Удары моего сердца

Я не успел ничего ответить, она развернулась и ушла, оставив лишь свой аромат. Белые цветы, чай и мускус. Редкое сочетание для девушки. Обычно они пахли чем-то приторно сладким, конфетами, шоколадом и были похожи одна на другую. Но не она. Я смотрел, как маленькая фигура повернула за угол и скрылась. Видимо ей нужно было собраться. Я встряхнул головой, чтобы уйти от мыслей, которые меня одолевали и направился обратно в отделение.

На пути меня встретила медсестра и спросила:

— Доктор Бейкер, приехали родители Луизы Мэй, мне связаться с доктором Рид, чтобы она оповестила их?

«Нет»

— Нет, не стоит, я скажу им. Спасибо Рита.

Её щеки вспыхнули, она развернулась и украдкой поглядывая на меня, ушла к медсестринскому посту.

Ладно. Потерев шею, я вышел в общий холл, где расположилась зона ожидания и сообщил родителям Луизы, что она умерла после послеоперационных осложнений и что мы сделали все, что могли. Пожалуй, эта заученные фразы. Но, когда ты в эпицентре этой схватки между жизнью и смертью, то именно они спасают твою психику. Закаляют её. Знаете, почему они одинаковые? Почему мы учим молодых врачей говорить именно это? Говорить чётко, без лишних слов и оборотов?

Чтобы знали, что действительно сделали все, что могли. Чтобы научились делать все и даже больше, несмотря на боль в глазах людей, которые потеряли близкого человека.

Да, через десять лет после работы в стационаре, мы уже не люди - роботы, осталась одна оболочка. Нас не пугают оторванные конечности, гниющие раны, или распадающиеся опухоли, но беседы с родственниками, они пугают нас до костей. И как бы мы не пытались это скрыть. Знайте, наши поджилки по прежнему трясутся.

Самое главное вовремя уйти, дать возможность родителям оплакать потерю и самому не упасть к их ногам, прося прощения за то, что не смог спасти их дочь.

Мне хотелось исправить график, дать Лили день перевести дух, не дергать. Сейчас ей как никогда нужно окрепнуть, и пусть у нас есть разногласия, мне не зачем испытываю её на прочность.

Но когда я попытался это сделать, то старший ординатор со всем непониманием и раздражением уверила меня, что она не просто так составляет план распределения и по собственному желанию менять их нельзя вне зависимости от чувств докторов. Чувств? О чем это она? Я то думал, что глава травматологии может что-то решать. Похоже это не так.

Я надеялся следующий день пройдет немного полегче, но шеф перехватил меня перед планёркой и сказал, что поступил ребенок с раком большеберцовой кости и я понял, что этот день только начинается.

На обходе я не видел Лили, хотя постоянно себя одёргивал, когда вспоминал глаза цвета хвойного леса. Надо сосредоточиться на плане по этому ребенку. С детьми я всегда ладил плохо, так что выдержка нужна мне не только для общения с родителями, но и с самим ребенком.

Я поднял взгляд, когда услышал приближающиеся шаги. Это была Лили. Теперь она смотрела мне прямо в глаза, но сам взгляд, он был каким-то отрешенным, не живым. Она попыталась скрыть красноту век косметикой, но я все равно заметил. В экстренных ситуациях, можно узнать людей ближе, чем за несколько лет общения, и я узнал. Для таких как Лили слезы - проявление слабости, а не человечности. Смешно. Судя по тому, что я увидел, эта девушка была намного сильнее большинства реальных мужчина.

— У нас ребенок с раком. Палата 437. – Твердо сказал я, вместо приветствия.

Лили молча перевела взгляд сначала на историю болезни потом на меня. Поняв молчаливую просьбу я пододвинул бумаги к ней. Она открыла их и тут же начала читать, погружаясь в последние данные анализов и статус болезни. Я смотрел и видимо делала это слишком долго, потому что, когда Лили подняла на меня взгляд, её бровь вопросительно изогнулась. Господи боже, я пялился?

Чёрт.

