- -
- 100%
- +
Майя
— Не переживай ты так, — тянет Стас, накрыв мои трясущиеся руки своей огромной ладонью. — Это лучший садик в Москве, — успокаивает, понимая все мои переживания сейчас. — В него ходят лишь самые одарённые дети, как и твоя Саша. Всё будет хорошо. Моя мама знала, где выбивать место для нашей сладкой девочки.
— Да-да, я сладкая девочка, — довольно подтверждает Саша со своего автокресла, продолжая попивать сок и смотреть в окно. — Всё будет хорошо, мама! Я заведу друзей, а потом у меня будет бизнес.
— Бизнес? — поворачиваюсь к ней, чувствуя в дочери воспитание её дедушки и Дана, её взрослого «друга». На самом же деле он — её дядя.
— Да. Я буду продавать им конфеты, — хмыкает, пытаясь быть похожей на Богдана. — А если у них не будет денег, они будут работать на меня.
— А я тебе говорил реже оставлять её с Даном, — тихо произносит Стас, паркуясь около детского садика. — Он плохо на неё влияет, — кидает и вылезает из машины, чтобы расстегнуть мою дочь и выпустить её из машины.
Александру вообще ни с кем оставлять нельзя. Она впитывает всё как губка. Повторяет всё за всеми, и пытается уже в своём четырёхлетнем возрасте быть крутой и очень важной. И это проявляется во всём.
Поправив волосы, выхожу из машины своего друга и компаньона по бизнесу. Около своей дверцы ожидаю, пока Саша присоединится ко мне, и мы отправимся в первый в её жизни садик.
— Мама, я готова, — тянет она, подойдя ко мне и поправив своё пальтишко. — Как я выгляжу, дядя Стасик?
— Словно королева! — отзывается мужчина, послав ей воздушный поцелуй, отчего малышка вмиг начинает таять.
— Отлично! — отвечает и берёт меня за руку. — Пойдём! Я не хочу опоздать!
— Пойдём, — киваю, послав нашему временному водителю кивок. — Стас, я буквально на десять — пятнадцать минут. Затем спокойно отправимся по делам.
— Жду, — обещает и садится в машину, тут же уставившись в свой телефон.
Мы с Сашей, нацепив улыбки, идём в группу, где нас встречает вначале директор, который показывает нашу группу и передаёт нас воспитателю. Последняя выделяет Саше шкаф с картинкой пчёлки на дверце, и дочь тут же принимается его изучать и раскладывать свои вещи. Пока Серафима Сергеевна рассказывает о группе, Александра наводит порядок.
— В общем, переодевайтесь и жду вас в группе, — заключает женщина, закончив со своим быстрым повествованием и советами, и исчезает.
— А здесь… миленько, — тянет Саша, осматриваясь и стягивая с себя сапожки. — Но дома с дедушкой было лучше. В сто пятьсот раз.
Я с удовольствием её бы дома оставила, как делала это на протяжении четырёх лет. У моей дочери есть прекрасный дедушка, который не против поиграть с малышкой и лишний раз остаться. Но папа остался в Петербурге решать оставшиеся вопросы, а мне, Дану, Стасу и, следовательно, Александре пришлось вернуться в Москву для реализации нового проекта. Папа должен через пару недель к нам присоединиться.
Поэтому и приходится Сашу временно отдавать в сад. На дела её лучше не возить. Да и режим у моей бизнес-леди может нарушиться при таком раскладе.
— Зайчик, у меня нет другого выхода, — опускаюсь рядом с ней. — Но ты обещала мне не плакать.
— Я не буду плакать, мама! — восклицает, взглянув на меня так, словно я глупость говорю. — Я же большая девочка! Очень большая! У меня даже свой планшет уже есть!
— Да, конечно, — отвечаю, быстро поцеловав её в щёчку. Обожаю свою нежную, сладкую, вкусно пахнущую девочку, которая так быстро повзрослела.
Обняв дочь, не сразу замечаю, что теперь в комнате со шкафами мы не одни. Из группы вышла маленькая темноволосая девочка, которая, плача, подходит к своему шкафу и принимается что-то в нём искать. Но её поиски успехом не заканчиваются.
