- -
- 100%
- +
Если бы мне, Максиму Олеговичу Крылову, год назад сказали, что в канун Нового года я буду прятаться в собственном кабинете от бухгалтерии в костюме Деда Мороза, я бы немедленно уволил пророка за непрофессионализм. И, возможно, лишил премии. Но жизнь, особенно подвыпившая жизнь коллектива на корпоративе, вносит свои чудовищные коррективы.
Вот она, шуба. Не «шуба», а некое багрово-бархатное исчадие адового ателье. От нее пахнет нафталином и чужой тоской. Борода – колючий войлочный парик, пришитый к шапке. Лезет в рот и настойчиво предлагает мне ее пожевать. Я стою посреди своего идеально организованного офис-пространства, в трусах и носках до колен, и чувствую себя полнейшим идиотом. За дверью грохочет «Last Christmas», и пьяный хор офис-менеджеров выкрикивает: «Мак-сим! Мак-сим!», требуя выхода волшебника. Волшебника, которым по воле жестокого рока оказался я. Потому что нанятый мной «профессиональный» Дед Мороз, не дойдя до фойе, обнаружил в своем посохе спиртометр и отключился прямо в лифте.
Я натягиваю штаны. Они короткие. Отчаянно короткие. Мои икры, никогда не знавшие такого позора, обдувает сквозняк из кондиционера.
- Ничего, - бубню себе под нос, застегивая дурацкие пуговицы на тужурке. –Терпеть осталось полчаса. Раздать подарки, покричать «Хо-хо-хо» с максимально саркастичной интонацией и исчезнуть. А потом…
А потом случится чудо. Не это карнавальное убожество, а настоящее.
Приедет Кристина.
Моя невеста.
Моя блестящая, безупречная Кристина, с которой мы не виделись полгода из-за ее стажировки в Милане. Она, как всегда, пришлет сообщение. Я выключу свет, она войдет в кабинет, и… и я сорву с себя эту бороду и покажу ей, что такое настоящий мужской сюрприз. План идеален. Романтично, страстно, по-взрослому. Последние шесть месяцев я жил этой картинкой.
Шуба наконец поддается. Я закутан в багровый бархат с белой опушкой из явно синтетического меха, от которого у меня тут же начинается легкий зуд. В зеркале на меня смотрит не Максим Олегович, владелец успешной компании, а какой-то растерянный, раздраженный сурковый мутант с потухшим взглядом. Посох в руке лишь усиливает впечатление человека, который потерял не только оленей, но и самоуважение.
Неожиданно телефон на столе вибрирует. Сердце екает. Рановато.
Сообщение от Кристины: «Поднимаюсь в твой офис. Жди. Целую».
Черт. Сбегать поздравить сотрудников уже не получится. Даже если сделать это очень быстро. Лучше встречу свою ненаглядную. Удивлю. Осчастливлю.
Решено. Миссия «Дед Мороз» обретает высший смысл. Это не унижение – это прикрытие для грядущей романтической диверсии. Я быстро скидываю бороду, но шапку оставляю, поскольку какая-никакая маскировка. Выключаю верхний свет, оставив только настольную лампу, бросающую драматические тени. Сажусь в кресло спиной к двери, как поджидающий добычу… Нет. Как джентльмен, готовящийся к встрече дамы сердца.
И вот шаги в коридоре. Легкие, быстрые, решительные.
Каблуки.
Именно такие, как у Кристины – четкие, отбивающие ритм успеха. Сердце начинает колотиться уже не от досады, а от предвкушения. Дверь приоткрывается.
В полумраке, чуть повернувшись, вижу силуэт в дверном проеме. Женский, в платье. Все совпадает! Мой мозг отключает анализаторы. Включается протокол «Страстный сюрприз».
Я, не разворачиваясь полностью, стремительно вскакиваю, делаю два широких шага, накрываю вошедшую с головой этой идиотской шубой и притягиваю к себе. Пахнет не дорогими духами Кристины, а чем-то сладким, ванильным и… слегка шампунем «персик».
Странно.
Но адреналин заглушает все тревожные звоночки.
- Не смотри, - сиплю я своим самым таинственным и «дедоморозовским» баритоном. – Это магия.
И целую.