Я направился в ординаторскую, чтобы дать Лили немного пространства, а заодно выпить кофе. С утра здесь не протолкнуться. Комната была довольно светлой, с синими диванами, стульями и всем необходимым, чтобы перевести дух между операциями, общением с пациентами и бумажной рутиной. Кто-то досыпал после дежурства, не смотря на бурное общение вокруг, обсуждая операции, новые технологии, прошедший матч по бейсболу и еще кучу всего. Сколько жизни и беззаботности было в этих людях. Наверно я чертовски отвык от этого всего, от комфорта и коллектива, от консилиумов. Найдя пустую кружку, я налил кофе, все еще погруженный в свои мысли.

— Тут довольно шумно, но ты быстро привыкнешь. – Бодро сказал подошедший мужчина. Я посмотрел в его сторону. В очках, русые волосы, взбитого телосложения, примерно моего возраста. По- моему я его видел, но совсем не запомнил как и большинство персонала в больнице. – Я Майкл, работаю в пластике. – во все зубы улыбнулся он, поднимая свою кружку с кофе.

— Привет Майкл.

– А ты не сговорчивый. Ничего. По началу тут все кажется хаусом, но потом адаптируешься. – Не смотря на моё отсутствие заинтересованности, говорил он.

— Да уж. Сложно вериться. – Я поднёс к губам кофе и еще раз окинул взглядом других докторов, многие из них смотрели на меня в ответ. Ненавижу чувствовать себя белой вороной. Я наспех выпил горький кофе, чтобы больше не быть в центре внимания, вышел из ординаторской и по коридору направился прямиком в палату.

Лили уже была там и о чём-то болтала с родителями мальчика. На месте разбитого доктора, сейчас красовался собранный профессионал. Я наблюдал за ней несколько минут, прежде чем войти в палату. Повернувшись на шум, она снова нахмурилась и отступила в сторону.

— Доброе утро, я доктор Бейкер, лечащий врач вашего сына. — Я протянул руку родителям. Они пожали ее поочередно и с усталой улыбкой поприветствовали меня в ответ.

— Мэтью Пери, 5 лет, остеосаркома большеберцовой кости 3 стадии. Поступили в связи с паллиативным лечением и последующим облучением. – Начала свой рассказ Лили.

— Но мы можем провести более радикальный вид лечения, доктор Рид. – перебил я.

Все глаза устремились в мою сторону.

— О чём вы? — Сказала мать ребенка переглянувшись со своим мужем, который держал ее ладонь в своих руках.

— Мы попробуем помочь Мэтью, — начал я, — хочется сохранить подвижность и функциональность ноги, поэтому мы попробуем облучить участок пораженной кости и поставить ее обратно.

— Но этот метод мало изучен, и он экспериментален, не факт, что он поможет. Лучше уж ждать донора подходящего возраста и телосложения, чем так рисковать. – парировала Лили с возмущённым тоном.

— Да, но я видел клинические испытания в Европе, и они довольно успешны.

— На мой взгляд «довольно» не совсем достаточно для нашего случая.

— Это решать не вам доктор Рид, а комитету по этике, и если хотите обсудить план лечения, внимательно вас слушаю. – Я поднял бровь.

— Тогда можно вас на 5 минут, доктор Бейкер?

— Разумеется. – Я улыбнулся встревоженным родителям и мальчику, который перебирал в руках небольшой паровозик.

Как только мы вышли за пределы палаты, Лили тут же начала свою тираду, вперившись в меня ледяным взглядом.

— Почему вы не придерживаетесь плана? Это довольно рисковано с учетом ситуации, в которой оказались эти люди! Маленький мальчик совсем может потерять конечность после осложнений и ослабленного иммунитета! А родители? Они заслуживают шанса на время с ним! – Лили металась между палатой и мной. – Саркома очень опасна, тем более в таком маленьком возрасте! – Быстро тараторила она.

— Как вы и сказали доктор Рид, эти люди действительно заслуживают шанса на нормальную жизнь, и я понимаю ваши опасения по поводу операции, но разве этот маленький мальчик и эти родители не хотят провести больше времени вне больничных палат? — Я взял её за локоть и мою руку охватил жар. Сглотнув, я указал на семью через прозрачное окно. — Разве не стоит бороться больше, чтобы дать им эту жизнь? Я готов рискнуть, а вы? – посмотрел на неё в ожидании ответа. В её глазах отчётливо читалась борьба. Она потерла медальон, глядя немигающим взглядом в сторону родителей.

— Не люблю рисковать в таких ситуациях, тем более с маленькими детьми. — Совсем тихо произносит она.

