По ту сторону Бесконечной реки
- -
- 100%
- +
- Я! Я предложил - я и сделаю!
- Ой! - удивилась Лана. – Простите, а Вы… Это – Он? В смысле… Ну, как бы сказать – Птиц?
Все Птицы, услышав такое, хором весело защелкали клювами.
- Да, я – это Он! То есть, как ты говоришь – Птиц!
- Лана, тебе это не видно, - проговорила другая Птица. – Но у нас Он и Она имеют разного цвета шапочки на голове. Есть и другие отличия. Сейчас мы цвета не различаем, но всё равно без проблем понимаем, кто перед нами.
- Понятно! – воскликнула Лана. – А я-то удивилась!
- Мы заметили, - ехидно ответила первая Птица.
- Ладно, приступим, - проговорила вторая. – Только ты, Лана, отойди в сторонку, чтобы тебя не зацепило отлетевшим осколком.
- Хорошо, - сказала девочка и отошла к краю Поляны, ближе к цепи охранников, и оттуда продолжила наблюдать за происходящим.
Птицы, посовещавшись, измерили шагами пространство Поляны, которое было засыпано осколками, разделили его на пять примерно равных частей, и для удобства отделили их друг от друга связанными прутьями, похожими на длинные канаты.
Затем энергичный «Птиц», предложивший «искупаться в осколках», решительно направился к левому участку разделенной Поляны. Остальные Птицы взяли свободные от осколков корзины – и последовали за ним.
Черная Птица лег с краю от осколков, поёрзал животом, раскинул огромные крылья, красиво переливающиеся в солнечном свете, положил их там, где начинаются осколки, немного под углом – и начал, отталкиваясь лапами, скользить по морю осколков вперед. Крылья его при этом как бы нырнули в слой осколков. Несмотря на неприятный скрежет, который издавали трущиеся друг о друга осколки, казалось, что Птице этот процесс доставляет удовольствие, как будто она и вправду купается.
Другие Птицы подошли к «купающемуся» с корзинками сзади, он плавно приподнял крылья вместе с толстым слоем осколков – и аккуратно ссыпал их в подставленные корзинки, после чего опустил крылья и продолжил своё удивительное «купание».
Когда корзинки наполнялись, их содержимое Птицы ссыпали в одну кучу.
Не прошло и получаса, как первая Птица успешно «проплыла» одну часть Поляны Волшебной Радуги. Внушительная горка из разноцветных осколков выросла рядом с левым краем Поляны. После этого «плавать» во втором море осколков вызвалась следующая Птица, а первый «пловец» взял в клюв корзинку.
Таким способом Черные Птицы всего за пару часов собрали все осколки в пять больших кучек.
Лана наблюдала за этим процессом с увлечением и изумлением. Ей и до этого Черные Птицы казались удивительными существами, н, видя, как они ловко и задорно собирают осколки, девочка подумала: «Как, всё-таки, интересно бывает, когда смотришь на взрослых, серьёзных, умных… существ – и они кажутся такими строгими! Даже цвет у них – и то чёрный, значительный и торжественный! А, с другой стороны - смотришь на смешных, задорных птенцов, и удивляешься, как же такие забавные птенчики становятся серьёзными Птицами? Но теперь, увидев, как весело и ловко они делают сложную и важную работу – я начинаю понимать, что их веселый и лёгкий нрав никуда не пропадает. Они просто ведут себя по-взрослому, многое знают и умеют... Какие же обаятельные эти Черные Птицы! Интересно, а у людей – так же? Когда я вырасту – я сильно изменюсь? Или останусь почти такой же, только… Совсем взрослой?»
Когда Птицы закончили своё дело, они повернулись к Лане и вновь пригласили её на Поляну.
- Надеемся, теперь работа пойдёт быстрее! Какая ещё понадобится помощь?
- Спасибо вам большое! – горячо воскликнула Лана. – Вы очень помогли мне! Просто дайте мне немного времени, чтобы я разложила достаточное количество осколков по корзинкам.
- Тогда мы пойдём отдыхать, - сказала одна из Птиц, которой довелось «плавать» в осколках. – Честно говоря, «купание» было довольно утомительным. Мы привыкли купаться в теплом и мягком песке, а осколки – жесткие и какие-то неестественно холодные, несмотря на то, что лежат на солнце.
- Конечно, конечно! Отдыхайте, вы очень много сделали для меня!
