Искренне Ваш. Часть 1

Визуалы и матчасть

Те, кто читал мою "Бусину из муранского стекла" знают, что я люблю делиться тем, что легло в основу глав и немного рассказывать про "внутренюю кухню" истории. Тут тоже планирую так делать, так что пишите, интересно ли Вам такое.

Для начала покажу Ольгу Репнину. Портрет, который я рисовала сама и генерацию. Какой Вам больше нравится?

Глава 2. Вечер в усадьбе Ширковых

22 августа 1812, Петербург

Княгиня Прасковья Васильевна,

Страшны те времена, когда женщинам приходится воевать, но последние донесения таковы, что друзьям Отечества надобно держаться рядом.

Жду Вас к первым числам сентября. С пониманием отношусь к Вашей нелюбви дворцовых церемоний, посему отдайте распоряжения о квартире г-ну Н. и не заботьтесь о расходах. Но желаю Вас видеть ежедневно.

Поздравляю княжну с поступлением. Елизавета Алексеевна изволят с нею познакомиться.

Пребываю Вам благосклонный,

А.

К вечеру в доме Ширковых стало особенно шумно и весело. Так, как бывает в московских домах и усадьбах, когда съезжаются все соседи, все вполне друг другом довольны и мало обращают внимания на титулы и звания. Гости из столицы, впрочем, тоже были, из тех, кто смог воспользоваться порталами. К тому же засвидетельствовать почтение и поздравить приехал рыжий и кудрявый друг Матвея – Василь, сын графа Аракчеева.

— Как ты, душа моя? – улыбнулся Матвей, когда всех пригласили к позднему обеду, и Ольга действительно оказалась от него по правую руку, слева сидел Василь, который был слишком увлечен разговором с юной княжной Голицыной, а потому все внимание можно было сосредоточить на друге детства.

Матвей, впрочем, все равно говорил, чуть склоняя к ней голову и понижая голос, чтобы его слышала только Ольга:

— Слышал от знакомых, что Йогель тебя необычайно хвалит. И кто бы мог подумать, что маленькая дикарка, кидавшая в меня подгнившие сливы, способна быть светской дамой и блистать на балах, м?

Ольга поморщилась бы досадливо, а может быть, и получил бы друг детства пинок, вовсе не приличествующий барышне, но она поймала взгляд молодого мужчины, сидевшего напротив и ведущего беседу с соседней с ним дамой.

— А ты, я смотрю, вовсе не изменился, — ответила она светским тоном, вежливо улыбаясь. — Можешь вести себя прилично, только если предварительно кинуть в тебя сливой. Мне бы стоило вызвать тебя на дуэль, mon ami, но, увы, женщинам не пристало стреляться. Но не переживай, еще пара насмешек, и на первой же тренировке по боевой магии я отомщу.

— О, боюсь-боюсь, — начал было Матвей насмешливо, а потом до него, похоже, дошел смысл ее слов, выражение лица сменилось на удивленное, а потом на радостное.

— Олька! Душа моя, да никак тебя взяли! Взяли же?!

Он так сиял и говорил так громко, что на них начали оборачиваться за столом, а Ольге стоило больших трудов не расплыться в слишком широкой ответной улыбке от его искренней радости.

— Тише ты, — прошептала она, понижая голос. — Что ты творишь?!

— Господа, у меня тост! — провозгласил вместо ответа Матвей, вскакивая на ноги, и Ольга едва не простонала, потому что с Матвея бы сталось объявить всем гостям, что она теперь институтка и, что он будет счастлив учиться с ней вместе.

Ей оставалось только сгорать от стыда с достоинством.

Бабушка, сидящая подле графини и графа Ширковых, смотрела на них с улыбкой и лишь приподняла брови, выражая вежливую заинтересованность.

— Именинники обычно тосты не говорят. Но хочу поблагодарить всех собравшихся! Приятно вернуться домой и знать, что тебя так сильно любят и ждут. Пусть даже скоро я опять покину отчий дом, чтобы учиться дальше и на благо Отечества употребить свои знания, надеюсь, и в будущем году наше славное общество соберется за этим столом!

