Зов дракона. Истинная по ошибке

Глава 11 - Преждевременная радость

Мои ноги сами несут меня вперёд, прежде чем мозг успевает осознать, что я делаю. Всё вокруг будто размывается — коридор, стены, приглушённый свет, эхом отдающийся где-то за спиной голос Ксавьера. Есть только одна цель, одна мысль, заполняющая всё: Алиса.

— Алиса! — вырывается у меня громче, чем я ожидала, и я бросаюсь к ней, забыв обо всём, что было и что будет.

Я вжималась в неё так, словно это могло защитить нас обеих от всего окружающего безумия. Она пахнет дорогими духами — терпкими, чуть сладкими, но под этим запахом ощущается что-то другое. Тёмное, дымное, почти колдовское — как будто её уже коснулась магия этого мира. Я вдыхаю этот аромат и чувствую, как внутри нарастает тревога. Но сейчас это неважно. Я обнимаю Алису крепко, до боли в руках, почти отчаянно, будто боюсь, что если отпущу, она исчезнет.

Она сначала вздрагивает и даже слегка пытается отстраниться, но потом её руки осторожно сжимают мои плечи, и я на мгновение снова становлюсь собой — той самой Мариной, у которой есть подруга и шанс выбраться отсюда.

— Блин! Как ты?! — голос дрожит, но я стараюсь улыбнуться, оттягиваю Алису от Ксавьера и быстро осматриваю с ног до головы. — Я капец как переживала! Но раз всё в порядке, нужно найти, кто нас вернёт обратно, и…

— Марин, стоп, — голос Алисы странно ровный, почти чужой. В нём что-то изменилось, появилось холодное, отчуждённое. Она смотрит на меня внимательно, даже слишком внимательно. — Я не ухожу.

Я замираю, не веря своим ушам.

— Что? Ты серьёзно?

— Да, я остаюсь, — повторяет она твёрдо, и её пальцы сжимают мои запястья чуть крепче, будто предупреждая: не спорь.

Мне становится не по себе. Я не узнаю свою Алису. Её взгляд стал каким-то стеклянным, словно она уже мысленно где-то далеко, совсем не со мной.

Ксавьер, стоящий за её спиной, ухмыляется — широко, самодовольно, как кот, который только что проглотил канарейку. Его глаза блестят, он явно наслаждается происходящим.

— Не переживай, маоенькая, — его голос скользит по мне, словно лёд по коже. Каждое слово будто оставляет ожог. — Я представлю Алису как свою пару на отборе. А тебя… — он делает паузу, смакуя момент, — …я могу отправить домой. Я, знаешь ли, считаю, что похищение — это не выход.

Я всё ещё смотрю на Алису, пытаясь понять, что с ней случилось. Она слегка улыбается, поправляет локоны так, будто мы всё ещё на Земле, будто ничего страшного не произошло.

— Он с тобой что-то сделал или что? Как можно хотеть здесь остаться? — спрашиваю я, не веря своим ушам.

Алиса кокетливо улыбается, в её глазах появляется знакомый блеск.

— А как можно не хотеть остаться, если мне предлагают стать королевой? — отвечает она с той же лёгкой иронией, что всегда спасала нас в трудных ситуациях. — Ты же знаешь, у меня всегда были высокие стремления.

Я ошарашенно моргаю, не в силах поверить, что слышу.

— То есть, ты правда хочешь остаться в этом дурдоме? — мой голос дрожит.

— В богатом дурдоме, — усмехается Алиса. — Но тебя Ксавьер без проблем отправит домой. Ты же хочешь?

Я закусываю губу, чувствую, как внутри всё сжимается в узел.

— Ну, вообще-то…

Я не успеваю договорить. Из тени коридора выныривает новый голос — холодный, тяжёлый, как камень.

— Ой, как трогательно.

Маркус.

Он выходит в свет, и на мгновение кажется, что само помещение становится темнее. Его шаги бесшумны, но каждый звучит, как удар грома в тишине. Глаза — два раскалённых угля — пристально следят за Ксавьером, словно между ними идёт немой, но беспощадный бой.

— Племянничек короля, — Маркус растягивает слова, будто пробует их на вкус, — испугался, что проиграешь? Решил убрать мою пару, чтобы я даже не смог участвовать?

