Нулевой километр. Путь к счастью

Глазами ребенка

Ситуация, в которой вы оказались, может видеться раем или адом, в зависимости от вашего восприятия.

– Виза?

Невысокий коренастый непалец вопросительно уставился на меня, военная форма была ему явно велика. Я плохо понимала его ломаный английский, но то, что без визы въехать в страну мне не удастся, было ясно без слов. Конечно же, никакой визы у меня не было. Все мои попытки выяснить у таможенника, что мне теперь делать, оказались бесполезными. Он вернул мне документы и жестом пригласил подойти следующего путешественника. К счастью, незнакомая француженка пришла мне на помощь.

– Вы не подали заявление на визу перед отъездом? Зайдите вон в тот офис справа. Это обойдется вам в пятьдесят долларов.

Мой энтузиазм угас, когда я увидела очередь у кассы. Только через два часа я смогла наконец выйти из аэропорта.

Теперь нужно было поймать такси. Молодые парни окружили меня, предлагая поднести багаж. Я отказалась. Дети совали в руки безделушки и какой-то еще товар, но я отмахнулась от них. Так-то лучше! Мне не по душе страны, где нужно пререкаться десять минут, чтобы в итоге тебе дали пройти.

Тут наконец я заметила стоянку такси. Двадцать одинаковых белых машин припарковались в три ряда. Рядом группкой стояли водители. Я обратилась к одному из них по-английский, и он сделал знак коллеге. Тот, к кому он повернулся, схватил мой чемодан и бросил его в багажник на крыше. Просто так, даже не привязав веревкой. Я так устала к тому времени, что у меня уже не было сил ни спорить, ни сердиться.

Шофер открыл передо мной дверцу, она страшно заскрипела. Автомобиль был явно не новый. Я скользнула на сиденье из искусственной кожи, покрытое красно-желтым шерстяным одеялом. Водитель обошел машину, сел с правой стороны за руль, потом обернулся ко мне, улыбнулся и сказал на английском:

– Добрый день, мадам, куда вас отвезти?

– В Боднатх, пожалуйста!

– К ступе[2]?

– Нет, к гостинице «Мандала».

– Такой гостиницы не знаю. Но у храмового комплекса много отелей. Наверняка там находится и тот, который вам нужен. Поехали?

Я озадаченно уставилась на него. Что за ерунда? Ромэн ведь написала, что все знают, где эта гостиница… Машина рванула вперед. Мы лавировали между автомобилями, велосипедами, грузовиками, поднимая клубы пыли, которая окутывала нас плотной стеной. Невероятное везение! Мне, конечно же, попался водитель, который не знает, где находится отель «Мандала». От его вождения меня укачало. Я вежливо улыбалась, но с каждой минутой мне становилось все хуже. Я выглянула в окно, решив сосредоточиться на дороге. Перед моим взором проносились удивительные картины: двуспальный матрас, привязанный к спине байкера; целая семья на мопеде, причем самый маленький из детей – на руле, ребенок постарше – между ним и взрослым, и еще один сзади крепко обнимает отца за талию, чтобы не вылететь на дорогу на особенно крутом вираже. Пешеходы рисковали жизнью на каждом шагу, но, похоже, это не особенно их беспокоило. Корова задумчиво жевала траву прямо на проезжей части, не спеша прогуливаясь рядом с машинами. Старик, размахивая тростью, ругался на опрометчиво наехавшего на него молодого велосипедиста.

Нескольких слов и нескольких часов хватило, чтобы из цивилизованного мира переместить меня в этот мусорный бак, на пыльную свалку. Что я вообще здесь делаю? Через десять минут мои мучения закончились, мы подъехали к знаменитой ступе.

– Войдите через главные ворота – они вон там, и справа будут отели.

– Вы уверены?

– Да, точно.

Водитель постучал по счетчику, который отключился во время сумасшедшей поездки. Он попросил у меня триста рупий, что было равнозначно двум с половиной евро. Я заплатила без споров. Потом я стянула с крыши чемодан – слава богу, он не потерялся в дороге, – после чего шофер махнул мне на прощание и уехал.