Гости приняли шалость Матвея с энтузиазмом и весельем, все начали подниматься со своих мест, зазвенели бокалы, а Ольга выдохнула с облегчением. Когда все расселись обратно, Матвей поймал ее руку и слегка пожал:

— На будущий год, я надеюсь говорить совершенно другой тост, — и он посмотрел на нее таким многообещающим взглядом, что Ольга едва не вырвала руку.

— Насмешник, – прошептала она, поспешно отпивая лимонад. — А еще друг называется.

— Ну прости, Оль, так рад видеть тебя, — проговорил он примирительно. — Твои письма скрашивали мои бесцветные будни. Ну, мир?

Он протявал ей под столом мизинчик так, как часто бывало в детстве. Ольга улыбнулась и зацепилась его пальцем за свой.

— Мир, — шепнула она и добавила строго. — Только потому, что ты присылал ответы на каждое мое письмо.

— У-у, суровая, — так же тихо ответил Матвей.

И только, когда его отвлекла разговором и поздравлениями одна из его тетушек, Ольга заметила, что молодой мужчина напротив, кажется, прислушивался к их разговору.

Ольга вежливо кивнула, давая понять, что заметила его внимание, и он тоже склонил голову в ответ, после чего невозмутимо вернулся к разговору с дамой рядом.

Небольшая вольность Матвея словно бы сделала разговоры непринужденнее: за столом беспрестанно шутили, и обед пролетел необычайно оживленно, без всякой чопорности. Мужчины говорили о Наполеоне и спорили о том, будет ли вторжение, женщины же хотели танцевать.

Хозяева позаботились и об этом, был приглашен оркестр, хотя Ольга думала, что аккомпанировать будут только на клавикордах. Таким образом вечер стал почти что балом, а гостей съехалось столько, что после того, как вышли из-за стола, Матвея она и не видела. Бабушка что-то обсуждала с гостями из Петербурга. Заскучавшая было Ольга подошла поближе, прислушиваясь.

— А, ma cherie, — бабушка поманила ее к себе и указала на молодого, очень элегантно одетого молодого человека, с которым вела беседу, и Ольга узнала своего vis-à-vis за обедом. — Познакомься, это Владислав Константинович. Он уже завершил учебу, но по распоряжению государя будет помогать месье Сламберу на кафедре сноходцев. Князь, моя внучка, Ольга.

Ольга присела в реверансе:

— Рада знакомству, князь.

— Взаимно, княжна, — Владислав вежливо улыбнулся и слегка сжал ее пальцы, прежде чем склониться к руке, из зала донеслась музыка. — Позвольте вас ангажировать на польский. Прасковья Васильевна, простите, что оставляю вас, наш разговор мы продолжим после.

— Конечно, — улыбнулась бабушка. — Веселитесь.

Ольга улыбнулась и подала Владиславу руку, позволяя увлечь себя в ряды танцующих, которые парами вливались в польский.

Танцевальный зал в усадьбе Ширковых сиял по-старинке свечами, окутанными магией. Осветительные артефакты были дороги и использовались разве что в столице. Чтобы не было душно от чада множества свечей, окна распахнули в сад. Дневная жара спала, безмятежное утром небо стремительно темнело от набегающих туч.

Ведомая Владиславом Ольга прошла мимо окна, и на мгновение ее обдало влажной, пахнущей далеким еще дождем прохладой. Кудри убранные от лица колыхнулись, пощекотав щеку. Она бросила взгляд наружу: яблоневые деревья раскачивались на ветру, и даже сквозь нарастающие звуки музыки было слышно, как падают поспевшие яблоки.

— Кажется будет гроза, — сказала она тихо, ощутив беспричинную тревогу, вглядываясь в тени деревьев, рожденные светом из зала.

После вступительных испытаний в академию ей часто снилась поляна в лесу, то солнечная, то мрачная и полная теней. Маги из приемной комиссии сказали, что подобное свойственно ментальным магам, что поляна, существующая только у нее в голове — место сосредоточения ее силы, и она будет учиться управлять этим пространством и тем самым будет развивать свой дар. И сможет отправляться туда даже не во сне, или прикасаясь к артефакту, а просто, когда захочет.

