Оставить мир позади
- -
- 100%
- +
Осмотрев гостиную вновь, она заметила, что диван, где спал напарник, пуст. Аделин тут же села — сонливость быстро прошла. Она взъерошила сухие волосы. Часы над камином показывали половину пятого.
— Твою ж... вот дура! — она слегка дёрнула волосы на затылке.
Аделин вскочила с дивана, осматриваясь вокруг. Вещи Натана были здесь — значит, как минимум, он в этом доме.
Гром грохнул — и она почувствовала себя одинокой в этом большом доме. Аделин раздвинула шторы: небо заволокло тёмно‑серыми, почти чёрными тучами — вот‑вот будет ливень. Страх сжал горло, а кожа покрылась мурашками. Казалось, из тёмных углов, куда не доставал свет, кто-то наблюдал. «Надо срочно найти Натана».
Аделин обошла весь первый этаж, зажигая везде свет. Никого не найдя, она почувствовала, как мысли начинают путаться, рождая всё более пугающие версии происходящего. Сердце стучало громко и часто. В окна бил дождь, постепенно усиливаясь; небо стало непроглядно чёрным, лишь редкие вспышки молний вспарывали его, и с каждой вспышкой дом казался больше и пустее.
Аделин раздражало, насколько сильно ей был необходим Натан. Она слишком быстро привыкла к нему. Но сейчас, если бы из темноты вынырнула эта дурацкая красная куртка — паника бы отпустила.
Когда она поднялась наверх, ей померещился женский крик, тут же утонувший в звуках непогоды. Аделин замерла, пытаясь собрать мысли в кучу. «Если Шон что‑то с ним сделал? Или они оба против меня? Можно ли доверять Натану? Чем они лучше Бродяги? Они мне никто».
Последняя мысль будто отрезвила её: она сама по себе, а эти люди — лишь инструмент для достижения цели. «Мне нужен пистолет. Тогда я смогу защитить себя».
Аделин приоткрыла дверь в комнату Шона; глаза понемногу привыкали к темноте. Она включила прикроватный светильник и начала копаться в его вещах, молясь, чтобы он забыл оружие где‑то здесь. Руки тряслись, покрываясь холодным потом.
На столе лежал дневник в кожаном переплёте. Что‑то потянуло её открыть последние записи.
«Рейчел укусили. Эта дура хотела вернуться к родителям, но её сразу заразили. Я убил инфицированного и затащил её внутрь. Она начала биться в истерике, говорила, что надо отрезать руку, но я не смог. Напоив её снотворным, она наконец успокоилась. Её красивые золотистые волосы обрамляли лицо, будто она какая‑то спящая принцесса. Именно такой я видел её в детстве — да даже сейчас. Её грудь спокойно поднималась и опускалась. Мне захотелось коснуться, и я сделал это.
Она всё равно не жилец — лекарства нет. Так что я решил воспользоваться ею. Я сорвал одежду с Рейчел и сделал то, что хотел сделать ещё в шестнадцать лет.
Я решил не прощаться с ней так скоро, поэтому запер её в соседней комнате, где раньше жила моя старшая сестра. Сковал ей руки и ноги, закрыл рот тряпкой. Я видел, как она меняется, и от этого желал её только больше. Кажется, в тот вечер я воспользовался ею три раза. Благо презервативов было достаточно.
На следующее утро она уже была не человеком. От этого меньше любить её я не стал. Эта горничная порой заменяла мне мать. Я люблю её и знаю, что делаю полную хрень, но кто меня осудит? Мир пал — и вместе с ним я. Она бы возненавидела меня за такое. Буду гореть в аду? Ну и насрать.
Хотел бы я посмотреть на лицо папы, который так уверенно говорил, что я позорю нашу семью. Теперь мне не нужно оправдывать чьи‑то ожидания, и я могу спокойно трахать любимую женщину.
Я впустил Натана — он был весь в крови. Я хотел его убить, но потом решил попросить об одолжении. Наркота закончилась, да и видеть, как он шляется возле её двери, мне не хотелось. Поэтому отправил его за травкой к наркошам в ту развалюху — если они, конечно, ещё живы. А если и нет — туда им и дорога, как и Натану. Никогда не забуду, как он ударил меня. Хотя он и неплох, какая‑то часть меня хочет, чтобы он не вернулся.
Иногда мне хочется лечь рядом с ней и застрелить нас обоих. Это был бы хороший конец — по крайней мере для меня».
