Наследники. Полк

— А если снова начинали искать?

— Мы останавливали.

— Как?

— Забирали новые материалы, закрывали дороги, не пускали к местам, где оставалась нечисть. Я следил, чтобы человек не вернулся туда один и не потащил за собой других.

— А Цензор опять лез ему в голову?

Климов сжал край подоконника и сразу убрал руку.

— Если было нужно.

— И ты считал это нормальным?

— Я считал, что мы защищаем людей!

В соседней палате кто-то позвал медсестру. Женщина за постом встала и ушла на голос, а Климов проводил ее взглядом, дождался, когда дверь закроется, и заговорил тише:

— Ты видел, что делает нечисть. Видел людей, которые после одной встречи уже не могут жить как раньше. Они начинают искать объяснения, возвращаются, лезут туда, откуда едва выбрались, потому что обычный человек не умеет остановиться возле невозможного. Мы закрывали им дорогу. Я думал, что даем возможность жить дальше.

— А человек сам решать не мог?

— Иногда уже не мог.

— Зато Цензор мог решить за всех!

— Мы не знали другого способа!

— Батьков находит.

— У вас есть полк! — отрезал Климов. — Есть Главный, Смотрящий, Ключник, Дозор и люди, которые держатся друг за друга. После смерти Сотника у нас ничего этого не осталось!

Добрыня смотрел на него и видел, как путь за спиной Алексея рвется сразу в нескольких местах. Один уводил к Волковой, второй к Веденееву, третий тянулся в прошлое, куда Горский пока не мог заглянуть, а самый глубокий по-прежнему вел к человеку, которого Климов называл Цензором. Алексей ненавидел этот путь и все равно стоял на нем обеими ногами.

— Остался Смотрящий, — сказал Добрыня.

Климов вскинул голову.

— Остался.

— И ты пошел за ним. Потому что верил ему?

— Потому что он был Смотрящим.

— Это не ответ.

— Для тебя уже нет. Для нас тогда был.

Алексей отошел от окна, прошел несколько шагов по коридору и остановился. Уходить он не собирался, просто больше не мог стоять на одном месте, пока Горский один за другим вытаскивал вопросы, на которые Климов сам себе не отвечал десятилетиями.

— Смотрящий второй после Главного, — сказал он, не оборачиваясь. — Он видит то, чего не замечают остальные, первым находит ложь и угрозу. Если Главный ошибается, Смотрящий обязан сказать. Если Главного нет, он не занимает его место, но не дает полку ослепнуть. Мы все знали это с детства.

— И поэтому после смерти Сотника ты пошел за моим отцом.

— Да.

— А когда он начал лезть людям в память, тебя ничего не смутило?

— Его дар работал с памятью. Тогда я еще верил, что это и есть его сила.

— А теперь?

Климов повернулся. Несколько секунд он просто смотрел на Добрыню, потом усмехнулся и провел ладонью по шраму.

— Теперь его родной сын стоит передо мной, видит решение раньше, чем я сам признаю, что его принял, и называет мое место в полку, о котором никто ему не рассказывал. Вот так работает настоящий Смотрящий.

Добрыня почувствовал, как обрывок памяти снова толкнулся изнутри, но удержал его за закрытой дверью. Сейчас важнее было то, что происходило перед ним.

— А мой отец?

Климов вернулся к окну, но на этот раз не стал смотреть во двор, уперся ладонями в подоконник, опустил голову и несколько раз провел большим пальцем по облупившейся краске.

— Твой отец знал больше любого из нас. Он собирал дела, помнил каждую тварь, каждое место, все старые способы. Мог связать два убийства, между которыми прошло десять лет, найти человека по одной фотографии и заранее понять, куда полезет полиция. Я принимал знания за силу. Все принимали.

— Волкова не принимала.

— Варя ушла.

Имя вырвалось раньше, чем Климов успел остановиться. Он закрыл глаза, сжал подоконник и продолжил:

— Она сразу сказала, что ему не верит. Веденеев не пошел. Михаил тоже. А я пошел и сорок лет доказывал себе, что выбрал людей, а не человека.

— Пока человек не приказал их убивать.

Алексей выпрямился.

— Да.

— Когда?

— Первый приказ был на Батькова и тебя.

Добрыня шагнул к нему.

— На меня?

— На вас обоих.

— Он приказал убить родного сына?!

— Да...

Климов произнес это и сразу отвернулся, но Горский уже увидел, как его повело. Алексей ухватился за подоконник, постоял так, затем оттолкнулся и прошел мимо Добрыни к стене.

— С кого сказал начать?

Климов остановился.

— Неважно.

— С кого?

— С тебя.

Добрыня рассмеялся, хотя ничего смешного не услышал. Смех закончился кашлем, в виске дернуло, и пришлось упереться ладонью в стену.

— Ну, конечно! Какая неожиданность!

Климов шагнул к нему, но Горский выставил руку.

— Не трогай меня.

— Тебе надо сесть.

— Обойдусь. Что ты сделал, когда он приказал убить меня?

— Не выполнил приказ.

— Я вижу. Я пока живой. Что ты сделал?

Климов посмотрел на его руку, преграждавшую дорогу, и отступил.

— Решил вам помочь.

— Как?

— Тянул время. Выводил тех, кого посылали следить. Оставлял то, что ты мог заметить, если дар продолжит просыпаться.

— Великодушно.

— Я не прошу меня благодарить!

— А чего ты просишь?

— Ничего!

Климов шагнул к нему, и теперь между ними осталось меньше вытянутой руки.

— Думаешь, я не понимал, что будет, если Цензор отдаст приказ другому? Мне нужно было оставаться рядом, соглашаться, докладывать и каждый раз находить причину, почему вы до сих пор живы. Одна ошибка, одно открытое предупреждение — и он передал бы зачистку человеку, который не стал бы ждать, пока ты что-нибудь увидишь!

— Поэтому ты продолжал ему служить.

— Поэтому вы остались живы!

Добрыня не отступил. Дар проходил через каждое слово Климова, находил страх, вину, ярость на Цензора и на самого себя, но лжи не было. И это бесило. Тот действительно оставался рядом с человеком, приказавшим убить родного сына, чтобы этот приказ не достался другому исполнителю. И все же путь к Цензору не исчезал.

— Папка Жидкова, — сказал Климов и отошел немного. — Я передал ее Дозору.

Добрыня вспомнил фотографии завала на столе Волковой, замененные документы и ее слова о человеке, который еще помнит, кто он. Тогда она не назвала источник, а после отказалась отвечать, откуда узнала о списке.

— Так это был ты?

Климов снова повернулся к окну.

— Ты отдал ей папку и продолжил приходить к Цензору с докладами.

— Да.

Плечи Алексея напряглись.

— Соврал Смотрящему?

— Соврал.

— И он не увидел.

Климов застыл. Добрыня почувствовал, как весь путь между ним и Цензором дернулся, открылся на мгновение и сразу снова закрылся. Алексей медленно повернулся, но возражать не стал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.