На мгновение Ольге показалось, что качающиеся яблони за окнами и деревья, окружающие ее поляну где-то в воображаемом мире, наложились друг на друга, слились и тревожно раскачивались, словно предупреждая о чем-то.

— Не бойтесь, — Владислав слегка сжал ее пальцы, возвращая в ярко-освещенный зал и словно обещая защиту и поддержку. — Зал полон магов, уж с грозой они точно справятся.

Ольга кивнула, прогоняя внезапную тревогу, вовсе не связанную с грозами, которых она не боялась.

— Как вы находите наши края? — спросила она, чтобы завязать беседу: во время неспешного полонеза молчание было бы моветоном.

— Очень уединенно, — ответил Владислав, вежливо улыбаясь. — После столицы московское общество действует умиротворяюще — никакой спешки, все очень по-простому.

— Надолго ли к нам? — Ольга кивнула Софье Голицыной, скользящей по паркету с Василем, прежде чем их пары разошлись в разные стороны, следуя фигурам танца.

— Если бы не поручение государя, то я бы задержался, ее светлость Прасковья Васильевна согласилась любезно меня принять в вашем доме. Но, увы, это всего на пару дней. Сегодня прибыл, послезавтра в путь.

— Надеюсь, несмотря на непродолжительность визита, вам у нас понравится, — ответила Ольга, думая, как бы расспросить аккуратно Владислава об академии и мсье Сламбере, чтобы не показаться навязчивой.

— Несомненно, — ответил Владислав, смотрел он при этом так внимательно, что Ольга едва ли не с досадой почувствовала, как стало жарко щекам.

Вряд ли ее неожиданное смущение можно было бы списать на танцы: полонез не требовал особых усилий, а в зале из-за прохлады, веющей из окон, было не так уж душно.

— Я тут никого не знаю, а на подобных вечерах надо танцевать. Вы позволите пригласить вас на вальс и на мазурку?

— Конечно, — легко согласилась Ольга, чувствуя, как заполошно бьется сердце: приглашение на три танца да еще и на последнюю мазурку было бы практически признанием, если бы их знакомство с Владиславом не началось только сегодня. — Буду очень рада.

Бальных книжечек на вечере не было, поэтому после полонеза Владислав просто отвел ее обратно в бабушке и поцеловав кончики пальцев сказал:

— Не забудьте про вальс.

— Как тебе Владислав Константинович? – проводив его статную, облаченную в темно-синий фрак фигуру, спросила бабушка тем особенным вроде бы насмешливым тоном, который означал обычно искреннюю заинтересованность.

— Очень интересный, — коротко ответила Ольга, обмахиваясь маленьким костяным веером, потому что бабушка, чтобы не просквозило, выбрала стулья как можно дальше от распахнутых окон.

— О чем таком вы беседовали, что ты успела разглядеть его интересность? —- фыркнула бабушка под прикрытием своего веера, но к счастью от дальнейших распросов Ольгу спас Матвей, утянувший ее танцевать.

После Матвея она станцевала кадриль с Василем, тот крутил ее в поворотах так резво, что Ольга запыхалась и все никак не могла отдышаться.

— Прекг’асная! Как же вы чудно танцуете! — с восхищением в голосе сказал он, слегка картавя, что звучало отчего-то очень мило, и весь он рыжий, насмешливый показался Ольге необычайно милым. — Мазуг’ку будемте танцевать вместе!

— О, Василь, простите, я уже приглашена, — ответила Ольга, сожалея об отказе, но в этот момент заиграли вальс, и к ней подошел Владислав.

— Вы позволите? — спросил он учтиво, и Василь кивнул, передавая ее руку новому партнеру.

Уже становясь в пару, Ольга услышала, как тот вполголоса, но достаточно громко и немного насмешливо сказал подошедшему Матвею:

— Сам бы увел у тебя даму, mon ami, — он усмехнулся и хлопнул того по плечу. — Да вот только, боюсь, соперник у нас такой, что тягаться будет тяжело.