- Лана, мы стараемся в первую очередь для себя! Это наше общее дело! Желаем тебе удачи!
- Спасибо, - кивнула девочка, и приступила к работе.
Лана начала сортировать осколки по цвету, складывая их в разные корзины.
Как только наполнились первые корзины, Птицы начали общими усилиями складывать их по форме. Сначала они из множества мелких осколков собирали на земле более крупные фрагменты – и аккуратно раскладывали их, стараясь не перемешать по цвету. Работа шла достаточно быстро, по мере увеличения количества отобранных по цвету осколков к сборке подключались всё новые и новые Птицы.
Пока Лана сортировала осколки, она бросала взгляд на небо – и никак не могла понять: где же там крепились фрагменты Радуги? Никаких специальных креплений ни в небе, ни на деревьях, стоящих по краям Поляны, ни на самих осколках, девочка не заметила.
Когда ей выдалась минутка для отдыха, Лана подошла к одной из Черных Птиц и спросила:
- Скажите пожалуйста, меня давно занимает вопрос: как мы будем крепить Радугу к небу? Ведь Волшебная Радуга, насколько я понимаю, не должна лежать на земле?
- Не беспокойся, Лана, это наша задача. Когда мы соберем полоски Радуги достаточного размера – мы будем брать их в клювы и, подлетая в небо, устанавливать их на свои места!
- А как эти полоски будут держаться? Они ведь такие тяжелые!
Лана однажды уже пыталась поднять один из собранных Птицами крупных фрагментов Радуги – и ей это удалось с большим трудом.
- Они тяжелые, пока находятся на земле, - ответила ей Птица. – Мы, Черные Птицы, достаточно сильны, и сможем поднять их на нужную высоту. Но, стоит фрагменту обрести своё место в Волшебной Радуге, как он превратится в цветной пар и станет частью настоящей Радуги. При этом фрагменты перестанут что-либо весить, и крепить их на небе совсем не нужно!
Глаза Ланы от удивления становились всё больше и больше.
- Вот это да! – прошептала она. – Сколько превращений! Настоящее волшебство!
- Разумеется, - проговорила Птица. – Ведь Радуга-то – Волшебная!
В ожидании предстоящего волшебства, которое должна была явить собираемая Радуга, Лана с ещё большим энтузиазмом принялась сортировать осколки.
Наконец первый достаточно крупный фрагмент Радуги был готов. Черные Птицы с волнением окружили его, и никак не могли решить, кто же будет участником первого полета в небо с этим фрагментом. Выбрать самых достойных у них не получалось – каждая из Птиц была хороша и достойна по-своему. Поэтому они бросили жребий.
Четыре Птицы, которым выпала честь первыми взлететь к Радуге, торжественно и очень осторожно взяли фрагмент в клювы. Затем, по сигналу одной из Птиц, они одновременно взмахнули крыльями – и, оттолкнувшись от земли, взмыли ввысь.
Все оставшиеся на земле Птицы и Лана напряженно следили за тем, что будет происходить в небесах. Поднявшись на высоту Дерева Мудрости, Птицы поднесли фрагмент примерно к тому месту в воздухе, где он находился в составе Радуги. Они зависли, время от времени плавно смещаясь то вправо, то влево, то вверх, то вниз, пытаясь буквально нащупать в воздухе исходное расположение фрагмента. Когда он всё-таки нашел своё место - вспыхнуло красивое сияние, и в небе замерцало первое облачко, первая цветная полоска из состава Волшебной Радуги.
Раздался оглушительный клекот и свист множества Черных Птиц. У Ланы даже уши заложило от этого шума, от неожиданности она даже испугалась, но быстро поняла, что эти звуки означают ликование, и присоединилась к нему с криком:
- Ураааа!!!
Когда радостное возбуждение в стае немного улеглось, одна из старейших Птиц сказала:
- Дорогие мои! Мы на верном пути, и теперь нет сомнений в том, что у нас получится собрать Волшебную Радугу! Так давайте же не будем терять время, и с ещё большей энергией возьмемся за дело!
- Да, да! – закричали Птицы. – Мы готовы! Скоро Волшебная Радуга снова засияет над Поляной!
И Черные Птицы вместе с Ланой продолжили работу.
