Неизвестная классика. Переводы с немецкого языка. Девушка из станы фей, или Крестьянин-миллионер

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ЛАКРИМОЗА, могущественная фея, сосланная в свой Воздушный замок

АНТИМОНИЯ, неприятная фея

БОРАКС, ее сын

БУСТОРИУС, волшебник из Варашдина

АЯКСИЧЕК, кузен Лакримозы и волшебник из Эшингена-на-Дунае

ЦЕНОБИУС, мажордом и доверенное лицо феи Лакримозы

ЗЕЛИМА, ЗУЛЬМА – феи из Турции

ЛИРА, нимфа из Карлсбада

Один ТРИТОН и две ФУРИИ – музыканты

СЛУГА феи Лакримозы

ФИАКР

ДЕНЩИК Бусториуса

ГЕНИЙ, парнишка-фонарщик

Утро, Вечер, Ночь, Глупость, Леность и другие аллегорические личности.

Волшебники. Феи. Четыре Гения.

УМИРОТВОРЕНИЕ

ЮНОСТЬ

СТАРОСТЬ

ИЛЛИ, почтальон в Царстве Духов

Один САТИР

АМУР

ГИМЕНЕЙ

Один ГЕНИЙ Ночи

Один ГЕНИЙ у источника Умиротворения

Духи Ночи. Шесть пажей и шесть дам

ЗАВИСТЬ и НЕНАВИСТЬ – молочные братья

ТОФАН, камердинер Ненависти

НЕГОВИЦ, услужливый Дух Ненависти

ДУХИ-СТРАЖА

Один ПОПУГАЙ

Девять Духов, охраняющих Волшебное кольцо, Гении, Духи, Фурии и слуги Ненависти

ФОРТУНАТУС ВУРЦЕЛЬ1, некогда крестьянин2, теперь миллионер

ЛОТТХЕН, его воспитанница

ЛОРЕНЦ, когда-то пастух Вурцеля, теперь его первый камердинер

ХАБАКУК, слуга

КАРЛ КАМЫШ, бедный рыбак

Наперсники Вурцеля:

МУЗОВСЫН

ЛЬСТИВОВ

ПОСЛЕВАС

СЛЕСАРЬ

СТОЛЯР

Многочисленная челядь Вурцеля. Подмастерья. Народ

Действие начинается утром первого дня и заканчивается вечером второго. Проходит частично в Царстве фей, частично на Земле.

ПЕРВОЕ ДЕЙСТВИЕ

Явление 1

Большой зал во дворце феи Лакримозы, ярко освещенный волшебными разноцветными лампами, развешенными на канделябрах, украшающих кулисы. В глубине сцены в центре – проем арки, задрапирован занавесом с золотыми кистями.

В центре две Фурии, один Тритон и Боракс исполняют квартет для двух скрипок, альта и виолончели. Голоса квартета солируют попеременно. Инструменты из золота, пульты – воображаемые. Вокруг сидят: Бусториус, Ценобиус, Антимония, Селима, Зульма, Лира, Утро, Ночь, Вечер, Глупость и прочие аллегорические фигуры, волшебники и феи. Их обслуживают четыре крылатых Гения в ливреях, обнося гостей сластями на серебряных блюдах. Происходящее сопровождается пением хора:

Какой изысканный квартет.

Две фурии – а фальши нет.

Виолончель, Боракс, Тритон.

Последний – прямо Аполлон.

Игра – не обжиг кирпичей.

Две скрипки, альт, виолончель…

И лучших звуков, хоть и бог,

Сам Аполлон бы не исторг.

Браво! Браво! О, превосходно! Браво! Браво! (разносится на все стороны.) Браво – Браво – (Все рукоплещут, встают со своих мест. Музыканты откладывают инструменты и раскланиваются).

Ценобиус.

Брависсимо, дамы и господа! Вы были великолепны, (Тритону) особенно Вы.

Бусториус (выходит вперед, в руке палаш, на венгерском диалекте).

Isten utzék!3 Как хорош квартет, кто же его сочинил?

Ценобиус.

Адажио – один из дельфинов.

Бусториус.

А Фуриозо?

Ценобиус.

Одна из Фурий.

Бусториус.

Это хорошо, Фурии лучше всех разбираются в фуриозо.

Боракс.

Мама! Меня никто не похвалил вовсе.

Антимония.

Тише!

Бусториус.