Ксавьер, не моргнув, выдерживает его взгляд. Воздух между ними будто становится плотнее.

— Ты сам знаешь правила, Вэлхот. Девушка должна быть в отборе добровольно, — его взгляд скользит ко мне, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. — А твоя землянка, кажется, не горит желанием.

Маркус не отвечает. Он медленно поворачивается ко мне, прищуривается, будто пытается прочесть мои мысли, изучает каждую эмоцию на моём лице.

— Пойдём. Поговорим, — бросает он, и прежде чем я успеваю что-то сказать, хватает меня за руку и уводит в ближайший кабинет, хлопнув дверью так, что стёкла дрожат.

Мы оказываемся в просторной, но душной комнате — будто воздух здесь застыл столетия назад. Книжные полки, тяжёлые шторы, массивный дубовый стол… Всё это нависает надо мной, давит, делает комнату ещё теснее. Маркус стоит напротив, скрестив руки на груди, и смотрит на меня исподлобья.

— Ну что, Марина, — его голос тихий, но в нём сталь, — давай начистоту. Что ты хочешь за то, чтобы участвовать в отборе со мной?

Я фыркаю, пытаясь скрыть неуверенность.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — отвечает он, не моргая.

— Я хочу домой, — выпаливаю я, вцепившись в спинку ближайшего кресла.

— Значит, Ксавьер тебя уже обработал, — Маркус усмехается, но в его глазах — ярость, сдерживаемая только тонкой ниточкой самоконтроля. — Он тебе пообещал, да? Отправить обратно?

Я молчу. Просто киваю, не в силах соврать.

— Ты не понимаешь? — он делает шаг ближе, его тень накрывает меня. — Он просто хочет, чтобы я проиграл.

Я сжимаю руки в кулаки, ощущая нарастающее раздражение.

— А мне какая разница? — я скрещиваю руки на груди, пытаюсь выглядеть сильнее, чем чувствую себя на самом деле. — Ты меня похитил. Ты держишь здесь против моей воли. Почему я должна тебе помогать?

Маркус вдруг улыбается. Его улыбка опасная, как у хищника, который только что заметил добычу.

— А как насчёт договора?

Я приподнимаю брови.

— Например?

— Например… — он наклоняется ближе, его губы почти касаются моего уха, и я чувствую его дыхание на своей щеке, — …я могу выполнить любое твоё желание. И обязательно отправлю домой.

Я прищуриваюсь, пытаясь уловить подвох.

— Вот прям любое?

Маркус криво ухмыляется:

— Заинтересовалась, да? Выполню, сказал же. Но только после отбора. Любое желание — но то, что вообще возможно воплотить. Все деньги мира или розового единорога можешь даже не просить.

— Пф, — я закатываю глаза, стараясь скрыть смущение. — Какое разочарование. Я только ради розового единорога и собиралась соглашаться.

Маркус невозмутимо выслушивает мою иронию, чуть кривит губы.

— Ну? Так что скажешь? Готова участвовать?

Я молчу, смотрю ему в глаза. Внутри всё клокочет: страх, злость, надежда, отчаяние. Мне хочется закричать, убежать, спрятаться. Но я понимаю: у меня нет выбора. И, возможно, это — единственный шанс вернуть домой не только себя, но и Алису.

Но ответить я не успеваю, потому что к нам входит Зиг и бросив на Маркуса встревоженный взгляд, шумно выдыхает и говорит:

– Но Маркус, Марина не может участвовать в отборе в качестве твоей пары.

Маркус медленно изгибает бровь

– И почему же, братишка?

___________________________________________________________

Дорогие читатели!

Представляю новую книгу:

Ирины Юрьевой

Дикое пламя

https://litnet.com/shrt/PQiE

Она должна была стать жертвой. Он — её проклятием. Но у богов другие планы...

Аннотация

Когда дерзкую брюнетку приносят в жертву древней богине, последнее, чего она ожидает, это появление высокомерного светловолосого мужчины, объятого пламенем. Особенно когда выясняется, что он вовсе не божество, а дракон, годами искавший её.

Но если он думает, что она с радостью примет свою судьбу, то жестоко ошибается.

