- -
- 100%
- +
Открытый взгляд, в котором легко читался недвусмысленный интерес с его стороны, и туманный – с её. Дурацкая улыбка растянула её губы. Пф-ф, вообще не интересно. Но тем не менее Семён обвил её талию рукой и погладил поясницу.
– Как зовут тебя, малыш? – его голос окутывал, словно полумрак, и пробуждал самые низменные инстинкты.
– Оля, – прокуренным баском выдала эльфийка. – А тебя?
– Алекс, – солгал вампир. – Тебе не кажется, что здесь слишком людно? – он прижался всем телом к её прелестям и отключил всю человечность. Пускай им управляют инстинкты, так куда проще, нежели постоянно ощущать на себе тычки совести.
– Кажется, – она выгнулась, потираясь животом о его промежность, потом накрыла пах рукой. – Ого, мне уже нравится.
– Давай сделаем так, чтобы понравилось ещё больше, – предложил Саймон и поволок на всё согласную девчонку в сторону выхода.
На пороге обернулся и подмигнул сестрёнке, которая уже увлечённо болтала с каким-то тупоголовым парнем со смазливой рожей и подтянутой фигурой легкоатлета.
Проза жизни, что тут скажешь. Такими уж они уродились. Он зависим от крови, она – ни дня не может без секса. Спасибо маме с папой за взрывоопасный коктейль генов, который обрёк их на это жалкое существование.
***
Ангелина никак не могла заснуть. Битый час ворочалась с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но сон всё не шёл. В мыслях то и дело мелькало красивое лицо доктора.
Его улыбка – это взрыв сверхновой, непредсказуемый и ослепительный. Губы – как запретный плод, манящий и опасный. А лёгкая небритость – словно карта неизведанных земель, по которой хотелось водить пальцами.
В его внешности было что-то от падшего ангела, решившего устроить вечеринку в аду. Он – как глоток свежего воздуха в затхлом помещении, как молния в грозу, как первая капля дождя на раскалённом асфальте. Его красота – это не классическая симметрия, а бунт против всех канонов, и именно в этом крылся главный секрет его притягательности.
Словно в ответ на её думы на телефон пришло сообщение:
«Внимание, миссия!
Цель: найти напарницу для небольшого переворота в скучной реальности.
Требования:
* Игнорировать таблички «Посторонним вход воспрещён»
* Любить адреналин больше, чем кофе
* Не бояться нарушать правила
Если ты та самая — пора начать игру.
P.S. Пароль для входа в игру: «Я обожаю экстрим!»
Она трижды перечитала текст, захохотала и с энтузиазмом принялась отвечать:
«Боюсь, мой лечащий врач не одобрит экстремальный досуг, но вряд ли я смогу узнать его мнение в столь поздний час, так что...
Я обожаю экстрим!»
Семён не замедлил оставить реакцию в виде дьявольского смайлика, затем напечатал:
«Одевайся потеплее и выходи. Я заеду через полчаса» и в конце оставил ещё одну жёлтую рожицу, которая слала воздушный поцелуй.
Геля взвизгнула, потом прислушалась к воплю внутреннего голоса, сетовавшего на слишком быстрый темп в развитии отношений. «Негоже поощрять авантюры со стороны малознакомого парня», – бурчал этот занудный голос. Но девушка лишь отмахнулась.
Она и так дожила до тридцати с хвостиком чинно и благородно. Ни разу не напивалась до состояния поросячьего визга, ни с кем не дралась, даже в сомнительных компаниях никогда не бывала. Всё всегда находилось под чутким контролем. Поцелуй на третьем свидании, близость – не раньше, чем через месяц, да и то при наличии ответных чувств. Она не пробовала ничего запретного, не теряла голову в пылу безумства, не сгорала от необузданного желания. И много в её жизни было такого, что всегда оставалось «не». Так когда, если не сейчас?!