Малыш разок-другой, да и сфальшивит чуток.

Антимония (вытирая сыночку пот со лба).

Сударь! Вы хотите меня оскорбить. Он первый скрипач во всем Царстве Фей. Его учитель – англичанин, который получает 200 шиллингов за урок.

Ценобиус.

Замечательно, только предоставьте другим судить об его успехах.

Антимония.

Кто, кроме меня, его матери, может судить более беспристрастно? (тщеславно) Хотя, судя по моей молодости и красоте никто не догадывается, что я его мать.

Бусториус.

Нет, я принял бы Вас за его бабушку.

Антимония.

О, Вы, примитивный фокусник! (Боракс громко ревет.) Фу! Мой Бораксик, не надо плакать. Слышишь? И вовсе не стоит обращать внимания на этих ужасных людей.

Боракс (плаксиво).

Конечно, какое мне дело до них, что они умеют в сравнении со мной!?

Антимония.

Верно, моя крошка, верно! Вот теперь тебя хвалю я!

Ценобиус (смеется).

Брависсимо!

Бусториус (смеется).

Хорошее воспитание. И малец у нее молодец, и мастеру не зря уплачены деньги.

Антимония.

Не смейте меня оскорблять, или я буду вынуждена покинуть общество (хочет уйти).

Ценобиус.

Останьтесь. Разве Лакримоза позвала Вас для того, чтобы вы тут спорили? Вот-вот она появится. Как только поприветствует своего кузена из Эшингена-на-Дунае, который, как и Вы, остановился на Ведьмином подворье, ведь здесь во дворце этого никому не дозволено.

Антимония.

Хорошо, я останусь из вежливости, но молчать не намерена, нет!

Бусториус.

Какая любезная особа, ежели я и решу жениться, то ни на ком другом, да и на ней не женюсь.

Явление 2

Те же. Слуга феи.

Слуга (объявляет).

Фея.

Бусториус.

Она все еще очень хороша издалека.

Ценобиус.

Судьба подарила ей вечную молодость, а потому уродство пощадило ее красоту.

Явление 3

Те же. Появляется Лакримоза, она печальна, но смотрит на гостей приветливо. Аяксичек в швабском полосатом одеянии волшебника. Видно, что он человек деятельный и добродушный. Семенит там и сям, глупо посмеивается, словно радуется всему, что говорит.

Все.

Виват хозяйке дома!

Лакримоза.

Как отрадно видеть, дорогие гости, что Вы приятно проводите время!

Все

Великолепно!

Лакримоза

Хочу представить Вам моего любимого кузена, волшебника из Швабии.

Аяксичек (на щвабском диалекте).

Рад знакомству!

Все.

Мы тоже.

Бусториус.

Что за черт! Да это же Аяксичек!

Аяксичек.

Да, тысячу чертей, а Вы что здесь делаете? А?! Господин Охотничек, как я рад! (обнимает его).

Лакримоза

Так, Вы знакомы, господа?

Аяксичек

Кажется, да. Да где же мы подружились?

Бусториус.

Ну, знаете? На последнем ужине духов в Темесваре.

Аяксичек.

Верно, верно. Это когда Вы швырнули мне бутыль с вином в голову, вот тогда я и имел честь познакомиться с Вами.

Лакримоза (становится между ними).

Довольно, довольно. Этими прекрасными воспоминаниями Вы поделитесь в следующий раз. Теперь настал мой черед. (Смотрит на всех благосклонно, затем говорит с чувством.) Все здесь. Все, кого позвала сюда моя боль. Вы привели с собой турецкие, богемские и венгерские облака. (Подает руку каждому.) Мой дорогой Бусториус из Варашдина, моя подруга, Нимфа из Карлсбада, даже Залима и Зульма, феи с турецкой границы. Ты, тихая Ночь, как часто я склоняла свою усталую голову тебе на грудь. Утро и Вечер. Глупость и Леность и прочие, и прочие, все, все здесь.

Бусториус.

Какая радость. Все мы здесь.

Лакримоза

А теперь послушайте, почему я позвала Вас покинуть свои Воздушные замки и оказать мне поддержку в моем угнетенном состоянии.

Все.

Рассказывайте (все садятся).

Лакримоза.