Губы под моими губами мягкие, полные, чуть приоткрытые от неожиданности. Они не отвечают сразу, застыв в шоке. Потом происходит что-то… электризующее. Какая-то искра, тихий разряд, пробежавший от ее губ к моим и распространившийся по всему телу, пробив толщину бархата и синтепона. Поцелуй из игры в поддавки неожиданно превращается в… нечто иное. Миг чистой, неконтролируемой синхронности. Миг, когда время спотыкается. Губы под моими вдруг отвечают. Нежно, неуверенно, но отвечают.
И это сводит с ума.
Я отрываюсь на сантиметр, все еще держа ее в объятиях, и, охваченный этой новой, странной эйфорией. Шепчу губами прямо около ее уха, играя в нашу с Кристиной старую игру:
- Ну надо же, Крис… поправилась что ли? Так приятно… обнимать.
И в этот миг мой слух, наконец, пробивается сквозь туман страсти. Рядом с нами что-то шлепается на пол. Что-то мягкое и влажное. И пахнет теперь не только ванилью, но и взбитыми сливками.
Раздается щелчок. Вспыхивает люстра. Я моргаю, ослепленный светом.
Передо мной… не Кристина.
Передо мной Анна. Моя новая помощница. Анна, которую я на прошлой неделе отчитывал за неправильно составленную таблицу. Анна-пышка, с большими, полными ужаса и чего-то еще глазами, в которых отражаюсь я – багровый, в помятой шапке, с лицом идиота. Ее щеки пылают румянцем, губы – те самые губы! – размазаны моей помадой… Вернее, помадой Деда Мороза, которая теперь и у меня на физиономии. В руках она сжимает пустую тарелку, а у наших ног раскинулась благоухающая груда тирамису, как памятник моему позору.
Мой мозг пытается перезагрузиться, выдавая одну мысль: «Только. Не. Это».
И в эту идеальную тишину, нарушаемую лишь тихим всхлипом, врывается новый звук. Цокот каблуков. Настоящих, фирменных, ледяных.
Я медленно, как на эшафоте, поворачиваю голову к двери.
Меньше чем в метре от нас… появляется Кристина.
Моя невеста.
В идеальном пальмо-бежевом костюме, с чемоданом из самой качественной кожи и выражением лица, которое я бы назвал «арктический шторм с переходом в смерч». Ее взгляд скользит с меня, в костюме и с помадой на губах, на Анну и на нашу с ней дикую, интимную близость.
Время замирает.
А мое сердце, предательская мышца, дико и глухо стучит где-то в горле, сходя с ума не от ужаса перед Кристиной. А от того, что губы мои до сих пор горят. Горят и помнят. Помнят вкус ванили, персика и невероятной, шокирующей мягкости.
«Только не это», - в последний раз безнадежно проносится в голове, прежде чем Кристина открывает рот.
И я понимаю, что Новый год еще не начался, но уже обещает быть адски долгим и сложным...
**********************************************
ВНИМАНИЕ! ПЕРЕХОДИМ К РОЗЫГРЫШУ ПРОМОКОДОВ!!!! https://litnet.com/shrt/Klb3
Глава 1. Анна
Мысль о том, что я, Анна Соколова, мастер доведения хаоса до состояния идеальной таблицы Excel, стою в лифте на 25-й этаж стеклянной башни «Крылов и Ко» и тихо умираю от страха, была унизительна. Лоб покрылся предательской испариной, а новое бежевое платье, купленное специально для «солидного вида», вдруг стало напоминать смирительную рубашку.
В ухе жужжал голос подруги Маши:
- Ну, и как он? Босс? Видел тебя?
- Маш, я еще в лифте! – прошептала я, стараясь не шевелить губами, как шпионка-неудачница. – Видел только охранник, и тот посмотрел на меня с такой жалостью, будто я принесла себя в жертву на алтарь корпоративного дракона.
- Говорят, этот Крылов – помесь айсберга с микроскопом. Всевидящее око и ледяное сердце. Но компания – мечта! Зарплата – сказка! Ты должна вцепиться в это место зубами, ногтями и всеми своими прелестными формами!
- Спасибо за поддержку, - проворчала я, глядя на свое отражение в блестящих дверях.
Пышка. Всегда пышка. Не «девушка с формами», а именно что пышка. В этом платье я напоминала хорошо упакованный эклер. Вроде бы презентабельно, но слишком много начинки.