Она с трепетом вынула из шкафа самый откровенный комплект белья, который лежал там с незапамятных времён. Быстро срезала бирки и нацепила на себя, покрутилась у зеркала. Лифчик оказался маловат, за три года её грудь еще больше отяжелела, но дискомфорта не было, так что Геля решила оставить полупрозрачный ансамбль и вывернула всё содержимое шкафа в поисках подходящих вещей. Ей хотелось дерзости, быть смелой и сексуальной, однако столь любимые ей балахоны и старомодные наряды, закрывающие фигуру от горла до пяток, явно не отвечали её целям. Тут на глаза попались кожаные шорты длиной до колена, а простая чёрная футболка как нельзя лучше садилась к ним в тон. V-образный вырез открывал взгляду зону декольте, а рукав до локтя скрывал дряблость рук. Сверху она накинула бежевый кардиган из тончайшего хлопка и осталась вполне довольна своим отражением. Да, не худышка, но тоже очень даже ничего при определённом освещении.
Губы она решила не красить, а вот зубы почистила дважды.
Когда колдовала над причёской, силясь изобрести что-то необычное, но при этом простенькое с виду, в дверь позвонили. Геля выронила расчёску и обмерла. Кровь отлила от верха и устремилась к ногам. Сердце глухо застучало где-то в ушах.
Она открыла, хотя пальцы не слушались. На пороге стоял Семён с широченной улыбкой от уха до уха.
– Эрих Мария Ремарк написал однажды, – с ходу заговорил ночной визитёр, – что женщина от любви умнеет, а мужчина теряет голову.
– Да? – только и сумела выговорить Геля, потом опомнилась и жестом пригласила гостя войти.
Семён шагнул в тесный коридор.
– Да, он так высказался на тему влияния женской красоты в «Триумфальной арке».
Ангелина вновь смутилась, потом вспомнила, что решила поддаться духу бунтарства, и привстала на носочки, чтобы чмокнуть мужчину в губы. Если он и удивился, то виду не подал, а вот когда она начала отстраняться, придержал за затылок и шепнул:
– Если уж целуешь, то делай это по-взрослому.
И смял её губы своими, смело, но в то же время очень трепетно. Геля растерялась всего на миг, а потом с каким-то отчаянием прижалась теснее и обхватила ладонями его лицо, водя пальчиками по щетине. Не колючей, нет. Мягкой, шелковистой, от которой слегка покалывало подушечки.
Она уже и забыла, что поцелуи бывают такими, не просто хаотичные движения рта, а феерия ощущений и вкуса. Семён походил на ураганный ветер, раздувающий безудержное пламя из посеревших угольков. И при этом он почти её не касался, лишь скользил губами, да изредка пробовал её губы кончиком языка, словно примеряясь.
Он первым отодвинулся, глубоко вдохнул и шумно выдохнул через рот.
– Такими темпами мы никуда не поедем, – сказал всё тем же шёпотом.
– Да... я... ага, – она и двух слов связать не могла. По цвету лицо напоминало панцирь вареного рака. Отступила на шаг. Сняла с запястья резинку для волос и быстро убрала локоны в небрежный пучок. – Готово.
– Тогда поехали, пока я ещё в состоянии быть джентльменом, – Семён протянул руку, и вместе они спустились вниз, где их уже дожидался стальной приятель доктора – кастомный «Урал» с огненными всполохами на бензобаке.
– Каталась когда-нибудь на таком? – с бахвальством уточнил Самсонов и достал из-под сиденья второй шлем.
– Нет, но всегда мечтала, – Геля с готовностью водрузила на голову чёрную каску и бестолково попыталась застегнуть ремешки под подбородком.
Семён помог, затем показал, как залазить на мотоцикл, сам оседлал его и никак не прокомментировал её неуклюжие старания занять место позади.
– Обещаю сильно не гнать, – уверил он, когда Геля излишне агрессивно стиснула его бока и сцепила руки в замок у него на животе.
– Ага, – прокричала она и всем телом прижалась к мужской спине. – Только не урони меня!
Семён достал из кармана ключ и едва коснулся замка, как мотоцикл отозвался тихим, утробным звуком, похожим на довольное урчание кота. Приборная панель ожила, приветственно подмигивая разноцветными огоньками.
Мотоцикл под ним напрягся, как скакун перед стартом, готовый рвануть вперёд по первому же знаку. Геля тоже сжалась в пружину.
Впереди ждала дорога, а, как известно, именно с неё начинаются самые большие приключения в нашей жизни.