Глава 23. Месть Мирролины
Ни Черные Птицы, ни Лана, праздновавшие свою победу, не могли этого знать, но сборка Волшебной Радуги на самом деле имела значительно больше последствий, чем они могли себе представить. Собирая Радугу, они не только возвращали Черным Птицам, а заодно и роду Летящих, цветное зрение, но и невольно приближали активацию одного спящего заклятия…
После того, как Мирролина закончила нежеланный для неё разговор с Черными Птицами - когда пернатые, как ей казалось, пытались обвинить её в том, что она наложила на Эстелину заклятие – раздраженная и немного испуганная, Мирролина заперлась у себя в комнате и провела там целый день.
Придворные думали, что королева примеряет какой-то новый наряд или укладывает волосы, и не беспокоили её. А Мирролина не находила себе места. Она впервые за долгое время испытывала страх и неуверенность: ей казалось, что она не так прекрасна и не так идеальна, как думала о себе прежде! Ведь, если бы она была воистину прекрасна – разве Кронео посмел бы усомниться в её действиях? Безоглядная любовь к ней должна была лишить его всяких сомнений!
«Но Кронео не только усомнился в моей правоте», - думала с горечью Мирролина. – «Он ещё и обманул меня! Ведь нет никаких сомнений, что именно он рассказал всякие гадости обо мне этим уродливым Птицам!
Да что же это такое! Моя красота должна делать счастливой не только мой народ, но и меня саму! А я вот уже который час схожу с ума, не могу найти себе места и успокоиться, и красота ничем не может мне в этом помочь! Она не смогла меня уберечь даже от предательства жениха!»
Уставшая и подавленная, со слезами на глазах, Мирролина два часа пролежала на кровати, перебирая в голове все свои сомнения и обиды, а потом её осенила мысль:
«А, собственно, чем Кронео лучше моих подданных? Красота предполагает и строгость! Если я проявила строгость к подданным, когда вынуждена была наказать их для того, чтобы они начали правильно понимать красоту – почему я не могу сделать того же по отношению к Кронео?
И насчет Эстелины я была права! Сами Черные Птицы это подтвердили – стоило мне лишить её красоты, хотя бы на время, как стала несчастной не только она сама, но и весь её народ! Воистину, красота – самое ценное, это необходимо чётко понимать! Мне это ясно, в отличие от многих других. Не понимая сущности и значения красоты, эти обиженные жизнью люди сами не способны осознать своё счастье!..
Так почему же должна уступать я, знающая истину, этим невеждам? Нет, не должна. Наоборот! Их надо научить, а для начала хотя бы проучить – и я могу это сделать!
Нужно защитить себя и свою красоту от беспардонного вторжения в наш прекрасный мир! Да, так и следует поступить. Но что для этого нужно сделать?»
Мирролина задумалась, привычно перевела взгляд в зеркало, и неожиданно для себя снова почувствовала не радость от созерцания собственного лика, а, наоборот - глухое раздражение.
«Вот! Во-первых, я уберу Волшебное Зеркало! У меня много других зеркал, которыми можно его заменить - они не имеют того неприятного свойства, что внезапно вместо меня там может возникнуть чья-нибудь безобразная морда! Или кто-нибудь ещё, пострашнее. Больше никто в мой прекрасный и правильный мир без моего желания не влезет!»
Мирролина решительно встала с кровати – и накрыла зеркало вуалью. Но полупрозрачная вуаль показалась ей недостаточной защитой её совершенного мира от беспардонного мира внешнего - и она плотно закутала Волшебное Зеркало в одеяло.
«А теперь я пойду в библиотеку», - подумала Мирролина. – «Помнится, там была книга, в которой описывались Озеро Мудрости и Волшебная Радуга. Надо понять, какие волшебные силы и предметы мои противники используют против меня!»
Мирролина, забыв переодеться и причесаться, решительно вышла из комнаты – и устремилась в библиотеку. Заметившие королеву подданные были очень удивлены её внешним видом, но не решились даже спросить, как она себя чувствует. По дворцу пошел слух, что королева в странном состоянии прошла в библиотеку, и её лучше не беспокоить. Когда Мирролина чем-то увлечена и экспериментирует с магией, главное – не попасть случайно под действие эксперимента. В магических способностях своей королевы никто из подданных не сомневался, как и в том, что направлять она их умеет не только на добрые дела.