Она — циничная, острая на язык и не собирается покоряться чьим-то планам.

Он — холодный, властный и не привык, чтобы ему перечили.

Между ними — века проклятий, нелепые жрецы, и странное притяжение, которое ни она, ни он не могут объяснить.

От ненависти до любви — один шаг.

Но сначала им предстоит выяснить, кто из них большая катастрофа.

Глава 12 - Договор

Зиглер на мгновение замолкает, будто решается, а потом неожиданно смело, даже с вызовом говорит:

— Я предлагаю ей стать своей парой первым. Сам слышу. И она соглашается.

Ой, блиииин.

Зиглер всё равно воспринимает мои слова неправильно.

В кабинете вдруг становится такая тишина, что я слышу, как за окном ветка стучит по стеклу. Маркус медленно, очень медленно поворачивается к Зиглеру. Его янтарные глаза, только что насмешливо прищуренные, сейчас сужаются в щёлки, из которых сыпятся искры настоящего огня.

— Зиг, братишка, мы, кажется, уже всё это обсуждаем.

Маркус улыбается, но его голос низкий, опасный, как предгрозовое рычание. Он делает один шаг к брату, и Зиг инстинктивно отступает к двери, но подбородок держит упрямо.

— Марина мне нужна для того, чтобы занять…

— Вот именно! — перебивает его Зиглер. — Она тебе нужна просто как инструмент. А мне… мне потому что я влюблён!

Я давлюсь воздухом.

Чегоооо?! Он сейчас серьёзно?!

Маркус медленно изгибает бровь.

— Влюбился? Зиг, ты серьёзно? Нельзя влюбиться так быс…

И снова Зиглер не даёт брату договорить.

— Очень даже можно! Я… я предлагал ей стать моей истинной парой, — повторяет Зиглер, голос дрожит, но он не опускает глаз. — И она… она согласилась. Сказала, что готова попробовать… узнать меня лучше. Это значит да!

«Ой, всё», — мысленно простонаю я. Мои щёки пылают. «Ну почему он так всё понял?!»

— Это значит “может быть”, дурак! — вырывается у меня, и я делаю шаг между братьями, обращаясь к Зиглеру. — Зиг, я не это имела в виду! Я сказала, что ты мне нравишься как друг, и что мы можем попробовать подружиться лучше! Не выходить замуж! Блин, это же разные вещи!

Зиглер смотрит на меня, и его лицо медленно меняется: от упрямой решимости к растерянности, а потом к горькому разочарованию. Карие глаза становятся влажными.

Блин, чувствую себя чудовищем.

Вот зачем мне всё это?!

— Но ты… ты берёшь меня за руку…говоришь со мной…это же что-то значит? — шепчет он, и в его голосе столько боли, что у меня сжимается сердце.

— Потому что ты хороший! Потому что я тебе сочувствую! — пытаюсь объяснить, чувствуя себя последней дрянью. — Не потому что… ну, так!

Вдруг раздаётся громкий, издевательский смех. Ксавьер, которого мы все забываем, стоит в дверях кабинета, облокотившись на косяк, с наслаждением наблюдает за сценой. Алиса за его спиной смотрит на меня с холодным любопытством, будто разглядывает странное насекомое.

— О, божественное зрелище! — Ксавьер вытирает несуществующую слезу восторга. — Вэлхоты дерутся из-за одной землянки! И проигрывает… кто? Вечно второй? Или вечно самонадеянный? — Его взгляд скользит с Зиглера на Маркуса. — Хотя, Маркус, должен признать, твой вкус… оригинален. Выбрать ту, что предпочла тебе Зиглера? Это как предпочесть щенка боевому дракону. Унизительно.

Маркус взрывается. Он не рычит, не кричит. Он просто двигается. Один стремительный шаг — и он уже перед Ксавьером, его рука врезается в воротник дорогой рубашки противника, прижимая того к дверному косяку. Воздух вокруг Маркуса дрожит от жара.

— Скажешь ещё одно слово о ней или о моём брате, — шипит Маркус так тихо, что становится страшно, — и я вырву твой язык и накормлю им твою драгоценную пару. Понял?

Ксавьер не пугается. Он ухмыляется, глядя Маркусу прямо в глаза, хотя его собственные зрачки сужаются от ярости.