Прошло уж восемнадцать лет с того июльского жаркого дня, когда я опустилась на Землю на солнечном луче и оказалась в Приятной долине. Предо мной стоял прекрасный белокурый юноша. Его благородная осанка и ласковый взгляд говорили о чистоте его сердца. Я полюбила его в тот же миг. Это был директор странствующего цирка канатоходцев, которые остановились в Приятной долине, чтобы заработать свои 200 гульденов. Я решила: он станет моим мужем, и никто другой. Наколдовав горсть луидоров, я незаметно положила их ему в сумку, и обернувшись голубкой, улетела в Царство фей. Мой друг Ценобиус видел, как я возвратилась. Ты помнишь?

Ценобиус.

Да, это было в среду. За день до того мы получили дрова.

Лакримоза.

Я передала ему ключи от своего дворца, превратилась в стрелу, дабы как можно скорее достичь Земли. Ценобиус направил ее в крышу гостиницы, в которой остановился мой избранник. Сама я поселилась в ней под видом странствующей актрисы. Не буду утомлять Вас своим рассказом. Он увидел меня, полюбил, стал моим мужем. Но через два счастливых года – как мне унять боль воспоминаний? – он сорвался с каната, протянутого от одной церковной башни к другой, и почил смертью храбреца (плачет).

(Все плачут вместе с ней.)

Аяксичек.

Да, так оно с танцами на канате. Я, было, как-то пробовал, но честное слово, довольно сильно ударился головой.

Бусториус.

Я уже давно это заметил, только не хотел говорить вслух.

Лакримоза.

Потрясенная горем, я взяла свою дочь, малышку 2-х лет и отправилась назад в Царство фей. Оплатила долги моего верного Ценобиуса, записанные на мое имя, и когда боль моя утихла, построила для своей дочери бриллиантовый дворец. Воспитывала ее в исключительной роскоши и поклялась выдать замуж за сына Царицы фей. В тот же миг колонны, на которых покоился мой дворец, задрожали и рухнули. Предо мной стояла Повелительница духов. «Дерзкая Лакримоза, ты должна понести наказание», – сказала она, – «Вышла замуж за смертного и хочешь теперь отравить сердце своего ребенка блеском богатства? Так выслушай мой приговор. Отныне твои волшебные чары бессильны на Земле. До тех пор, пока скромность дочери не искупит твое высокомерие предо мной. Ты щедро одарила ее с рожденья, и потому бедность станет ее уделом, а блеск богатства проклятием. Ты прочила ее в невесты моему сыну, а потому она достанется беднейшему из крестьян. Ты хотела вознести ее над Землей, так пусть она останется на ней. Сама же отправляйся в свой Воздушный замок, и только добродетель дочери сможет тебя освободить. Если она будет презирать богатство и, когда ей исполнится восемнадцать, свяжет свою судьбу с бедняком, первой своей любовью, то искупит твою вину. Ты сможешь снова увидеться с ней и наделить умеренным достатком. Если же к своей восемнадцатой весне она не исполнит сие условие, то будет потеряна для тебя навсегда. Скромность для нее счастье, так как она всего лишь дочь Земли». Она исчезла.

Бусториус (после паузы).

Erdök! Прекрасная история.

Аяксичек.

Да, такая печальная и длинная, вот что здорово.

Лакримоза.

Я спустилась на землю с моей малышкой, в мрачный лес. И в образе старой женщины постучала в двери низенькой, но чистой избушки. Веселый крестьянин, живший в ней, выскочил на мой зов. Его звали Фортунатус Вурцель. Я опустилась к его ногам и заклинала сжалиться над бедной малюткой, воспитывать ее в добродетели, не отпускать из леса, а через семнадцать лет отдать замуж за бедного парня, которого она полюбит. Если он все исполнит, то увидит меня в день свадьбы, и тогда я его вознагражу. Кто я такая, не могу ему пока сказать. Он поклялся исполнить мою просьбу и поспешил с малышкой в дом. Медленно и печально воспарила я над землей, слезы лились у меня из глаз, превращались в драгоценные жемчужины и падали на соломенную крышу домика. (Вздохнув после паузы.) Нашел он их или нет, не знаю.

Бусториус (равнодушно).

Я тоже (хочет встать).

Лакримоза.

А теперь самое важное.

Бусториус.

Так это еще не все? Браво! (Снова садится.)

Лакримоза.