Спустившись в библиотеку, Мирролина подошла к стеллажу, где стояли книги с различными преданиями, вспоминая, в какой именно она читала про Озеро Мудрости. И тут взгляд её упал на письменный стол. Сама она всегда убирала книги на место, но в этот раз на столе лежала какая-то книга. Мирролина сообразила, что книгу забыл убрать Кронео – никто больше в последнее время в библиотеку не заходил.
«Даже книгу на место не поставил!» - раздраженно подумала она. – «Хозяйничал тут! У меня всегда идеальный порядок, а он!.. Небрежность, особенно в обращении с книгами – это ужасно!»
Мирролина подошла к столу и взяла книгу в руки, пытаясь поскорее её убрать. Чтобы определить ей надлежащее место, она прочла название – книга называлась «Человеческие пороки». Это название вновь вызвало в Мирролине то тягостное сомнение, которое она испытала, когда в её действиях по отношению к Эстелине Черные Птицы имели наглость предположить то ли ошибку, то ли вообще злой умысел.
«А ведь главный виновник моих переживаний – сам Кронео, а вовсе не Птицы!» - подумала Мирролина. – «Именно он не смог оценить моей красоты, и неизвестно, что он рассказал Черным Птицам! Он первым и должен быть наказан!.. Так я докажу ему, что была права!»
Тут Мирролина заметила в книге закладку, открыла книгу на этом месте – и прочла название главы: «Двуличие».
- Аааа, вот оно! - в голос воскликнула Мирролина. – Сам про себя всё знает! В глаза говорит одно, а за глаза – другое! Но я не позволю так со мною обращаться!
Уже позабыв про Черных Птиц и Волшебную Радугу, Мирролина сосредоточилась на наказании для Кронео. В её памяти всплывали неясные очертания различных магических заклятий, которые могли бы подойти к такому пороку, как двуличие: человек с повернутой назад головой; люди, которые всегда идут в противоположную сторону от желаемого направления; лицо, одна сторона которого всегда смеётся, а другая – плачет, и так далее.
«Что же из этого выбрать?» - размышляла Мирролина.
Но, представляя себе Кронео жертвой подобных наказаний, во всевозможных искажениях, она испытывала лишь досаду: «Фу, как некрасиво! Как же я на него смотреть после этого буду? И как я пущу его в свой мир красоты, если он станет настолько безобразен? Нет, это всё не для него, ведь он…
На самом-то деле, Кронео - красивый юноша! И умный. Очень умный. Поэтому он и подходит мне… Но как же я ему так легко поверила? Эх, двуличие! Вот оно – самое настоящее двуличие! Наказать его за это, наказать!!! Но как, как???»
Мирролина села в кресло и, схватившись руками за голову, глубоко задумалась.
«Двуличный, значит? Двуличный, двуличный… Так раздвоись!
Точно! Чтобы больше не обмануться в нём, сделаю так, чтобы всегда, когда Кронео говорит одно, а думает другое – рядом с ним возникал его двойник! С краской стыда на лице! И пусть раздвоение будет мучительным для него! Это и станет его наказанием – а заодно и защитой для меня!
Но ведь Кронео ушел в Волшебный Лес, к этим Черным Птицам! Это другой магический мир, и мне в него хода нет. Кронео наверняка об этом знает, и будет скрываться там, чувствуя себя в безопасности... Ха, в безопасности! Как бы не так! Я найду способ достать его даже в Волшебном Лесу – это будет торжество справедливости, подлинное наказание для предателя! Те, кто меня обманул, не оценил по достоинству, должны помнить, что после такого они нигде и никогда не будут в безопасности! Нигде и никогда!"
Мирролина зловеще улыбнулась, предвкушая скорое наказание для Кронео.
"Но как мне сделать так, чтобы магия подействовала на расстоянии, да ещё когда Кронео в другом магическом мире?»
Мирролина снова задумалась.
«Зеркало!» - осенило её. – «И Волшебная Радуга! Как сказали Черные Птицы, это - окно в магический мир. Мы могли видеть друг друга, разговаривать - значит, и передать через них заклятие вполне можно, нужно только найти способ! Где-то у меня была книга..."
Мирролина невольно оглянулась на окружавшие её книжные полки.
"Да, была книга, в которой описаны правила использования волшебных предметов. В ней я и найду ответ»"
Она подошла к стеллажу, где стояла нужная ей книга, взяла её - и несколько часов провела за её изучением. Уже стемнело, когда Мирролина закончила читать. Наконец она закрыла книгу, и на лице у неё читалось не столько удовлетворение от полученной информации, сколько озадаченность.
