Как мы победили тишину

– Сынок окончательно пришел в себя! Играет с Димой в кубики, —докладывала я ситуацию мужу.

– Я очень рад, скучаю и жду вас.

Гордею был почти год, и он учился ходить. Но обстоятельства не позволяли развивать этот навык в полной мере. После операции я старалась носить его на руках или просила его ползать. Малыш топал неуклюже и мог в любой момент упасть, возникал риск удара головой.

Днем у мамы Жени состоялась беседа с врачом-анестезиологом. У них возникли какие-то сложности с анализами, и операция была под вопросом.

Мы ждали выписки из больницы, предварительно планировалось, что отпустят домой в понедельник. Каждое утро измеряли температуру, водили мальчиков на перевязку, получали укол и мечтали о том, как ребята будут болтать без остановки, радоваться миру звуков.

У Марины тоже все складывалось благополучно, ей с нами было неинтересно общаться, она читала книги, выполняла школьные задания, рисовала и смотрела фильмы.

А маме Жени пришлось искать ближайшую лабораторию, чтобы срочно пересдать один из анализов. Их показатель не понравился доктору. Девушка была растеряна, не знала, в какую сторону бежать. Человеку, приехавшему из другого города, сложно ориентироваться в большой и шумной Москве. Но заботливые сестры помогли. Недалеко от больницы, в нескольких остановках, находился медицинский центр, где можно было сделать экспресс-анализ.

Через пару часов результаты прислали на электронную почту больницы. Женю ждала операция. Она была единственным пациентом на пятницу. Из соседней палаты пациентов выписывали.

Девочку готовили к операции. Кохлеарную имплантацию проводят с той стороны, где слух хуже. Чтобы оставить ухо с меньшей потерей для слухопротезирования с помощью слухового аппарата. У Жени это левое ухо, поэтому с этой стороны часть волос сбрили так же, как мальчикам. Остальную часть мама заплела в косу. Я смотрела на них и мне казалось, что с нами такого не было.

Наше утро начиналось как обычно. А Женю увезли на каталке, мама очень сильно переживала. Мы не знали всех подробностей, но было ясно, что у девочки есть какие-то сопутствующие заболевания, связанные с неврологией. Вероятно, они не являлись противопоказанием к кохлеарной имплантации, но были поводом для волнения. Операция длилась чуть дольше, чем у Димы, около двух часов. Все это время мама девочки не находила себе места, ходила по коридору и ждала новостей. С нами она не разговаривала, и мы с Диминой мамой не стали ее беспокоить. Ее поддерживали медсестры.

Точно так же, как и наших малышей и Марину, вскоре на каталке привезли Женю. Она громко кричала. Вместе с ней пришел и доктор, что-то объяснить маме. Было видно, что девушка расстроена. Девочке сделали укол, она успокоилась и уснула. Мама тихонько плакала. Через какое-то время девочка проснулась. Мама дала ей немного воды, но Жене стало плохо: ее начало тошнить, и из носа пошла кровь. Мы все испугалась и растерялись. Но медицинский персонал готов к такому течению событий. Через несколько минут пришла врач осмотреть Женю.

– Не переживайте, сказала врач. Понаблюдаем.

Жене стало лучше, и она уснула. Врач-анестезиолог предупреждал, что такая реакция организма на наркоз возможна, но бывает нечасто. Никто не может точно сказать, произойдет такое с ребенком или нет. Нужно быть готовым.

У Жениной мамы с собой не было ни пеленок, ни салфеток, сменной одежды не хватало. Она выглядела беспомощной. Девочке было плохо неоднократно. Сестры приносили сменное постельное белье. Мы с мамой Димы отдали все, что осталось у нас. Хотелось помочь девушке. Медсестра сделала укол, прекращающий рвоту. Ночь была бессонной и беспокойной. Женя кричала, срывала повязку, отталкивала врачей, подходящих к ней.

Новый день принес облегчение: с утра Женя смогла уже немного покушать и стала значительно спокойнее. Но вставать еще не могла, у нее кружилась голова, как она объясняла маме, и координация была нарушена. Следовало подождать, пока все функции восстановятся. На момент выписки состояние Жени нормализовалось, но пережить маме пришлось много.

Время шло быстро, мальчики чувствовали себя прекрасно. Я водила Гордея за ручку по отделению. Самостоятельно он еще не начал ходить. Я боялась его отпускать, хотя он рвался и даже пытался от меня убегать. Через несколько дней повязку сняли и заклеили швы за ушками пластырем. Надо сказать, что Гордей терпеливо относился к перевязкам, но вот утренние уколы давались с трудом. Я крепко держала его. После операции в ножке стоял катетер, через который вводилось лекарство. Но уж очень он не нравился сыну, пришлось его вытащить и теперь медсестре приходилось колоть внутримышечно.

К нам в палату пришла девушка, сотрудница компании-производителя Cochlear и рассказала, что следующим этапом в центре Аудиологии будет подключение речевого процессора – внешней части кохлеарного импланта. Там же и проведут первичные настройки. Специалист, который будет настраивать, выдаст кейс с запасными деталями к процессору и инструкцию. Кейс от второго аппарата ждал нас дома. Девушка предложила нам дату и время подключения и настройки. Я записала их, так как от волнения могла забыть. Маме Димы тоже сказали их дату, но она не совпадала с нашей, мы были немного огорчены, думали, что получится встретиться. Мы обменялись телефонами, чтобы созваниваться после того, как разъедемся по домам.

Примечания