Немного гордости

Никаких проблем

Она тощая, невысокая и бледная почти до прозрачности. И слишком уж уставшая для своих девятнадцати лет. Одета в спокойных тонах – скучно по меркам заведения, в котором находится. Непонятного цвета волосы в зависимости от освещения могут приобрести тусклый серый оттенок, такой же, как в её глазах, и сейчас именно тот случай. Кажется, стяни все прожектора в зале освещать одну лишь сцену, Мэлани всё равно потеряется, сольётся с окружением, станет частью декорации.

Но когда микрофон ловит первый звук её голоса, люди, выпивающие за барной стойкой, сидящие за столиками, расхаживающие по проходам с меню, ждущие своей очереди за кулисами… Да все люди в этом клубе устремляют свои взоры на неё. И не то чтобы голос слишком хорош, просто вкус в музыке нетипичный, абсолютно нетипичный для подобного места.

Я жила средь теней,

О проблемах молчала

В традициях лживых

Порядков и норм

Смеялась на шутки,

Злые слёзы скрывала

Никто не заметил

Мой внутренний шторм

Ну и поёт она так, будто готова взять ответственность за каждую озвученную мысль, подписаться под каждым словом. Уверенно и харизматично, ярко, даже жестикулируя, и это тот ещё контраст. Впрочем, не удивительно, ведь текст её собственного сочинения. И надо сказать большое спасибо Майку и Полу, что притащили в «Vis-à-vis» ещё и электрогитары, сделали из нескольких текстов девушки полноценные песни и выпускают её с ними на сцену. Мэлани множество раз говорила и будет повторять им благодарности снова и снова.

Она скользит по залу глазами без особого интереса. Несколько круглых столов под богатыми скатертями, большой бар, все изящные высокие стулья заняты. По противоположной стене от стойки до выхода в холл тянутся мягкие удобные диваны (Мэл в курсе, какие они на ощупь, потому что пару раз ночевала на одном из них). Клуб почти никогда не заполняется полностью, что вполне логично, ведь так просто сюда не попасть, но народу много.

Вдруг её взгляд цепляется за один из огоньков сигарет в полумраке зала (знакомый огонёк сигареты… такое вообще возможно?) и останавливается на фигуре, единолично занимающей диван у самых дверей. Девушка пытается рассмотреть выражение лица, но не может.

«С каких это пор он снова сюда приходит? Значит, обида отступила. Или он просто засунул свою гордость куда подальше…» – в голове всплывают красивые зелёные глаза и приятый низкий голос, потом сделавшийся резким и надменным.

Парень с дивана раньше был постоянным гостем «Vis-à-vis», Мэл уверена в этом. Потому что когда они разругались, и тот ушёл, максимально взвинченный, буквально хлопнув дверью, администратор отчитал её, как никогда и ни за что не отчитывал. Незнакомец не появлялся около месяца, и белобрысая официантка, любимица бармена, частенько жаловалась, что осталась без хороших чаевых. Смотрела на неё из-под пышных ресниц с явным укором, иногда намеренно игнорировала, будто была подругой и обиделась, хотя, конечно, не была. (А чего ты хотела, Саммер?) И вот, парень снова здесь.

«Ну, что же, Саммер может снова играть в свои игры», – думает Мэл ехидно.

Да, в этом клубе официантов и танцовщиц тщательно подбирали не только по навыкам, но и по внешним данным, и многие из них позволяли себе «флиртовать» с посетителями (милые улыбочки, пикантные разговорчики, «случайные» касания; но не более того) ради щедрой доплаты. Многие. Но не все.

Хотя сама она и вовсе не причисляла себя к персоналу. Так, разбавляет иногда кордебалетную мишуру кое-чем потяжелее джаза, помогает наводить порядок в гримёрной, порой выполняет роль ночного (скорее, утреннего) сторожа, пару раз участвовала в генеральных уборках…

Просто однажды она сбежала из дома и бежала так долго, что оставила город позади, уставшая брела по трассе, свернула на первом же ответвлении и волей пожалевшего её охранника оказалась здесь. И нет, она не живёт тут. (По крайней мере, убеждает всех именно в этом).

Музыка заканчивается, сменяясь негромкой овацией, а ещё выкриками пьяной компании парней, предлагающих присоединиться к ним, но Мэл лишь делает кривенький реверанс, кивает своим любимым музыкантам и уходит со сцены. Её работа на сегодня закончена. Остаётся только улыбнуться танцовщицам, готовым занять её место, помахать рукой осветителю и костюмершам, суетящимся за кулисами, открыть тяжёлую дверь запасного выхода. И она может окунуться в тихую прохладную ночь.