"Как же быть? По всем правилам, если я передам своё наказание, которое является заклятием, на Кронео, то предмет, с помощью которого я буду передавать его, разрушится... Но я не хочу лишиться своего зеркала!
Всё-таки странно, и, пожалуй, неправильно, что волшебные предметы нельзя использовать для наказания, пускай даже справедливого! Считается, видите ли, что любое заклятие – это по определению зло, агрессия! Но как же обойтись без агрессии, если нужно восстановить справедливость и покарать виновного? Какие-то все волшебные предметы в нашем мире... Хрупкие и несовершенные!
Ну, что ж, если нет других - будем пользоваться теми, что есть. Когда я буду знать больше, изучу другие книги - возможно, научусь создавать более совершенные, более прочные волшебные предметы, через которые можно передавать даже заклятия! Обязательно научусь, именно я - ведь до меня этого никто не делал!"
Мирролина начала размышлять над тем, как передать заклятие на Кронео, не разрушив своё Волшебное Зеркало. Она долго и неподвижно сидела, погрузившись в свои мысли, и вдруг подскочила, как ужаленная, и побежала к книге.
Лихорадочно листая страницы, она в какой-то момент остановилась и воскликнула в голос:
- Вот оно!
"Разрушается только тот волшебный предмет, который передаёт заклятие» - думала она. – «А в моём случае их два - Волшебное Зеркало и Радуга! Должен же быть способ выбрать предмет, который будет считаться передатчиком заклятия! Их два, а должен разрушиться только один. Нигде не сказано, что разрушаются оба! Я должна сделать так, чтобы разрушилась только Радуга, а Зеркало - уцелело! В конце концов, это будет даже правильно - ведь именно через Радугу заклятие придёт в Волшебный Лес и после этого найдёт Кронео!.. Значит, именно она и есть окончательный передатчик заклятия…"
К великому несчастью для Черных Птиц, проведя всю ночь в работе над книгами и размышлениях, к утру следующего дня Мирролина всё-таки нашла способ сохранить своё Зеркало и передать заклятие, повредив только Волшебную Радугу. Мирролина не ставила целью отомстить Птицам и лишить их цветного зрения - она просто не задумывалась о том, какие последствия повлечет за собой разрушение Радуги. Судьба Черных Птиц ей была, по большому счету, безразлична – Мирролине было достаточно того, что они больше не будут вмешиваться в её жизнь...
Итак, заклятие было запущено, и Зеркало уцелело – но в тот момент, когда Волшебная Радуга разрушилась, Мирролина неожиданно почувствовала себя очень плохо.
"Наверное, я просто переутомилась", - думала она, успокаивая себя. - "Вот полежу немного - и сразу станет лучше..."
В её комнате стояло вновь завешенное покрывалом после завершения ритуала Волшебное Зеркало, и при взгляде на него у Мирролины необъяснимо портилось настроение, возникало яркое, неотступное ощущение тревоги, и это угнетало волшебницу. Зеркало пугало её, она не могла себя заставить сдернуть с него покрывало и посмотреться, как бывало раньше...
В какой-то момент Мирролина не выдержала - и приказала слугам убрать Волшебное Зеркало в закрытую комнату, желательно самую далекую от её покоев, а взамен принести самое обычное зеркало. Это было выполнено незамедлительно. После этого тревога Мирролины постепенно улеглась, а самочувствие начало улучшаться.
Мирролина даже не пыталась объяснить своё плохое самочувствие тем, что, наслав заклятие и разрушив Волшебную Радугу, она совершила не справедливое, а злое деяние. Все волшебники рождаются по своей природе добрыми, осознанно совершенные ими злые поступки и заклинания неизбежно вызывают у них муки совести - но Мирролина настойчиво отказывалась слушать свою совесть и даже не попыталась исправить ситуацию, поэтому заболела.
Вскоре после заклятия, наложенного на Эстелину, Мирролина стала более раздражительной, холодной, недовольной. Но она не проявила чуткости к этим изменениям в себе. Впрочем, заклятие на Эстелину было наложено хотя и тяжёлое, но обратимое - Мирролина была внутренне готова снять его, как только Эстелина признает её правоту. А вот разрушение Волшебной Радуги имело необратимые последствия - никто из жителей Волшебной Страны не мог восстановить её. Хотя Мирролину это и беспокоило - она, как и прежде, предпочла не обращать внимания на свои чувства.