С тяжелым чемоданом наперевес я попыталась протолкнуться сквозь толпу у входа. Люди ходили по часовой стрелке вокруг ворот храмового комплекса, бормотали мантры, вращали молитвенные барабаны[3], звенели колокольчиками. Несколько мгновений я испуганно разглядывала публику, потом решительно протиснулась вперед, волоча за собой чемодан. Пространство вокруг храма было заполнено многочисленными крошечными сувенирными лавками, из которых доносились запахи благовоний, шла активная торговля. Здесь было чем поживиться и монахам, искавшим новые четки, и обычным туристам, которых влекло простое любопытство. Неожиданно я заметила указатель с названием того отеля, который мне был нужен. Он показывал куда-то в сторону тупика, и я пошла в том направлении. Миновав решетку, я пересекла пышный сад и приблизилась к зданию. Шум толпы смолк вдалеке. Перед отелем на солнечной лужайке были расставлены круглые железные столики.

Молодая женщина поздоровалась со мной, сложив перед собой руки и склонив голову.

– Намасте! Здравствуйте. Хорошо доехали? – произнесла она несколько дежурных фраз на ломаном французском.

Обстановка в вестибюле отеля была очень простой: бар превратили в стойку администратора, два потертых кожаных кресла, трехместный диван тоже не первой свежести, а справа от стойки красовались сваленные в кучу чемоданы. Мне хотелось поскорее принять душ, и потому я не стала пускаться в долгую беседу, а перешла сразу к делу:

– Подруга забронировала номер на мое имя: Маэль Гарнье.

Администратор заглянула в бумаги и ответила по-английски:

– Да, номер готов. На втором этаже, мадам. Хотите пообедать? Повар еще не ушел, можем накрыть вам в саду. – Я согласилась, кивнув головой. – Горячая вода подается в 17 часов.

– Как это – в 17 часов?

– Да! Мы нагреваем воду с помощью солнечной энергии! Наша гостиница великолепно оснащена, и потому мы раньше всех остальных включаем постояльцам горячую воду, – радовалась девушка.

Раньше всех остальных? Что же творится в других отелях?

– Наши постояльцы просто в восторге. Мы потратили значительные средства в прошлом году, чтобы переоборудовать гостиницу.

– Хорошо, спасибо, – устало вздохнула я и взяла ключ, который мне протянула администратор.

– И еще кое-что! У нас часто отключается электричество. Каждый день.

Перебои с электричеством? Только этого не хватало!

– Но не сомневайтесь, это запланированные отключения.

Ах, запланированные, ну тогда конечно.

– Сегодня вечером электричества не будет с 19 до 22 часов. Свечи вы найдете на тумбочке у кровати.

Я мрачно взглянула на администратора гостиницы. Я не понимала, куда я попала, но одно знала точно: долго я здесь не задержусь! В раздражении я начала подниматься по лестнице, даже не надеясь, что какой-нибудь носильщик поможет мне донести чемодан.

– Еще кое-что, мадам!

Что еще ужасного она собирается мне сообщить? Я будто попала в свой самый жуткий кошмар. Я обернулась.

Девушка быстро обошла стойку и протянула мне конверт.

– У меня для вас письмо.

Письмо! Как это заботливо, Ромэн!

Я с трудом поднялась по ступенькам, выложенным белой и серой плиткой. Чтобы попасть в номер, надо было пройти по коридору, выходившему в сад. Комната закрывалась на хлипкий висячий замок. Пнешь дверь ногой разок, и замка как не бывало. Я отперла дверь.

Совсем небольшое помещение, около десяти квадратных метров. И большую его часть занимала кровать. Рядом с кроватью стояла тумбочка из лакированного дерева, на которой в специальной чашке лежали три свечи. Плетеное кресло у стены, трехногая вешалка, пожелавшая изображать Пизанскую башню, и в глубине номера ванная комната. С первого взгляда было видно, что ванную не ремонтировали с тех пор, как построили отель. Я решила осмотреть ее внимательнее. Простенькая душевая кабина, старый эмалированный умывальник, на котором дремлет кусок чудом уцелевшего мыла, и унитаз с толстым слоем известкового налета. По нему любой начинающий археолог с легкостью определил бы год открытия гостиницы. Я попыталась открыть кран, он задрожал, потом кашлянул и выплюнул в раковину немного желтоватой воды. Прошло несколько секунд, прежде чем оттуда полилось что-то похожее на воду. Я подняла голову и увидела в зеркале растерянное выражение, застывшее на моем лице, казавшееся еще более жалким на фоне облезлых стен ванной.