— А я и не говорю подойти к этой операции неподготовленными, ты изучишь этот вопрос, соберём комитет по этике и мы все обсудим еще раз. Ладно?

Она молча кивнула с облегченным вздохом. Мы направились обратно в палату на пути к которой нас перехватили родители Мэтью.

— Доктор, а почему другие доктора не предлагали этот вид лечения? Насколько оно благоприятно в дальнейшем для ноги? Наш сын сможет ходить?

Я старался отвечать на вопросы медленно и конкретно, чтобы не было ложных надежд, но давая родителям мальчика возможность поверить в лучшее. Боковым зрением видел, как Лили улыбнулась и подошла к нашему маленькому пациенту, который прижимал к себе маленький паровозик.

— Эй, приятель, что это у тебя? Лили присела рядом с его кроватью.

— Парафозик.

— Он очень красивый, ты позволишь мне посмотреть его?

Взгляд Мэтью метнулся на родителей, потом на меня, и остановился на Лили. Переживая и сминая постель одной рукой, а другой прижимал к себе игрушку. Но через несколько мгновений, когда вернулся взглядом на Лили, сказал:

— Они шепчутся, я умираю, да?

— Нет, Мэтью, мы с доктором Бейкером поможем твоей ноге работать на полную мощность, чтобы ты смог бегать и прыгать, и играть в мяч со своими друзьями.

— У меня нет друзей, только он. Мальчик разжал маленькую ручку и показал игрушку. — Я не хочу операций, я боюсь.

— Ну, дружочек, — она положила свою ладонь сверху его маленькой и продолжила. — Ты любишь паровозики? Значит ты любишь знать, как все устроено и из чего состоит, так ведь? Ты очень смышлённый. Он кивнул головой и взглянул на Лили голубыми глазками, которые уже наполнялись слезами. — Ма и па мне ничего не говорят, они только шепчутся.

— Не переживай, я все буду тебе рассказывать и говорить только правду, ты согласен? Она слегка улыбнулась.

— Честно?

— Обещаю, Мэтью.

Я старался отвечать родителям, но внутренне улыбался. Когда Лили вернулась к нам я сделал вид, что совсем ничего не заметил.

После обхода, оставалось совсем немного времени для подготовки. Лили повернулась и сказала:

— Я пойду посмотрю исследование, о котором вы говорили.

В её глазах горела надежда на то, что мы сможем спасти маленького ребенка, в ответ я только улыбнулся.

— Конечно. Будь готова.

Она быстро отвернулась и пошла быстрым шагом в сторону ординаторской, чтобы увидеть вкладку на общем ноутбуке на исследовании, который я оставил незакрытой сегодня рано утром перед обходом.

Я уже шел по направлению к операционным, когда снова увидел Майкла, который со всем энтузиазмом шел ко мне.

— Джеймс, не хочешь пропустить сегодня по бокальчику в баре? Познакомимся поближе?

Я лишь фыркнул, но, чтобы не казаться последним козлом сказал:

— Зависит от исхода операции. — Я достал из кармана свою счастливую шапочку и завязал, чтобы спрятать вьющиеся волосы.

— Ладно, ты подумай приятель. — он ушел, когда услышал звук своего пэйджера.

Приятель? Я тряхнул головой и пошел в предоперационную, через стекло увидел маленького мальчика, который лежал и растерянно смотрел по сторонам. Зайдя в операционную, я направился к Мэтью.

— Мэтью, все в порядке, не волнуйся, ты просто немного поспишь и совсем скоро увидишь своих маму и папу.

— Где тот доктор? – Спросил он смущенно.

— Лили скоро придет, — я попытался успокоить мальчика, — она будет рядом.

— НЕТ! — Мэтью вскинул руки. — Не хочу, не буду! — Он продолжал хныкать, а я не понимал, как его успокоить.

В этот момент в операционную вошла Лили.

— Нуу.. ты чего, приятель? Тебе страшно? — Он поджал маленькие губы, а в глазах стояли слёзы. — Тише-тише. Все хорошо. — Голос Лили звучал тихо, успокаивающе. — Ты видишь эту большую маску? Она не должна тебя пугать, через нее ты просто подышишь волшебной пыльцой, чтобы видеть сны о своем поезде, и плыть по воздушным облачкам. Видишь? — Она приложила маску к своему лицу и сделала вид, что вдыхает. Я уже выходил из операционной, чтобы начать обработку рук, но остановился и начал прислушиваться к голосу Лили. — Это совсем не больно. Подышишь ради меня?