Глава 5
Семён уверенно вёл мотоцикл по ночным улицам. Геля сидела позади, крепко обхватив его за талию, и не рисковала открыть глаза. Инстинкт самосохранения бился в истерическом припадке, даже когда ехали по прямой, а уж если мотоцикл закладывал вираж... Она не визжала лишь потому, что голос пропал, как случается в самых жутких кошмарах. Ветер развевал её одежду, а скорость казалась немыслимой, заставляя забыть обо всех тревогах, кроме одной единственной – её жизнь висит на волоске и всецело принадлежит Семёну.
Наконец сумасшествие немного улеглось. Геля с опаской открыла один глаз, увидела медленно затухающий городской ландшафт. Широкополосная дорога сменилась уютным просёлком, «Урал» сбавил ход и с утробным ворчанием помчался по укатанной гравийке, а потом и вовсе замер у сплошной стены из бетонных плит советской эпохи.
Тьма лениво окутывала заброшенный стекольный завод на окраине Иркутска. Его мрачные стены, исполосованные временем и непогодой, хранили отголоски былого величия, а разбитые окна зияли чёрными провалами, впускающими внутрь холодный ветер. Время оставило на фасаде неизгладимый след: обрушившаяся кладка, почерневшие карнизы и осыпавшаяся штукатурка создавали причудливый готический узор.
Семён подал руку, чтобы помочь Ангелине спешиться, затем выставил подножку и слез сам.
– Готова к небольшому проникновению без взлома? – спросил он.
Она нервно сглотнула, глядя на высокий забор.
– Э-эм, ты предлагаешь забраться на территорию заброшенного завода? – на всякий случай уточнила она.
– Именно! – он с энтузиазмом потёр ладони, потом вынул из-под сиденья небольшой рюкзак, закинул на плечо и поторопил. – Пошли, а то до рассвета копаться будем.
И уверенно двинулся к забору. Геля так и застыла истуканом.
– Предлагаешь лезть через него? – она указала взглядом на неприступную стену из одинаковых бетонных блоков.
– Можно было бы вырыть подкоп, но это затянется на всю ночь. Ну же, Ангела, неужто струсила?
– Я не уверена... – она вздёрнула вверх аккуратные бровки и отступила на шаг. – Что, если не получится? А если я упаду?
Семён улыбнулся.
– Я подстрахую тебя. Сложностей не будет, вот, смотри.
Он взбежал вверх по небольшой насыпи, ловко вскарабкался на выступ между двумя плитами, уцепился за край забора, подтянулся и лихо перекинул ногу через преграду.
– Плёвое дело, как видишь, – прокомментировал он с высоты ограждения, а потом совершенно по-паучьи спустился вниз, ловко орудуя руками и ногами.
Геля колебалась, но разыгрывать фатальную карту самоубийцы явно не входило в её планы.
– Плёвое для тебя, – спустила она мечтателя с небес на землю. – Я, знаешь ли, считаюсь не слишком спортивной, вернее сказать...
Семён быстро подошёл, обхватил за щёки и заставил смотреть на себя.
– Просто доверься мне, ага, – попросил, заглядывая в глаза. – Ты никак не пострадаешь и со всем справишься.
– Может, мы поищем дыру в заборе?
– Ангела, мы перелезем, – не терпящим возражения тоном заверил Самсонов.
– Ладно, – прошептала она. – Попробуем.
Не веря ни единой секунде этой дурацкой затеи, Геля покорилась обстоятельствам и понуро пошлёпала к ограждению.
– Ногу ставишь сюда, а руками цепляешься здесь, – напутствовал Семён, указывая правильную комбинацию. – Ничего не бойся, я буду позади.
Она попробовала задрать ногу на выступ и даже справилась с задачей, но так и не поняла, за что держаться руками. Опасно покачнулась. Крепкие мужские руки упёрлись в поясницу, не позволяя упасть.
– Не паникуй, ты умничка. Теперь привстань на носочки и берись за верх. Подтягивайся!
– Сём, я не смогу, – со смехом выдавила из себя Геля.
– Ещё как сможешь, красавица. Оттолкнись ногами и тяни себя вверх.
– Это закончится свёрнутой шеей.
– Максимум ушибленной коленкой, но тебе не о чем переживать рядом с травматологом. Окажу первую помощь по высшему разряду.