Просто отлично, Ромэн! Приучаешь меня к лучшему!

Обессиленная, я рухнула на кровать и открыла адресованное мне письмо. Оно было на английском.

Дорогая Маэль,

Я не смогу передать вам рукопись. Мне придется уехать на несколько дней в Гималаи, в одном монастыре срочно понадобилась медицинская помощь.

Рукопись я забираю с собой. Я попросил Шанти[4], непальского гида, привезти вас ко мне. Это мой друг. Он организует для вас поездку и обеспечит безопасность. Он будет в отеле в день вашего приезда и посвятит вас во все детали.

Прошу прощения за некоторые неудобства, однако не сомневаюсь, что вы меня поймете.

Всего хорошего,

Что за бред? Почему он не оставил рукопись гиду? Он что, решил поиздеваться надо мной? В ярости я вскочила с кровати и попыталась в очередной раз дозвониться до Ромэн. И снова в трубке зазвучал записанный на автоответчик голос. Батарейка начала мигать, сигнализируя, что и она сейчас подведет меня. Я бросилась искать розетку и нашла ее за креслом. Мне потребовалась добрая четверть часа, чтобы успокоиться. Накопившаяся усталость дала о себе знать, и я заснула с надеждой, что проснусь с ясной головой.

Через два часа я открыла глаза и снова вспомнила, что со мной случилось и где я. Я приняла душ и привела себя в порядок. Горячая вода вернула меня к жизни. Я надела чистую одежду и спустилась в холл. Теперь за стойкой администратора вместо молодой девушки стояла высокая элегантная дама с длинными волосами лет шестидесяти на вид. Она легко заговорила со мной по-английски.

– Вы Маэль? Меня зовут Майя, я владелица гостиницы. Ваша подруга Ромэн много о вас рассказывала. Рада с вами наконец-то познакомиться.

Я растерялась. Эта женщина так радушно меня приветствовала, что гнев мой испарился.

– Я тоже очень рада, – ответила я.

– Вы наверняка проголодались! Каррас, наш повар, приготовил на ужин хаши-ко-масу – это традиционное непальское карри из баранины. Очень вкусное! Попробуете?

Я с радостью согласилась.

– Хотите посидеть на солнышке в саду?

Какая прекрасная идея! Майя вышла вместе со мной в сад. Всего в нескольких метрах от этого места царила толчея и суматоха, а тут было удивительно тихо и спокойно.

– Шанти звонил, пока вы спали. Он приедет сюда часа через два.

Майя как будто была с ним знакома. Я изобразила удивление, приподняв брови.

– О, Шанти – мой старый друг. Он сопровождал меня, когда я ездила в Гималаи с гуманитарной миссией. Он родился в Пангбоче, небольшой деревне шерпов[5] недалеко от Эвереста.

– Значит, он хорошо знает гору?

– Ну да, знает каждый поворот, каждую тропинку, не сомневайтесь. Лучшего проводника и не найдешь. Он приведет вас туда, куда вам нужно.

– Вы знаете, куда он меня поведет?

– Нет, это только вы знаете, – улыбнулась она.

– Честно признаться, мне просто надо найти некоего Джейсона, а я понятия не имею, где он сейчас…

– Да, Ромэн мне говорила, что вы должны привезти ей рукопись.

– Вы в курсе? Что вы об этом думаете?

Майя ненадолго задумалась.

– Если любишь кого-то, можно пойти на все ради его спасения.

– Поэтому я здесь. Но я не об этом спрашивала. Мне интересно, что вы думаете о Джейсоне? Вы с ним знакомы?

