- -
- 100%
- +
– Может, всё-таки поровну? Это ведь дружеские посиделки, к чему вам... тебе...
Она замолкла, под его взглядом живо убрала купюры обратно, а после спряталась за упавшим на лицо каскадом волнистых локонов. Ещё гуще разрумянилась.
– С чего ты решила, что мы собрались приятельствовать? – невозмутимо спросил доктор.
– А разве не очевидно? – она посмотрела в глаза, наверное, впервые с момента знакомства.
– Не очень, если честно, – Семён сделал глоток кофе и поморщился: вкус был далёк от идеала, впрочем, чего и ждать от напитка из автомата посреди торгового центра.
Ангелина вздохнула, попробовала свой кофе и после недолгой паузы выдала:
– У нас разница в возрасте, я минимум лет на семь старше.
– Я старше, чем выгляжу, – лихо парировал Семён. – Во всём виноват здоровый образ жизни и витаминки.
Она улыбнулась, но продолжила сопротивляться:
– Я вряд ли в твоём вкусе.
– А ты знаешь мои вкусы?
– Нет, но могу предположить, что ты общаешься с... более подходящими девушками.
– Это какими, например? – он подался вперёд и даже изобразил вежливое внимание.
Геля огляделась по сторонам, словно подыскивая подходящую кандидатуру, потом заприметила у прилавка китайской закусочной «Дунфан Во» элегантную даму лет тридцати в приталенном белом костюме, от которой так и разило холеностью.
– Я о таких.
Самсонов проследил за её взглядом и широко улыбнулся.
– Ты мыслишь стереотипами, – с осуждением проговорил он. – А ведь, как известно, на вкус и цвет все фломастеры разные. Вот ты – в моём вкусе, она – нет. Будут ещё аргументы?
Геля открыла было рот, но ничего не сказала и спешно приложилась губами к стакану с кофе.
– Тогда начнём беседу с самого начала. Как твоё самочувствие?
– Я же вроде ответила, что всё нормально.
– Я не о похмелье. Как себя ощущает твой затылок? Позволишь? – он внезапно навалился на стол и потянул руки к её голове.
Она смущённо придвинулась, прикусила изнутри нижнюю губу и скосила взгляд в сторону, пока Семён ощупывал почти зажившую шишку.
– Так не больно?
– Нет, – выдохнула едва слышно.
– Уплотнение ещё есть, но в целом регенерация идёт неплохо, – по-деловому отметил врач, а после переместил руку в ямочку на затылке и слегка погладил. – Мне нравится твой румянец. Давненько никто рядом со мной так очаровательно не краснел.
Геля хихикнула, мельком обвела глазами его лицо и тут же отстранилась.
– Уже начало двенадцатого, – с неким беспокойством заявила она, поглядывая на телефон.
– Ты куда-то спешишь?
– Я? Нет, но разве тебе не нужно в больницу?
– До двух я свободен. Должен был читать лекцию лоботрясам из медухи [имеется в виду медицинское училище], но с утра позвонил и перенёс им пары на субботу.
– Как бессердечно с твоей стороны, – посочувствовала Геля студентам.
– Это всё твоя вина, могла позвонить раньше.
– Я бы и вчера не позвонила, да подружки настояли.
– О, тогда передай им от меня сердечную благодарность.
– Непременно.
– Ешь, – Семён пододвинул к ней тарелку с чизкейком.
– Спасибо, я сладкое... как-то не очень, – Геля отодвинула соблазн подальше.
– Ангела, не заставляй кормить тебя насильно.
– Почему ты так меня называешь?
– Не нравится?
Она осторожно поддела ложечкой крошечный кусочек лакомства и отправила в рот. Пожала плечами.
– Нравится, просто все зовут меня Гелей.
– Пускай и дальше зовут, а для меня ты будешь Ангелой. Вкусно?
– Очень, – она отломила щедрый кусок воздушного чизкейка и протянула ложечку Семёну. – Сам попробуй.
Он послушно открыл рот и съел угощение. Облизнулся. При виде кончика языка, скользнувшего по полной нижней губе, у Гели в животе всё перекувырнулось. Она поспешила задать вопрос:
– Так сколько тебе лет?