— Нету, — расстроенно тянет и принимается плакать ещё больше. — Нету!
— Эй, малыш, ты чего? — интересуюсь, не удержавшись от того, чтобы не трогать девочку и оставить её в покое. Мало ли что случилось у неё.
— Мальчики у меня резиночку для волос забрали, — рассказывает, мелкими шажками подходя к нам. — Из-за этого у меня косичка расплелась. А мне её папа ведь заплёл. Сам! — демонстрирует то, что от причёски осталось. — И они порезали мою резинку! А другой у меня нет. И косички я не умею делать сама! И я плачу, потому что они плохие.
— Малыш, у Саши есть резиночки, — залезаю в шкаф дочери и вынимаю оттуда розовенькую. — Давай я тебе заплету косичку и этой резиночкой повяжу. Хочешь?
— Мне? Сделаете косичку? — воодушевлённо переспрашивает, сверкнув своими огромными зелёными глазами, кого-то вмиг мне напомнив. — Помогите! А то папа расстроится и будем ругаться с воспитателями. Что они не усмотрели и меня опять обидели. А я не хочу, чтобы он ругался.
Подойдя, поворачивается ко мне спиной, давая доступ к своим волосам.
— А тебя мальчики обижают? — Саша появляется перед ней, пока я с её волосами вожусь. — Ты мне их покажи. Я им устрою праздник женский! — ругается, цитируя Дана, который после рождения Александры научился культурно ругаться. — Нельзя обижать девочек! Мы самые сильные! И в бубен можем дать!
— Они просто забияки, — отвечает моей дочери малышка. — Я Алина. А ты?
— Я Саша! Давай с тобой дружить, Алина, — предлагает моя девочка, везде находящая себе друзей. Но чаще всего это взрослые люди. — И тогда тебя точно никто не обидит. Если что, им мой Богданчик устроит женский день! И они будут потом бояться нас. Он может! Он так посмотрит на них, что они описаются!
— Ты будешь со мной дружить? — удивляется Алина так, словно это что-то из ряда вон выходящее. — Давай! Здесь мало девочек в группе. А те, что есть, со мной не хотят дружить, потому что у меня мамы нет.
— Они просто дурочки, — шепчет Саша, думая, что я не слышу. — Не надо вообще с ними разговаривать. Лучше со мной разговаривай. Я тебя научу всему, что могу.
— Косичка готова! — оповещаю их и моя дочь, обойдя новую подругу, оценивающим взглядом проходит по моему творению. Сама же она меня к своим волосам не подпускает и доверяет делать ей причёску только Дану или Стасу. Любит моя зайка мужское внимание, а те её не обделяют.
— Очень красиво, мамуль! А мне сделаешь? Сейчас?
— Давай, — соглашаюсь, странно взглянув на неё. Удивительно! Сама попросила. И кого? Меня!
Быстро заплетаю ей волосы в такую же косу, то и дело косясь на Сашу и Алину, которые держат друг друга за руки.
Быстро моя девочка подругой обзавелась. И ведь девочка неплохая. Общительная, открытая. Плакса немного, но не всем же быть как Саша. А Алина добрая и, думаю, Саша с ней, и правда, подружится.
Признаюсь, Алина очень напоминает мне Аду. Мою подругу. Девочку, с которой мы отдалились из-за произошедшего пять лет назад. Но люди Дана всё равно за ней присматривают. Богдан безумно боится за неё. Ведь тогда мы оба её не уберегли, и это вылилось не в лучшие последствия.
— Мам! — хохотнув, зовёт меня Саша. — Мы теперь как сестрички! Правда?
Скорее вы маленькое воплощение меня и Ады. Моя дочь — блондинка с голубыми глазами. Сильная и независимая. Алина — темноволосая с зелёными глазами. Нежная и добрая.
— Да, очень похожи, — киваю. — Идите в группу. Я тоже пойду. Меня Стас ждёт.
