не объяснял. Только посмотрел на него.

Марк понял.

— Это останется здесь.

— Спасибо.

— Я умею.

И вышел.

Даниэль некоторое время смотрел на закрытую дверь.

Марк действительно умел.

Они познакомились ещё подростками. За те годы между ними бывало всякое: глупости, о которых смешно вспоминать, вещи, о которых лучше не вспоминать совсем, первая серьёзная ссора Даниэля с отцом, смерть матери Марка, ночь перед свадьбой, когда Даниэль позвонил ему после полуночи и сказал, что, возможно, совершает самую большую ошибку в жизни.

На следующий день Марк сидел рядом с Анной, ел пирог и спорил с ней о музыке так, будто ночного звонка не было.

Анну он знал почти столько же, сколько длились их отношения. Бывал у них дома, помогал таскать коробки при переезде, однажды встречал их из аэропорта в три часа ночи. За последние годы они виделись реже, но это ничего не меняло.

Даниэль открыл рабочий файл.

На этот раз прочёл страницу до конца.

В половине шестого он поймал себя на том, что смотрит не на часы в углу экрана, а на темнеющее окно.

До вечера оставалось совсем немного.

Мысль принесла неожиданное удовольствие.

Он выключил компьютер.

Анна написала, когда он уже спускался на лифте:

«Ты сегодня поздно?»

Даниэль ответил:

«Нет. Что купить?»

Через несколько секунд пришло:

«Хлеб. И если найдёшь хорошие персики».

У магазина он действительно нашёл персики. Взял четыре, потом вернулся и положил ещё два.

Дома Анна сидела на полу в гостиной, разложив вокруг себя бумаги. Увидев пакет, она заглянула внутрь.

— Шесть?

— Они хорошие.

— Мы кого-то ждём?

— Я съем четыре.

— Тогда точно хорошие.

Она взяла один, понюхала и положила обратно.

Даниэль снял пальто.

— Ты завтра занята?

Анна подняла голову.

— Смотря что считать занятостью.

— Помнишь город у озера?

Она ещё секунду смотрела на него.

— Куда мы собирались весной?

— Да.

— Помню.

— Поедем?

Анна медленно положила лист на стопку.

— Завтра?

— Завтра.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— Утром?

— Это необязательная часть поездки?

Она улыбнулась.

— Там два часа дороги.

— Значит, утром.

Анна встала и подошла к столу за телефоном.

— Я расписание удалила.

— Я найду.

— Ты точно Даниэль?

— Документы показать?

— Пока нет.

Они стояли рядом над экраном. Анна нашла старую переписку с маршрутом, Даниэль открыл билеты. Был поезд в восемь десять.

— Это жестоко, — сказал он.

— Всё. Отмена.

— Я не сказал, что не поеду.

Анна посмотрела на него и вдруг рассмеялась.

Даниэль тоже.

Через несколько минут два билета лежали в телефоне.

За ужином Анна рассказывала про человека, с которым встречалась накануне по поводу новой работы. Даниэль слушал, но не так, как несколько месяцев до этого, когда разговор начинал медленно превращаться в шум. Он замечал, когда она злилась, когда пыталась защитить человека, который ей не понравился, когда сама себе противоречила.

Один раз Анна поймала его взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Ты сегодня всё время улыбаешься.

— День удачный.

— Что случилось?

Даниэль потянулся за хлебом.

— Ничего особенного.

Анна ещё немного смотрела на него, потом продолжила рассказ.

Позже они собирали маленький рюкзак. Анна положила внутрь воду, складной зонт и тонкую накидку.

— Зонт зачем?

— Чтобы дождя не было.

— Работает?

— Безотказно.

— Тогда бери два.

Анна фыркнула и закрыла молнию.

Даниэль посмотрел на часы.

До сна оставалось меньше часа.

Он заметил эту мысль сразу.

Анна стояла спиной, убирая со стула одежду на завтра. Даниэль подошёл и забрал у неё сложенную рубашку.

— Это моё.

— Я знаю.

— Тогда зачем взял?

— Повешу.

Анна посмотрела на него с лёгким недоверием, потом отдала рубашку.

— Что с тобой?

— Хорошее настроение.

— Я уже слышала.

Даниэль повесил рубашку в шкаф.

— Не нравится?

Анна помедлила.

— Нравится.

И добавила тише:

— Просто непривычно.

Он посмотрел на неё.

Она уже закрывала рюкзак.

В постели Анна заснула быстро. Утренний поезд был достаточным оправданием раннему свету и ранней тишине в комнате.

Даниэль лежал рядом с закрытыми глазами.

Теперь он не просто хотел увидеть город.

На площади под башней его могла ждать Лия.

Он почувствовал, как от этой мысли учащается сердце, и чуть усмехнулся самому себе.

Потом исчез потолок.

* * *

Первым он увидел часы.