Она обернулась назад и ворчливо сказала:
– Спасибо, утешил.
– Утешу, как окажемся по ту сторону, – с намёком пообещал Семён. – Лезь уже, а то начну распускать руки.
На удивление, всё вышло, как он задумал. Подтянуться Геля не сумела, но авантюрист подсадил, позволив упереться ступней в свои сцепленные в замок руки, и она благополучно оказалась наверху, села, железной хваткой впившись в бетонную плиту. Через мгновение Семён очутился рядом, оттолкнулся ногами и с кошачьей грацией спрыгнул на землю. Приземлился на полусогнутых, отряхнул ладони и с нетерпением воззрился на свою спутницу.
– Прыгай.
– С ума сошёл? Я же убьюсь.
– Здесь всего пара метров, не убьёшься, – он простёр руки в её сторону и поманил согнутыми ладонями. – Ну же, Ангела, иди ко мне. Я поймаю.
– Я тебя раздавлю, – почти серьёзно предупредила Геля.
– Буду только счастлив, если попробуешь.
– Ты чокнутый, – неодобрительно покачала она головой.
– Ты даже не представляешь, насколько. Прыгаешь? Или мне стянуть тебя за ноги?
– Господи, нет! Не приближайся. Я сама.
И она сиганула вниз. Но в самый ответственный момент футболка зацепилась за ржавый штырь. Геля почувствовала препятствие, дёрнулась, послышался скрип рвущейся ткани, а через миг она уже крепко стояла на ногах, руки покоились на твёрдых мужских плечах, поясницу жгло, а вокруг талии обвивались тёплые ладони.
– Я это сделала? – с удивлением вопросила она.
Семён рассмеялся:
– И почти удачно! Дай-ка посмотрю, что с твоей спиной.
Он крутанул её на месте, заставив обернуться к себе задом, задрал кардиган и с ухмылкой заявил:
– Футболка своё отжила, – потом раздвинул края ткани и самыми кончиками пальцев прошёлся вдоль позвоночника. – Ты от вида крови сознание не теряешь?
– А есть девушки, которые теряют?
– Мало ли на свете истеричек. У тебя там небольшая царапина. Обработаем, как вернёмся назад к байку.
Геля повернулась, на лице сияла смущённая улыбка.
– Теперь у меня модный рваный стиль! – попыталась пошутить.
– Точно, ты в тренде, – подмигнул Семён. – К тому же, с боевым ранением!
Они засмеялись и медленно пошли по заброшенной территории, освещая путь фонариками из рюкзака. Геля с удивлением рассматривала остатки былого производства – огромные печи, застывшие навеки конвейеры, причудливые формы остывших стёкол.
– Почему ты привёз меня сюда?
– Просто захотелось. Я люблю подобные места. Когда-то здесь кипела жизнь, а теперь не слышно ни звука – есть в этом месте что-то величественное и в то же время жуткое.
В одном из цехов они устроили привал. Семён расстелил небольшой плед, достал термос с горячим чаем и упаковку с печеньем.
– Знаешь, – сказала Геля, отпив глоток чая из крышки, затем передала её Семёну, – я никогда не думала, что могу быть такой... авантюристкой.
Он улыбнулся, глядя ей в глаза.
– Ты можешь всё, что захочешь. А порванная футболка – это просто деталь образа отважной искательницы приключений.
– У тебя завтра выходной?
– Нет, к сожалению. В восемь утра нужно появиться на работе.
– Сём, но ведь уже три часа ночи! Ты же совсем не отдохнёшь перед сменой.
– Сделаю обход и завалюсь спать, не впервой. А какие у тебя планы на оставшийся до работы пару дней?
– О, ты знаешь, я решила продлить себе отдых, – Геля наполнила крышку свежей порцией чая и обхватила её обеими руками, согревая чуть продрогшие пальцы. – Вчера написала заявление на увольнение. Начальница не стала зверствовать и отпустила без положенной двухнедельной отработки. Так что с начала новой недели я официально обретаю статус бездельницы.
– А кто ты по образованию?
– Не поверишь, – она хихикнула, – психолог.
– И как же ты оказалась на почте?
Её восхитила его осведомлённость. Он помнил о месте работы, знал домашний адрес, будто и впрямь испытывал неподдельный интерес.