Лифт звякнул с издевательской вежливостью. Мое царство начиналось здесь: стерильный белый холл, бездушные орхидеи и тишина, нарушаемая лишь мерным стуком клавиатур. Девушка-ресепшен с лицом, как у фарфоровой куклы, проводила меня до тяжелой двери с табличкой «М.О. Крылов».
- Вам к Максиму Олеговичу. Он вас ждет.
Проговорила она так, словно отправляла меня в кабинет к белому акуленку, который только притворяется милым.
Я глубоко вдохнула, представив, что вдыхаю запах уверенности, а выдыхаю комок нервов.
И вошла.
Кабинет был огромным, минималистичным и холодным, как скафандр. За гигантским столом из темного дерева сидел Он.
Максим Олегович Крылов.
В жизни он был даже хуже, чем в слухах. Не просто красивый – что бесило отдельно, а красивый с таким видом, будто знает об этом и давно устал от этого бремени. Идеальный пробор, идеальная бледно-голубая рубашка, идеальный, ледяной взгляд, скользнувший по мне с ног до головы. В этом взгляде не было ничего личного – только оценка, как оценивают новый офисный стул: впишется ли в интерьер, не будет ли скрипеть.
- Анна Соколова? – голос был низким, ровным и таким же безличным, как стерильный воздух в кабинете. – Садитесь. У меня пятнадцать минут.
«И у меня, дорогой мой, на вас тоже всего пятнадцать», - мысленно парировала я, с достоинством устраиваясь в кресле, которое оказалось на сантиметр ниже, чем нужно, чтобы чувствовать себя на равных. Старый трюк. Я не поддалась.
Собеседование началось как стандартный допрос с пристрастием. Он сыпал вопросами о KPI, ROI, эффективности и прочей тарабарщине, на которую я отвечала четко, подкрепляя цифрами из прошлых мест работы. Я видела, что его это слегка удивляло. Видимо, он ожидал, что при виде его я расплывусь в нервной улыбке и начну лепетать.
И тут мы подошли к кульминации.
- Ваше резюме говорит, что вы на предыдущем месте внедрили новую систему документооборота, - сказал он, не глядя на бумаги, а глядя прямо на меня.
Его взгляд был сконцентрирован на моем лице с такой интенсивностью, будто он пытался прочесть там штрих-код.
- Сократили время обработки на 30%. Как?
- Я упростила маршруты согласования, убрав три лишних этапа, - начала я.
- Лишних? – он приподнял идеальную бровь. – В бизнес-процессах не бывает «лишнего». Бывает «неоптимизированное». Ваша формулировка непрофессиональна.
Вот тут во мне что-то щелкнуло. Непрофессиональна? Эта система спасла отдел от ежедневного нервного тика!
- Максим Олегович, с уважением, но если процесс требует семи подписей на документе, который в итфере подписывает один человек, то пять из них – балласт, - сказала я, и мой голос зазвучал тверже, чем я ожидала. – Балласт, который съедает время, деньги и мотивацию сотрудников. Я это не из учебника вычитала. Я это вынесла на себе, нося эти бумаги между кабинетами. Иногда буквально на себе.
Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Казалось, я его заинтересовала. Как необычный, немного наглый экземпляр.
- Идеализм. В большом бизнесе контроль важнее скорости, - пытается спорить со мной.
- Контроль ради контроля – это бюрократия, - выпалила я, забыв про осторожность. – А бюрократия - это когда все всё контролируют, но ничего не происходит. Я предпочитаю, чтобы происходило.
В кабинете повисла тишина. Такой тишины я никогда не слышала. Казалось, даже кондиционер замер, ожидая, куда полетит моя голова, сорвавшаяся с плеч.
Максим Олегович медленно поднялся из-за стола. Он был высоким. Очень. Он обошел его и сел на край, прямо напротив меня. Теперь он смотрел сверху вниз не только физически.
- Вы позволяете себе спорить с потенциальным работодателем, Соколова. Дерзко.
- Я не спорю, я отстаиваю эффективное решение, — сказала я, чувствуя, как краснею, но отступать было уже нельзя. – Если вам нужен человек, который будет бездумно кивать, я… пожалуй, не подхожу. У меня, к сожалению, сломана пружина в шее.