Однако было ещё одно обстоятельство, о котором Мирролина даже не подозревала: Кронео, которому было адресовано заклятие, разрушившее Радугу, в Волшебном Лесу, в мире Черных Птиц, не было! Его там не было и не могло быть - ведь он не относился к роду Летящих, как Воронесс, а, значит, попасть туда не мог! Мирролина связала в своём сознании Кронео и неожиданно связавшихся с нею Черных Птиц по ошибке.
Не найдя адресата, любое заклятие, словно бумеранг, возвращается к своему отправителю. В том числе по этой причине волшебные предметы, передающие заклятия, необратимо разрушаются в момент передачи. Волшебники по природе добрые, и такое разрушение служит своеобразным знаком, оценкой совершенных действий, побуждающей больше не делать подобное и исправить ситуацию. Одновременно это свойство волшебных предметов оберегает молодых и неопытных волшебников от того, чтобы стать жертвой собственных ошибок.
Не найдя в Волшебном Лесу Кронео, заклятие Мирролины попробовало вернуться к ней самой, но Радуга была разрушена, и заклятие, не найдя выхода, словно "уснуло". Но оно не исчезло полностью, и могло пробудиться в любой момент, встреться ему либо Кронео, либо сама Мирролина.
Как раз предчувствуя опасность, исходящую от этого уснувшего заклятия, Мирролина и начала бояться своего Волшебного Зеркала. Ведь, стоило восстановить разрушенную Радугу, как заклятие могло вернуться к Мирролине тем же путём, как изначально от неё ушло...
Впрочем, шансов на восстановление Радуги практически не было, и Мирролина об этом знала. Но избавиться от необъяснимого страха перед Волшебным Зеркалом всё равно не могла…
Глава 24. Завершение сборки Волшебной Радуги
После того, как Черным Птицам удалось вернуть на небо первый фрагмент Волшебной Радуги, они вместе с Ланой праздновали и отдыхали весь вечер, но на следующее утро с новой силой принялись за работу. Полные воодушевления и радости, с каждым присоединенным к небу фрагментом всё больше веря в успех своего предприятия, Черные Птицы и Лана с утра до вечера самоотверженно трудились на Поляне Волшебной Радуги.
Всю неделю кипела работа на Поляне. Лана так наловчилась разбирать осколки, что делала это намного быстрее, чем вначале, и меньше уставала. Когда ей удавалось рассортировать по цвету очередную порцию осколков, Птицы сразу начинали подбирать их по форме.
Это была непростая задача, и занимала много времени. Когда за день Черные Птицы не успевали складывать осколки, которые рассортировала Лана, они работали ночью: при свете луны, по-прежнему не видя цветов, они прекрасно различали форму, и могли продолжать.
В конце концов, общими усилиями, Волшебная Радуга была почти собрана. К вечеру очередного рабочего дня всем было понятно, что работы осталось меньше чем на один день.
Отправляясь спать по гнездам, Черные Птицы возбужденно переговаривались:
- Только представьте себе! Завтра, уже завтра, мы снова увидим Волшебную Радугу! – говорила одна Птица.
- Поверить не могу, что это произойдёт так скоро! – говорила другая.
- Только бы ничто нам не помешало! – вздыхала третья.
- Опять ты за своё, - отзывалась четвертая. – Всё тебе неприятности мерещатся. Не соберем завтра – соберем послезавтра! Главное – вообще соберем!
- Это да. Я дождаться не могу – хочу, наконец, увидеть своих птенцов нормальными, цветными! И весь этот мир хочу увидеть во всей его красоте!
- Да, и это всё благодаря нашей спасительнице! – воскликнула ещё одна Птица, с восторгом глядя на Лану.
Девочка смутилась и опустила глаза:
- Ну, что вы прямо уж так, - не знала, что сказать, Лана.
Но ей было очень приятно всё это слышать.
- Да-да-да! – сказала Птица. – Браво, Лана, браво!
Девочка ещё больше смутилась и густо покраснела. Но про себя она понимала, что действительно сделала очень много, и даже не ожидала от себя, что способна на такой кропотливый и сложный труд. Лана была довольна собой.