– Я видела его однажды. Он активно занимается исследованиями рака, а остальное время посвящает тибетцам. В Непале много беженцев из Тибета, у них нет социального статуса. Его ассоциация заботится о них, помогает им интегрироваться.

– И вы считаете, что эта рукопись способна открыть нам никому не ведомые истины?

– Точно сказать не могу, но часто выбранный путь ведет нас дальше, чем мы предполагали.

Я удивленно посмотрела на нее.

– У меня нет ответа на ваш вопрос, – продолжила Майя, – но если вы вникнете в то, что произойдет, то осознаете то, о чем еще не успели спросить!

Я не поняла ни слова из того, что она сказала, и у меня не было сил хоть как-то отреагировать на ее слова. Смена часовых поясов слишком утомила меня. Молодая женщина поставила на стол тарелку с едой и встала.

– Что ж, наслаждайтесь ужином. Если захотите, можем потом прогуляться по Боднатху до того, как приедет Шанти.

И она упорхнула, будто бабочка с надоевшего цветка.

От карри исходил дразнящий запах – настоящая симфония экзотических ароматов. В этом индийском блюде, будто в калейдоскопе, чередовались желтый, коричневый и золотой оттенки. Я положила в рот кусочек, и пряные ароматы Дальнего Востока закружили меня. Индия! Мне вдруг вспомнилось мое последнее путешествие с Тома! Скоро пять лет… Счастливые деньки, будто в болливудском кино, которые три месяца спустя сменились кошмаром. Он бросил меня ради какой-то шлюхи именно в тот момент, когда мы собирались съехаться, жить вместе. Какой трус! Коротенького сообщения ему показалось достаточно, чтобы разорвать наши отношения. Три года безумной любви! Почему я вдруг сейчас об этом вспомнила? Все в прошлом. Не стоит об этом даже думать…

Я взглянула на экран смартфона, на котором четко высвечивалось, что сети нет, и еще острее ощутила собственное одиночество. Воробей слетел на стол. Он немного сердито поклевывал хлебные крошки, изучая меня краем глаза. Этот комочек из перьев и крылышек да еще красота цветущего сада, источающего удивительные ароматы, немного утешили меня. Когда я дожевала последний кусок, появилась Майя. В ее присутствии мне становилось удивительно спокойно и хорошо.

– Похоже, вам понравилось блюдо или просто вы были голодны, – рассмеялась она.

– Действительно очень вкусно.

– Хотите прогуляться по Боднатху?

– Да, с большим удовольствием!

Майя повела меня к выходу по узкой тропинке, выложенной сланцем. Огромная толпа неспешно нарезала круги вокруг храмового комплекса. Боднатх – важнейшая буддийская святыня Непала, сюда стекается множество паломников. Впечатляющее зрелище! В этом районе проживает несколько тысяч тибетских беженцев. В 1959 году Далай-лама XIV бежал, и потому сюда, в Боднатх, прибыло множество тибетцев, после чего здесь построили пятьдесят храмов, гомп, и место это стало не менее религиозно значимым, чем Лхаса. Боднатх располагается на древнем торговом пути, соединявшем Лхасу со столицей Катманду. Посередине возвышается ступа, своего рода храм, самый внушительный в Непале. Сорок метров в высоту и в диаметре. Ступа состоит из трех террас, олицетворяющих собой мандалу[6]. По террасам могут ходить только верующие.

В нашей прогулке роль гида выполняла Майя. Она объяснила мне, что в самой архитектуре храма заключена аллегория. Аллегорическое изображение космоса и первичных элементов мироздания, согласно буддийскому учению. Основание ступы символизирует землю, куполообразный свод – воду, шпиль – огонь, зонтик, установленный на шпиле, – воздух, а венчающий все бельведер, наконечник, – эфир. Она вынуждала меня идти вокруг храма в том же темпе, что и паломники, останавливалась почти у каждой из ста восьми ниш, в которых стояли статуи Будды, и рассказывала мне их историю. Властная женщина. Она очаровала меня.