— Иди! И передай Стасику, что я его люблю, — кидает мне, после чего уходит. — Целую вас! Сильно!
— Целую, — бросаю ей вслед, довольно глядя на девочек.
Это её первый детский сад. Первый день в нём.
В этот день не только я должна была быть с ней рядом, но и её отец. Но он предпочёл не знать о ней. Забыть меня, а вместе с этим и последствия нашей любви. Или как её тогда назвал — «игры».
И он никогда о ней не узнает! Пусть нас будет разделять и пять метров, но у Фарида Кудинова нет дочери! Александра только моя! Только моя!
***
Фарид
Забегаю в детский сад и на всех парах бегу в нужную группу, боясь того, что Алина решит, что я вовсе не приду. Оставлю её в детском саду. Или ещё что-то в этом духе. В первый раз, когда за ней я пришёл на час позже, она именно так и решила.
— Серафима Сергеевна, — зову женщину, влетев в группу. — Алина!
— Папа! — тут же восклицает моя девочка и бежит ко мне в объятия. Запрыгивает и прижимается так, будто мы вечность не виделись, и она соскучилась безумно. Моя любимая ласковая малышка, которая каждый день дарит мне смысл жить и бороться за эту жизнь.
— Извини, что опоздал, — оправдываюсь перед ней. — Работа. Думал, раньше освобожусь и даже няню твою отменил. А меня задержали. Извини! Я не хотел!
— Я знаю, — вздыхает, поправляя мои волосы на свой манер. — А ты много денюшек заработал, папуль? На пироженку хватит?
— На две хватит, — отвечаю ей, и на любимом лице возникает довольная улыбка. — Сейчас с тобой поедем в наше любимое кафе. Закажем нам ужин и…
— И пироженку! — напоминает, закончив фразу за меня. — Я буду шоколадную пироженку! И… И с вишенкой, — загадывает, помня то, сколько я ей разрешил сладкого. Что-что, а про сладкое она никогда в жизни не забудет. Сластёна, как и её родная мама.
— Какую захочешь, такую и купим, — радую её и опускаю на пол, почувствовав боль в пояснице. Алина с возрастом становится тяжелее, а мой позвоночник ещё не полностью окреп после аварии, произошедшей более пяти лет назад. И порой даёт сбои.
— Вы вновь опоздали, — заговаривает Серафима Сергеевна, покачав головой.
— Извините, пожалуйста! Переговоры затянулись! Мчался как мог! — оправдываюсь и перед ней, отпустив Алину снимать с себя шортики с футболкой и надевать то, в чём мы сюда приехали. В колготки, штанишки и кофточку. А сверху курточка, сапожки, шарфик и шапочка.
— Не переживайте! Я всё понимаю, — подходит ко мне ближе и поправляет шарф, который я небрежно, но быстро повязал, выбегая с работы. — Вы деловой человек. Я вообще могла бы забирать в такие дни Алиночку к себе. Она у вас такая послушная и тихая, никакого дискомфорта у меня бы не вызвала. И вообще, я могла бы с Алиной больше времени проводить. Я ведь понимаю, как тяжело отцу-одиночке с дочерью. Девочке нужна женщина рядом. Хоть какая-то.
— Папа, — влезает Алина между нами. — А у меня сегодня косичка расплелась, и мне тётя, мама Саши, новую заплела, — демонстрирует косу, тем самым отдаляя меня от своей воспитательницы. И к счастью.
Серафима с самого первого дня, как мы сюда перебрались, и воспитательница узнала, что у моей дочери нет матери, принялась со мной вовсю, без остановки флиртовать. И мы бы ушли с Алиной, но этот сад единственный, в котором ей более-менее нравится и который подходит ей по увлечениям.
Но дочери моей совсем не нравится то внимание, которое мне уделяет её воспитательница, и она каждый раз влезает между нами. Чему я несказанно рад. После расставания со своей бывшей невестой ни с кем не хочется серьёзных отношений. В больнице я пытался её забыть и заменить кем-то, но… не вышло. Совсем не вышло.