Мальчик кивнул не разрывая зрительный контакт с Лили. Она погладила его маленькую ручку, наклонилась и что-то прошептала. Мэтью улыбнулся и тут же начал считать. Она выглядела довольной и… умиротворенной? Мне почему-то захотелось узнать есть ли у неё дети. Она зашла в предоперационную, взяла маску и начала завязывать её на затылке. Её взгляд изменился как только столкнулся со мной. — У тебя есть опыт с детьми? — голос Лили прозвучал резко.

— Не нужно много ума, чтобы понять, что маленькому ребенку страшно, тем более, когда родители все скрывают. С ним просто нужно разговаривать. — Лили включила кран и начала намыливать руки, смотря через окно в операционную.

Я молча обрабатывал руки, пытаясь выкинуть из головы все мысли об этой упрямой женщине. Привязанность мне совершенно ни к чему.

Через пару часов операции, которую мы успешно закончили, я был невероятно воодушевлен. Мы справились! В какой-то момент я почти согласился пойти выпить с Майклом, но вовремя сдержал этот порыв. Во время операции я старался не смотреть на Лили, лишь редко давал указания и сухо отвечал на вопросы. Поблагодарив всех присутствующих, как делал всегда, заметил, что Лили не спешит уходить и выглядит какой-то встревоженной.

— Доктор Рид, можем пойти к родителям и сказать, что операция прошла успешно.

— Вы сообщить им сами, доктор Бейкер, я пока останусь тут и провожу его в послеоперационную. Все в порядке.

— Ладно. — Я захватил историю болезни и направился к родителям. Совсем скоро они смогут увидеть сына. Я любил такие дни, когда видел это облегчение в глазах. Она давала мне надежду на то, что этот день прожит не просто так, потрачено впустую, я боролся до конца. Через час подошел к палате, где родители Мэтью ждали пробуждения своего малыша, аккуратно поглаживая его маленькую ручку.

— Он долго еще будет спать? — спросил отец мальчика.

— Еще совсем немного, — Я подошел ближе и чтобы послушать сердцебиение и сатурацию. — Мамаа…– хрипло потянул Мэтью.

Я услышал тихий женский всхлип. — Малыш! — она взяла в ладони лицо мальчика и поцеловала. — Как ты себя чувствуешь?

— Хочется еще увидеть облачка. — потянул Мэтью и тяжело открыл глаза.

Родители переглянулись, посмотрели на меня, а я лишь усмехнулся.

«Это все она»

Глава 8 Лили

Через пару дней, я уже старалась поставить маленького Мэтью на ноги, чему очень радовалась. В груди разлилось чувство гордости за крохотную победу в таком большом деле. Я переговорила с его родителями, которые выполнили очень много работы над ошибками. Теперь между ними ни осталось ни одного секрета. Всегда бы так заканчивалась каждая история. Жаль, что хэппи-эндов не так много. Но если и это не заставит сердце трепетать, то ты уже фактически уничтожен.

Дальше я заполнила показатели в листе назначений, вышла из палаты и увидела Эмили, которая уже шла мне навстречу.

— А я вижу эту улыбочку на твоём лице, не связано ли это с «доктором-ненавистью-секси»? – Она показала кавычки в воздухе и улыбнулась своими карими глазами.

— Скорее с парнишкой с пухлыми щечками и очаровательным паровозиком, которому мы дали шанс. – Я перевела на нее взгляд, идя вместе с ней к ресепшену. – Бейкер со мной мало общается, что очень радует, но он действительно профи и у него действительно есть чему поучиться.

— Оох, может он и меня чему-нибудь научит… — Она спиной оперлась на край ресепшена и потянулась, перекидывая свои волосы на одну сторону, обнажая шею. Я нахмурилась и кинула раздраженный взгляд.

— Ну- ну, желаю удачи.

— Говоришь, что он тебе не нравится. – Усмехнулась она. – А выглядит совсем иначе. – Она пальцем обвела мое лицо.