Аделин захлопнула дневник, пожалев, что в который раз поддалась любопытству. Тошнота подступила к горлу. Теперь желание обзавестись оружием только усилилось.
Порывшись в каждом ящике, она ничего не нашла. Осталось одно место — скорее от безысходности. Заглянув под кровать, тут же наткнулась на пистолет. Так глупо потерять оружие было вполне в духе обдолбанного Шона. Встав с колен, она начала разглядывать пистолет, пока не заметила: на свету от лампы была не только её тень.
— Послушай, я тебе не враг, у нас одна цель.
— Ты знал? Про Рейчел? — мышцы напряжены: она была готова.
— Какая ещё Рейчел? Он меня даже на второй этаж не пускал, потом отправил за травкой, угрожая пистолетом. Аделин, он поехал головой ещё до этого всего, — он сделал небольшой шаг вперед, всё ещё держа руки поднятыми. — Я вижу, ты напугана. Я тоже испугался, когда не увидел тебя внизу. Давай обсудим всё.
Он звучал убедительно — и это бесило. Ей было противно, что ему так просто удалось её успокоить. Хотя какая‑то часть хотела выстрелить, другая всё ещё верила в искренность в его словах. «Может, это моя фатальная ошибка».
Она опустила пистолет, но не убирала его слишком далеко. Нужно было сделать кое‑что ещё — об остальном они подумают позже. Натан выдохнул и опустил руки.
— Так, кто такая Рейчел?
— Горничная, Шон держит её здесь и насилует. Даже зараженную не может оставить в покое, — голос задрожал. — Я хочу… Я хочу избавить её от этого.
Аделин целенаправленно пошла к выходу, но Натан преградил путь, расставив руки по сторонам дверного косяка. Она посмотрела на него немигающим взглядом исподлобья. Натан сглотнул.
— Если Шон увидит — с катушек съедет.
— Если понадобится, убью и его тоже, — она попыталась сдвинуть его с пути.
— Блядь, Аделин, это же не единственное оружие в доме!
— Мне плевать. Я не оставлю это просто так, — она задрожала от злости. Гроза сверкнула за окном. — Натан, если ты не сдвинешься, я и тебя пристрелю, — холодно процедила она.
Натан пропустил её вперёд, не находя в себе сил противиться напору этой ярости — то ли к человеку, то ли ко всему миру. Он последовал за ней, думая, как они доживут до рассвета.
Аделин подняла пистолет, готовясь защищаться. Гром с рокотом пронёсся по всему дому. Она открыла дверь. Цепи зазвенели в темноте. Рейчел заколотила ногами по кровати. Глаза были красными — жажда и голод сводили с ума; вены почернели, тонкой паутинкой покрывая всё тело, а кожа была неестественно бледной. Ничего человеческого в ней уже не осталось. Она рычала сквозь тряпку, пока Аделин медленно приближалась.
Нагую девушку прикрывало небрежно брошенное одеяло. Горло саднило. «Почему жизнь так жестоко обошлась с ней? Она не заслужила такого». Аделин приложила дуло пистолета к виску.
— Ты найдёшь покой, — прошептала она.
Рейчел свирепо извивалась в кровати, пытаясь выбраться. Гром заглушил звук выстрела. Тело обмякло; лицо приняло умиротворённое выражение, глаза устремились в темноту.
Аделин вытерла мокрые от слёз щёки, закусила нижнюю губу, чтобы всхлип не вырвался наружу, и шмыгнула. Натан положил руку ей на плечо, молча разделяя горе.
Дверь в смежную комнату резко распахнулась. Шон будто почувствовал, что её больше нет. Лицо его побагровело от гнева.
Натан накрыл Аделин собой и потянул вниз за кровать — прежде чем выстрел прозвучал над их головами. Они посмотрели друг на друга с широко распахнутыми глазами.
— А я говорил, — мрачно сказал он.
— Что теперь?
— Надо спуститься вниз, — Натан выглянул из укрытия, очередной выстрел гулко раздался в комнате, разбивая вазу. — Сейчас!
Пригнувшись, они побежали к двери под свирепые крики Шона — сейчас он мало чем отличался от заражённого. Быстро спустились вниз. Неуверенные, но быстрые шаги Шона следовали за ними.