— Кто такой Саша? — спрашиваю дочь, отведя её к шкафу и принявшись помогать ей одеваться. — Я не помню в твоей группе Сашу.
— Это новенькая, — бросает воспитательница мне в спину. — До жути шебутная и своевольная девочка. Сложный ребёнок. Палец в рот не клади. Мальчиков уже успела построить в моей группе. Пришла и сразу свои правила всем выставила. Это я ем, это не ем. Так делать можно, а так нельзя…
И это сложный ребёнок? Скорее просто лидер по характеру. А то, что правила свои устанавливает, так это неплохо. Всегда сможет себя отстоять.
— Саша очень хорошая девочка, папочка, — привлекает моё внимание Алина. — Она со мной играла в кухню и в куклы. Мы вместе наряды выбирали куклам. И у неё такая красивая и добрая мама. Она мне косичку заплела и даже резиночку подарила. А Саша ещё сказала, что завтра принесёт свой набор заколочек с бабочками. И подарит мне одну. Я завтра возьму свои заколочки с бантиками и тоже ей подарю, какие она захочет.
— Вы подружились? — натягиваю сапожки на её ножки.
— Очень! А можно я приглашу Сашу к нам домой на выходных? — интересуется у меня, вызывая моё удивление. Алина редко сходится с кем-то до такой степени, чтобы пригласить домой. После того как её прошлая подруга скончалась, дочь перестала заводить отношения с детьми.
Алина познакомилась с Наргиз в клинике моего старшего брата Эльдара, который работает детским педиатром. Однажды, когда мы гостили у него, то в клинику поступила девочка четырёх лет с онкологией. Наргиз оставили в больнице, и Алина сдружилась с ней, потому что ей нравилось в клинике Эльдара. Это была первая серьёзная дружба у Алины, и она очень была зависима от этих отношений.
Мне пришлось увезти свою малышку намного раньше, чем мы планировали в тот раз, потому что Наргиз скончалась. Её родители собрали нужную сумму и даже больше, но не всегда деньги всё решают. Порой время играет против нас.
И у моей девочки началась депрессия. Она стала жутко бояться того, что кто-то, кого она любит, может умереть. Я, Эльдар, Ада, Арсений и даже её няня. Алина стала так похожа на свою мать…
— Серафима Сергеевна, — выпрямляюсь, обратившись к воспитательнице. — Извините ещё раз за моё опоздание! В следующий раз я буду посылать няню за ней. Сегодня не рассчитал свои силы и попросил её ожидать нас дома. До свидания!
— До свидания! — в тон мне прощается Алина.
— До свидания, — расстроенно отзывается женщина и мы с дочерью выходим из группы.
— Пап, ну что насчёт выходных? — напоминает о себе Алина. — Можно мне пригласить Сашу к нам в гости? Мы поиграем с ней в барби! Построим огромный дом и будем играть!
— Хорошо, но только в субботу, — соглашаюсь. — В воскресенье поедем с тобой на вокзал встречать Аду. Она вернётся от своих бабушки с дедушкой.
— Ада приедет? — тушуется. — Она меня не любит, пап. Она никогда не хочет со мной играть. И чай со мной не пьёт. Может, лучше дядя Эльдар пусть приедет? Мы его встретим!
— Алиночка, — опускаюсь на корточки перед дочерью. — Аде просто сложно с детками. Её обидели, и она боится, что её опять обидят. У каждого человека свои страхи. Ты тоже у меня паучков боишься, но меньше тебя за это никто любить не станет.
— Ну ладно, — вздыхает, надувшись, как Ада. — Но ты с ней поговоришь? Чтобы мы один раз чай попили. Всего один разочек!
— Поговорю, — обещаю ей и целую в лобик. — А теперь поехали ужинать! Я ужасно голодный, — подхватываю малышку на руки. — И сейчас я съем тебя!
— Ну, пап! Папа, не надо! Я невкусная! — кричит Алина, хохоча от смеха. — Я фу! Бяка! Не кушай меня! Не кушай! — весело вопит, смеясь.