— Брось Эмили, ты же помнишь, как мы совсем недавно цапались. Он просто учит меня и все. – Я старалась говорить, как можно тверже, потому что в последнее время Джеймс и правда стал меньше огрызаться на меня. Порой очень хмурился и что-то бубнил, но я старалась не переспрашивать, а больше наблюдать. В целом, меня это устраивало. Но я всегда была настороже, чтобы дать отпор.

— Может выпьем сегодня? У тебя вроде как немного операций. А у меня только послеоперационные сегодня. – Эмили развернулась теперь и смотрела на меня вопросительным взглядом.

Когда я уже хотела ответить запищал пейджер с вызовом в приемное.

— Черт, я же сегодня не дежурю в приемном, там же Джинни. – Тут же запищал пейджер и у Эмили.

— Наверное что-то крупное, раз всех вызвали. Обожаю эту работу.

Мы уже подходили к приемному отделению, когда увидели суету, которая окружала всех вокруг. В отделении царила суматоха: пока одни медики спешили с лекарствами, другие уже обрабатывали раны, а скорые непрерывно подвозили новых пациентов, на ходу докладывая об их состоянии. Мы распахнули дверь и все мое внимание переключилось на Бейкера, который жестами и своим твердым голосом управлял этим хаосом. Он выглядел таким сосредоточенным, будто его совсем не пугало все то, что происходило. Будто находился в своей стихии, где он вожак стаи, который не может позволить своим людям потеряться или сомневаться в том, что это не так. Я почувствовала, как по телу прошел электрический разряд. Не понимаю, как это может не впечатлять.

— Рид, Ланг, одевайтесь живее, у нас куча обожженных пожарных. – сказала Пирс, когда увидела нас, вырывая меня из мыслей.

— Ммм… горячие пожарные, это что-то новенькое. – Надевая одноразовый халат, усмехнулась Эмили.

— Ланг ты во вторую, Рид в третью. – Скомандовала Пирс с планшеткой в руке, где написано распределение пострадавших.

Когда я зашла в смотровую, услышала рёв пациента.

— Вот тебе и жаркие парни. – Сказала почти шепотом.

Когда оглянулась, я увидела молодого парня лет 22, у которого была припаяна кофта к коже руки и Оливия старалась медленно отделить ткани от пораженных участков. У нее тряслись руки от воя и запаха жаренной кожи. Да. Пожалуй, к этому привыкаешь не сразу.

— Отойди Оливия. – Я отодвинула ее. – Добавьте морфина, принесите растворы для омывания тканей и антибиотики внутривенно. – надела перчатки и начала осмотр пораженных участков. – Я доктор Лили Рид. Что произошло с вашей бригадой?

— Ох… это я во всем виноват, ослушался командира и полез на рожон, когда услышал крики женщины внутри дома. Все так полыхало… Ай – Он всхлипнул, когда я начала обрабатывать кожу. – Потом… потом упала балка со второго этажа прямо на меня, когда я пытался – мужчина учащенно дышал. – пытался вытащить её.

— Ты настоящий герой. – Не смотря ему в глаза, ответила я.

— Но я подставил других ребят, которые остались там, потому что… Боже, вы можете узнать как там Рик и другие парни? – Он посмотрел на меня своими голубыми глазами, пытаясь сдерживать подступающие слезы .

— Конечно. Оливия иди глянь как там парни и скажи нам. –Я перевела взгляд на пациента. – Как тебя зовут?

— Остин.

— Остин, ты молодец, ты пошел по зову долга, не волнуйся, надеюсь ребята тебя простят, потому что, я уверена, каждый из них хоть раз был в подобной ситуации.

Он только молча кивнул и поджал губы. В смотровую ворвался Бейкер, и аура внутри мгновенно поменялась, будто он заполнял собой весь воздух или же высасывал его из моих легких, я еще не успела в этом определиться. Моя спина тут же напряглась, а руки задрожали. Он приблизился ко мне и начал осматривать пациента. От него веяло жаром и без того зажаренной в прямом смысле комнате.

— Что тут у тебя? – Резким тоном сказал он.

— Все под контролем.

«Ага, как же»

Он взглянул на пациента и убрал с ткань, которая закрывала живот. Я посмотрела и увидела большие кровоподтеки и ссадины.

— И это ты называешь контролем, Рид? Какого черта? – Он почти кричал, а я все больше вжималась в стул. Лицо Остина исказила гримаса боли.