Ольга вздохнула прерывисто, испытывая досаду, и твердо решив потребовать после извинений от Василя. Жаль, она не успела услышать ответа Матвея. Владислав уже уверенно повел ее вслед за летящими звуками вальса. И как же неловко, что он точно слышал сказанное!

Ольга подняла глаза на Владислава и поняла, что тот смотрит на нее ровно и спокойно, с легкой улыбкой. И кажется, далекие от тактичности слова друзей ничуть его не задели, а скорее позабавили. Его рука бережно и уверенно поддерживала и помогала лавировать между других пар:

— Иногда в московском обществе бывает слишком по-простому, — проговорил он, в голосе действительно не слышалось досады, только добрая усмешка, и Ольга с облегчением улыбнулась в ответ. — Но вы ведь едете в столицу? Прасковья Васильевна сказала, что вы поступили в académie.

— Да. И очень жду начала учебы, — с благодарностью ответила Ольга. — Вы ведь тоже там учились?

Разговор об академии так их увлек, что они кончили вальс прежде остальных, и Владислав остался подле Ольги, отвечая на ее многочисленные вопросы.

Как только они заговорили о магии, о предметах и профессорах, сдержанное выражение лица Владислава оживилось. Он охотно делился забавными анекдотами из своей студенческой жизни, рассказал, что стоит сделать в первую очередь по приезде в столицу, с кем из преподавателей проще договориться. Оказалось, что и княжну Нинель он тоже хорошо знал.

— О, княжна необычайно строга, — заметил с веселым блеском в глазах Владислав. — Мы начинали учиться вместе, но мне пришлось пропустить несколько лет из-за службы. И теперь она — грозная заведующая всей учебной частью. Очень суровая Mademoiselle. Ходили слухи, что на последнем курсе княжна Нинель вызвала на дуэль своего профессора, который заявил, что женщина не может иметь отлично по его предмету.

— Вы не должны говорить подобных вещей! — воскликнула Ольга, невольно рассмеявшись.

— Пусть это останется между нами, — Владислав протянул руку и накрыл ее ладони сложенные, как и полагалось благовоспитанной барышне, на коленях. — Вы же не выдадите меня княжне?

— Боюсь, это будет очень, очень нехорошо с моей стороны, — проговорила Ольга, ощущая тепло его руки. — Все-таки мы с княжной — meilleurs amies.

— Если вы забудете о моем злословии, то я обещаю загладить свою вину перед вами и перед княжной и свожу вас обеих в кондитерскую Вольфа и Беранже, когда вы устроитесь в академии, — голос Владислава неожиданно изменился, Ольга вдохнула прерывисто, потому что на мгновение перед глазами предстала залитая солнцем поляна, ее поляна, на которой почему-то была и она, и Владислав.

— Ч-что… — начала было она, моргая, и цветущие ветви вишен с ее поляны вновь стали яблоневыми, раскачивающимися за окнами от ветра.

Где-то вдалеке раздалось низкое и раскатистое громовое ворчание, и Ольга вздрогнув, отняла руки из-под теплой ладони Владислава, прижимая к груди.

— Гроза приближается, — ответил он, внимательно ее разглядывая.

— Нет, не это, — проговорила она острожно, прислушиваясь к ощущениям и все еще часто моргая, потому что боялась, что видение с поляной вернется. — Поляна… Понимаете, я бывает вижу поляну, мне сказали, что это связано с ментальной магией.

— Простите, — Владислав выглядел действительно смущенным. — Я не хотел. Правда. То есть я был бы очень рад, если бы вы согласились на мое предложение сходить вместе в кондитерскую, и к тому же мне было интересно посмотреть, каковы ваши способности, и я попробовал повлиять на ваше решение.

— О, — только и сказала Ольга. — И вот так ощущается ментальное вмешательство?

