Строптивая для братьев-драконов

Глава 7. Яра

На следующий я уже могла примерить несколько платьев, накидку и плащ. Красиво, оторвать глаз нельзя.

Милорд Рогнар меня сопровождал, а второй, голубоглазый, в гостинице остался.

Так вот. Зеленоглазый этот дракон так придирчиво все осматривал, что мне аж неловко стало. Портнихи, видать, всю ночь с моими платьями возились, столько пошито было! А он каждый фасон осмотрел, каждую рюшечку, каждый шовчик. Оно, конечно, может и правильно, все ж-таки гардероб для графской дочки. Но хоть немного уважения-то!

Я вроде как подумала сначала улыбнуться служанкам, что помогали мне переодеваться, а потом что-то и передумала. Милорд Рогнар в правилах этих явно получше моего разбирается.

Но все равно, когда хозяйка спросила, нравится ли мне, я правду ей брякнула: мол, нравится, аж дух захватывает! Милорд Рогнар тут же глаза закатил, типа, недоволен мной. Ну и хрен с ним! Красиво ж! Я и правда как куколка в этих платьях была.

После портнихи я думала, что мы сразу в гостиницу — и отдыхать. Ну, или там обедать. А этот зеленоглазый, милорд Рогнар, взял и повёл меня по городу.

— Нам нужно, чтобы вы хотя бы немного ориентировались в архитектуре и хоть немного — в истории, — сказал он. — Мало ли что спросят.

— Кто спросит?

— Другие леди. Преподаватели. Вы теперь не травница на ярмарке, мисс Яра. Вы леди Илларияр Вертон. А леди должна много знать, чтобы поддержать разговор, и не путать собор с ратушей.

— А я и не путаю, — буркнула я. — Собор — он высокий и с крестом. А ратуша — низкая и с флагом.

Милорд Рогнар посмотрел на меня так, будто я сказала что-то глупой. Или же умное. С ним вообще никогда не поймёшь — доволен он или как: вечно серьезный.

— Идёмте, мисс, — сказал он. И потащил меня за руку за собой.

Центральная площадь Хартвуда оказалась огромной. Всё из серого камня, посредине — памятник какому-то дядьке на коне. Вокруг — дома с колоннами, с высокими окнами, с черепичными крышами. И все разноцветные. Площадь опоясывали и по сторонам разбегались. Красиво вообще-то.

— Это ратуша, — сказал Рогнар, показывая на здание с часами. — Построена в 1473 году. Архитектор — мастер Лоренцо из Вероны.

— Вероны? — переспросила я. — Это где же такое?

— В Италии.

— А Италия — это далеко?

— Очень далеко. За горами и за морем. Страна такая. Там даже есть город на воде. Венеция.

— Это как это — на воде? А ходить там как?

— Никак, мисс Яра. Там плавают на красивых лодках — гондолах.

— Гондолах, — повторила я понравившееся слово.

— В гостинице покажу вам в альбоме, посмотрите, — пообещал милорд Рогнар и вроде как даже смягчился.

— И вы там были? В Венеции этой?

— Правильно спросить: “Доводилось ли вам бывать в Венеции, милорд?”

— Доводилось ли вам бывать в Венеции, милорд? — покорно повторила я.

— Мягче, мисс Яра, и тише. И более заинтересованно.

Мы еще раз пять повторили эту фразу, пока этот зеленоглазый дракон не соизволил ответить:

— Был, мисс. И был крайне впечатлен местными обычаями и порядками. И запахом.

— И чего, прям драконом долетели? — изумилась я, проигнорировав про запах и обычаи: пусть живут как хотят, ну их.

Он вздохнул и подтвердил: .

— Да. Прям драконом.

— И долго?

— Три дня.

Ой, хорошо, он цепляться не стал, делать вид, что не понял!

Я представила: лететь три дня над горами и морем. Страшно, наверное. Но я не спросила. Не хотела показаться совсем уж деревенщиной.