— Попробуй. И я сожгу твою “истинную” дотла, прежде чем ты успеешь моргнуть. – Его взгляд скользит ко мне, ледяной и обещающий боль.

Алиса за его спиной только приподнимает бровь, будто речь идёт о плохой погоде, а не о нашей возможной гибели.

— Мальчики, мальчики, — её голос звучит сладко и ядовито. — Такая суета из-за одной… провинциалки?

— Кого? — Я вскидываю бровь. — Алис, ты охренела совсем?

Но она меня с показной улыбкой игнорирует. Вот коза!

Зато Ксавьер продолжает давить.

— Маркус, если твоя пара предпочитает другого, — он кивает на меня и Зиглера, который стоит, потупившись, — может, просто отпустишь девочку домой? Или боишься, что больше вечных неудачников Вэлхотов никто не выберет из женщин? А без невесты тебя даже к порогу Зала Отбора не подпустят? Как… жалко.

Маркус отпускает Ксавьера с таким толчком, что тот едва удерживается. Он поворачивается ко мне. В его глазах нет ни ярости, ни насмешки. Там что-то холодное, расчетливое и невероятно опасное.

— Марина. — Он произносит мое имя как приговор. — Ты должна участвовать со мной.

— Почему же “должна”? — пытаюсь вставить я.

Маркус поджимает губы.

— Потому что, если королем и королевой станет эта пара, то ни мне, ни Зигу не поздоровится. Просто глянь на эту рожу, — кивает он на Ксавьера. — Как считаешь, он потом будет благородным с конкурентами?

— Вот же ж, — морщусь я. — С козырей пошёл. За тебя-то я вообще не переживаю. А вот Зиглера жаль…

Ксавьер начинает убеждать, что никого не тронет, но ему не верю даже я.

— Кроме того, — продолжает Маркус, — наш договор в силе. И он прост. Ты участвуешь — я выполняю ОДНО твое желание в разумных пределах и гарантирую возвращение тебя и твоей подружки домой ПОСЛЕ победы. Ты отказываешься... — он бросает взгляд на Ксавьера, потом на Зиглера, — ...и я не отвечаю за то, что случится с тобой, с ней или с кем-то еще, кто попытается тебе "помочь". Выбор за тобой. Сейчас.

Он протягивает руку. Не для того, чтобы взять мою. Просто показывает ладонь, ожидая ответа. Весь его вид говорит: сопротивление бесполезно.

Ксавьер усмехается. Зиглер смотрит на пол, сжимая кулаки. Алиса наблюдает с холодным интересом. Воздух вибрирует от напряжения.

Я смотрю на эту руку — сильную, с длинными пальцами, руку дракона, который похитил меня, держит против воли, угрожает. Руку, которая сейчас становится единственной гарантией безопасности для меня и, как ни странно, для Алисы. Руку, связанную с моим единственным шансом вернуться домой.

Ненависть и отчаяние встают комом в горле. Но выбора нет. Вообще.

— Ладно, — выдыхаю я, глядя ему прямо в глаза, вкладывая в слово всю свою злость и вынужденную покорность. — Договор принят, дракон. Но запомни — если ты кинешь меня, я найду способ превратить твою корону в расплавленный металлолом. И это не шутка.

Уголок губ Маркуса дрогнул. Не в улыбку. В нечто, напоминающее уважение к достойному противнику.

— Обещаю, землянка, — говорит он тихо, почти интимно, опуская руку, — это будет зрелищно. Готовься. Отбор начинается завтра на рассвете.

Он разворачивается и уходит, не оглядываясь. За ним, бросив на меня последний нечитаемый взгляд, следует Ксавьер, уводя с собой Алису. Зиглер стоит еще мгновение, его взгляд полон боли и стыда, потом он молча выходит, тихо прикрывая дверь.

Я остаюсь одна в душном кабинете. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Завтра. Рассвет. Отбор. И битва не только за трон, но и за свое будущее, и за возвращение домой.

«Держись, Марина», — шепчу я себе. — «Просто держись».

_______________________________________________________________

Дорогие читатели!

Лиса Райс приготовила для вас новую историю ненависти и любви.