– Посмотрите, наверху, на квадратном основании шпиля, на всех четырех сторонах изображены глаза Будды. Его взгляд обращен на все четыре стороны света, это символизирует присутствие Будды в жизни буддистов, они не должны забывать об этом. Верхняя часть храма в виде вытянутой пирамиды состоит из тринадцати ступеней. Вон там, видите? Они отделяют купол от вершины шпиля и обозначают путь к пробуждению, тринадцать стадий, ведущих к совершенному знанию: «Бодхи», или «Будда», отсюда и название «Боднатх».

Майя взяла меня за руку и потащила за собой в какое-то здание с узкой дверью.

– Идем выпьем имбирного чая.

Быстрым шагом мы поднялись по высоким ступеням, выложенным белой плиткой, на террасу, окруженную туями. За столиками сидели посетители самого разного вида. Тут недавно сделали ремонт, пахло краской. На левой стене между двумя большими бамбуками красовалась карта города Катманду и долины, в которой он лежал. Майя показала на ней, где мы сейчас находимся.

– Еще одно, последнее усилие! Пойдем, нам сюда!

И она устремилась к лестнице в правом углу террасы, а потом проворно поднялась по ней. Я с трудом шла наверх следом, и тут же меня пригвоздили к месту глаза Будды, которые были прямо передо мной. Меня поразила мудрость этого торжествующего взгляда. Белую поверхность храма заходящее солнце окрашивало оранжевыми отблесками. Я подошла к краю террасы и посмотрела вниз на крошечных паломников.

Майя пригласила меня сесть за столик, стоявший ближе всех к доброжелательным глазам колосса. К нам тут же подошла официантка и почтительно поклонилась. Майя попросила чай. Мне вдруг показалось, что мы попали в какое-то сказочное место, время на мгновение замерло.

– Ты давно здесь живешь?

– Вот уже двадцать лет. Я родилась в Индии, в Дармсале. Провела там детство, а потом вышла замуж. Салах купил дом в Катманду, поэтому мы туда переехали. Это позволило мне основать ассоциацию, которая помогает тибетским женщинам интегрироваться в общество.

Она замолчала, разглядывая ступу. Я проверила доступность мобильной сети. По-прежнему ничего. Я выключила и снова включила телефон, чтобы соединение восстановилось, но ничего не вышло.

– А как ты, Маэль?

– Я? У меня все хорошо…

– Я не из вежливости спрашиваю. Хочу знать, как ты на самом деле.

Я удивилась ее настойчивости. Не помню, когда еще так всерьез кто-то интересовался, как я, требуя от меня честного ответа. Ее забота обезоружила меня.

– У меня все хорошо, Майя. Только немного устала после долгой дороги.

– Я вижу, что тебя как-то очень беспокоит твой телефон.

– Не могу подключиться к сети с тех пор, как приехала. Телефон не работает.

– Тебе так необходимо, чтобы он сейчас работал?

– Да, конечно. Мне нужно знать, все ли в порядке на работе. Я много чего не успела доделать перед отъездом.

– Ты настолько незаменима? Коллеги не справятся, если тебя не будет несколько дней? В вашей компании так организована работа, что вся ответственность на твоих плечах?

Я не могла понять: это наивность или насмешка. Но по ее взгляду и интонации стало ясно, что верен, скорее всего, второй вариант, и мне это не понравилось.

– Я руковожу компанией, в которой работает триста человек. Через несколько дней должна состояться крупная сделка. Мое отсутствие – это проблема, на карту поставлено несколько миллионов евро.

– Зачем же тогда ты приехала?

– Ради Ромэн, конечно. Я должна отвезти ей эту несчастную рукопись, которую она так ждет. Бессмысленный вопрос!

Ее вопросы меня раздражали. Кто она такая, чтобы судить меня?

– Маэль, если твой разум и сердце не здесь, как же ты сумеешь мирно пережить свое путешествие? Найти в нем счастье?

– Майя, очнись! Я здесь не для того, чтобы развлекаться, я не в отпуске! Я приехала за вещью, которую подруга попросила меня привезти, а потом я вернусь во Францию к своей работе. Это не выбор, это обязанность, понимаешь?

– Хочешь сказать, что тебя заставили сюда приехать?