– Восемьдесят четыре, – по-старушечьи прошамкал Семён, якобы забыв добавить ещё одно столетие.
– Нет, я серьёзно, – она улыбнулась его выходке.
– Двадцать восемь, – неохотно добавил он и отчего-то помрачнел.
– И ты уже заведуешь целым отделением! Как так?
– Постоянно учусь и впахиваю, как лошадь, – безразлично бросил он.
– А на работе не бывает... не знаю, как деликатно спросить... м-м, проблем из-за внешнего вида?
– Ты о моей звериной сексуальности? – Семён подмигнул, намекая, что это шутка.
– Да нет, скорее о хулиганистой внешности, – она обвела взглядом тоннели в ушах, серьгу в носу и татуировки на предплечьях.
– Пока я в буквальном смысле собираю людей по кусочкам, берусь даже за самые безнадёжные случаи и довожу пациентов до выздоровления, мне готовы прощать всё. Хоть завтра могу явиться в больницу в шлёпанцах и купальных шортах, руководство и это проглотит, потому как знают – я остаюсь профессионалом в любом виде. Просто люблю выделяться. Натура такая, бунтарская. Это, к слову, у нас семейное. Видела бы ты мою близняшку.
– У тебя есть близняшка? – Геля вытаращила глаза и с любопытством уставилась на парня.
– Я вас как-нибудь познакомлю, уверен, она тебе понравится.
– А почему ты называешь её близняшкой? Разве не правильнее говорить двойняшка?
– С медицинской точки зрения существует два типа близнецов: однояйцевые, то есть монозиготные, которые развиваются из одной оплодотворённой яйцеклетки. Такие близнецы всегда одного пола, имеют идентичную внешность и генетику. И разнояцевые, то есть гетерозиготные, такие как мы с Кирой. Они появляются при оплодотворении двух разных яйцеклеток двумя разными сперматозоидами. Эти близнецы могут быть как одного, так и разного пола и иметь разный набор генов, который совпадает примерно на 40-60%. А двойняшки – это скорее просторечие, не имеющее никакого отношения к медицине. Извини, я, наверное, тебя утомил? Как-то само вырвалось.
– Ничего страшного, – отмахнулась Геля, впечатлённая скорее даже не его познаниями, а той горячностью, с какой Семён рассказывал о различиях между однополыми и разнополыми близнецами. – Ты отличный рассказчик.
– Да и ты расслабилась. Пойдём, что ли прогуляемся? И найдём кофейню получше, а то здешний кофе, прямо скажем, отстой.
Она согласилась и под аккомпанемент нескончаемых разговоров они вышли из торгового центра.
***
Семёну так и не удалось вернуться в больницу к двум часам. Едва он проводил до дома Ангелу, где у дверей подъезда попытался поцеловать на прощание, но получил лишь целомудренный поцелуй в щёку, раздался телефонный звонок.
– Сай, ты нам срочно нужен, – голос сестрицы, как обычно, портил все планы.
– Что опять? – с тоской спросил он, придумывая веский предлог для официальной работы. Прикинуться больным? Или сослаться на подработку в мединституте?
– Молодой демон, повреждение костяных отростков.
– Когти или рога? – деловито уточнил Семён.
– Рога. Я так поняла, он с кем-то бодался в прямом смысле этого слова, не рассчитал силу и...
– Кир, мне подробности не важны. Опиши симптоматику.
– Сильная боль, отёк и воспаление в волосяной области головы, видимая деформация рогов.
– Родственники рядом?
– Да, его мать привезла.
– Она демон?
– На вид ведьма-ведьмой, но говорит, что демон, – Кира заржала.
– Посади её на забор крови, понадобятся антитела для восстановления. Я приеду через... – он посмотрел на часы в углу экрана, – через двадцать минут. Готовь операционную.
– Йа, майн либэ Шеф [ja, mein lieber Chef – немецкий, «Да, мой дорогой начальник»], – дерзко отозвалась близняшка и дала отбой.
Семён окинул взглядом дом, в котором жила девушка с говорящим именем Ангел, и вызвал такси через приложение Яндекс Гоу.