Четырнадцать лет был он верен своему слову. Но вот уже год, как я живу в страшной тревоге. Недоброжелательство моих слуг открыло Зависти дорогу к моему пристанищу. И этот властительный Князь желчи влюбился в меня и стал свататься. Но так как он уже давно был изгнан из моего сердца, я отвергла его с презреньем. Чтобы отомстить, он поклялся погубить меня через мою же дочь. И подбросил крестьянину сокровище. Став его обладателем, крестьянин за эти два года переменился до неузнаваемости. Живет в городе на широкую ногу, пьет, измывается над моей дочерью, принуждая ее выйти замуж за богатого жениха, хотя ее сердце принадлежит бедному рыбаку. Завтра в полночь ей исполнится восемнадцать лет. И если до этого часу она не станет невестой рыбака, то будет потеряна для своей матери навсегда. Я должна оставаться здесь и не могу ее защитить. Вот уже два года я умоляю всех Духов из окружения Царицы Фей о помощи. Напрасно. А потому в крайнем отчаянии просила Вас собраться. И если Вы не приложите все старания, чтобы спасти мое дитя, я стану самой несчастной из фей, когда-либо взмахнувшей волшебной палочкой.

Все (подскочив).

Зависть долой! Крестьянина долой!

Ценобиус.

Да здравствует Лакримоза!

Все.

Ура!

Бусториус.

Подите сюда, женщина, не печальтесь. Вы были гордячкой, за то и были наказаны. Хорошая Вы женщина, любите свое дитя, это мне по нраву. Дайте-ка я Вас поцелую (берет ее за голову и целует). Друзья, поможем ей, верно?

Все.

Все, все!

Бусториус.

Чего же еще желать, разве эти духи не молодцы? Доверьтесь венгерскому волшебнику. Что венгр пообещает, то исполнит. Кровь его крепка, словно в ней железо термальных источников Мехадии4. Мы зададим перцу этому Пурцелю – Вурцелю, или как там его прозывают, этого типа.

Аяксичек.

Да, это мы хотим сделать, а я возьму на себя всеобщее руководство. Побегу-ка я теперь в гостиницу, велю оседлать себе клячонку, поскачу вниз в город, и все повыведаю. Там за городом стоит одна пресловутая горочка, что прозывается Духова горка5, где наверху в старом замке мы все и встретимся через два часа и составим план. А Ночь (показывает на Ночь), полетит перед нами, чтобы никто ничего не заметил. И еще сегодня вечером Ваша дочь будет с Вами, даже если ей придется бракосочетаться на Ведьминой горке6 …

Все.

Да, еще сегодня! Ура!

Лакримоза.

Вы оправдали мои надежды, теперь мое материнское сердце спокойно. Я полагаюсь на Вас. (Обычным тоном.) Могу ли я предложить Вам по стаканчику пунша?

Бусториус.

Какой пунш? День на дворе! Велите подавать кареты! Где мой фиакр за номером 243?

Ценобиус.

Кареты! Пальто! Темно, хоть выколи глаз, ну и погодка ожидается на небесах.

(Все встают, надевают пальто. Понимается центральный занавес. Видна дорога среди облаков. Вдали освещенные окна замков фей. Облачка-повозки подъезжают и отъезжают в кулисы, не по воздуху. Двое слуг с факелами освещают путь.)

Один из слуг Феи (призывно).

Фиакр 243, подъезжай!

Фиакр (выкрикивает).

Здесь! (Подъезжает.)

Бусториус (садится в карету, его слуга вскакивает на запятки).

Домой!

(Подъезжает другая повозка с 2мя фонарями. В нее садится Антимония и уезжает. Наконец появляется Колбаса. На нее садятся остальные Феи и Волшебники и уезжают.)

Лакримоза (им вслед).

В добрый путь! Не забывайте меня! А Вам, дорогой кузен, запрягут лошадь и проводят Вас до гостиницы.

Аяксичек.

Айда! Где-то тут был мой парнишка с фонарем. (Кричит.) Эй, позовите-ка его!

Слуга феи.

Эй, фонарщик!

Маленький Гений (с фонарем, влетает).

Здесь, Ваша милость!

Аяксичек.

В путь, озорник!

Маленький Гений (передразнивает).

В путь, озорник!

(При всеобщем шуме и прощальных возгласах: «В добрый путь!…», – занавес опускается.)

Явление 4

Смена места действия.

Богато обставленные покои Фортунатуса Вурцеля. Платяной шкаф, украшенный накладками из бронзы. Справа окно рядом со спальней Вурцеля. Вход с противоположной стороны.