– Без опыта работы сложно устроиться, а на почте у мамы – родственница. Она и помогла устроиться. Первое время думала – это так, временно, но затянулось аж на десять лет.
– Есть идеи, где попытать счастье? – Семён дождался, пока она отпустит чашку, а потом заключил её ладони в свои, поднес к лицу и подул, согревая пальчики жаром своего дыхания.
– Попробую устроиться по профессии, – с сомнением проговорила Геля и замерла, вглядываясь в тёплую синеву его взгляда.
– Я знаю одно место, куда тебя возьмут с большой охотой. Я там подрабатываю... хм, скажем так, в свободное от работы время.
– Ой, нет, Сём, не стоит. Не хочу взваливать на тебя эти хлопоты.
– Какие хлопоты, ты о чём? Я сделаю им одолжение, когда приведу туда тебя.
– Давай обсудим это на свежую голову, – дипломатично предложила Геля.
– Сегодня у меня на редкость несвежая голова, – тихо поделился Семён и чуть подался вперёд, словно намереваясь поцеловать. Однако не сделал этого, лишь потёрся кончиком носа о её нос и шумно вдохнул, наполняя лёгкие запахом её кожи. – Хочешь увидеть город с высоты? На крыше отличный вид.
Геля замялась, одёргивая на спине рваные края футболки.
– А это безопасно? И как мы туда попадём? Вдруг я не смогу подняться?
– Трусишка, – пожурил он. – Есть служебная лестница. Я много раз там бывал. Из опасностей там только мусор на крыше.
Они медленно поднимались по скрипучим ступеням. Геле то и дело хотелось попросить остановку, чтобы перевести дух, но она упрямо карабкалась вверх по крутым ступенькам металлической лестницы. Семён спокойно шёл позади, не испытывая ни малейшего дискомфорта.
– Последний пролёт немного шаткий, лучше держаться за перила, – предусмотрительно предупредил он, и Геля тут же обеими руками схватилась за перила.
На крыше ветер оказался настолько сильным, что едва не сбивал с ног. Геля отчаянно вцепилась в руку Семёна, чувствуя, как сердце колотится в груди.
– Вот это да! – восхищённо прошептала она, когда страх немного отступил. – Никогда не видела город с такой высоты. Кажется, что весь Иркутск лежит у наших ног.
Семён достал из рюкзака несколько цветных дымовых шашек. А он основательно подготовился к этой поездке, подумалось ей.
– У меня есть сюрприз. Только давай аккуратно.
Он поджёг фитиль первой шашки. Сиреневый дым медленно поднялся в небо, распространяя вокруг плотную завесу цветного смога. Затем последовали зелёные и красные клубы.
– Да ты романтик, Семён Игоревич! – воскликнула Геля, жадно впитывая в себя каждое мгновение этой чудесной ночи.
– Я не волшебник, я только учусь, – улыбнулся Семён, цитируя старый советский чёрно-белый фильм из детства – «Золушка», и обнял свою напарницу по приключениям. – Создаём свои собственные чудеса.
Они стояли, прижавшись друг к другу, наблюдая, как дым рассеивается в ночном воздухе. Геля чувствовала невероятный прилив восторга.
Вокруг не происходило ничего необычного: ночь, крыша заброшенного завода, яркий дым шашек и общество самого невероятного доктора во всём городе; но ей хотелось петь и танцевать.
Геля прижалась к мужчине, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.
– Спасибо тебе за эту ночь. И за то, что веришь в меня даже больше, чем я сама.
– Знаешь, какую благодарность предпочитают врачи? – Семён сбросил с крыши последнюю выдохшуюся шашку, отёр руку о штанину и нежно коснулся её щеки.
– Коньяк? – шутливо предположила она.
– Настоящий армянский пятизвёздочный? – с деланным энтузиазмом спросил он.
– Боюсь, тебя ждёт разочарование, я хотела отделаться бутылкой за триста рублей.
– Вот ты жадина!
Она первой потянулась губами к его улыбке и растворилась в тающей ласке. Она могла бы ожидать, что его поцелуи жаркие, воспламеняющие, требовательные, но реальность оказалась куда прекраснее. Он не старался вскружить ей голову, а словно бы завоёвывал доверие. Медленно, с расстановкой и очень методично. Он воспламенял, но не подливал масла в огонь.