Пока дожидался машину, позвонил на человеческую работу и в красках описал свои выдуманные злоключения, мол, на перекрёстке его подрезал некий мажор на папкином Мерседесе, теперь придётся ждать приезда ДПС, оформлять протокол и так далее. Главврач, интеллигентный мужчина предпенсионного возраста, поохал ради приличия и спокойно отпустил заведующего отделением травматологии решать неурядицы.
К предместью Рабочее Семён подъехал с небольшим опозданием. Он попросил водителя остановиться на пересечении улиц Баррикадная и Рабочая, а оставшийся путь до заброшенного военного склада проделал пешком.
Холмистый рельеф и буйная растительность создали идеальную маскировку для тайного подземного бункера. Старые бетонные укрепления, некогда служившие защитой, теперь выглядели как руины, оставленные временем.
Покосившийся складской ангар – единственное, что выдавало присутствие чего-то большего. Высокие стены, увенчанные камерами наблюдения, скрывали вход в подземный лабиринт. За неприметной дверью начинался крутой спуск в недра земли.
В глубине скрывался целый мир. Величественный вестибюль с системой очистки воздуха; операционные залы, где свет никогда не гас; палаты, хранившие покой необычных пациентов; диагностические центры, оснащённые по последнему слову техники; склады, полные медикаментов; жилые помещения для персонала, где каждый уголок пропитан мистикой и загадками; системы жизнеобеспечения, работающие независимо от внешнего мира.
Это место считалось неприступной крепостью: тройная система фильтрации воздуха, автономные генераторы и бронированные двери. Подземные туннели, словно вены древнего существа, пронизывали землю, готовые в любой момент стать путями к спасению. А овраги и холмы, окружающие территорию, служили естественной защитой. Грунтовые воды, находящиеся на безопасном расстоянии, не угрожали целостности комплекса.
Семён спустился на глубину тридцати метров и в приёмном покое наткнулся на обезумевшую от горя мамашу.
Кира очень точно описала её словами «ведьма-ведьмой». Высокая, статная женщина с чёрными, как смоль глазами металась между стенами. Её седые волосы были собраны в тугой пучок, а крючковатый нос придавал лицу сходство с хищной птицей. Ни дать ни взять горгулья.
Пронзительный голос разрезал воздух:
– Где мой сын?! Что вы с ним делаете, ироды?!
Семён обошёл крикливую демонессу по широкой дуге, облачился в белый халат, взятый с вешалки в служебном помещении, его голубые глаза скользнули по фигуре разъярённой матери.
– Доктор Саймон, – произнёс он бесстрастно. – Твой сын сейчас проходит предоперационную подготовку.
– Ты... ты! – ведьма вскинула руку, бормоча что-то под нос. – Сгною! По ветру прах рассею! Я уничтожу тебя, если с ним что-то случится!
Семён лишь приподнял бровь:
– Угрозы? Забавно. Позволь заметить, твои словеса не страшнее моей операционной. Здесь каждый день кто-то теряет части тела, и поверь, рога – это ещё не самое страшное.
Демонесса замерла, её глаза вспыхнули алым огнём.
– Ты... ты не боишься?!
– Боюсь? – доктор усмехнулся. – Я боюсь только одного – непрофессионализма. А твои демонические фокусы и детишек в цирке не впечатлят.
Он на миг позволил вампирской сущности проступить над человеческим обликом, сверкнул удлинившимися клыками и продолжил:
– У твоего сына вероятнее всего перелом рогового отростка. О степени перелома скажу точнее, когда, наконец, увижу пациента. Операция займёт около часа. Прогноз благоприятный, если, конечно, ты прекратишь метать молнии и дашь мне работать.
Ведьма сжала кулаки, но гнев в её глазах постепенно сменился тревогой:
– А если... если что-то пойдёт не так?
– Тогда мы будем действовать по протоколу, – ответил Саймон и заставил клыки уменьшиться, потому как в разговоре они только мешали. – Как всегда.
Он развернулся и направился к операционной, оставив беспокойную мамашу наедине с её страхами.