Он не присоединяется к аплодисментам, только прожигает взглядом грёбаную компанию алкашей в углу, свистящих и пытающихся приманить девушку со сцены. А вообще, он курит. И это всё, за чем он пришёл сегодня сюда (по крайней мере, так он врёт сам себе). Девушка тем временем отпускает небрежный поклон и скрывается за кулисами, а Кейден неторопливо поднимается со своего любимого дивана. Надо подышать свежим воздухом.

Ночь сильно контрастирует с клубом своей тишиной, а в его голове маленькая худенькая девушка идеально контрастирует с ним. Сам Кей хоть и выше ростом, но тоже довольно худощавого телосложения. А вот волосы цвета воронова крыла с пепельно-русыми и зелёные глаза с серыми – интересное сочетание.

Да, они классно смотрелись бы вместе; они бы точно приковывали к себе внимание прохожих, например, гуляя вечерами под ручку по набережной… (Когда эти вымышленные картинки успели стать привычными?) Милые фантазии почему-то делают ему почти физически больно, и когда их прерывают воспоминания трёхнедельной давности, он даже облегчённо выдыхает.

– Без рук, – тон серьёзный, предупреждающий. Очень убедительно.

– О, а ты у нас недотрога, малышка? – он постарался сделать голос не наглым, а мягким, не хотелось тратить время на эти игры с задабриванием.

И выпускать из пальцев подол короткой юбки, которую она в тот вечер надела поверх плотных чёрных колготок, тоже. Хотелось просто… (он сам толком не помнит, чего ему хотелось…)

– Убери. от меня. свои руки, – резко, как пощёчина, и острый недовольный взгляд контрольным в голову.

Знакомство такое себе, конечно. Ладно хоть людей в зале почти не было. Кто же знал, что девушка, которая и выступает на сцене, и разносит по залу напитки, и вообще настоящий разнорабочий (как рассказала ему Саммер), не пожелает «флиртовать». Что ей на самом деле не нужны никакие чаевые…

Кейден тогда уже был на взводе и разозлился не на шутку, они наговорили друг другу гадостей. Девчонка задела его за живое, так, что он впервые в жизни буквально убежал из клуба. Он не появлялся в любимом «Vis-à-vis» почти месяц, разочаровавшись в нём из-за ужасного подбора персонала. На самом же деле он пытался избавиться от наваждения, захлестнувшего его. И вот, он снова здесь.

«Убери от меня свои руки!» – почему-то снова звучит в голове. Так реалистично… (С этим надо что-то делать…)

– Не ломайся, ничего лучше тебе всё равно не светит, детка, – откуда-то справа раздаётся противный смешок.

– Я не ломаюсь, я предупреждаю, – Кея буквально бросает в дрожь, когда он узнаёт этот серьёзный голос.

Он идёт в направлении звуков, походу закатывая рукава, но пытаясь придумать, как остановить пьяного, а теперь, судя по повышенным тонам, ещё и разозлённого мужика, без применения физической силы. В итоге заворачивает за угол с пафосным:

– У вас что, пробле… – и видит, как мужик, согнувшись пополам, тяжело опускается на землю.

– Проблемы? – девчонка переступает через ноющего от боли ниже пояса амбала. – Никаких проблем, – и, пожав плечами, проходит мимо.

А потом внезапно поворачивается и спрашивает:

– Сигаретой не угостишь? А то я свои забыла.

Они курят вместе на открытой террасе клуба, и Кей рассеянно отмечает, что сигарета, пожалуй, тоже вполне себе помощь (а постоять вот так рядом тоже приятно). Мэл, конечно, не поблагодарила его, не извинилась за свою грубость, не начала разговор. Лишь слабо кивнула и тут же задумалась, ушла в себя, почти растворяясь в блёклом уличном освещении. Она спокойная и странно-уютная. Кейден поглядывает на неё украдкой и решает дать всему этому ещё один шанс…

Немного гордости

– Ну и какого хрена?

Ох, этот испуг в глазах вообще-то не должен был его радовать. Но радовал. Больной, мазохистской радостью.

– Кэтти-Кэтти, ты палишься.

Её взгляд сменился на удивлённый, а затем на осуждающий.

– Ну тебя… – девушка отвернулась обратно к зеркалу. – Полиграф грёбаный.

– Опять актёр-стажёр или кто постарше? – Кейден сидел в групповом чате со смартфона и на самом деле уже знал ответ.

– Не пари горячку. Ничего ни с кем у меня не было, – и бровью не повела, продолжая мазать безупречное лицо кремом. Голос остался спокойным, без намёка на ложь. Настоящая актриса.

Кейден забрался под объёмное мягкое одеяло, прерывисто выдыхая, и затолкнул желание устроить скандал куда подальше:

– Вот и хорошо.