Что-то мелькнуло в его глазах. Не улыбка. Боже упаси. Скорее… искра. Как будто кто-то чиркнул зажигалкой в ледяной пещере.
- «К сожалению»? – повторил он, саркастически дернув бровью. – Интересная формулировка. Большинство бы сказало «к счастью».
- Большинство боится показаться неудобными, - пожала я плечами, чувствуя, что провалилась окончательно и бесповоротно, отчего стало немного легче.
Ну и ладно. По крайней мере, уйду с высоко поднятой, пусть и слегка растрепанной, головой.
Он снова помолчал, изучая меня. Его взгляд скользнул по моим рукам, сжимающим портфолио, к лицу, задержался на глазах.
- Ваша система, - вдруг сказал он отстраненно, - та, что с балластом. Вы ее подробно описали?
- Да, в приложении к резюме. На двадцатой странице.
- Хм, - он вернулся за стол и пролистал мои бумаги.
Нашел. Просмотрел.
Минут пять в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Потом он отложил папку.
- Вы наглы, Соколова. Или очень самоуверенны, - просто выносит свой вердикт.
- Я хороший специалист, - поправила я его, уже не надеясь ни на что.
- Это еще предстоит доказать. С понедельника. Девять утра. Без опозданий. С вами свяжутся по поводу документов.
Я просто уставилась на него. Мозг отказался обрабатывать информацию.
- Извините… что?
- Вы приняты. На испытательный срок, - он уже смотрел на монитор, явно считая разговор оконченным. – И, Соколова, на работе ваша… сломанная пружина в шее будет включаться только после обоснования своей точки зрения цифрами. Понятно?
Я не нашлась, что ответить. Только кивнула, встала на ватные ноги и поплыла к выходу.
- И да, - раздался его голос уже у меня за спиной, когда я взялась за ручку. – Платье. Бежевый. Стратегически верный цвет. Не отвлекает.
Я вышла в холл, закрыла дверь и прислонилась к стене. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Он взял меня на работу. После того как я фактически назвала его систему бюрократической помойкой.
В кармане завибрировал телефон. Маша.
- Ну что?! Съел?
- Нет, - прошептала я, глядя в потолок, где холодные светильники напоминали звезды в чужой, строгой галактике. – Кажется… я ему понравилась.
- В смысле? Флиртовал?!
- Нет. Я ему понравилась как… как шуруповерт. Мощный, немного дерзкий, но полезный. Я теперь офисный шуруповерт, Маш. С понедельника.
- Поздравляю? – в голосе подруги звучала полная потерянность.
Я шла к лифту, и по спине пробежала странная смесь ужаса и предвкушения. Две недели до Нового года. Две недели, чтобы доказать этому ледяному царю в идеальной рубашке, что я не просто пышка в бежевом платье. Что я – тот самый шуруповерт, который сможет разобрать и собрать его идеальный, но, возможно, слишком закрученный мир.
Если, конечно, он меня до этого не разберет на винтики…
Глава 2. Максим Олегович
Дверь за этой Соколовой закрылась с тихим, но выразительным щелчком. В кабинете воцарилась привычная стерильная тишина, нарушаемая лишь еле слышным гулом города за панорамным стеклом. Я, Максим Олегович Крылов, откинулся в кресле и позволил себе то, что никогда не позволяю на людях – легкую, едва заметную улыбку.
«Пружина в шее». Балласт. Бюрократическая помойка.
Соколова за пятнадцать минут умудрилась обозвать всю мою выстроенную годами систему управления так, словно это не тонкий механизм, а развалюха в гараже. Самоуверенная… пышка в бежевом. Смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда, даже когда поняла, что зашла слишком далеко. В ее глазах не было страха. Была ярость. Чистая ярость профессионала, чье детище назвали хламом. Это было… освежающе. Как глоток ледяной «Перье» после теплого шампанского на корпоративе.
Мой взгляд упал на смартфон. Ровно в 19:00 по московскому времени – звонок. Сердце, этот предательский мотор, давно отключенный от глупостей вроде «волнения», сделало одно четкое, уверенное движение. Я принял видеовызов.
Экран ожил, и в моем кабинете, в холодном московском вечере, появилось солнце.