Глава 4
Операционная встретила Семёна стерильной белизной и ярким светом. Современное оборудование – мониторы, хирургические лампы и аппараты жизнеобеспечения – работало почти бесшумно, лишь изредка попискивая датчиками.
В воздухе витал характерный запах антисептиков и медицинского спирта, смешанный с едва уловимым ароматом хлорки. Продуманная эргономика помещения позволяла медицинскому персоналу свободно перемещаться между приборами, не создавая помех друг другу.
Операционная сестра-кристаллоид – представительница расы существ с полупрозрачной кожей, излучающей мягкое голубоватое сияние, – ловко раскладывала стерильные инструменты на столике, готовясь к процедуре. Её природная чувствительность позволяла точно «считывать» состояние пациентов, а невероятная точность движений делала её незаменимым помощником в операционной – она безошибочно предугадывала, какой инструмент понадобится врачу следующим. К тому же кристаллоиды обладали редким даром успокоения и благотворно влияли даже на самых тревожных пациентов.
Сам пациент – совсем юный демонёнок с копной курчавых чёрных волос, отличимый от обычного человеческого ребёнка лишь парой рожек на макушке, – сидел на столе, болтал ногами с острыми коленками и активно гримасничал, отвечая на кривляния Киры.
– Ну-с, юный друг, – произнёс вампир, склоняясь над пациентом, – что тут у нас? Рога бодатые, значит?
– Д-да... – пролепетал демонёнок, морщась от боли. – Мы с другом... ну, это... поспорили.
– Понятно. Классическая история, – хмыкнул доктор. – Рога бодаются, а страдают травматологи. Позволишь взглянуть?
Мальчонка наклонил голову, Кира отступила на шаг и занялась собственными приготовлениями к хирургическому вмешательству.
Семён аккуратно ощупал повреждённые рожки, морща нос от специфического запаха демонической крови. В носу пощипывало копотью и палёной шерстью.
– Правый рог надломан, – констатировал он. – А левый, смотрю, просто деформирован. Не беда! У нас есть специальный корректор – приборчик такой, который выправляет рога за пару минут.
– Правда? – с надеждой спросил пациент.
– Конечно! – подмигнул вампир. – Только сначала придётся немного полежать спокойно. Сильварис, готовь свой самый вкусный коктейль!
Анестезиолог кивнул, качнул ветвистой макушкой и приступил к приготовлению снадобья. В воздухе заклубились разноцветные пары. Сильварис, или сокращённо Силя, был представителем древней расы древоподобных существ и отличался непробиваемым спокойствием и многовековой мудростью. Говорил он крайне редко и всегда по делу.
Хирург Кира встала рядом с головой мальчика, покуда молчаливый Силя надевал на лицо демонёнка кислородную маску. Её голос звучал как мелодичный перезвон.
– Ничего не бойся, корректор работает очень быстро и не причиняет боли. Уснёшь, а через пять минут всё будет готово. Кстати, Бенни, ты уже научился считать до десяти?
– Конечно, – фыркнул мальчонка.
– А в обратном порядке сможешь? – с вызовом спросил Саймон, внимательно сверяясь с жизненными показателями на мониторах.
– Десять, девять, восемь... Семь, – счёт пошел гораздо медленнее, голос стал слабеть. – Шесть, пя-ять...
Операция началась.
Силя замер у монитора с сердечными ритмами и с чуть приоткрытым ртом следил за белой линией, рисующей на экране последовательные пики.
Кристаллоид-сестра в стерильных перчатках аккуратно выбрила ребёнку макушку, её полупрозрачная кожа едва заметно светилась в свете операционных ламп.
– Как прошло твоё свидание? – полюбопытствовала сестрица, встав по другую сторону стола.
Семён тщательно обработал операционное поле антисептиком, затем взял ультразвуковой сканер для детального изучения структуры рога.
– По-человечески волнительно, – ответил он и жестом попросил у медсестры корректор формы – высокотехнологичный аппарат с мягкими насадками, создающий точное электромагнитное поле. – Она нервничала, пыталась убедить, что совершенно мне не подходит. Ни по возрасту, ни по другим критериям.
– Бедняжка Саймон, такого натерпелся, – съязвила близняшка. – Ты хоть поел?