Глава 2
Фарид
Оставив Алину на няню, готовится ко сну, еду в клуб к Арсению Сабурову. За последние несколько лет, что он дружит с Эльдаром, мы сдружились тоже. А потом, когда Арс вернулся в Россию и занялся клубом, так и вовсе стали приятелями и всегда тусуемся вместе. Он мне брата заменяет в какой-то степени. И единственный, с кем можно проблемы обсудить и не ждать ножа в спину.
Прошлый приятель мне огромный кол в сердце вставил. За что и поплатился смертью. Жаль, что не от моих рук.
— Да, дела, — тянет Арсений, дослушав о моих проблемах. — То есть реально думаешь, слежка за тобой?
— Ну, я вначале на паранойю списывал. Но я ведь не дурак, чтобы не видеть чёрную машину с одними и теми же номерами последние две недели постоянно следующую за мной.
— И кто, думаешь, следит? — интересуется, сделав глоток коктейля из своего бокала.
— Парни ещё работают, но, думаю, кто-то из конкурентов. Либо Уваровы, либо эти… которые недавно на рынке появились и быстро взлетели. Сейчас… Как их там… Раковы, — наконец вспоминаю, поджав губы. — Им не нравится мой новый проект, который я отхватил. Оба хотят его под себя подмять. И кто-то из них решил пойти на крайние меры.
— Говорил я тебе: продавай всё и давай, как я, клубами занимайся. Но нет же, ты упёртый! — хмыкает, покачав головой недовольно. — Мы бы с тобой такой бизнес замутили, а потом и нашего общего докторишку к нам притянули! Но тебе такое не нужно! — кривляется, изображая меня. — И что делать будешь?
— Пока не знаю. Но с Алиной мы поэтому так рано вернулись от Эльдара. Там тоже следили. На себя вообще плевать, если что сделают, — откидываюсь в кресле. — А, не дай бог, до Ады доберутся или до Алины? Не переживу!
— Понимаю! Твоя мелкая вообще прелесть. За неё даже я бы всем руки оторвал, — произносит, улыбнувшись.
Алина всем нравится, но в Арса вообще влюблена, а тот в неё. Малышка призналась мне, что когда вырастет, то замуж за него выйдет. А всё потому, что он в костюмах ходит вечно, а ей это нравится.
— Сюрприз! — разносится громкое и приветственное с лестницы, и мы синхронно поворачиваемся с Арсением в её сторону, столкнувшись взглядом со старшим братом Арса. С Богданом Сабуровым.
Человеком, которого я одновременно боготворю за то, что не дал мне в прошлом вконец поломать жизнь собственной сестре, и ненавижу за то, что отнял у меня девушку, которую я любил и… собственно, буду любить всегда.
— Дан! Брат! — Арсений поднимается и направляется к Дану, тут же обняв его и похлопав по плечу. — Какого чёрта, брат? Как ты здесь?! Ты же в Питере должен был быть!
— К тебе приехал, — говорит брату, но смотрит на меня.
Дождавшись, пока Арс его отпустит, Дан проходит к нашему столу и опускает на него коробку с тортом. Оскалившись, сам садится на диван напротив меня, на то место, где ещё пару секунд назад сидел младший Сабуров.
— Не ожидал тебя здесь увидеть, — наконец заговаривает он, обратившись ко мне. К человеку, которого явно ненавидит и презирает.
— Я тебя тоже, — отзеркаливаю его.
— Как бизнес?
— Нормально, — натягиваю улыбку, не понимая, чего он добивается. Показать, как мечтает меня по стенке размазать? Так я это и без всего понимаю. — А твой? Всех баб в свою развратную контору затащил?
— Всех, — натягивает улыбку. — Каждую, что мне приглянулась.
— Мерзость, — бросаю.
— Ну не надо, Фарид, — тянет с театральным сожалением. — Тебе грех жаловаться на моих девочек. Ты с ними не работал. А та, что была твоей девушкой и даже невестой — совсем иное дело. Она была особенной.
— Особенной, — повторяю шёпотом и отвожу взгляд. Потому что воспоминания о ней до сих пор даются сложно. А вспоминаю я её каждое мгновение.