— Простите, еще раз, — Владислав и правда выглядел смущенным. — Просто вы тоже ментальный маг, и довольно сильный, раз почувствовали, хотя ваш дар и запечатан пока. Я не должен был.

— Ничего, все в порядке, — заверила его Ольга: хотя ее и не порадовало, что другой ментальный маг может так легко вмешаться в ее мысли. — Это так интересно!

— В академии вас научат, как защищать разум и избегать подобных вещей, — заверил ее Владислав и добавил. — Я поговорю с месье Сламбером, чтобы он обратил на вас внимание, когда будет набирать курс. У вас большой потенциал.

— Спасибо, — улыбнулась Ольга.

— Не благодарите, — покачал головой Владислав. — Мне не стоило. Хотя признаюсь ваша поляна — совершенно очаровательна. У каждого мага свое место силы, но я первый раз увидел столько солнца.

Ольга смущенно и польщенно улыбнулась:

— Вы меня вроде бы хвалите, а я пока даже не очень понимаю за что. Сейчас лето, о солнце легко думать. А зимой на этой поляне бывает и холодно, и страшно, и вовсе наступает ночь.

— Это очень интересно, —- Владислав посмотрел на нее пристально, словно что-то в ее умениях было особенное, что-то, чего она пока не понимала. — Уверен, месье Сламбер будет рад с вами позаниматься. Возможно, вы окажетесь из тех магов-менталистов, которые могут насылать кошмары. Редкий и довольно опасный дар.

За окнами совсем потемнело, и гром раскатисто и низко вплелся в первые звуки мазурки.

— Но кажется я вас напугал, — извиняющимся тоном сказал Владислав поднимаясь и протягивая руку. — Пойдемте танцевать. Наша мазурка.

От слов “наша мазурка” Ольга почувствовала приятное волнение и прогнала мысли о темном даре. Потому что Владислав невольно угадал — дар ей скорее всего передался от отца, и был маленький шанс, что он окажется светлым.

Владислав был прекрасным танцором, вел ее легко, сам не перетягивая внимания на свое мастерство и словно бы говорил этим танцем всем: посмотрите, как она хороша, посмотрите, какая прекрасная у меня дама! И Ольга сияла и сама от этого танцевала лучше, чем когда либо. И все вокруг улыбались, и мазурка, сплетаясь с грохотом грома лилась в открытые окна, в которые уже начали залетать крупные капли.

В очередном стремительным повороте Ольга выхватила из прочих лиц лицо Матвея — ее друг был хмур, и смотрел на нее пристально и тяжело, и словно бы сердито.

“Что это с ним такое?” — успела подумать Ольга, когда музыка неожиданно остановилась, пары тоже стали останавливаться, налетая друг на друга, и Владислав на мгновение прижал ее к себе, чтобы локоть одного из стремительных партнеров не прилетел ей в голову.

— Что такое? — проговорила она, оглядываясь, когда Владислав немного отстранился.

Зал стремительно пересек незнакомый мужчина в военной форме. Лицо его было красно, а с волос капало, на эполетах блестела вода да и зеленый мундир был мокрым на плечах и спине. Кажется, он скакал сюда верхом и столь стремительно, что даже не высушил себя простым заклинанием:

— Витебск занят наполеоновскими войсками! Они сломали портальную защиту накануне ночью и всё прибывают. Офицеры отправляются немедля по своим полкам. Магам, получающим образование, необходимо как можно скорее отправиться в свои учебные заведения. Всем, кто проживает в Москве и окрестностях рекомендуется переехать ближе к столице.

Ольге показалось, что выключили все звуки, хотя она видела, как двигаются губы незнакомого военного, как переговариваются гости Ширковых вокруг. Но в ушах звенела тишина, в груди сворачивалось и росло что-то темное, страшное. Перед глазами мелькнула знакомая поляна. Только ветер стал острее и злее, безмятежное небо затянули тучи, а листва с вишневых деревьев вдруг в одно мгновение осыпалась пеплом. Поблекла зелень, и все вокруг выцвело, потеряло краски. И когда черные тени потянулись к ней, раздался голос Владислава, выдергивая ее из кошмара наяву:

— Ольга! Ольга, вы не на поляне, вы в зале, — голос его звучал ровно и спокойно, и она поверила ему, черные тени дрогнули и исчезли, засохшие ветви деревьев стали яблоневыми, мокрыми от дождя, который лил за закрытыми уже окнами.

