После развода. Спасти и не убить

- Доброе утро, Леонид, - сказала она, даже не обернувшись. – Садись. Нам нужно поговорить.

- Доброе утро, - пробормотал он, садясь за стол. – А где Анна?

- Анна на работе. Она будет приходить вечером. Я решила, что пока она зарабатывает деньги, я буду заниматься твоим воспитанием.

- Моим воспитанием?

- Да. Ты как ребенок, Леонид. Ты не умеешь готовить, не умеешь убираться, не умеешь поддерживать порядок. Ты не умеешь даже быть мужчиной. Поэтому я взяла на себя обязанность научить тебя всему, что нужно знать для того, чтобы выглядеть прилично перед инвестором.

Леонид открыл рот, чтобы возразить, но Людмила Петровна подняла руку.

- Молчи. Слушай. У меня к тебе несколько требований. Первое. Ты встаешь в семь утра. Каждый день. Без выходных. Утро начинается с зарядки. Даже если ты не хочешь. Даже если ты устал. Ты делаешь зарядку десять минут, чтобы кровь разогнать и выглядеть бодрым. Понял?

- Да, Людмила Петровна, - обреченно согласился Леонид.

- Второе. Ты завтракаешь. Я буду готовить. Ты будешь есть. Без разговоров, без "не хочу". Ешь то, что дают. И улыбайся.

- Но…

- Что «но»? – Людмила Петровна повернулась и посмотрела на него так, что у него пропало желание спорить. – Ты думаешь, инвестор будет вкладывать деньги в человека, который выглядит как доходяга? Нет. Он будет вкладывать в мужчину, у которого есть силы и энергия. А ты выглядишь так, будто тебя выжали как лимон. Так что будешь есть и улыбаться.

- Хорошо.

- Третье. Ты перестаешь курить.

Леонид поперхнулся.

- Что?!

- Я сказала – перестаешь курить. Запах табака остается на одежде, на волосах, на коже. Инвестор может быть некурящим. Или он может просто не любить запах. Зачем рисковать? Ты бросаешь. С сегодняшнего дня.

- Но я не могу просто так бросить курить!

- Ты можешь. Я знаю. Я бросила в тридцать, когда родилась Анна. Просто взяла и бросила. И ты возьмешь и бросишь.

Леонид хотел возразить, но посмотрел на лицо тещи и понял, что это бесполезно. Она была непоколебима. Он сглотнул и кивнул.

- Четвертое. Ты читаешь книги.

- Какие?

- Те, которые я тебе принесу. Это будут книги о любви, о семейных ценностях, о том, как говорить красивые слова. Ты должен знать их наизусть. Потому что, если О’Хара спросит тебя о любви, ты не можешь просто сказать «я люблю Анну». Ты должен сказать, что ты чувствуешь на самом деле. Или то, что он хочет услышать.

- Я не понимаю.

- Ты и не должен. Просто читай и запоминай. Это как сценарий. Ты актер. Актер должен знать текст.

Леонид взял тетрадь, которую она ему протянула. На первой странице было написано крупным почерком: «СПИСОК КНИГ ДЛЯ ЧТЕНИЯ ЗЯТЕМ». Дальше шел перечень названий, большинство из которых он даже не слышал.

- Это все? – спросил он.

- Это первая часть. Вторая часть – штрафы.

- Штрафы?

Людмила Петровна взяла другую тетрадь, открыла ее и начала читать:

- За каждое нарушение правил ты платишь штраф. Штрафы идут в фонд Виталика. Деньги, которые ты заплатишь, пойдут на его образование. Так что ты не просто тратишь деньги – ты инвестируешь в будущее своего сына. Понял?

- Понял.

- Тогда слушай. Первое: опоздание на завтрак – 500 рублей. Второе: пропуск зарядки – 1000 рублей. Третье: курение – 3000 рублей за каждую сигарету. Четвертое: невыученная цитата о любви – 2000 рублей. Пятое: если ты скажешь что-то грубое Анне или мне – 5000 рублей. Шестое: если ты посмотришь на Анну "тем самым взглядом" – 10 000 рублей.

- Каким «тем самым»?

- Ты знаешь. Я тебя видела. Ты смотрел на нее вчера, когда она мыла посуду. Ты думал, я не заметила? Я все замечаю. Так что за такой взгляд – штраф. Я записываю. Если накопишь больше 50 тысяч – я удваиваю сумму.

Леонид сидел, открыв рот и вспоминая рецепт борща, которым было бы проще кормить Виталика. Проще и дешевле. Леонид думал, что это все шутка. Но нет. Это не шутка. Это реальность. Он попал в ад, который создала его бывшая теща.

- Людмила Петровна, - осторожно начал он. – А если я нарушу правило, но не нарочно? Например, забуду?

- Никаких забываний. Только штраф. И помни: я все вижу. А если мне что-то покажется, я проверю. Я буду следить за тобой двадцать четыре часа в сутки.

- Как вы собираетесь это делать?

Людмила Петровна достала из сумки два маленьких диктофона.

- Это для записей. Я включаю их, когда мы сидим вместе. Чтобы записывать твои слова и мои. Если я когда-нибудь скажу судье, что ты нарушил договор, у меня будут доказательства.

Леонид почувствовал, что у него начинает кружиться голова.

- Но я же буду только с вами! И с Анной. И с инвестором.

- И с другими людьми тоже. Но я буду там всегда. И я буду записывать все. Каждое слово, каждое движение, каждый взгляд. Ты будешь под колпаком, Леонид. И если ты сделаешь что-то неправильно, я это увижу.

Он сидел и молчал. Он знал, что Людмила Петровна всегда была сильной женщиной, но сейчас он увидел ее силу в полную мощность.

- Хорошо, - сказал он. – Я согласен.

- Отлично. Тогда начнем с завтрака. Ешь, - она поставила перед ним тарелку с яичницей и овощами. – И улыбайся. Ты должен улыбаться, когда ешь. Это выглядит дружелюбно.

Леонид взял вилку, съел кусочек яичницы и выдавил из себя улыбку.

- Хуже некуда, - прокомментировала Людмила Петровна. – Ты похож на робота, который пытается изобразить человека. Давай еще раз. И чтобы улыбка была настоящей.

- Я не знаю, как сделать ее настоящей.

- Думай о чем-то приятном. О чем-то, что тебя радует.

Леонид задумался. Он думал о Виталике, который, наконец, закончит университет. О том, что он сможет выплатить долги. О том, что Анна снова рядом.

- Хорошо, - сказала Людмила Петровна, глядя на его улыбку. – Почти хорошо. Теперь не переставай улыбаться до конца завтрака.

И Леонид улыбался. Он улыбался через силу, через не хочу, через «я ненавижу эту яичницу». Он улыбался, потому что понял – это его единственный шанс.