“Дракон на крыльях мести”

https://litnet.com/shrt/PJxx

— Твой отец уничтожил мою семью. Теперь ты заплатишь за его грехи! — меня обжигает голос дракона. Ребенок у меня под сердцем должен стать разменной монетой в их играх? Нет!

Мой побег казался невозможным, но я сделала это и нашла приют у повстанцев Северных Гор. Их глава в золотой маске не дает мне покоя, сердце рядом с ним тает, но почему его прикосновения кажутся столь знакомыми?

Глава 13 - Подготовка

Рассвет над Прайзисом пылает, как оплавленное золото, разливаясь по ледяным склонам и острым крышам, будто кто-то пролил жидкий янтарь на заснеженный город. Воздух режет лёгкие — такой острый, что кажется, дотронься — и зазвенит, как тонкое стекло. Но пахнет здесь не только снегом, не только безмятежной свежестью гор. В воздухе мешаются другие ароматы: терпкий, пронзительный запах пороха, сладковато-терпкий шлейф дорогих духов и почти неуловимый оттенок злобы, прячущейся где-то в каждом взгляде, в каждом жесте.

Дворец в котором будет проходить отбор вырастает перед нами — чёрная громада, врезанная в утреннее небо. Его острые шпили взмывают вверх, похожие на клыки гигантского зверя, застывшего в вечном рыке. От их вида по коже пробегает дрожь: хочется спрятаться, но мы едем прямо к ним, к этим воротам из кованого металла, украшенным резьбой и символами, смысл которых мне даже знать не хочется.

В чём мы едем? Колесница, карета — неважно, я уже перестаю различать эти детали. Главное — она тяжёлая, скрипит, а запряжена парой странных, чешуйчатых тварей. Они фыркают, выпуская облака пара, и их когти царапают булыжники мостовой. Я ёрзаю на сиденье, пытаясь устроиться хоть чуть-чуть удобнее, но выходит только хуже — платье, бордовое, тяжёлое, с кучей дурацких шнуровок, жмёт в самых интересных местах. Корсет врезается в рёбра, юбка давит на колени, и я понимаю, что если мне придётся выйти и пройти хотя бы несколько шагов, я непременно опозорюсь — навернусь прямо на глазах у всей толпы.

Маркус сидит рядом, как всегда идеальный и невыносимый. Его чёрно-золотое одеяние будто создано для трона — ткань играет на свету, вышивка сверкает, а он сам держится так, словно родился с короной на голове. Надменный, холодный, с этим вечным выражением скучающей царственной усталости. Только уголок губы дёргается — едва заметный знак того, что внутри он тоже напряжён, хотя будет до последнего делать вид, что ему всё безразлично.

— Ну что, моя дорогая возлюбленная, впечатлена? — Маркус бросает на меня взгляд, скользя глазами от моего декольте (намеренно завышенного, кстати, спасибо служанкам!) до туфель, в которых я едва не спотыкаюсь. В его голосе слышится ленивое превосходство, будто весь этот парад устроен исключительно ради него.

— Смотря, что ты имеешь в виду, — я корчу гримасу, пытаясь расправить складки на юбке, и мысленно проклинаю всех, кто придумал такую моду. — Если тем, что на меня надели пыточное платье, то да. Я определённо впечатлена. Но учти: если прямо сейчас будет какое-нибудь испытание в виде парада или дефиле, твой трон пропал. Я навернусь уже через шаг.

Он смеётся — тихо, почти беззвучно, но в этом смехе сквозит что-то хищное. Затем он внезапно наклоняется ко мне так близко, что его дыхание обжигает мочку уха, а губы почти касаются кожи. На мгновение меня охватывает странное ощущение: будто я стою на краю пропасти.

— Падать будешь только в мои объятия, Марина. Или на кровать. Выбирай.

Его пальцы небрежно скользят по моей талии, едва заметно давят чуть ниже по шнуровке корсета. Я вздрагиваю — смесь раздражения и... чертовского возбуждения. Сердце почему-то пропускает удар, и мне становится жарко, хотя вокруг холодно. Но я тут же отодвигаюсь — демонстративно, чтобы он понял, что не всё так просто.

— Давай ты будешь думать верхней головой, лады? Постельные отношения в наш договор не входили.