— Как ноги? Вижу, починил, — хмыкает, пройдясь по ним оценивающим взглядом. — Шансов, что встанешь, было мало, но Ада и Эльдар постарались на славу.
— Не надо…
— Эй! Брейк! — вмешивается Арс, поняв, что происходит. — Прекратили, парни! Ведёте себя как упыри! Я помню, что пять лет назад произошло, но всё это в прошлом! Вам нечего делить! И некого! Забыли и улыбнулись, блин, друг другу! Ради меня, блин, черти упёртые!
— А вот и коктейли! — разносится мелодичный голос той, кого последние пять лет я слышал лишь на наших видеозаписях и в своих снах. — И я не одна!
Поворачиваюсь в сторону лестницы и вижу на ней Майю с подносом коктейлей в руках и Полину, администратора клуба.
Всё внутри словно замирает, когда я понимаю, что это не очередной сон. Майя, и правда, передо мной. Та, которую я и не надеялся больше увидеть вновь. Но вот она! Стоит, широко улыбаясь, и она… счастлива.
Полностью поднявшись на наш этаж, она проходится по всем взглядом, пока не встречается с моим, и её лицо не превращается в гримасу злости и ненависти.
Майя
Сердечная барабань бьёт обухом по голове. Заглушает все звуки. Даже музыка, громко играющая в клубе, куда-то исчезает.
Лишь он и его подлые, лживые глаза. Глаза мужчины, который клялся мне в любви и верности. Который называл меня своей невестой. Мужчины, от которого я родила дочь. Мужчины, который изменил мне почти сразу же после нашего расставания. Поиграл и бросил.
Вся наша любовь была ложью с самого начала. А я ещё тогда думала, что он из-за травмы меня отверг. Что всего лишь не хочет, чтобы я портила себе жизнь, став женой калеки. Называла его дураком. Молилась о том, чтобы он поправился. Искала ему оправдания, а он…
Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Нацепив на лицо рабочую маску, полностью покрытую льдом, опускаюсь на диван рядом с Даном. Его рука тут же по-собственнически оказывается у меня на талии, явно показывая Фариду, кому я принадлежу и что теперь я не одна. Что меня есть кому и защитить, и поддержать, и помочь в случае чего.
Что теперь рядом со мной человек, который и убить готов лишь за то, чтобы мне не было больно. Человек, который пойдёт на любой шаг за одну мою улыбку.
Всего лишь игра, но Кудинов на неё ведётся. Стреляет острым взглядом на руку Дана, которая ещё и поглаживать по талии начинает. Но лишь чтобы успокоить меня и разозлить Фарида.
— Ребята, блин! — восклицает Арсений, приведя нашу зло настроенную троицу мгновенно в чувства. — Вы что, блин, творите? Какого чёрта? А?
— Ты о чём, Арс? — оборачивается к брату Богдан, улыбнувшись ему. Дан вчера весь вечер обсуждал этот момент. Как шокирует брата. Он по-детски хотел ему сделать сюрприз в виде меня. Потому что когда-то я, Богдан и Арсений были одной большой командой. Семьёй. И сколько бы времени ни прошло, между нами всё равно есть та нерушимая связь. И Арс рад мне, как и я ему. А ведь он даже не знает, что я непросто ему подруга детства. Я его сестра по матери. Но я обещала хранить эту тайну от парня. Чтобы не ломать его представления о матери и отце. Потому что история семьи Сабуровых слишком тяжёлая и драматичная. И слишком болезненная. Особенно для того, кто верил и любил своего отца. Тирана. Но Арс ведь не знал. Не знал о том, что его отец творил.
— Про то, что ты и Майя вместе, — произносит Сабуров-младший и встаёт. — Какого чёрта, а? Давно?
— С того самого дня, когда я улетел в Питер, — хмыкает Дан. — Майя со мной в тот день улетела.
— Да, — заговариваю, подарив своему единоутробному брату не менее лучистую улыбку. — Взяла папу, и мы все вместе улетели, — а это уже моя шоковая новость.