Лоренц с двумя лакеями. Хабакук.

Лоренц бежит к окну, высовывается.

Голос снизу.

Господин Лоренц, вино доставлено. Пусть кто спускается!

Лоренц (кричит).

Сейчас, сейчас, чего так орать, тут спальня господина! (Лакеям.) Спускайтесь вниз, там доставили настоящее шампанское. Несите бутылки в зал наверх. Завтра у нас общество собирается, на пунш. Тогда его и выпьют, чтоб не пропало. Хранится ж только два дня. (Двое лакеев уходят. Третьему.) А ты оставь мне десять бутылок, для одной бедной семьи, в которой любят шампанское.

Хабакук

Извольте, месье Лоренц (уходит).

Лоренц (один).

И чего только не приходится делать, если ты первый камердинер в доме! Вот когда я был пастухом, у меня было не так много дел, как нынче. Да, раз уж мы деревенские, так это обязательно, что у нас нет соображения. Пока я не стал работать в услужении, я не знал, для чего портные вшивают в ливрею такие большие карманы. Теперь знаю, потому что в них приходится много чего прятать, от их Превосходительства (подглядывает в замочную скважину). Кажись, встает. Вот ночью было представленье, с ним и его друзьями. До трех ночи пели и пили, разбили восемьдесят бокалов. И так четыре раза на неделе. Даже удивительно, как это он выдерживает. А лучшие друзья принимают его за дурака, говорят, будто он самый умный человек во всей Мамелюкии, или как там называется эта страна. Теперь он втайне хочет стать ученым, я кое-что подслушал, философом, что ли… Крестьянин – это что? Тьфу! И он не сдается, уже с неделю учится читать, с год уже учится писать. И он прав. Если глупый человек, по крайней мере, пишет, так он может сам себе прописать, что ничему не выучился. Вот идет Лотта, нельзя ее к нему пускать. Ведь вот коли она не оставит своего рыбака Карла, то будет ей хорошая трепка.

Явление 5

Лоттхен, те же.

Лоттхен (одета просто).

Доброе утро, Лоренц! Что, отец уже встал?

Лоренц (напуская на себя важный вид).

Доброе утро, фройляйн Лоттхен!

Лоттхен.

Я уж сто раз говорила тебе, называй меня просто Лоттхен. Я простая деревенская девушка.

Лоренц.

Кто, Вы? Это Вы-то простая деревенская девушка? С дуба рухнуть. Вы – миллионщица.

Лоттхен.

Не хочу я ею быть. То сокровище, что нашел отец, навлекло на наш дом несчастье. Ах, где то время, когда отец был добр ко мне! Когда я каждый день могла видеть Карла! Когда ласточки селились у нас под окном, а не эти вороны, что набиваются отцу в друзья! Ах, где оно, то счастливое время?

Лоренц

Не все же вечно, здесь под растущей луной.

Лоттхен

Где Вы, соловьи зеленого леса, вы, жаворонки, светлячки? Ах, все прошло! Не прилетают ни ласточки, ни жаворонки, нет светлячков, и Карл не приходит ко мне.

Лоренц

А вот, кажись, любимый Ваш светлячок. Ему-то мы крылышки уж пообрезали.

Лоттхен

Сегодня же упаду к ногам отца и буду умалять его выбросить прочь все это золото, что принесло нам несчастье. С того самого момента, что он его нашел, в сердце его поселился злой дух. Пусти, мне нужно сейчас же к нему. (Подходит к двери.)

Лоренц (преграждает путь).

Фройляйн Лоттхен, не делайте этого. Не могу я Вас к нему пустить.

Лоттхен.

Почему же нет?

Лоренц.

Господин отец болен.

Лоттхен (испуганно).

Болен? Отец болен? Небо! И серьезно?

Лорен.

Да.

Лоттхен.

Это правда?

Лоренц.

Не верите?

Явление 6

Хабакук заходит с огромным блюдом, на котором – гусь, тарелка печенья, большая бутылка вина. Останавливается в дверях. Лоренц – у другой двери. Лоттхен посредине.

Хабакук.

Завтрак господина.

Лоренц.

Ну, давай, проходи. (Указывает на спальню. Хабакук заносит. Лоренц Лоттхен.) Теперь Вы сами видели, что он лечится.

Лоттхен (оскорбленно и удивленно, становится перед ним).

Лоренц! Так отец болен?

Лоренц.