Прижавшись к стене у прохода, Натан стянул с себя белую футболку и туго скрутил её. Аделин начала понимать, что он задумал. Она приготовилась снова стрелять, прижав оружие к груди. Шон показался в дверном проёме, не заметив их, и направился дальше. Натан набросил футболку на его кисть с пистолетом и опустил вниз — выстрел пришёлся в пол. Девушка застыла в оцепенении.
Она смотрела, как они сцепились, и не могла пошевелиться. Выстрел — в пол. Ещё выстрел — в стену. Аделин застыла, сжимая пистолет, не решаясь выстрелить — не хотела попасть в Натана. В руке Шона блеснул маленький перочинный ножик. Пока одна рука была обездвижена, он взмахнул другой и оставил рану на плече Натана. Тот болезненно застонал, но продолжал держать пистолет внизу.
Аделин кинулась на подмогу. Оказавшись достаточно близко, чтобы не промахнуться мимо сплетённых в драке тел, она выстрелила в голень. Шон закричал и опустился на одно колено; руки ослабли, оружие оказалось на полу. Натан тут же подобрал пистолет и нацелился на «друга». Шон стоял на четвереньках, извергая проклятья и крича от боли. Они переглянулись, тяжело дыша. Натан прицелился, приложив руку к ране. Аделин отвернулась прежде, чем его тело обмякло — так же, как и Рейчел.
В рюкзаке было всё необходимое, чтобы обработать рану Натана. Аделин аккуратно вытерла кровь, сочащуюся из плеча. Нож зашёл лишь на пару сантиметров, но струйка крови продолжала просачиваться вновь и вновь. Натан был напряжён до предела: адреналин всё ещё не отпустил. Он часто дышал, смотря ровно перед собой. По крайней мере, боль пока не волновала его. Возможно, если бы Шон не был под наркотой, последствия оказались бы хуже. Аделин решила отвлечь его разговором.
— Вы правда дружили? — спросила она, нарушая повисшую тишину.
— Нет, он просто предложил работу, — шумный выдох и затем продолжил: — Отец проиграл кучу денег — пришлось выкручиваться. — Натан взглянул на девушку, желая увидеть её реакцию.
Аделин нахмурилась и не стала комментировать, полностью сконцентрировавшись на ране. Он вполне мог справиться и сам, но во многом они оказались в этой ситуации по её вине. Поэтому девушка решила сделать шаг навстречу и попробовать вновь выстроить что‑то вроде доверия. Без него будет сложно прикрывать спины друг другу, постоянно думая, что врагом окажется твой союзник.
— Ты отсюда? — снова вопрос, чтобы отвлечься. Аделин раньше никогда не имела опыта с подобными ранами — да вообще с ранами, — поэтому действовала по наитию, вспоминая картинки из учебников в школе.
— Я жил в соседнем городе, там всё куда скромнее, — наложив поверх раны пластырь, Аделин села на другой конец дивана. Натан осторожно надел футболку, чтобы сильно не тревожить плечо.
Из головы Шона вытекала густая, тёмно-красная кровь, постепенно застилая поверхность. «Интересно, сколько её будет к завтрашнему дню?»
— Куда ты ушёл? — тихо спросила Аделин, встав на горло собственной гордости. Её раздражало то, что она хотела услышать его объяснения, хотя он вовсе не обязан отчитываться перед ней.
— Я… — Натан прочистил горло. — У меня сильно заболел живот.
— От чего? — спросила Аделин, взглянув на него, пытаясь понять ответ по лицу. «Только попробуй мне соврать».
— Пока я готовил еду нашёл конфеты, они выглядели и пахли нормально, но всё-таки надо было посмотреть на срок годности, — он поёрзал на диване.
— Понятно, — Аделин скрыла в волосах лицо, чтобы Натан не заметил улыбку.
— Я уберу Шона с прохода, не хочу завтра проснуться и увидеть его, — Натан резко встал и направился к трупу.
Парень оттащил его за ноги и оставил в кладовой. Когда вернулся, увидел, что Аделин поставила кипятиться чайник и вытащила запасы печенья на стол. После всей этой суматохи ей было необходимо успокоить нервы.
Они пили чай, перекидываясь редкими фразами. Если так продолжится и дальше, в скором времени убийство станет чем‑то таким же обыденным — по словам Натана, как и покраска стен.