— Не стоит кричать док, это просто ссадины, ничего серьезного.

Бейкер начал исследовать руками живот, и когда увидел, как Остин корчится от боли, перевел на меня взгляд полный ярости.

— Рид, в чем дело? Немедленно сделайте узи на месте. Я почти подпрыгнула. Понимая свою ошибку, быстро подкатила портативный аппарат диагностики, налила немного геля на брюшную стенку и поставила датчик на нижний его отдел. Мои брови взлетели вверх, когда я поняла, сколько жидкости в брюшной полости. Видимо из-за адреналина Остин не чувствовал боли от кровопотери и разрыва органа, но я понимала, нужно срочно вести его в операционную.

Боже.

Очередная ошибка перед Бейкером. Он же не упустит возможности меня подколоть или задеть. Ненавижу себя. Я отдала распоряжение медперсоналу о транспортировке.

— Вызовите пластического5[5] и общего хирурга, мне в помощь. В следующий момент Бейкер вошел в смотровую и кинул на меня вопросительный взгляд.

— Да, у него свободная жидкость в животе, я уже дала команду, чтобы вызвали хирурга и пластику. – Я старалась говорить как можно тверже.

— Какая жалость, что команды здесь отдаю я. Я буду ассистировать. – Он старался не смотреть мне в глаза, но даже так, всем телом я чувствовала напряжение между нами.

Ладно. Препираться не было времени, мы как можно скорее направлялись в операционную, чтобы спасти жизнь, которая пыталась так же как и мы спасти чужую. Парадокс? Возможно. Но такая уж работа.

Я краем глаза наблюдала за Бейкером. Сегодня он был в скверном настроении, хуже, чем последнее время. Он напоминал бушующее море, с огромными волнами, и с еще большей глубиной, в которой я потеряла бы саму себя. Но сейчас, обрабатывая руки, я чувствовала себя невероятно спокойной рядом с ним. Он сеял страх, чтобы запугать всех вокруг, но в этом чувствовалась сила духа, которая помогала мне ощутить спокойствие.

— Ты уже все? – Его низкий голос вывел меня из транса.

Я встрепенулась и кивнула, следуя за ним, и поражаясь, тому как его энергия действует на меня. Пациент уже был под наркозом, когда Бейкер перевел взгляд на анестезиолога, чтобы мы начали операцию.

— Скальпель! – Медсестра вложила инструмент в руку Бейкера. После изучения операционного поля и изрядной работы отсосом мы увидели, как размозжена печень и что ее придется собирать по кускам.

— Нужна кровь вторая положительная и фактор семь. — Не отвлекаясь от операции , произнесла я, когда почувствовала на себе взгляд Бейкера. Я посмотрела на Джеймса и увидела одобрение в его глазах, всего одно мгновение, но он будто одернул себя, и молча продолжил работу. Во время операции мы были единой командой, старались не мешать друг друга и угадывать наперед каждое действия. Лишь изредка Бейкер останавливал меня, во время перевязки кровоточащих сосудов, чтобы я не сдавливала слишком сильно.

Бах.

Я услышала резкий шум. Сердце пропустило удар. Повернувшись, увидела только неуклюжего интерна, который принес кровь и уронил подставку. Взгляд его испуганный глаз устремился прямиком на Бейкера. Я резко повернулась, руки Джеймса обхватывали пациента, он навис над ним всем телом, тяжело дышал. Его зрачки были расширены, а вена на шеи пульсировала. Я застыла, смотря на Бейкера, не зная, что делать дальше.

— А ну прочь из операционной, неуклюжий ты человек! – Рявкнула я. Джеймс, встрепенулся, наконец поняв, что ему и пациенту ничего не угрожает. Он окинул взглядом операционную, и остановился на мне.

— Кхм… Мы тут закончили, осталось только…

— Да, тут я справлюсь сама, осталось немного, вы не понадобитесь. – тревожным голосом сказала я. – Наверно в приемном вы нужнее, чем тут.

— Хорошо. – отрезал он, резкими движениями снял халат и вышел из операционной. Краем глаза я увидела, как он обхватил лицо руками и поправлял шапочку, как будто пытался прийти в себя,а через секунду резким толчком ударил дверь, чтобы выйти. Я была в недоумении, как и весь персонал бригады. Все просто молча переглядывались и уставились на меня.