Кристина.
Загорелая, сияющая, с влажными от недавнего душа волосами, заброшенными на одно плечо. Она сидела на балконе своих миланских апартаментов. За ее спиной угадывался до боли знакомый пейзаж.
- Макс, - ее голос был теплым, немного хрипловатым от усталости, и в нем мгновенно растворились все остатки напряжения от прожитого дня. – Я уже начала думать, что какой-нибудь кризис отнял у меня эти двадцать минут.
- Кризис в виде одного кандидата на должность помощника, - парировал я, наслаждаясь тем, как ее глаза, сузившиеся в улыбке, смотрят на меня через тысячи километров. – Но он благополучно разрешился. В мою пользу.
- Как обычно, - она взяла бокал с чем-то прозрачным. – Рассказывай. Мне нужно отвлечься от этих бесконечных эскизов. Ты не представляешь, как здесь могут дотошно вылизывать линию плеча.
Я позволил себе расслабиться, потому как сотрудники офиса постепенно покидали свои рабочие места, шумя немного в холле. Снял пиджак, расстегнул верхние две пуговицы рубашки. Это был наш негласный ритуал. Сначала – дела, новости, быт на расстоянии. Потом… все остальное.
- Так вот, представляешь, приходит эта… девушка. Смотрит на меня с вызовом. Как будто я не босс, а оппонент на дебатах.
- Дерзко, - Кристина провела пальцем по ободку бокала.
Ее движения были плавными, отточенными. В них была вся ее суть – дорогая, эффективная, безупречная эротика.
- Более чем. Заявила, что моя система документооборота – бюрократическая помойка, а семь подписей – балласт.
Кристина рассмеялась. Звонко, искренне.
- Боже, и ты ее сразу вышвырнул? Я бы заплатила, чтобы увидеть твое лицо в этот момент.
- Вот в том-то и дело, что нет, - я сделал паузу, чтобы усилить эффект. – Я ее взял. С понедельника она мой новый помощник.
На экране смех замер, сменившись легким, искренним удивлением.
- Взял? Ту, что назвала твою священную систему… помойкой? Макс, с тобой все в порядке? Ты точно не перепутал резюме?
- Все в идеальном порядке, - я чувствовал, как во мне растет самодовольная уверенность, которая помогла построить эту компанию. – Ты знаешь мою теорию. Людей делят на две категории: те, кто умеют думать, и те, кто умеют подчиняться. Она из первых. Очень резко, очень дерзко, но… думает. И видит несовершенства. Грубо, топорно, но видит.
- Так найми ее консультантом на разовую работу. Зачем тебе под боком такая… пилильщица сук, на которых ты сидишь?
Вопрос был резонным. И именно его я и ждал.
- Потому что это вызов, Крис. Интеллектуальный. Она пришла с готовым вердиктом. «Вы неэффективны». Моя задача – за следующие пару месяцев доказать ей, что она ошибается. Не словами. Делом. Показать, что каждая из этих семи подписей – не балласт, а необходимый предохранитель. Что ее бунтарский дух хорош для стартапов, а не для отлаженной машины. Посадить ее в самое сердце системы и дать ей убедиться, как она была неправа. Это… интересный эксперимент. Осадить дерзкую выскочку, превратив ее в самого эффективного сторонника МОИХ методов.
Я умолчал о других, более приземленных деталях. О том, что ее резюме было действительно блестящим. О том, как ее глаза загорелись, когда она говорила о своей системе, - в них был огонь, которого так не хватает моим вышколенным, вечно кивающим менеджерам. И уж точно не стал упоминать ее… форму. Пышную, мягкую, так контрастирующую с ее острым умом и еще более острым языком. Это было забавно: такой буйный интеллект в таком… уютном теле. Как плюшевый мишка с градусником взрывчатки внутри.
- Значит, ты взял ее из чувства превосходства? Чтобы поставить на место? – уточнила Кристина, и в ее глазах мелькнуло понимание, смешанное с легкой усмешкой.
Ей, как никому другому, была знакома моя потребность все контролировать и доказывать.
- Из чувства здравого смысла, приправленного справедливым желанием преподать урок, - поправил я. – Она будет либо лучшим моим наймом, либо самым быстрым увольнением. В любом случае, это будет поучительно.