— Вот так, все хорошо. С возвращением, — проговорил Владислав, и Ольга моргнула, глядя ему в глаза — такие темные, что она не смогла определить их цвет.

— Прасковья Васильевна, вам надо как можно скорее отправить княжну в академию. В Москве скоро станет небезопасно.

— Мы отправимся завтра же, — кивнула бабушка, которая как оказалось уже сидела рядом, принимая у подошедшего Матвея стакан воды и передавая его Ольге. — Молодой князь Ширков отправится с нами в академию.

Ольга отпила воды, понимая, что ее усадили у окна, и что все вокруг находится в движении и волнении от внезапных, страшных новостей. И что Матвей стоит рядом молчаливый и хмурый, и Владислав тоже хмурится. Она сама дышала поверхностно, все еще отходя от кошмара, привидевшегося ей, и так совпавшего с тем, что теперь происходило. Надо же Наполеон ввел войска. Да еще и так вероломно – порталами!

— Ну что, голубка, пришла в себя? — ласково обратилась бабушка к Ольге, вырывая из тревожных и тягостных мыслей. — Не бойся! Как сунулся Наполеон, так и полетит обратно. Хотела я отправить тебя учиться и отдохнуть этот год, да придется повоевать.

Визуалы. Усадьба Воронцово

Пока Ольга танцует в доме Ширковых, расскажу вам про ее родную усадьбу. Очень люблю вплетать в сюжет реальные места, а с усадьбой Воронцово все сложилось само собой.

Когда я только начинала писать «Искренне Ваш», то хотела, чтобы героиня была именно из Москвы - немного наивная, воспитанная бабушкой провинциальная барышня, которая приезжает в столичную академию. А еще мне хотелось начать историю с лета, и чтобы сценка была у воды. А потому я прошерстила все усадьбы недалеко от Москвы. Сначала думала о Голицыных (усадьба в Кузьминках), но род Голицыных довольно известный в широких кругах, а мне нужна была сирота с бабушкой.

Так Ольга стала Репниной. Род Репниных по мужской линии прервался на Николае Васильевиче Репнине (фамилия перешла к его внуку Волконскому по отцу и Репнину по матери). Дочери тоже были, но имена я поменяла, конечно, как и судьбы, и все-все придумала))

Но вернемся к усадьбе. Она находится в Москве, можно погулять в парке и посмотреть на сохранившиеся постройки. Например на мемориально-триумфальную «турецкую крепость» — въездную группу в усадьбу, которую возвел князь Репнин в память о взятии города Мачина.

И здесь исторические сведения вновь вплетаются в мою историю — отец Ольги погиб в русско-турецкой войне. А почему и как — узнаете в будущих главах.

А еще усадьба упоминается в «Войне и мире». А больше ничего не скажу, потому что судьба усадьбы в 1812 году несколько спойлерит сюжет.

Спасибо, что читаете! Новая глава будет сегодня в полночь, а пока делитесь, бывали ли в Воронцово?

Визуалы. Танцы в усадьбе Ширковых. Портрет Владислава

Покрутила немного ии, чтобы вы могли увидеть, как Ольга вальсирует с Владиславом)

Ну и портрет Владислава. Как он вам? Хорош? Устояли бы?)

Глава 3. Из Москвы в Петербург

Сборы в столицу заняли больше времени, нежели планировалось изначально. Бабушка руководила ими, словно заправский военачальник. Успели и яблоки собрать, и варенья наварить, мебель частично отправить в спешно снятые в Петербурге комнаты, частично убрать под чехлы. Параллельно бабушка рассылала невообразимое количество писем и записочек; защита дома потрескивала от множества мелких портальных заклинаний. Но, несмотря на все старания, отправиться удалось только через два дня.