Они ещё долго стояли на крыше, любуясь пасторальным пейзажем и далёкими огнями города. Геля куталась в мужские объятия, как в самый тёплый плед, с удовольствием ощущала у виска жар его мерного дыхания и боролась с желанием ущипнуть себя.
– Почему ты относился ко мне в больнице иначе? – вопрос сам слетел с языка. – В смысле, мне казалось, что я тебя чем-то раздражаю.
– Ты нарушила мой покой, – задумчиво сказал Семён, – а я его очень ревностно оберегаю.
– Ты был женат?
– Я и сейчас не свободен, – он помолчал для острастки. Геля напряглась всем телом. – В том смысле, что моя вторая половинка – это работа. А так нет, в ЗАГС меня никто не водил.
– Вот ты жук первомайский, – она легонько шлёпнула его по руке, которая обвивалась вокруг живота, и только сейчас поняла, что не пытается втянуть ненавистную часть тела и вообще как бы то ни было спрятаться. Она будто прониклась уверенностью, что нравится ему на самом деле.
– А ты была замужем?
– Ну-у, знаешь, как бы... – она замялась.
Семён резко развернул её лицом к себе и жадно впился взглядом.
– Знаешь что? – с натугой спросил он, и развесёлая ухмылка напрочь исчезла.
– Как-то не зовут, – Геля пожала плечами и не удержалась от смеха.
– Ах, вот оно что, – он хохотнул в ответ. – Один-один, значит. Ладно, я ещё отыграюсь.
– Только не заиграйся, – она щёлкнула его пальчиком по носу и со щемящей сердце нежностью прижалась щекой к плечу.
Домой она вернулась с рассветом. Окрылённая, опьянённая и невероятно счастливая. Семён, как и обещал, обработал неглубокий порез хлоргексидином из аптечки, которую всегда возил с собой. Стоя в спальне у зеркала, Геля разглядывала неаккуратный зигзаг, который оставил на коже металлический штырь, и улыбалась, как полоумная.
Всё-таки иногда люди выигрывают в лотерее. Вот ей явно достался джекпот. Пирсингованный, татуированный и эрудированный бунтарь на кастомном «Урале».
***
Проснулась Геля к полудню, да и то от звука входящего сообщения. Медленно отняла взлохмаченную голову от подушки, нашарила телефон и увидела на экране блокировки оповещение от «Телеграма» с именем «Семён». Что-то внутри оборвалось и холодным комком шлёпнулось в желудок. По коже побежали стада суетливых мурашек.
Она открыла мессенджер и увидела сразу несколько присланных «кружочков». Нажала на первый. Улыбчивое лицо Семёна заговорило:
– Привет, Ангела! Решил рассказать тебе, как проходит мой день. На работе я сегодня с семи утра, впрочем, как и всегда. Заведующий – это тебе не шутки. Пока все спят, я уже проверяю истории болезней, планы операций... И да, половина историй написана так, что понять, где у пациента перелом – левая нога или правая рука, можно только с помощью хрустального шара. Благо, у меня прабабка – потомственная гадалка.
Запись прервалась. Геля хихикнула, села поудобнее и записала в ответ голосовое сообщение:
– Сёма, привет! Мне, правда, искренне жаль, что тебе приходится работать после бессонной ночи. Впредь давай ограничиваться вечерними прогулками.
И, кстати, мне нравится твой трудоголизм. Как и твоя родословная. Прабабушка – гадалка – это мечта, как-нибудь обязательно попрошу тебя погадать. А кто у тебя родители? И, если не сложно, пришли мне фото сестры-близняшки, страсть как хочется посмотреть на тебя в женском обличии, или вы совсем не похожи?
Она отправила послание и с замиранием сердца приступила к просмотру следующей весточки от хвастливого доктора. На сей раз Семён не сидел в кресле у окна с кремовыми жалюзи, а стремительно мчался по коридору:
– В общем, к восьми утра начинается обход, о чем ты и так знаешь. И я уже сожалею, что изображал из себя сдержанного профессионала, когда оказывался рядом с тобой. Хочу снова послушать, как бьётся твоё сердце. Очень-очень внимательно.