Башня поднималась прямо над площадью. Большая стрелка стояла почти на девяти, маленькая не доходила до неё. Под циферблатом тянулся узкий балкон, на каменном бортике сидела одна птица.

Даниэль огляделся.

Фонтан без воды. Три дерева. Закрытый киоск. Улица, уходившая вниз к реке.

Лии не было.

Он дошёл до фонтана и остановился.

Восемь минут — глупость. Особенно здесь. За один его день Лия успевала сделать несколько шагов, а иногда рассказывала о местах, в которых бывала до него. Время в этом городе уже несколько раз отказывалось вести себя прилично.

Минутная стрелка щёлкнула.

Даниэль поднял глаза.

— Уже считаете?

Он обернулся.

Лия стояла у дерева на другом конце площади.

Сегодня на ней было тёмное пальто и светлый шарф. Волосы она собрала небрежно, несколько прядей выбились у виска. Она явно шла быстро: щеки порозовели от холода, дыхание ещё не успело стать ровным.

Даниэль пошёл ей навстречу.

— Я не считал.

— Конечно.

— Часы сами.

— И сколько они насчитали?

— Восемь минут.

Лия улыбнулась.

— Значит, всё-таки считали.

Он остановился перед ней.

— Вы бежали?

— Нет.

— У вас дыхание сбилось.

— Поднималась по лестнице.

— Быстро.

— Даниэль.

— Всё, молчу.

Лия отвела взгляд к фонтану, но улыбка осталась.

— Я думала, вы уйдёте, — сказала она.

Он не сразу ответил.

— Через восемь минут?

— Я не знала, когда вы пришли.

— Но пришли вы.

Она посмотрела на него.

— Пришла.

Вот и всё. Ни шутки, ни красивой фразы. Но от её короткого ответа в Даниэле что-то поднялось — лёгкое и почти мальчишеское.

— Я весь день помнил эту площадь, — сказал он.

Лия опустила взгляд.

— Я тоже.

Пауза возникла сразу.

Даниэль заметил её, но не стал спрашивать.

Лия первой двинулась с места.

— Пойдёмте. Иначе действительно придётся считать минуты.

— Куда?

— На остров.

— У вас там ещё одна исчезающая лестница?

— Нет. Там всё гораздо надёжнее.

— После вчерашнего я вам не верю.

— Правильно.

Они спустились к реке.

У причала уже стоял небольшой городской паром. Люди проходили по трапу без билетов; мужчина в тёмной куртке придерживал створку и время от времени смотрел на часы.

— Последний? — спросил Даниэль.

— Предпоследний.

— А обратно?

— Если не будем долго спорить, успеем.

— Это зависит от вас.

— Конечно.

Они поднялись на открытую палубу.

Ветер сразу ударил с воды. Лия обеими руками придержала шарф, потом засмеялась и прижала его подбородком.

— Всё-таки холодно, — сказал Даниэль.

— Наблюдательный.

— Возьмите.

Он снял свой шарф.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что у меня есть.

Новый порыв ветра бросил её шарф ей в лицо.

Даниэль протянул свой ещё раз.

— Теперь два.

Лия посмотрела на него, потом взяла.

— Верну.

— Я вас найду.

Она обмотала его шарф поверх своего.

— Самоуверенно.

— Мы уже это обсуждали.

Паром оттолкнулся.

Город медленно поплыл назад. Отсюда было видно сразу несколько улиц, по которым они ходили в разные вечера. Башня оставалась над крышами, пока остальные ориентиры не смешались в один тёмный берег.

Лия стояла у поручня.

Даниэль смотрел на два шарфа у неё на шее и чувствовал нелепое удовольствие от того, что один из них его.

— Я сегодня рассказал о вас, — сказал он.

Лия повернулась так быстро, что край шарфа снова ударил её по щеке.

— Кому?

— Другу.

— Зачем?

Вопрос прозвучал без улыбки.

— Сам не знаю. Наверное, потому что иначе начал бы разговаривать с мебелью.

Она продолжала смотреть на него.

— Что вы рассказали?

— Что есть город. Что сон продолжается. Что есть вы.

— Про меня что?

Даниэль задумался.

— Что вы спорите со стенами.

— Прекрасно.

— Он оценил.

— И всё?

— Нет.

— Что ещё?

— Что вы знаете здесь места, которых не знаю я. Что иногда говорите так, будто…

Он остановился.

— Будто что?

— Будто вы здесь не первый раз.

Лия отвернулась к воде.

— Я и не первый.

— До меня.

— Да.

— И это вас не удивляет?

Она поправила его шарф.

— Меня теперь многое удивляет.

— Вы кому-нибудь рассказывали?

Лия не ответила сразу.

Паром качнуло. За их спинами кто-то придержал падающую сумку, засмеялся ребёнок.

— Нет, — сказала она.

— Почему?

— Не знаю, как.

— То есть есть кому?

Лия посмотрела на него.

— У всех есть кому.

Ответ прозвучал ровно, но дальше она сразу спросила:

— И что ваш друг думает?