Глава 4. Спусковой крючок
С самого утра они начали собирать вещи и готовиться к долгой поездке. Бензина должно было хватить на полпути — если повезёт, смогут пополнить на заправках. Также Натан нашёл в гараже несколько пустых ёмкостей для топлива. Аделин добралась до заветного гардероба, минуя кладовую и комнату сестры Шона, откуда уже доносился неприятный запах, чтобы взять что-нибудь с собой. Натан же не изменял себе: выбрал красную олимпийку того же бренда, а под неё белую майку. Выглядел как типичная шпана. Уже в восемь они сидели в бордовом новеньком пикапе и ждали, пока автоматические ворота откроются. Напряжение от предстоящего пути повисло в воздухе. Буравя взглядом постепенно открывающиеся ворота, Натан облокотился на подлокотник и положил голову на руку, а другой держал руль; он громко выдохнул. Ожидание начинало его утомлять. Аделин, которая была на взводе с самого утра и постоянно металась по дому, только сильнее скручивала на груди ремень безопасности.
Наконец ворота открылись. Натан тут же газанул. Аделин недобро взглянула на него, но не стала что-либо говорить: всё-таки в его руках были их жизни, вряд ли он станет рисковать. Его глаза опасно сверкали азартом, он ловко рулил, объезжая преграды, не думая сбавлять скорость: ему так же сильно хотелось выбраться отсюда, как и ей. Выезжая на путь, что вёл за город, они увидели толпу заражённых, трапезничавших посреди дороги и не обращавших на них никакого внимания. Натан на секунду остановился, что-то решая про себя. Прежде чем Аделин успела спросить о задуманном, он переключил передачу и вжал педаль газа в пол. Машина быстро разогналась, стремясь прямо к толпе. Аделин закричала, схватившись одной рукой за поручень сверху, а другой — за соседнее сидение, проклиная попутчика.
Заражённые обратили на них внимание и выпрямились. Пикап грубо врезался в гущу, расталкивая пять тел. Один покатился по лобовому стеклу и крыше, другие оказались под машиной. Аделин чувствовала, как колёса прокатываются по плоти, ломая кости и скручивая кожу. Когда заражённые оказались позади, она посмотрела на удалявшиеся силуэты: инфицированные лениво поднимались на ноги или ползли вдогонку, будто только что не оказались под тяжёлым пикапом. Аделин взглянула на Натана, он удовлетворённо улыбался. Она ударила его в плечо, попадая по больному месту. Он вскрикнул и на миг потерял управление, отчего машина вильнула в сторону.
— Надо предупреждать о таком!
— Ты меня испугала, не делай так больше, — Натан смотрел то на неё, то на дорогу.
— Ты тоже прекращай делать подобную хрень!
— Ладно, ладно, прости.
Аделин удобно устроилась в кресле, от которого всё ещё веяло ароматом свежей кожи. Солнце приятно грело тело, а из приоткрытой форточки тянуло свежим воздухом. Впереди простиралось поле и прямая дорога, усыпанная редкими, бесхозными машинами. Она вспомнила, как в детстве с родителями отправлялась в далекие путешествия. Они много разговаривали, пели песни, останавливались в отелях по ночам и смотрели комедии перед сном. Тело расслабилось, а глаза прикрылись — если игнорировать реальность, то можно на время оказаться в более приятном месте. Через время на место адреналина пришла лёгкая эйфория. Злость на напарника улетучилась, но дать ему возможность увидеть это она не желала. В то время как Натан не скрывал хорошего настроения, несмотря на небольшую перепалку, и тихо насвистывал знакомую мелодию. Аделин тут же вернула себе спокойное выражение лица, как только поймала себя на лёгкой улыбке.
— А я всё ви-идел, — растянул он фразу, постукивая пальцами по рулю.
— Да иди ты, — Аделин потянулась к нему, чтобы вновь ударить, но отдёрнула себя.
Она не хотела давать волю чувствам, привыкнуть — значит обречь себя на боль при потере. Нужно думать холодной головой, чтобы не сбиться с пути. «Если ты станешь обузой, тащить на себе я не буду». Эта мысль будто окатила холодной водой; ей стало неприятно от самой себя. Аделин повернулась к окну, подтянув к себе коленку. Она окунулась в мысли о маме, о друзьях, о прошлом, о проблемах, что не давали ей жить тогда. Аделин была уверена: мама ещё жива, она должна быть жива иначе всё потеряет смысл. «Интересно какое у неё будет лицо, когда она увидит меня?» Она закрыла глаза и увидела её лицо. Сердце забилось чаще.
Радио издавало только белый шум, поэтому они ехали в тишине; лишь ветер стучал по окнам. Аделин достала из рюкзака бинокль отца, повертела его в руке, начала смотреть вдаль.
— Посмотри в бардачок, там, наверное, лежит что-нибудь интересное, — попросил он вдруг.
Оторвавшись от наблюдения за бескрайними полями, она выполнила его просьбу. Аделин не знала, что он подразумевал под «интересным», но внутри лежали салфетки, пара штук презервативов, обертки от снэков и одна-единственная сигара. Аделин сразу потянулась к ней и понюхала: от неё всё ещё исходил слабый аромат дуба. Натан заметил это.
— О, то, что надо. А зажигалки там не будет?
Порывшись пару минут, Аделин закатила глаза от чрезмерного желания богачей оставлять свои инициалы повсюду — как было с часами и украшениями в гардеробе родителей Шона. Она протянула ему золотую зажигалку.
— Подержи руль.
Аделин подумала, что ослышалась, но он действительно отпустил его. Она наклонилась к соседнему сидению. Машина вильнула, но она быстро выровняла её, сжав руль в тиски. Аделин подняла брови, уставившись на него.
— Ты охренел?
Натан зажал губами сигару, щёлкая зажигалкой, а другой рукой прикрывал от ветра появившийся огонь. Аделин стиснула челюсти и молча ждала, пока он прикурит.
— Умеешь водить? — он потянулся к рулю, выдыхая дым в открытое окно.
— Был небольшой опыт, — она приняла прежнее положение.
— Уже хорошо, вдруг я не смогу. Может тебе дать пару уроков? — он улыбнулся, мельком взглянув на неё.
— У нас нет на это времени, — отрезала она.
— Верно, — он протянул ей сигару. — Будешь?
После незамедлительного отказа Натан бросил любые попытки разговорить её или вывести на эмоции, которые так редко проскальзывали на серьёзном лице — кроме гнева или негодования, — чтобы скрасить долгую поездку. Всё усугублялось прямой дорогой, которая практически никак не изменялась и только клонила в сон. Он изредка поглядывал на Аделин, которая то дремала, то разглядывала проносящиеся пейзажи за окном — теперь широкие поля с посевами сменились на густой лес, где через листву едва пробивались лучи солнца. На секунду ему показалось, что она соврала, чтобы специально не водить машину.
Временами они останавливались, а потом вновь отправлялись в путь, попутно едя сэндвичи, которые Натан приготовил перед отбытием. Он не скупился на начинку; может поэтому хмурая Аделин казалась теперь спокойнее и сговорчивее. Натан счёл это за комплимент. Она даже согласилась сыграть в «города» без сопротивления. Проехав половину пути, на панели тревожно загорелась красная лампочка, оповещая, что бензина осталось немного. Они как раз въезжали в небольшое поселение, где и увидели заправку.
Натан сбавил скорость, они внимательно разглядывали местность на наличие опасности, но всё было спокойно. Оглушающая тишина напрягала — слух и зрение стали восприимчивее. Небольшие домики, большинство из которых были из дерева, протягивались вдоль дороги, встречая их. В основном это были мотели или кафешки для проезжих, пострадавшие от эпидемии больше всего: стёкла были выбиты, вывески едва держались на месте, а где-то от здания осталось лишь основание.
Подъехав к заправке, они заметили символ на запачканной кровью стене — змея, кусающая свой хвост, образуя непрерывный круг. Это выглядело зловеще, словно какой-то культ побывал здесь и пометил место. Они переглянулись, но не стали обсуждать увиденное. Заправочные терминалы не работали, но, к счастью, рядом стояла машина. Натан достал канистру и резиновый шлаг; Аделин следовала за ним, держа молоток при себе, а в рюкзаке — пистолет. Один конец шланга Натан отпустил в ёмкость, а из другого несколько секунд вытягивал воздух — топливо начало выходить. Направив шланг в канистру, он огляделся.
— Может, там что-то есть? — Натан кивнул на небольшой магазин.
— Возможно. А что?
— Хочу посмотреть, разминусь хотя бы, — он уже направился ко входу.
— Подожди, — окликнула она. — А что мне делать?
— Канистра скоро заполнится. Не волнуйся, я мигом, — он взял монтировку с заднего сидения и направился к магазину, перекидывая её то в одну руку, то в другую. Оглянулся на мгновение и затем исчез за дверью.