- Для нее или для тебя? – Кристина отпила из бокала, и ее губы, тронутые влагой, привлекли все мое внимание.
Разговор плавно смещался в другое русло.
- Для бизнеса, дорогая. Только для бизнеса.
Наступила пауза. Но это была уже другая пауза, наполненная тем, что витало между нами все эти долгие месяцы. Электроны на экране будто сгущались, передавая не слова, а тепло ее кожи, запах ее духов, обещание близости.
- Ты очень жестокий человек, Максим Олегович, - произнесла она тихо, томно, переходя на шепот.
Ее палец снова заскользил по краю бокала, но теперь это движение было откровенно медленным, гипнотическим. – Заставлять бедную девушку доказывать, что она не права… А что, если она не сдастся?
- Все сдаются, - так же тихо ответил я, и моя рука сама потянулась к экрану, как будто я мог через него коснуться ее. – Рано или поздно. Просто нужен правильный… подход.
- Ммм… Подход, - она отставила бокал, и камера чуть качнулась, поймав линию ее шеи, начало ключицы, открытой широким вырезом халата. – А у тебя, я помню, с подходом всегда было все в порядке.
Это был наш код. Начало. Шесть месяцев разлуки мы оттачивали этот ритуал до совершенства. Сначала слова – острые, намеками. Потом взгляды в камеру, которые должны были заменить прикосновения. Медленное, почти невыносимое раздевание, растянутое на десятки минут, где каждый сантиметр обнаженной кожи был и победой, и пыткой. Секс по видеосвязи – это высшая математика страсти. Требует фантазии, терпения и полного контроля над каждым мускулом, над каждым вздохом. Для меня, человека, ценившего контроль выше всего, это была и пытка, и наслаждение.
- Покажи, - выдохнул я, и мой голос стал на полтона ниже, потерял деловую четкость. – Что там с тем плечом… которое они так долго вылизывали.
Кристина улыбнулась, кошачьей, довольной улыбкой. И начала. Медленно, будто в танце, халат соскользнул с одного плеча. Кожа под ним была золотистой, гладкой. Она всегда знала, как играть со светом, как повернуться, чтобы тень легла именно так…
Я отключил часть мозга, отвечающую за бизнес-планы, документооборот и дерзких помощниц в бежевом. Оставался только я, экран, ее образ и тысяча километров между нами, которые через час превратятся в сладкую, выматывающую иллюзию близости.
Но где-то на самом дне сознания, как назойливый фоновый шум, оставалась мысль. Мысль о том понедельнике. Об эксперименте. О Соколовой с ее «пружиной в шее». Было что-то порочно увлекательное в этой идее – приручить, обучить, доказать. Сломать ее строптивость о гранит моего опыта.
Как же я тогда ошибался. Я готовился сломать ее теорию. Я даже не подозревал, что она, со своим ванильным шампунем и взглядом, полным ярости, готовится вломиться в мою… жизнь.
Глава 3. Анна
Мамин голос в утреннем телефонном будильнике: «Доченька, не забудь покрепче завтракать! Ты же первый раз в первый класс!» - был чудовищно некстати. Завтракать? Меня лихорадило так, что даже вода вызывала тошноту. Я, Анна Соколова, человек, способный одним взглядом укротить гнуснейший программный баг, стояла перед дверью офиса «Крылов и Ко» с ощущением, что иду на смертную казнь.
Первая ошибка: я пришла на пятнадцать минут раньше. Ресепшн оказался закрыт. Я стояла, прижавшись к стене, как контрабандист, и тупо улыбалась каждому входящему сотруднику. Они проходили мимо с видом экспертов, оценивающих новую мебель: «Ага, плюшевый диванчик, модель «Отчаяние».
Вторая ошибка: когда, наконец, впустили, попыталась найти свою комнатушку по памяти с собеседования и заблудилась. В итоге ко мне подошла та самая фарфоровая ресепшионистка и с ледяной вежливостью проводила, будто под конвоем.
Мой «кабинет» оказался подсобкой, куда, судя по всему, сваливали все, что не влезало в стройные ряды архива. Но стол был, компьютер – древний, но живой, и даже маленькое окно, выходящее на стену соседнего здания. «Вид на жизненные перспективы», - мрачно пошутила, пробормотав себе под нос.