Маркус изгибает бровь, уголок рта подёргивается в усмешке.

— А их можно было включить? Так чего же ты сразу не сказала?

— Потому что ты недостаточно хорош для меня, — ухмыляюсь я, и внутри разливается

удовлетворение, когда вижу, как в его глазах — этих янтарных, как мед, глазах — вспыхивают искры раздражения. Ну да, ну да. Бесить я умею, и, кажется, в этом моя маленькая победа.

У ворот уже собираются другие пары. Первым в глаза бросаются Ксавьер и Алиса. Он — в чёрно-серебряном костюме, который буквально кричит: «Посмотрите, какой я богатый и важный!» Его манеры напыщенные, движения резкие, словно он привык приказывать всему миру. Алиса рядом с ним — воплощение сладкой, приторной красоты: платье цвета летнего неба, расшитое серебром, переливается, как крылья стрекозы, а взгляд... Боже, она смотрит на меня так, будто я что-то неприятное на подошве её туфельки.

— Мариночка, дорогая! — её голосок звенит, сладкий и фальшивый, как дешёвые духи, которыми она заливается с головы до ног. — Ну зачем ты позволила надеть на себя такое платье? Под него же даже кроссовки не пойдут. Тебе бы что-то попроще…

Она мило улыбается, делая акцент на «попроще», и я чувствую, как внутри нарастает раздражение.

— Алиска, солнышко! — отвечаю я с самой ядовитой улыбкой, какой только могу изобразить. — Ты сияешь! Прямо как новогодняя ёлка в торговом центре. Очень… броско. Ксавьер не пожалел денег на стразики?

Ксавьер фыркает, не удостаивая меня взглядом, а Алиса лишь приподнимает бровь — так, будто этим движением ставит меня на место.

— Деньги? Милая, здесь ценят вкус. Жаль, тебе это не знакомо, — она небрежно поправляет прядь волос, нарочито сверкнув бриллиантовым браслетом на запястье.

Маркус не даёт развиться баталии — его рука снова ложится мне на талию, твёрдо, властно, пальцы чуть впиваются в ткань, и я невольно напрягаюсь.

— Не трать своё время, Мариш…

Ух... от этого «Мариш» у меня аж мурашки бегут по спине. Маркус будто не говорит, а мурлычет, и в этом голосе столько опасного спокойствия, что становится не по себе.

— Просто Ксавьер знает, что единственный вариант найти себе пару — купить куклу. А куклы особым интеллектом и моралью никогда не отличались. Скучно.

Ответить ему не успевают, потому что ворота распахиваются с тяжёлым скрипом, пропуская нас в сад, где уже слышны приглушённые голоса, музыка и запахи цветов, смешанные с тревогой.

Ну что ж.

Погнали.

Надеюсь, здесь не будет озабоченных кустов…

________________________________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку от Арины Лунной.

Сбежавшая невеста Дракона. Вернуть истинную

https://litnet.com/shrt/PnqZ

АННОТАЦИЯ:

Он — дракон, предавший меня в день свадьбы.

Я — полукровка и позор рода.

Я сбежала с собственной свадьбы в разорванном платье, с руками, горящими магией, и сердцем, разрывающимся от предательства.

Но я не сдамся! Восстановлю заброшенную больницу, где стены хранят шёпоты боли, а магия живёт в каждом шорохе.

Вот только дракон не привык отпускать то, что принадлежит ему, а я не из тех, кто сдаётся.

Да и метка, вспыхнувшая на моей руке в канун свадьбы, как оказалось...совсем не случайность.

Глава 14 - Танец

Зал Судеб напоминает гигантскую чёрную жемчужину, разрезанную пополам. Гладкие, тёмные стены впитывают свет факелов, отражая лишь блики на полированном полу. В центре зала — огромная арена, выложенная чередующимися плитами чёрного обсидиана и молочно-белого камня, похожего на лунный свет. По краям арены, в нишах, стоят странные статуи — сплетённые тела драконов и людей, застывшие в вечном, страстном и немного жутковатом танце. Воздух вибрирует от тишины и скрытого напряжения.

Распорядитель – Герольд в своей кроваво-бордовой мантии и костяной маске поднимается на невысокий подиум. Его безжизненный голос разносится под сводами: