Жена Лорда Теней

Глава 5. Правила мрачного дома

Замок встретил меня тишиной и холодом.

Карета въехала во внутренний двор, вымощенный чёрным камнем. Факелы на стенах горели тускло, едва разгоняя сырой сумрак. Слуги выстроились в шеренгу — человек десять в тёмных одеждах. Лица бледные, напряжённые. Ни улыбок, ни приветствий.

Но моё внимание сразу приковала женщина, стоявшая впереди.

Высокая, статная, с пепельными волосами, убранными в строгий узел. Чёрное платье без единого украшения, белый воротник-стойка. Глаза — светлые, почти прозрачные, с вертикальным зрачком. Такие же, как у Вольтера. Демон.

Она поклонилась графу — коротко, с достоинством.

— Милорд.

— Леди Эрна, — кивнул он, выходя из кареты. — Прими леди Алконскую. Размести в западной башне. И обеспечь всем необходимым.

— Слушаюсь, — её голос был сух, как осенние листья.

Вольтер ушёл, даже не взглянув на меня. Его чёрный плащ взметнулся и исчез в тёмном проёме главной башни. Я осталась стоять во дворе, окружённая чужими людьми.

Леди Эрна приблизилась. Она двигалась плавно, почти бесшумно, и от неё веяло тем же холодом, что и от её хозяина. Светлые глаза прошлись по мне с головы до ног, и я почувствовала себя букашкой, насаженной на булавку.

— Следуйте за мной, леди Алконская, — произнесла она без тени улыбки. — И постарайтесь не отставать. Замок большой, заблудиться легко.

Она развернулась и направилась к боковой двери. Я пошла следом, стараясь не споткнуться о подол платья.

Коридоры Чёрной Марки были узкими, извилистыми, выложенными всё тем же чёрным камнем. Редкие магические светильники давали тусклый голубоватый свет, от которого тени на стенах казались живыми. Эрна шла впереди, не оборачиваясь, и её спина была пряма, как копьё.

— Ваши покои в западной башне, — говорила она на ходу. — Гостиная, спальня, ванная. Служанку зовут Санни, она будет при вас. Если что-то понадобится — обращайтесь к ней. Меня беспокоить без крайней нужды не рекомендую.

— Благодарю, — пробормотала я.

Она проигнорировала благодарность.

Мы поднялись по винтовой лестнице и остановились перед тяжёлой дверью, обитой железом. Эрна толкнула её, и мы вошли в гостиную.

Комната была просторной, но мрачной. Тёмные обои с серебряным узором, камин, в котором уже горел огонь, тяжёлые шторы на окнах. Из мебели — диван, два кресла, резной стол. На полу — толстый ковёр, приглушающий шаги.

У камина стояла девушка в сером платье служанки — совсем молоденькая, рыжеволосая, с веснушками на вздёрнутом носу. Она вздрогнула при нашем появлении и присела в неловком реверансе.

— Это Санни, — представила её Эрна. — Она будет прислуживать вам и докладывать мне обо всём, что происходит.

Я перевела взгляд с девушки на экономку. Докладывать. Значит, Санни — не просто служанка. Она — соглядатай. Глаза и уши Эрны.

— Я не нуждаюсь в надзоре, — сказала я, стараясь говорить спокойно.

Эрна чуть приподняла бровь.

— Это не вам решать, леди Алконская. Пока вы не прошли брачный обряд, вы — гостья. А гости в этом замке требуют… внимания.

Она выделила последнее слово так, что у меня холодок пробежал по спине. Затем повернулась к Санни.

— Проследи, чтобы леди устроилась. Ужин подашь в комнату. Завтрак в девять в малой столовой. Граф будет ждать.

И вышла, даже не попрощавшись. Дверь закрылась с глухим стуком.

Я осталась с Санни. Девушка нервно теребила передник и избегала моего взгляда.

— Госпожа… Могу я помочь вам переодеться?

Я вздохнула. Злиться на неё было глупо. Она — просто пешка, как и я.

— Да, Санни. Помоги.

Пока она расшнуровывала корсет, я разглядывала комнату. Взгляд упал на окно. Я подошла, отодвинула штору. За стеклом расстилалось тёмное море, бившееся о скалы далеко внизу. Две луны отражались в воде серебряными дорожками. Красиво. И жутко.

— Санни, — позвала я, не оборачиваясь. — Леди Эрна… она всегда такая?

Служанка замерла на мгновение.

— Леди Эрна — демон, госпожа. Из свиты графа. Она управляет замком уже много лет. Очень строгая. Но справедливая. Если не нарушать правил.

— А если нарушать?

Санни промолчала. Но её молчание было красноречивее любых слов.

Я отпустила её, сославшись на усталость. Оставшись одна, я опустилась в кресло у камина и долго смотрела на огонь. Меня окружали враги — или, по крайней мере, не друзья. Эрна следит за каждым шагом. Санни докладывает. Вольтер холоден и равнодушен.

Правила игры просты: не высовывайся, играй роль, выживай.

Я думала о том, что сказала бы Ленка, узнав, где я оказалась. «Амалька, ты влипла», — сказала бы она с круглыми глазами. Машка наверняка уже строила бы план побега. А я сижу в кресле и просто пытаюсь не сойти с ума.

Завтрак с демоном. Первый настоящий разговор. Нужно быть осторожной. Быть ветошью. Быть никем. Так безопаснее.

Но где-то глубоко внутри, под страхом и злостью, уже просыпался азарт. Я узнаю этот мир. Я пойму его законы. И когда-нибудь я перестану быть пешкой.

---

Утром Санни разбудила меня рано. Помогла одеться — сегодня выбрали тёмно-зелёное платье с серебряной вышивкой. Волосы уложили в простую причёску. Я смотрела в зеркало и видела чужую девушку. Бледную, напряжённую, но с упрямым огоньком в глазах.

Малая столовая располагалась в центральной башне. Высокие стрельчатые окна, дубовый стол на двадцать персон, камин, в котором сегодня горел огонь. За столом, во главе, уже сидел Вольтер Бальмонд.

Он не поднялся при моём появлении. Не поздоровался. Только кивнул на стул по правую руку от себя, не отрываясь от свитка.

Я села, чувствуя, как дрожат колени. Слуги бесшумно подали блюда — свежий хлеб, масло, сыр, мёд, фрукты. Я не могла заставить себя съесть ни куска.

Молчание затягивалось. Он читал свиток. Я смотрела в свою тарелку. Тишина звенела в ушах.

— Правила, — произнёс он наконец, и я вздрогнула. — Первое: ты не входишь в северную башню. Это моя лаборатория. Там то, что убьёт тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Второе: в подземелья не спускаться. Старые камеры связаны с планом Теней. Если заблудишься — я не стану тебя искать. Третье: гости бывают редко, но если прибывают — ты сидишь в своих покоях и не высовываешься. Те, кто приходит ко мне, не должны тебя видеть.

Он сделал паузу. Я молча кивала, запоминая.

— Четвёртое, — его голос стал жёстче, — никогда не лги мне. Я чувствую ложь. Наказываю быстро. Пятое: леди Эрна — моя правая рука. Все её распоряжения выполнять как мои собственные. Она отвечает за твою безопасность. Но и за твоё поведение — тоже. Любое нарушение порядка она докладывает мне.

«И следит за каждым шагом», — добавила я мысленно.

— Ты поняла? — спросил он, впервые подняв на меня глаза.

— Да, милорд, — ответила я ровно. — Я всё поняла.

Он смотрел на меня ещё секунду, затем снова опустил взгляд на свиток.

— После свадьбы у тебя будут обязанности. Будешь управлять хозяйством под руководством Эрны. Представлять Чёрную Марку перед мелкими вассалами. В столицу я тебя пока не повезу — незачем. Вопросы?

— Нет, милорд.

— Хорошо.

Он встал, бросил салфетку на стол и направился к выходу. У дверей задержался на мгновение.

— Не лезь в мои дела, Амалия. Не задавай лишних вопросов. И, возможно, ты проживёшь здесь дольше, чем я планировал.

Дверь закрылась. Я осталась одна в огромной столовой, где эхо всё ещё повторяло его последние слова.

«Дольше, чем я планировал». Значит, он и правда рассматривает меня как временную, ненужную вещь. Что ж, пусть. Пока он так думает — я в безопасности.

Я вернулась в свою комнату и подошла к окну. Море всё так же билось о скалы. Чайки кричали вдалеке. Где-то там, за горизонтом, лежал мой мир. Или не мой. Я уже не знала точно.

В дверь тихо постучали. Вошла Санни с подносом — чай и какие-то сладости.

— Госпожа, леди Эрна просила передать, что завтра в полдень вам надлежит быть в храме замка. Там состоится церемония.

Я кивнула. Значит, завтра. Остался один день.

Санни ушла. Я сидела у камина и смотрела на пламя. Оно мерцало, танцевало, и что-то внутри меня тянулось к нему. Тёплое, живое. Я вспомнила, как в детстве бабушка рассказывала мне старые легенды. Про огненных птиц, про драконов, про души, которые горят ярче звёзд.

— Кто я? — прошептала я, глядя в огонь. — Бабушка, кто я на самом деле?

Пламя дрогнуло и потянулось ко мне.

Глава 6. Множество душ

Ночь перед свадьбой я не спала.

Лежала на огромной кровати, глядя в чёрный балдахин, и слушала, как ветер завывает в башнях. Завтра в полдень я стану женой демона. Магический обет свяжет меня с существом, которое я не знаю, не понимаю и, если честно, боюсь до дрожи. Алконские говорили, что пути назад нет. Но я им не верила. Я никому здесь не верила.

Я встала, накинула халат и вышла в гостиную. Камин почти погас — только угли тлели алым. Я села в кресло, поджав ноги, и уставилась на угасающее пламя.

И тут заговорил огонь.

— Не бойся.

Голос раздался прямо в моей голове. Не слухом — чем-то более глубоким. Я вздрогнула и оглянулась, но в комнате никого не было. Только я и угли.

— Кто это? — прошептала я.

— Я — ты. Вернее, то, что дремлет в тебе. Твоя суть. Твой истинный дар.

Я замерла. Сердце колотилось как бешеное. Голос был мягким, обволакивающим, похожим на шёпот пламени.

— Ты — моя магия? — спросила я. — Тот огонь, что я чувствую?

— Я — больше, чем магия. Я — твоя душа. Вернее, её древняя часть. Ты носишь в себе искру, Амалия. Очень старую искру. Она горела задолго до того, как ты родилась в том мире, который называешь Землёй.

— Что это значит? — я сжала край халата. — Я прожила другую жизнь? Или несколько?

— Ты прожила много жизней, — ответил голос. — Но эта — особенная. Здесь, в Амараде, магия пронизывает всё. Она разбудила то, что спало. Я — твой дар. Твоя сила. И я рос с каждым днём.

— Но я не понимаю… Кто я? Откуда у меня такая душа?

— Этого я не знаю, — в голосе послышался оттенок печали. — Я — только часть тебя. Я помню жар и свет, но не помню лиц. Могу лишь сказать, что твоя душа старше, чем этот мир. И она связана с огнём так, как не связан ни один маг этой эпохи.

Я замолчала, переваривая услышанное. Древняя душа. Искра, горевшая задолго до этой жизни. Я вспомнила наши разговоры с Ленкой. Мы сидели в кофейне на Арбате, пили карамельный латте и спорили о реинкарнации. Ленка верила, что души переселяются, что мы приходим в этот мир снова и снова, чтобы чему-то научиться. Машка смеялась и называла это ерундой. А я… я тогда просто слушала.

А ещё я вспомнила бабушку. Как она смотрела на меня долгими вечерами, как говорила: «В тебе есть стержень, Амалия. Ты выдержишь всё». Откуда она знала? Что она видела?

— Ты сказал, что магия растёт, — прошептала я. — Что будет, когда она вырастет полностью?

— Ты станешь той, кем должна быть, — ответил голос. — Но пока ты слаба. Учись. Слушай. Наблюдай. И не раскрывай себя раньше времени. Твой демон опасен. Но он не всеведущ. Он не видит того, что спрятано глубоко.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я.

— Потому что я — это ты. И я хочу жить.

Голос замолк. Угли в камине окончательно погасли. Я осталась в темноте, но внутри меня горел свет — яркий, тёплый, живой.

Я думала о прошлой жизни. О той Амалии, что работала в издательстве, правила рукописи, пила кофе из бумажного стаканчика. О той Амалии, что смеялась с подругами, спорила о книгах, мечтала открыть свою кофейню. Та Амалия умерла. Теперь я — другая. Но память о ней жива.

Я скучала по Ленке и Машке. По их глупым шуткам. По бабушкиным пирогам. По запаху типографской краски. По всему, что осталось там, за гранью миров.

Но здесь у меня была новая жизнь. И я собиралась прожить её достойно.

Я вернулась в постель и впервые за много дней уснула спокойно.

Утром — свадьба. Утром — демон, который считает меня пустым местом. Утром — клятвы, которые свяжут нас магией. Но я не боялась. Точнее, боялась, но страх смешивался с чем-то другим. С любопытством. С азартом.

Я — Амалия. И я горю. И когда-нибудь этот демон увидит моё пламя.

Глава 7. Жена демона

Утро свадьбы началось с серого света и тихого стука в дверь. Санни вошла с подносом, на котором дымилась чашка травяного отвара и лежал ломтик свежего хлеба. Девушка двигалась бесшумно, стараясь не встречаться со мной взглядом. Руки у неё подрагивали.

— Леди Эрна просила передать, что церемония состоится в полдень в замковом храме, — прошептала она, ставя поднос на столик. — Вам нужно быть готовой за час. Я помогу с платьем.

— Спасибо, Санни, — ответила я, садясь на кровати.

Сон был рваным, тревожным. Мне снился огонь — огромный, пылающий, и я стояла в его центре, не сгорая. И ещё снился голос. Тот самый, что говорил со мной в прошлую ночь. Он повторял одно слово: «Помни».

Что я должна помнить? Я села, обхватив колени руками, и позволила мыслям течь свободно.

Я никогда не мечтала о свадьбе. Ни в детстве, ни в юности. Помню, как мы с Ленкой и Машкой гуляли по торговому центру, и девчонки залипали у витрины свадебного салона. Белые облака из шёлка и кружев, манекены с фарфоровыми лицами, сверкающие диадемы. Ленка уже тогда знала, какой фасон хочет — русалка, открытые плечи. Машка спорила — нет, только ампир, только классика. А я стояла и думала: зачем? Зачем столько денег на платье, которое наденешь один раз в жизни? Лучше потратить их на путешествие. Или на открытие своей кофейни.

Я не была романтиком. Бабушка говорила — ты у меня слишком земная, Амалия. Но я просто знала цену деньгам и времени.

Времени всегда не хватало. Особенно после того, как бабушка заболела. Я тогда училась на третьем курсе, работала по вечерам в издательстве — младшим редактором, на побегушках. Приходила домой заполночь, валилась с ног, а утром — снова пары, библиотека, работа. Никаких свиданий, никаких ухажёров. Девчонки подкалывали: «Амалька, ты так и останешься старой девой». А я отмахивалась — не до того.

Хотя нет, один раз было. Лео. Вернее, Пашка. Павел. Мы познакомились на втором курсе, он был с параллельного потока — высокий, смешливый, с вечно растрёпанными русыми волосами. Началось с кофе в студенческой столовой, закончилось — его комнатой в общаге спустя полгода. Я думала, это серьёзно. Мне было восемнадцать, и я верила, что если человек говорит «ты моя», он это и имеет в виду.

Глупая.

Пашка нашёл себе другую через два года. Более яркую, более раскрепощённую, как он выразился в той самой смс-ке. Короткое сообщение из трёх строк: «Прости, я встретил кое-кого. Так будет лучше. Не звони». И всё. Два года — в три строчки. Он даже не позвонил. Даже не пришёл попрощаться.

Я не плакала. Серьёзно. Сидела на кровати в бабушкиной квартире, сжимала телефон и ждала, когда накатит боль. Но вместо боли пришла пустота. А через час — звонок из больницы: бабушке стало хуже, нужно срочно приехать. И я поехала. И забыла о Пашке. Потому что бабушка была важнее. Потому что ухаживать за ней, читать ей вслух по вечерам, держать за сухую, слабую руку — это было настоящим. А Пашка — нет.

Тамара Иннокентьевна угасала медленно. Я научилась делать уколы, разбираться в лекарствах, договариваться с врачами. Отложила диплом на полгода, потом ещё на полгода. Издательство сменила на удалённую корректуру — меньше денег, но больше времени. Ленка и Машка помогали чем могли, привозили продукты, сидели с бабушкой, когда мне нужно было на экзамены. Я выжила тогда только благодаря им.

И вот теперь я здесь. В мире, где две луны и демоны. В белом платье, которое стоит целое состояние, и которое я надену ровно один раз в жизни. Ирония судьбы? Издевательство? Я не знала.

— Госпожа, пора, — голос Санни вырвал меня из воспоминаний.

Я встала и позволила служанке заняться мной. Сначала — ванна с душистыми травами. Потом — возня с волосами. Санни уложила их в сложную причёску, вплела серебряные нити, закрепила гребнем с тёмными камнями. Затем пришло время платья.

Оно оказалось белым. Белоснежным, с длинными рукавами, закрытым воротом и шлейфом. Я смотрела на себя в зеркало и думала: вот оно, то самое платье с витрины. Только вместо фарфоровой улыбки — бледное, напряжённое лицо и лихорадочный блеск в глазах. Никакой радости. Только решимость.

— Это древний обрядовый наряд рода Бальмонд, — раздался за спиной голос леди Эрны.

Я обернулась. Экономка стояла в дверях, прямая как шпага, и разглядывала меня с привычным холодным оцениванием. Светлые демонические глаза скользнули по платью, по причёске, по моему лицу.

— Вас наряжают как невесту дома Теней. Это честь. Надеюсь, вы осознаёте её масштаб.

— В полной мере, — ответила я.

Эрна чуть прищурилась.

— Граф уже в храме. Жрец Чёрного Пути готов. У вас есть несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Я провожу вас лично.

— Боитесь, что сбегу?

— Боюсь, что вы опоздаете, — отрезала она. — Жду в коридоре.

Я повернулась к зеркалу. Отражение показывало невесту. Но внутри я была всё той же Амалией — внучкой Тамары Иннокентьевны, студенткой, которая не мечтала о принцах и свадебных колоколах. Девушкой, которую бросили по смс и которая научилась жить без иллюзий.

Я не мечтала о браке. Но сейчас он — моя единственная защита. И я пройду через это.

— Идём, — сказала я, расправляя плечи. — Не будем заставлять демона ждать.

Коридоры замка казались сегодня ещё темнее. Мы спустились по винтовой лестнице, прошли через галерею с тёмными гобеленами и остановились перед массивной дверью, украшенной резными рунами.

— Храм Чёрной Марки, — объявила Эрна. — Дальше вы пойдёте одна.

Я глубоко вздохнула и толкнула дверь.

Храм оказался круглым залом без окон. Чёрные свечи горели фиолетовым пламенем. Пол — чёрный мрамор. В центре — алтарь, каменная плита с рунной вязью. Жрецы в тёмных мантиях. И у алтаря, спиной ко мне, стоял Вольтер Бальмонд.

Он не обернулся, когда я вошла. Только голос прозвучал глухо:

— Вовремя. Я ценю пунктуальность.

Я медленно пошла к алтарю. Каждый шаг давался с трудом, воздух стал гуще. Чёрные свечи мерцали. Он наконец повернулся. В тёмных глазах — холодный деловой расчёт. Ни тепла, ни интереса. Строчка в договоре.

— Начинаем, — произнёс он.

Главный жрец шагнул вперёд и заговорил на древнем языке.

— Леди Амалия Алконская, согласна ли ты взять в мужья графа Вольтера Бальмонда и разделить с ним путь Тьмы?

Я вспомнила бабушку. Вспомнила, как она говорила: «Ты сильная, девочка. Ты выдержишь всё». Вспомнила Ленку и Машку, их смех в кофейне на Арбате. Вспомнила Пашку и ту смс-ку — и то, как легко я её пережила. Потому что я не ломаюсь. Я гнусь, но не ломаюсь.

— Согласна, — произнесла я. Голос не дрогнул.

— Граф Вольтер Бальмонд, согласен ли ты взять в жёны леди Амалию Алконскую?

— Согласен, — ответил демон ровно.

— Скрепите клятву кровью и огнём.

Кинжал. Надрез на ладони. Кровь, падающая в чашу. Моя — и его. Заклинание. И золотая вспышка, от которой Вольтер нахмурился и пристально взглянул на меня.

Я выдержала его взгляд.

— Обряд завершён, — объявил жрец. — Отныне вы — муж и жена перед Тёмным Богом.

Я — жена демона. И я до сих пор жива.

Глава 8. Метка

Из храма меня вывели не сразу. Жрецы удалились, растворившись в боковых дверях, и мы с Вольтером остались вдвоём. Тишина была плотной, почти осязаемой. Чёрные свечи больше не горели, но руны на алтаре всё ещё слабо мерцали фиолетовым.

Я стояла, не зная, что делать. По этикету полагалось ждать, пока муж заговорит первым. Уроки Мелании всплывали в памяти помимо воли: женщина не начинает разговор, женщина не задаёт вопросы, женщина ждёт. Но стоять молча перед демоном, который только что скрепил с тобой магический обет, было почти невыносимо.

Вольтер молчал долго. Затем шагнул ко мне. Ближе, чем обычно. Я почувствовала запах грозы и тёмных трав. Он взял мою порезанную ладонь — без нежности, скорее как предмет, который нужно осмотреть. Перевернул, провёл пальцем над ранкой. Я вздрогнула — его кожа была прохладной, но прикосновение отозвалось странным электрическим импульсом, пробежавшим до самого локтя.

— Любопытно, — произнёс он. — Золотая искра. В крови. Ты знаешь, что это значит?

— Нет, милорд, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он поднял на меня глаза. Вертикальные зрачки сузились.

— Ложь, — сказал он тихо. — Ты знаешь. Или догадываешься. Но пока я не буду настаивать. Рано или поздно правда выйдет наружу. Она всегда выходит.

Он отпустил мою руку и отступил. Тени вокруг него шевельнулись и снова замерли.

— Теперь ты — леди Бальмонд, — продолжил он деловым тоном. — Это даёт тебе защиту моего имени, но и накладывает обязательства. Ты не покидаешь Чёрную Марку без моего разрешения. Ты не вмешиваешься в мои дела. Ты не задаёшь вопросы о том, что происходит в северной башне и в подземельях. Если эти условия ясны, мы сработаемся.

— Сработаемся, — повторила я. — Как деловые партнёры.

— А чего ты ожидала? — в его голосе прорезалась лёгкая усмешка. — Любви с первого взгляда? Я демон, Амалия. Мы не любим. Мы владеем. Но я не чудовище, которым меня рисуют. Ты не будешь страдать под моей крышей, если не будешь нарушать правил.

Я не нашлась что ответить. Он не был жесток — по крайней мере, пока. Он был равнодушен. И это ранило сильнее, чем если бы он ненавидел меня. Ненависть — это чувство. А равнодушие — пустота.

— Теперь иди, — сказал он. — Эрна проводит тебя в твои покои. Вечером будет ужин в честь нашего брака. Формальность, но её нужно соблюсти. Будь готова к семи.

Я поклонилась и направилась к выходу. У самой двери его голос догнал меня:

— Амалия.

Я обернулась.

— Эта золотая искра. Не показывай её никому. Даже Эрне.

И отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

В коридоре меня ждала Эрна. Она окинула меня всё тем же холодным взглядом, но теперь в нём появилось что-то новое — может быть, удивление, что я всё ещё жива. Или что церемония прошла без эксцессов.

— Поздравляю, леди Бальмонд, — произнесла она без тени тепла. — Теперь вы хозяйка этого замка. Формально. Реально же управление остаётся за мной, пока вы не докажете свою компетентность.

— Я и не претендую, — ответила я. — Пока.

Она чуть прищурилась. Лёгкий вызов был замечен и зафиксирован. Ничего, пусть привыкает. Я не собираюсь становиться ветошью навсегда.

Обратный путь в мои покои занял меньше времени, чем я ожидала. Эрна молчала всю дорогу, и я была ей благодарна. У дверей она остановилась.

— Санни поможет вам подготовиться к ужину. Граф ждёт пунктуальности.

И ушла. Я вошла в комнату и наконец выдохнула.

Санни уже ждала. Она помогла мне снять тяжёлое обрядовое платье и переодеться в более удобное — тёмно-синее, с серебряным поясом. Затем принялась расплетать причёску, расчёсывая волосы.

— Госпожа, — прошептала она, — вы прошли обряд. Теперь у вас есть метка?

— Метка? — я нахмурилась.

— На запястье. У всех жён рода Бальмонд появляется метка после обряда. Я слышала об этом от старших слуг.

Я взглянула на своё правое запястье. И замерла. Там, где раньше была только бледная кожа, теперь темнел узор. Тонкий, чёрный, похожий на сплетённые руны. Он не болел, но был тёплым на ощупь — словно кто-то нагрел его изнутри.