Только вот Арс не знает, что мы родные. Для него я и Дан друзья, компапьоны, приятели... Да я сама до какого-то времени не знала, о том, что Дан мне родной брат.
"— То есть… ты мой брат? — задаю вопрос, когда до меня, наконец, доходит смысл его слов.
— Да. Полнородный, — поджимает губы и опускается на диван лицом к портрету. — У нас с тобой одна мать и один отец, Майя.
— То есть… этот мужчина, — указываю на темноволосого господина рядом с матерью Дана и… моей. — Мой отец? Тоже? Я… Сабурова?
— Нет, — мотает головой, с ненавистью взглянув на того, кого я назвала своим отцом. — Всё очень сложно. Я сам не его сын. Лишь Арсений родной и единственный наследник Сабурова. А мы с тобой — нет.
— Вообще ничего не понимаю! — опускаюсь рядом с ним и нахмурено ожидаю от него пояснений. — Тогда кто наш отец?
— Помнишь, я тебе говорил, что никогда не вру? — уточняет, и я киваю. — Я и не врал. Лишь единожды, когда решил скрыть от тебя то, что знаю, кто твои родители. Но в основном я говорил всегда правду.
— И?.. — тороплю его.
— Майя, ты дочь Медлякова, — шокирует меня всего несколькими словами. — Его настоящая родная дочь. Его любимая девочка.
— Ч-чего?! Медлякова?! Он мой… папа? На самом деле?!
— Да, — кивает. — Но он об этом не знает. И обо мне не знает. Мама скрыла от него это.
— С ума сойти! — прикрываю рот ладонью от шока. — Я его дочь! Он так добр ко мне! И он… О боже!
— Он любит тебя и привязан к тебе больше, чем ты думаешь. Ведь ты похожа на его любимую женщину, — продолжает вводить меня в шок.
— На его любимую женщину? — мурашки проходят по коже, когда я вспоминаю его рассказ об этой женщине. И сейчас сопоставив факты. — Он… Она же… О мой бог! Сабуров был тираном, а твоя мама… выбрала не того! — вскакиваю и принимаюсь ходить взад-вперёд.
— Он рассказал тебе о ней, — хмыкает. — Так ведь?
— Да! Что он любил её, а она выбрала другого. И…
— Я расскажу тебе другую часть истории, — предлагает вновь сесть на диван, и я соглашаюсь. — Мама вышла за Сабурова, когда уже ждала ребёнка. Она не знала, от кого он, но почему-то решила, что именно от него. Наверное, она этого безумно хотела. Ребёнка от любимого мужчины. Я не осуждаю её. Это был её выбор. Не мой, — разводит руками. — Сабуров не догадывался о том, что я могу быть сыном другого человека, потому что ни разу не заикнулся об этом мне. Он доверял мне. Он меня… любил. Я был его любимым старшим сыном. Я сам его боготворил, пока однажды не увидел на матери синяки. Пока однажды не услышал её крики о помощи. Он избивал её. Принуждал к тому, за что сейчас жарится в аду. Сабуров был монстром. На очередном отдыхе я увидел маму с другим мужчиной. С Медляковым. Я его запомнил. У меня хорошая память с детства. Он был нежен, заботлив по отношению к ней. Он смотрел на неё так, как на неё всегда смотрел я. С любовью. Он её, и правда, любил. Я мечтал о том, чтобы мать ушла от отца и воссоединилась с ним. Ведь он мог подарить ей то, чего матери не хватало в жизни. Настоящее женское счастье. Я хотел, чтобы она его обрела. Чтобы оставила нас и была счастлива. Но она так не могла. Не могла бросить своих мальчиков. После той поездки мама поняла, что ждёт ребёнка. Отец был на седьмом небе от счастья. Даже перестал бить маму. Но потом нас с Арсом скоропалительно отправили учиться за границу. А когда мы вернулись, отец сказал, что мама потеряла ребёнка. Мама была сама не своя, и я поверил. А потом… потом я решил, что раз мама не уходит от отца, то, значит, сама хочет быть жертвой. Решил оставить её в покое.