Аделин провожала взглядом его силуэт. Когда он скрылся за стеллажами, она посмотрела вниз на красную ёмкость. Она постепенно заполнялась — вместе с тревогой внутри. Это место кажется безжизненным, будто эпидемия прошла тут лет десять назад, а не две с лишним недели. Аделин вспомнила скопившуюся толпу заражённых в супермаркете и дёрнулась в сторону магазина. Многие из них прячутся в тёмных местах, дожидаясь ночи. Если он не будет заходить в темноту, то и переживать, наверное, и не стоит. «Но, если заражённый будет больше и массивнее, чем он или их будет несколько… или там человек?»
Каждая новая мысль становилась всё хуже. Она глазами гипнотизировала поток топлива: он истончался и наконец прекратился. Аделин закрыла канистру, вытащила шланг, скинула все в багажный отсек и направилась к двери. Заглянув в стеклянную дверь и не увидев ничего странного, она постаралась тихо отворить её, однако колокольчики над головой оповестили: дверь кто-то открыл. Натан наверняка должен был услышать это, но всё вокруг оставалось таким же мрачно-тихим. «Если ты меня испугаешь, клянусь, я не пожалею патронов на тебя».
Под ногами слышался треск стекла и мусора. Грудь высоко вздымалась и опускалась. Она уже придумывала, что скажет ему, когда найдёт. Вдалеке, около служебной комнаты, послышался шум. Сердце пропустило удар. Сквозь бурлящий страх, она аккуратно двинулась в ту сторону, не смея расслабиться. Зайдя за стеллаж, на полу она увидела банку от энергетика. Плечи опустились; она закатила глаза и собралась обернуться, чтобы прочесать оставшиеся места.
Внезапно грубые руки обхватили её шею. Над ухом послышался низкий хрип. Аделин попыталась выбраться, стуча кулаками о здоровое предплечье в голубой джинсовке, но всё было тщетно. Голова закружилась, в глазах потемнело, ноги обмякли. Тело вяло упало на холодный кафельный пол. Она увидела, как алюминиевая банка качнулась в её сторону, растворяясь в полумраке от нехватки воздуха. На секунду ей померещилось, что рядом лежит мама. Аделин потянула к ней руку и закрыла глаза.
Первое, что она почувствовала — головная боль, а затем прохладный пол под собой. Аделин с трудом разомкнула глаза и попыталась встать. Кожа на кистях болезненно стянулась: руки были туго перевязаны проволокой. Взглянув на себя, она ужаснулась: верхней одежды не было, только серое нижнее бельё. В глазах сразу прояснилась картинка происходящего: некий человек вырубил её, раздел, и сейчас она сидит одна в комнате. Единственный источник света — небольшое окошко, через которое проходило золотистое свечение от садящегося солнца.
— Блядь, блядь, блядь!
Она забила ногами по полу, извергая проклятия. Истерика накатывала. Времени оставалось мало: нужно было выбираться, найти Натана и уехать отсюда пока солнце ещё не село. Из глаз брызнули слёзы после очередной неудавшейся попытки встать на ноги. «Этот человек мог забрать все вещи и уехать на машине. А Натан возможно мёртв. Я осталась одна».
Грудь начали содрогать рыдания. Сквозь плач она не услышала, как дверь отворилась. Аделин замолкла, когда на свет вышел мужчина лет сорока. Из-под густых светлых бровей виднелся спокойный, холодный взгляд; губа и скула были разбиты — Натан не сдался без боя. Широкая джинсовка на нём едва не трещала по швам, а самым примечательным на нём было татуировка на шее — потускневшее со временем.
Стоило вспомнить низкий голос, грубую хватку на шее, как слёзы покатились по щекам. Шансы на спасение с грохотом упали вниз: оружия нет, а если ему удалось справиться с Натаном, то с ней разговор будет коротким. Однако он её не убил и не ушёл с награбленным.
Она поджала ноги к груди и вжалась в металлический стеллаж. Мужчина присел на корточки — вдруг в выражении его лица появилась озабоченность.
— Пожалуйста, отпустите меня, — тихо пролепетала она сквозь плачь.
— Спокойно, девочка моя, — он осторожно подобралась к ней и положил ладони на плечи. — Сейчас снаружи небезопасно, тебе лучше быть здесь, со мной.