Кристаллоид следила за разговором, переводя взгляд с брата на сестру, и хмурилась. Семён ей отчаянно нравился, как и многим женщинам в клинике.
– Она мне приглянулась не в качестве закуски.
Плавными движениями травматолог начал коррекцию повреждённой ткани. Кристаллоид-сестра подавала стерильные салфетки, структурирующий материал и дополнительные инструменты, предугадывая каждое движение специалиста.
– А выглядит она очень аппетитно, – присвистнула Кира. – Как булочка: румяная, пышная, сочная.
– У тебя претензии к моему вкусу?
– Скорее к его отсутствию.
– Кто бы говорил, любительница недалёких качков.
На мониторах отображались все показатели: давление, пульс, уровень кислорода в крови – всё было в норме.
Семён навёл последние штрихи, плавными и точными движениями пальцев придал рогу первоначальную форму и критически оглядел свою работу.
Теперь настал черёд Киры. Нацепив на лицо маску сосредоточенности, она точным движением вскрыла отёк на месте повреждения и выпустила наружу сгусток напоминающего жёлтые сопли гноя. По помещению поплыл тошнотворный болотистый запах. Удивительно, как быстро забивались инфекцией раны на теле демонов.
Силя засеменил на двух кривых пнях к панели управления и добавил мощности системе очистки воздуха.
Кира уже приступила к восстановлению повреждённых тканей. Используя микрохирургические инструменты, она аккуратно соединяла разорванные волокна, накладывая специальные биосовместимые швы.
– Крис, начинай переливание крови, – обратился Семён к медсестре.
Кристаллоид оторвалась от заполнения электронного журнала, в котором контролировала количество использованных инструментов и шовного материала, и коротко кивнула.
– Вечером всё в силе? – негромко спросила Кира, наблюдая за тем, как опытная медсестра перетягивает жгутом предплечье демонёнка, подкатывает штатив с капельницей и готовится влить в тело пациента добрых пол литра жгуче-красной демонической крови.
Саймон на миг выпустил внутреннего вампира на свободу, и в ту же секунду красивое лицо его исказилось гримасой злобы. Черты заострились, ровно как и клыки. Взгляд полыхнул алым.
Кристаллоид зябко поёжилась и с благоговением шагнула вперёд, оттягивая воротник униформы.
– Я могла бы покормить вас, мой господин, – столь же прозрачным голосом, как и её кожа, проговорила она и в приступе раболепия склонила колено.
Сестрица фыркнула и демонстративно отвернулась. Её всегда раздражали подобные фокусы – предлагать себя кому-то в качестве бутерброда, лёгкого перекуса, да даже изысканного деликатеса – в её мировоззрении это попахивало унижением, за которое принято убивать.
Семён секунду готов был поддаться соблазну, но потом вспомнил вкус крови кристаллоида – безликий, пресный, оставляющий на языке ощущение, что пожевал мокрую вату, и решительно вернулся в человеческий облик.
– Благодарю тебя, – вежливо сказал он, легко касаясь плеча влюблённой ассистентки. – Моя жажда вполне терпима.
Крис поникла, съёжилась, как бледный цветок на закате, и вернулась к переливанию крови.
Кира, метнув короткий взгляд на брата, в раздражении закатила глаза.
Постепенно все манипуляции были завершены. Хирург наложила последний шов, а травматолог провёл контрольное сканирование. Убедившись в успешном результате, Саймон удовлетворённо кивнул:
– Отличная работа. Структура рога восстановлена, ткани заживут без осложнений.
Анестезиолог Силя начал процесс пробуждения пациента, постепенно снижая подачу препаратов. Операционная бригада с облегчением выдохнула – сложное вмешательство прошло успешно. Кристаллоид-сестра начала подготовку к стерилизации инструментов, аккуратно раскладывая их в специальные контейнеры для дезинфекции.
Демонёнок медленно начал приходить в себя.
– Ну вот, – удовлетворённо произнёс вампир, – как новенький! Теперь никаких боданий без разрешения родителей!
– Всё? – изумлённо спросил сорванец, ощупывая руками макушку, и удивлённо добавил, – совсем не болит! Спасибо вам большое! – поблагодарил он, чувствуя, как боль уходит.