— А это, — он повёл меня дальше, — собор Святой Анны. Построен в 1501 году. Внутри — витражи работы мастера Хендрика ван дер Меера.

— Винтражы — это такие стёкла цветные, да?

— Витражи, — поправил он. — Да. Изображения святых, собранные из разноцветных кусочков стекол. Свет проходит сквозь них и становится цветным.

— Красиво, наверное, — сказала я. — А можно посмотреть?

— Очень красиво. Всю красоту, правда, можно оценить на рассвете, но и сейчас очень впечатляюще. Прошу, — и он открыл передо мной дверь в церковь.

Потом пошли дальше. Милорд Рогнар рассказывал чуть не про каждый дом, каждую улицу. Когда построили, кто строил, кто жил. Я слушала вполуха, но некоторые вещи запомнила. Например, что на этой самой площади каждую субботу казнили преступников. И что в том доме с красной дверью жил известный поэт, который написал всемирно известную поэму про дракона и деву.

— А девушку ту спасли? — спросила я.

— Какую девушку?

— Ну, из поэмы.

— Девушка умерла, — сказал Рогнар сухо. — Дракон тоже.

— Весёлая поэма, — буркнула я.

— Очень, — ехидно заметил дракон. — Это трагедия, мисс Яра.

— А я и не спорю.

Мы замолчали. Я смотрела на серые камни, на черепичные крыши, на флаг над ратушей. И думала: вот живут же люди в каменных домах, с колоннами, с витражами. Им, наверное, даже в голову не приходит, что кто-то живёт в деревянной избе с земляным полом.

— А вы, милорд, — спросила я, — вы вот в каком доме живёте?

— В замке, — коротко ответил этот ящер.

— В замке? Настоящем? Со рвом и подъёмным мостом?

— Ров есть. Подъёмного моста нет. Раньше был, сейчас вроде как ни к чему, его заменили на каменный мост в римском стиле. Чтобы гармонировал со старинным замком.

— А привидения?

Он посмотрел на меня удивленно:

— Привидения?

— Ну, в замках же водятся. Говорят.

— И вы верите в привидения, мисс Яра?

— Не знаю, — честно сказала я. — Не встречала. А вы?

— Я встречал драконов. Привидений — нет.

— Так вы и есть дракон, — напомнила я. — Сами себе привидение.

Он не ответил. Но, кажется, хотел улыбнуться. Не улыбнулся, но хотел.

Представляю вашему вниманию новую книгу литмоба: DIVA https://litnet.com/shrt/97D-

Глава 8. Яра

И если вы думаете, что мои путешествия по городу закончились, то вот вам и нет. Мы пошли в галерею.

Мне вот меньше всего по галереям этим хотелось расхаживать, да только зеленоглазого милорда это не остановит.

Галерея оказалась длинной-предлинной комнатой с высокими окнами. На стенах — картины. Много картин. Тёмные, светлые, большие, маленькие. На одних — люди, на других — горы, на третьих — вообще непонятно что.

Мы начали с начала — с правой стороны. Остановились у первой картины.

— Это портрет герцога Херефордского, — сказал Рогнар, останавливаясь у портрета дядьки с усами, в камзоле, с орденом на груди. Сердитый.

— Похож… — протянула я, поглядывая на моего ящерного ментора.

— На кого?

— На вас.

— Это мой отец.

Я присмотрелась. И правда — те же чёрные волосы, тот же разрез глаз, и лицом схожи. Только взгляд злее, да постарше этот господин, который на портрете.

— Он всегда такой суровый? — спросила я.

— Всегда.

— А вы на него похожи, милорд, — хихикнула я.

Рогнар промолчал. И я решила не лезть дальше, не продолжать. Показалось, что ему неприятно. Хотя может и показалось. С этим милордом Рогнаром и не поймешь.

Дальше еще была одна картина, про нее дракон сказал “пейзаж”. Людей на картине не было, драконов тоже. Только горы, озеро, деревья. Красиво, но скучно.

— А это что? — спросила я, показывая на картину, где был изображён дракон, пожирающий рыцаря.

— «Гнев Дракона», — прочитал Рогнар. — Художник неизвестен.

— Жуть, — сказала я. — А зачем такое рисовать?

— Чтобы напоминать о силе драконов.

— И часто вам напоминают?

— Каждый день, мисс Яра, — угрюмо сообщил Рогнар. — И мне крайне не хотелось бы это комментировать. Идёмте дальше.

Следующая картина была светлой и большой. Там девушка в белом платье сидела на лугу, в руках — цветы. Вокруг — бабочки, небо голубое, облака пушистые.

— Вот эта нравится, — сказала я.

— Почему? — дракона почему-то заинтересовало тоже, но не картина, а моя реакция.

— Потому что красиво. И не страшно.

— Это «Весеннее утро» кисти мастера Вильгельма из Кёльна.

— Кёльн — это где?

— В Германии.

— А Германия — это далеко?

— За морем.

— Всё-то у вас за морем, — вздохнула я. — А я вот нигде не была. Только в своей деревне. И теперь тут.

— Да, теперь вы и здесь побывали, — ответил милорд Рогнар. — И скоро мы еще несколько городов проедем, более крупных прежде, чем вы, мисс, окажетесь в Академии.

— Это не считается, — отмахнулась я. — Я там не по своей воле.

— А по чьей?

— По вашей.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы не правы, мисс Яра. Это была не моя идея. Идея моего брата. Но я её поддержал.

— И теперь я должна вам кланяться?

— Нет. Вы должны делать то, о чём мы договорились.

— А если я не смогу?

Он остановился. Повернулся ко мне. Зелёные глаза смотрели на меня как-то серьёзно, но совсем не злобно, не как те драконы с картин.

— Сможете, — сказал он. — Вы умнее, чем кажетесь. И чем хотите казаться.

Вот уж комплимент сказал! Вроде и приятно, а вроде и настораживает.

— С чего вы это взяли-то? — все-таки поинтересовалась я.

— Я наблюдаю, — загадочно ответил зеленоглазый.

Я хотела ответить что-то дерзкое, но не стала. Он говорил серьёзно. И я вдруг поверила.

Мы пошли дальше, продолжая рассматривать картины.

В конце нашего путешествия по галерее я увидела необычную картину. На ней девушка в тёмном платье стояла у окна. За окном — море. А она смотрела вдаль, и лицо у неё было такое… грустное. Будто она ждала кого-то, кто не вернётся.

— А это что за картина? — шепотом спросила я милорда.

— «Ожидание», — прочитал Рогнар. — Художник…

— Мне всё равно, кто рисовал, — перебила я, хватая его за руку. — Почему она грустная?

— Потому что ждала.

— Чего?

— Кого. Своего жениха. Он ушёл на войну и не вернулся.

— И она так и ждала всю жизнь?

— Да, история, послужившая основой сюжета для картины именно такова.

— Глупо, — сказала я. — Надо было не ждать, а жить дальше. Вышла бы за другого. Нарожала бы детей.

— Вы так считаете?

— А вы нет?

Он не ответил.

А потом наконец все картины закончились, и мы наконец вышли из галереи. Солнце уже клонилось к закату. Улицы Хартвуда стали золотыми.

— Вы устали? — спросил Рогнар.

— Немного, — призналась я. — И есть хочется.

— Тогда вернёмся в гостиницу. Завтра продолжим.

Мы пошли обратно. Я смотрела по сторонам, запоминала улицы, дома, вывески. Вдруг пригодится.

— Милорд Рогнар, — спросила я, — а вы всегда такой серьёзный?

— Всегда.

— А улыбаться умеете?

— Умею.

— А покажете?

Он посмотрел на меня.

— Не сейчас.

— А когда?

— Когда-нибудь.

— Ладно, — вздохнула я. — Я подожду. Я терпеливая, милорд Рогнар.

Он ничего не сказал. Но мне показалось, что его губы дрогнули.

Или нет.

Глава 9. Яра

Утром я проснулась рано. Солнце только-только заглянуло в окно, и лучи его запутались в кружевах на шторе. За окном — ни души. Город ещё спал.

А я не спала. Всё думала.

Вот ведь забросила меня жизнь, ничего не скажешь. Спать можно долго да еда не чета нашей деревенской. Вон мамка как каши наварит полный чугунок, вот и едим. А тут! На завтрак одно, к обеду — пожалте, три блюда других, да никакой каши, на ужин — еще блюдо другое. Да еще чай — не мои травки, а настоящий чай! Ой как мне он по началу не понравился! А сейчас ничего, притерпелась. Но травок моих было б туда добавить неплохо.

Полежала я, понежилась, но встала вскоре. Не могу я так. Встала, умылась — и чтоб умыться мне ни на колодец не надо было, ни ведра тяжелые таскать! Вот она, и водица в кувшине, и таз — только умывайся.

Ну а там, пока я себя в порядок приводила да обмывалась, в дверь постучались, и слуга из коридора сообщил, что милорды драконы жду меня внизу к завтраку через полчаса.

Ждут так ждут, я что, я ж не гордая! Закончила туалет да и спустилась.

— Милорд Рогнар, — сказала я за завтраком, отодвигая от себя пустую тарелку. — А можно мне в церковь сходить?

Он поднял брови. Эту примету я уж выучила — это когда он удивлялся, то всегда так делал. И чем выше, тем больше удивление.

— В церковь? — переспросил он. — Зачем, мисс Яра?

— Ну, — я замялась. — У нас в деревне церковь маленькая. А тут вон какой собор. И орган, наверное, есть. Я никогда не слышала, как орган звучит, а страсть как хочется. Можно?

Он так на меня посмотрел. Я думала — откажет. Скажет, что некогда, что надо ехать, что платья готовы и пора денежки-то заплаченные отрабатывать!

— Хорошо, — говорит он вдруг. — Месса начинается через час. Успеем.

— Правда? — я аж подпрыгнула на стуле. — Вот спасибо, милорд!

— Но, — он поднял палец, — я с вами, мисс. Одной леди появляться в городе неприлично. Тем более в церкви.

— А как же брат ваш? — спросила я, кивнув на голубоглазого, который отрешенно жевал булку с таким видом, будто ничего не слышал.

— А милорд Дэйнар с нами не пойдет, останется в гостинице. Ему надо разобрать счета. И забрать платья. И распорядиться о вашем дорожном сундуке.

Дэйнар обиженно фыркнул, но жевать не перестал.

— К тому же, мисс Яра, он совершенно не переносит орган и вообще прекрасное. Он наглым образом засыпает и храпит. Нам будет стыдно. Поэтому оставим его здесь заниматься делами. От них он тоже спит, но тут его храп никого сильно не побеспокоит.

— Какие счета-то? — не поняла я.

— За платья, — недовольно буркнул Дэйнар. Еще бы, меня б тоже такая-то тирада взбесила. — Вы, миледи, дорого обходитесь.

Я хотела ответить было, что свои идеи надо до того, как все сделано уже, обдумывать, но передумала. Чего уж. И так вон как недоволен.

Мы вышли из гостиницы, когда колокола уже начали звонить. Я слышала их даже из своей комнаты. По улицам городка плыл почти осязаемый низкий звук, которому вторили тонкие перезвоны. Колокола гудели низко, тяжело, будто сама земля дрожала. А теперь, когда мы оказались на улице, звон стоял над городом такой, что у меня аж уши закладывало.

— Какой собор? — спросил Рогнар. — Центральный или монастырский?

— А тут два?

— Тут больше. Все же город достаточно большой. Центральный собор рядом — большой, богатый. Монастырский — скромнее, но там лучше хор.

— А орган?

— В обоих есть.

Я задумалась.

— А где меньше людей?

— В монастырском, должно быть, — задумчиво ответил милорд.

— Тогда пойдемте туда, — попросила я.

Рогнар кивнул и повёл меня узкими улочками. Я шла рядом с ним и думала: странно, что этот суровый дракон знает, где лучше хор, где меньше людей, где есть орган. Это все его образованность, верно. Хорошо много знать!

Монастырская церковь оказалась не такой большой. Это если сравнивать с собором, который я видела вчера, — просто церковь, строгая и простая. Но внутри... внутри я забыла, как дышать!

Своды уходили куда-то вверх, в полумрак. Стены были серыми, старыми, с вытертыми фресками. Пахло ладаном и воском. И тишина — такая, что звон в ушах стоял.

Милорд Рогнар провел меня к скамье. Наверное, тут тоже есть какие-то правила? Не забыть спросить бы после мессы.

Я села на указанное место. Он — рядом.

Служба началась.

Я не поняла ни слова — всё было на латыни. Священник что-то бормотал, ему отвечали монахи. Прихожане — немного и правда — открывали по указанию священника требники и пели гимны. Я тоже рот открывала — а то неловко как-то. А еще я смотрела на витражи, на свет, который падал сквозь них цветными пятнами на каменный пол. Красный, синий, жёлтый. Как в калейдоскопе, который мне когда-то на ярмарке Томас показывал. Я потом долго хотела отложить денежку, чтоб сестренкам игрушку эту прикупить, да все не удавалось. Ну, теперь-то куплю! Пусть порадуются.

А потом заиграл орган.

Я не знала, что так бывает. У нас в деревенской церкви была гармоника, и та старая, с продыхом. А тут... тут музыка заполнила всё. Она была везде — в камнях, фресках, в витражах, в воздухе.

Я замерла.

Орган гудел низко, потом взлетал высоко-высоко, потом снова падал, и я чувствовала, как вибрирует скамья, как дрожат мои пальцы. Одна мелодия запала — началась тихая, нежная, как первый солнечный луч на рассвете у озера, и потом все крепла, все текла и как будто из воздуха, словно сама была миром… не знаю, как еще описать, невозможно это!

И только когда органист закончил играть, я заметила, что милорд зеленоглазый смотрит на меня. И чего смотрит-то? Опять я что не так сделала?

Но тут запел хор. Голоса были чистыми, прозрачными, как вода в роднике. Я закрыла глаза и слушала. И думала о доме, о мамке, о сестрёнках. О том, что они никогда не услышат такого. И что я, может быть, тоже никогда больше не услышу.

Слеза скатилась по щеке. Я вытерла её рукавом — некогда мне тут платочки носить, — и покосилась на Рогнара.

Он не заметил.

Или сделал вид, что не заметил.

Когда служба кончилась, мы вышли на паперть. Солнце уже поднялось высоко, и город шумел, жил, ворчал…

— Спасибо, милорд. Я... я не знала, что так бывает, — сказала я.

— Чего вы не знали, мисс?

— Ну, — я замялась. — Чтобы музыка... прямо вот так.

— Теперь знаете. Рад, что вам понравилось.

Мы постояли ещё немного. Я смотрела на шпили собора, на чаек, которые кружили над крышами, и думала о том, что мир большой. Очень большой. И что я, дура деревенская, только сейчас это поняла.

— Идёмте, — сказал Рогнар. — Время уже. Вы не голодны, мисс Яра?

И только тут я поняла, что действительно голодна.

Новая книга литмоба уже с вами! Аделаида Дрозд "Я - непоправимая невеста дракона" https://litnet.com/shrt/r1O7

Глава 10. Яра

Ресторан, который выбрал милорд Рогнар, оказался все на той же центральной площади, напротив ратуши. Стеклянные двери, белые скатерти, официанты во фраках — как на подбор, все высокие, и встречали с улыбками, вроде как радовались нашему приходу.

— Вы когда-нибудь обедали в ресторане, мисс Яра? — спросил Рогнар, пока мы шли за мэтром к столику.

— Откуда ж, милорд. В деревенской таверне — бывало, — тихонько ответила я. — А в таком... нет.

— Тогда смотрите на меня. И повторяйте.