Даниэль понял, что разговор закрыт.

— Что мой мозг снимает сериал.

Лия рассмеялась.

— Неплохая версия.

— Ему вы понравились.

— Он меня не видел.

— Я рассказал хорошо.

Она посмотрела на него с недоверием.

— Вот это уже опасно.

Остров приблизился.

Паром ткнулся в причал, и люди пошли к трапу. Лия сошла первой. Даниэль догнал её на дорожке.

— Вы здесь часто бывали?

— Когда была маленькой — часто.

— С родителями?

— С отцом.

Она сказала это спокойно, но после короткой паузы добавила:

— Он любил остров.

Даниэль ждал продолжения. Его не последовало.

Они пошли между невысокими домами. В окнах горел свет, за оградами темнели сады. Дальше дома закончились, дорожка вошла в парк.

— И что мы должны успеть увидеть до последнего парома?

— Оранжерею.

— Ночью?

— Снаружи.

— Отличный план.

— Можете вернуться.

— Уже поздно. Мой шарф у вас.

Лия засмеялась.

Они свернули с основной аллеи. Впереди между деревьями проступила длинная стеклянная крыша. Оранжерея оказалась больше, чем Даниэль ожидал: старое здание из тёмного металла и стекла, с круглым центральным куполом. За стёклами угадывались огромные листья.

У входа висела цепь.

Лия остановилась.

— Закрыто.

— Вы удивлены?

— Немного.

— Вы хотели войти?

— Иногда здесь закрывают позже.

Даниэль подошёл к створкам. На маленькой табличке были часы работы, но цифры почти стёрлись.

— Когда открывается?

— Днём.

Он повернулся.

— Вы бывали здесь днём?

Лия уже смотрела на него.

И опять на мгновение возникло то выражение: как будто вопрос догнал её раньше, чем она успела выбрать ответ.

— Бывала.

— Когда?

— Раньше.

— До меня?

— Даниэль.

— Что?

— У вас сегодня слишком много вопросов.

— Потому что у вас слишком мало ответов.

Она прошла вдоль стеклянной стены.

Внутри в темноте блестели листья. По крыше медленно стекала влага. Где-то глубже горела одна маленькая лампа, хотя здание было закрыто.

— Завтра, может быть, будет открыто, — сказала Лия.

— Завтра?

Она остановилась.

— В следующий раз.

— Вы сначала сказали «завтра».

— Сказала.

— Значит, у вас всё-таки есть завтра.

Лия посмотрела на него через отражение в стекле.

— Иногда.

Даниэль подошёл ближе.

— Я не понимаю, когда вы шутите.

— Это удобно.

— Для вас.

— Иногда и для вас.

Она улыбнулась, но взгляд остался серьёзным.

С пристани донёсся короткий гудок.

Лия резко повернула голову.

— Всё. Нам пора.

— Это последний?

— Пока нет. Но если вы ещё пять минут будете выяснять устройство моего времени — станет последним.

Они пошли обратно быстрее.

На середине парка Лия вдруг сказала:

— А как давно вы знаете своего друга?

— Марка?

— Да.

— С детства почти.

— Он знает вашу жену?

— Конечно.

Лия на секунду замедлила шаг.

— И вы всё равно рассказали ему про меня.

— Ему можно.

— Почему?

Даниэль посмотрел на неё.

— Потому что это Марк.

Она кивнула так, словно ответ был ей понятен.

— У вас есть такой человек, которому можно? — спросил он.

Лия сразу посмотрела вперёд.

— Мы опоздаем.

Даниэль не стал повторять вопрос.

На причал они вышли, когда люди уже заходили на паром.

— Быстрее! — крикнул мужчина у трапа.

Лия побежала первой. На мокрой доске её нога чуть скользнула. Даниэль успел схватить её за руку выше запястья и удержал.

Она развернулась к нему слишком близко.

Несколько секунд никто не двигался.

— Осторожно, — сказал он.

— Уже.

Его рука всё ещё была у неё на предплечье.

Даниэль отпустил.

Лия прошла на палубу.

Обратно они почти не разговаривали.

Оба остались снаружи. Ветер стих. Лия сняла шарф Даниэля, но вместо того, чтобы сразу вернуть, держала в руках.

— Замёрзнете, — сказал он.

— Уже нет.

— Тогда отдавайте.

Лия посмотрела на шарф.

— Можно завтра?

Он улыбнулся.

— Вы же не знаете, будет ли у вас завтра.

Она подняла глаза.

— Теперь придётся.

Эта фраза прозвучала легко, почти шуткой. Но Даниэль почувствовал, как снова поднимается то самое счастливое, бессмысленное тепло.

— Тогда оранжерея? — спросил он.

— Если откроют.

— А если нет?

— Придумаем что-нибудь другое.

— Это уже звучит как план.

Лия провела пальцами по краю шарфа.

— Пусть.

У городской пристани они сошли последними.