– Не за что, Бенни. Обращайся, если что. Только в следующий раз постарайся решить спор словами, ладно?
– Ладно! – улыбнулся пациент, чувствуя себя уже почти здоровым.
Юный демон соскочил со стола и вприпрыжку поскакал в коридор, откуда минуту спустя послышался траурный вопль мамаши:
– Жив, Кровинушка! Чадушко моё родимое! И рожки целы, хвала Люциферу! Бенджамин, да не скачи ты, с ног сшибешь! А доктор твой где? Где этот упырь?
– Вот она, истинная благодарность демонов, – ворчливо вздохнула Кира и захлопнула дверь операционной.
– Ты сегодня явно не в духе, – подметил Семён. – Случилось чего?
Близняшка сорвала с рук перчатки, сняла маску и хирургическую шапочку, обнажив столь же белокурую голову, как и у брата, полыхнула чёрными как сама ночь глазами и процедила:
– Мама звонила. Сказала, что на следующей неделе заедет в гости.
Саймону захотелось осенить себя крёстным знаменем и трижды сплюнуть через левое плечо.
– А папа знает?
– Хочешь его до инфаркта довести? Нет, конечно. И не смей звонить, я сама ему сообщу, как-нибудь помягче.
С этими словами она вышла из операционной и, покачивая ладными бёдрами, направилась в сторону комнаты отдыха. Семён повторил про себя дикое словосочетание: «мама заедет в гости» и попытался вспомнить, когда видел её в последний раз. В том, что это было во время Первой мировой войны [1914 – 1918 года], он не сомневался, однако никак не мог воскресить в памяти точную дату. «Счастливое» воссоединение семьи произошло в период между двумя революциями: Русской [революция 1905 – 1907 годов стала важным этапом в истории России, итогом которой стало создание Государственной думы, сокращение рабочего дня до 9-10 часов и издание первой российской конституции] и двумя революциями 1917 года [имеются в виду Февральская и Октябрьская революции, итогом которых стало свержение самодержавия, приход к власти большевиков и формирование однопартийной системы]. Впрочем, не всё ли равно? Дражайшая матушка не объявлялась больше ста лет, а тут вдруг «нате, здрасте, прошу любить и жаловать». К чему бы это?
***
В баре гремела оглушительная музыка. Свет прожекторов метался по залу, выхватывая из темноты разгорячённые лица танцующих. Воздух был пропитан запахом алкоголя и пота, а смех и крики сливались в единый гул.
У барной стойки сидели двое: татуированный блондин с чистыми голубыми глазами и его сестра – ослепительная блондинка в откровенном наряде. Она притягивала взгляды всех мужчин в радиусе одного километра, но оставалась равнодушной к их вниманию.
– Я вижу двух полукровок, – склонившись к брату, проорала на ухо Кира. – Одна точно наполовину эльфийка, а вот второго никак не определю, не то дракон, не то тритон.
– Я больше по девочкам, – с улыбкой молвил Семён, поглядывая на беснующееся море тел. – Покажи эльфийку.
Близняшка криво усмехнулась и снова заголосила:
– Видишь девчонку у лестницы? Рыженькая в кожаной майке?
– Это у которой сиськи наружу?
– А ты на лица смотреть не пробовал? Да, я о ней.
Семён прищурился, разглядывая полукровку. Высокая, стройная, взгляд затуманен – не то под действием алкоголя, не то под веществами. Он представил себе этот коктейль в её крови и поморщился. Сама по себе эльфийская кровь считалась деликатесом, а уж в сочетании с человеческой природой и вовсе могла доставить небывалое удовольствие, но почему-то при взгляде на девицу с огненной гривой волос о блаженстве не думалось. Что-то в ней отталкивало, вызывало внутренний протест.
Впрочем, неважно. Чмокнув сестрёнку в щеку, Саймон спрыгнул со стула и уже через минуту оказался в дальнем конце зала.
– Моё сердце решило, что пора завести новое знакомство, – вплотную приблизившись к девушке, он шепнул на ухо избитый приём. – Надеюсь, твоё не против?