Он отодвинул мне стул. Я села, стараясь не хлопнуть задом, как делала дома. Салфетку развернула и положила на колени — сама, без подсказки. Милорд Рогнар кивнул. Вроде одобрил.

Меню принесли на огромных листах, с золотым тиснением. Я открыла и уставилась на непонятные слова.

— Что это? — спросила я, прочитав заковыристое название «утиное филе с апельсиновым соусом».

— Утка с апельсинами. Вы умеете читать, мисс? Это хорошо.

— А что ж я, по вашему? — обиделась я. — Совсем темная? Я в школу ходила год целый!

— Это замечательно, мисс, — примирительно заявил этот дракон и зыркнул на меня своими зелеными глазами. И не поймешь его. — Это очень хорошо. У нас с вами сразу намного меньше проблем. Но давайте вернемся к обеду.

— А «рагу из кролика в винном соусе» — это что? — я что, я не упрямая и не вредная. Продолжила.

— Тушеный кролик. А соус к нему с красным вином. Это… вкусно.

— А «трюфель»?

— Трюфель это гриб. Редкий.

— А почему он редкий?

— Потому что мало гле растет. И сорвать его нельзя. Его свиньи выкапывают.

Я подумала, что свиней я как-то больше уважаю, чем грибы, но комментировать про этот трюфель не стала.

— Закажите что-нибудь знакомое, — посоветовал Рогнар.

— А что тут знакомое? — я растерянно смотрела на лист меню. — Суп есть? Обычный?

— Есть. Томатный.

— Тогда томатный. И хлеба. И... — я замялась. — А картошка есть?

— Картофель?

— Ну да.

— Есть, тушеный с мясом и…

— Вот его можно? Это не дорого?

— Мисс Яра, леди не задает таких вопросов. Деньги не ваша проблема, — он все так же спокойно изучал меню. Выбрал и отложил листы. И только потом взглянул на меня: — А милорда Дэйнара не слушайте. Он по утрам не в духе и забывает о многих вещах.

Рогнар подозвал официанта и сделал заказ. Я не поняла ни слова — он какие-то названия мудреные говорил, я рукой махнула и расслабилась.

Подали сначала суп. Я взяла ложку, зачерпнула, поднесла ко рту — и вспомнила, что дуть нельзя. И чавкать нельзя. И вообще есть надо молча, как милорд Рогнар учил.

Я ела. Медленно. Аккуратно. Старалась не стучатьложкой о тарелку.

Суп был веусный. Даже очень.

— Хорошо, — сказал милорд после того, как тарелки у нас официант забрал. — Вы быстро учитесь.

— Спасибо, — буркнула я, не поднимая глаз.

Потом принесли второе. Картошка и правда была. Но какая-то странная, мамка так и не готовила никогда, но пахло вкусно. И ещё какое-то мясо в соусе было, и зелень, и маленькие помидорки, которые лопались во рту.

Я отрезала кусочек мяса, пожевала, проглотила.

— Вкусно, — сказала я честно.

— Рад, что вам нравится, — серьезно ответил милорд дракон.

— Милорд Рогнар, — сказала я. — А почему вы решили меня сопровождать? Ну, в церковь? В галерею там, на прогулку — это я понимаю, вы ж учитель, и меня учите. А в церковь?

— Потому что вы моя... — он запнулся. — Моя подопечная.

— Подопечная, — повторила я. — Это как?

— Это значит, что я отвечаю за вас. И за вашу безопасность. Вздумай вас кто обидеть.

Я прыснула. Меня? Обидеть? Я что, цветочек на клумбе? Меня ж…

— И таковы правила, мисс. Девушке не пристало одной расхаживать. Девушки нежные и хрупкие.

Эх, кто б это моей родне-то сказал, когда зимой с топором по лесам шляешься для дров рубишь сколько унесешь. А тебя еще и за косу — мало, мол, лентяйка.

— Хорошо, милорд. Я поняла, — говорю.

Я допила чай, поставила чашку на блюдце. Аккуратно, между прочим. И тихонько.