Еще как! Для него это, ну как, сожри, или умри!

Лоттхен.

Значит вот, как ты со мной? Тьфу на тебя! Этого я от тебя не ожидала. Да ты ужасный человек! Хотя нет, не хочу, чтобы ты сердился на меня, буду льстить тебе и скажу, что ты самый лучший, самый прекрасный Лоренц во всем мире, пусть это и вранье, только пусти меня к отцу!

Лоренц.

Нельзя. Он запретил. Говорит, что Вы не его дочь, а Ваша мать была нищенкой.

Лоттхен.

Небо! Что это значит? Так далеко зашло, что он отказывается от дочери? Сколько раз он рассказывал, что моя мать умерла вскоре после моего рождения, и что я его единственное дитя, от которого он ждет благодарности. И теперь он отталкивает меня. О, Небо, у меня нет ни родных, ни друзей, а теперь и отца! Если ты не поможешь мне, одна мне дорога – погибель (уходит, плача).

Лоренц (один).

Какие родственники? Какой от них прок? Наша черноглазая горничная милее мне всех родичей на свете (уходит).

Явление 7

Вурцель выходит из кабинета.

Вурцель.

Ария.

Город это не село.

Ночью в городе светло.

Есть вино и есть кабак,

и под пиво – красный рак.

А в деревне – сто забот,

и за всё награда – пот

да лепёхами навоз,

да орешками от коз.

Много в городе услуг.

Кошелёк тяжел и туг.

Что хочу и пью, и ем.

Были б деньги – нет проблем.

А в деревне жизнь – не мёд:

то засушит, то зальёт.

ни еды, ни денег впрок…

Как я жить в деревне мог!

Приятно осознавать, что у тебя хороший желудок. Я своим очень доволен. Прилежный парень. Почет ему и уваженье. Здорово быть желудком. Это ж султан двух царств, растительного и животного. Настоящий тиран. Несушки и петухи – твои рабы, придавишь – словно и не было. Вот ты и почтенный господин, который не любит лести, со сластями к нему и не подходи, испортишь вконец. Черт подери! Я счастливейший человек на свете. Порой такую радость ощущаешь, так хорошо на сердце, что хочется отлупить самого себя. А денег у меня столько, что страшно становится. Купил себе дом, а скоро прикуплю чистенькую такую часть света, с садиком, вот это будет жизнь. Ленцл7!

Явление 8

Лоренц. Те же.

Лоренц.

Что поделываете?

Вурцель.

Где это ты прохлаждаешься, вместо того чтобы ходить за мной?

Лоренц.

На секунду вышел. Только что тут была фройляйн Лоттель8, хотела с Вами говорить.

Вурцель.

Попробуй только перемолвиться с ней словечком. Знать ничего не хочу об энтой мокрой принцессе. Разве это достойно такого дома, как мой? Вместо того, чтобы надеть платье «вампир» и отправиться со своим отцом на променад, сидит безвылазно дома в своем салатово-зеленом наряде.

Лоренц.

В деревне ей место. Хочет быть простолюдинкой.

Вурцель.

А говорит, как образованная, хоть никто ее этому не учил. Что за день сегодня?

Лоренц.

Пятница.

Вурцель.

Вот она тебе радость. Будет рыбный рынок. Опять придет этот деревенщина. Продаст рыбу, и – мало ему этого. Сядет на камень и смотрит на окна, словно обезьяна какая. Гнать его надо, со стражей.

Лоренц.

Разве можно кому запретить сидеть?

Вурцель.

Оставь кого сидеть, так упадет в конце концов с двух стульев, промежду ними, на пол. Нет, смущает он мне девчонку. Учу ее рисовать и вышивать, все без толку. Вместо того чтобы рисовать красивые цветы, вазы и все такое прочее, что она рисует? Сплошь рыбу. К моему дню рождения вышила подушку. Что на ней? Огромная рыбина, но без головы. Чтобы была, когда положу ее под голову, целая, с моей головой. Ее бы выдать замуж за богатого ювелира.

Лоренц.

Да зачем ей выходить за богатого ювелира? Вы же и так пребогатый человек.

Вурцель.

Именно, чтобы таким оставаться. Поэтому она ни за что не должна идти за рыбака.

Лоренц.

Я же умный человек, но этого понять не могу. Как это Вы в раз нашли столько денег, что в одночасье бросили свой домик, раздали скот и сломя голову ринулись в город.