Он попытался расслабиться, растянувшись на кровати, но в груди ощущал какую-то тяжесть. Кажется, там что-то кровоточило так, что в горле стоял ком и металлический привкус. Ничего, он готов был проглотить. Проглотить всё вместе со своими переживаниями. (Как всегда – услужливо подсказало обиженное самолюбие). И не важно, что каждый раз внутри нарастала тревога и чувство нехватки чего-то. Чего-то важного.

Кровать рядом промялась. Кэтрин устроилась поудобнее, поправила одеяло, а потом, словно опомнившись, приподнялась и легонько поцеловала его в губы.

– Сладких снов со мной в главной роли, – улыбнулась. И тут же повернулась спиной.

– Спокойной ночи, – прохрипел в ответ Кей.

Проглатывать ком обид становилось всё сложнее и сложнее с каждым разом.

О том, как это начиналось между ними, можно было бы снять глупенький сопливый сериал. Он – актёр массовки, который не стремится к главным ролям, остаётся в театре просто потому что работа не пыльная. И вообще, он немного потерялся по жизни. Сам не знает, чего хочет. Она – «восходящая звезда» – целеустремлённая, идущая напролом и прекрасная в своей решимости.

Им довелось работать в одной постановке, и он не то что влюбился, он с грохотом упал в неё. Оставался в театре до конца каждой репетиции с её участием, хотя у самого их было гораздо меньше. Провожал домой тёмными зимними вечерами, однажды нашёл в себе смелось признаться и был отвергнут.

А потом они взахлёб целовались в костюмерной, пока вокруг за совсем ненадёжным прикрытием из тёмных штор суетились и шумели окрылённые после премьеры коллеги. Выпив вместе со всеми, вывалились в февральскую метель, очутились у Кэтти дома… И тушите свет (что он тогда и сделал, случайно налетев на торшер).

Признаваться в том, что влюблённость выходит ему боком, Кейден даже самому себе не хотел. Ровно через неделю после начала их романа перед очередным спектаклем все вокруг обсуждали вовсе не предстоящее выступление…

– А ты сама-то их видела? – за кулисами высокая брюнетка из реквизиторов спрашивала прищурившуюся в предвкушении подружку.

– Я – нет. Но Марго видела. Она даже не потрудилась увести его от парадной!

Машинально оправляя костюм, Кей вышел на арьерсцену.

– Молоденький? Насколько? – хихикнула рядом танцовщица.

– Да это практикант из нашего института! – весело ответила ей одна из актрис массовки.

– Ну, Китти-Кэт, ну даёт!

Кей медленно выдохнул. Уйти. Уйти в первую попавшуюся гримёрку, и не высовываться оттуда, пока все эти люди не разбредутся по своим позициям перед началом постановки… Сейчас ему совершенно не хотелось сталкиваться с Кэтрин.

– Эй, скучал? – эта мысль, по-видимому, сработала как заклинание.

Девушка медленно, грациозно подошла и поцеловала его в щёку – благо в комнате кроме них никого не было. Она и не догадывалась, что в свою вполне могла бы получить пощёчину. Кей сдержался и вместо этого просто вцепился ей в руку и отстранил её от себя.

Они кричали друг на друга почти до самого начала спектакля, Кэтрин еле успели загримировать и одеть. Но тогда ей всё же удалось оправдаться. Кейден принял версию про завистливых… всех. Всех вокруг. (Похоже, именно тогда он проглотил первый ком). Он буквально заставил себя поверить своей девушке, доверять ей.

Только для того, чтобы через месяц самостоятельно увидеть её, обжимающуюся с каким-то левым парнем не у крыльца театра, конечно, но в тёмной подворотне рядом. И смолчать об этом.

Зачем ему это всё, он, честно говоря, понятия не имел. Возможно, действительно сильно любил. Возможно, видел рядом с собой только Кэтрин. А может просто слишком боялся остаться одиноким в океане из тысяч и тысяч людей.

Он не знал. (Но очень хотел однажды узнать).

Они не были друзьями, да даже приятелями, если честно, но Саммер… жалела его, что ли. Кейден – симпатичный парень, интересный, без дурацкой актёрской напыщенности. Даже несмотря на то, что при деньгах и со своим жильём. (Ей бы таких родителей!) Он прекрасно воспитан, всегда деликатен в общении, а главное – он не глупый. Нисколько. Зачем ему всё это понадобилось?

В театре царила суматоха и всеобщий весёлый настрой, а он будто сторонился остальных: старался лишний раз не выходить из гримёрной, почти постоянно слушал потрёпанный жизнью плеер. Саммер точно знала, почему.

Отношения Кея и Кэтти в своё время стали для неё настоящим шоком. Сначала она просто то и дело перехватывала их странные взгляды друг на друга, а потом-таки застукала за очень лёгким, очень личным поцелуем. Так целуют людей, которых действительно любят. Вот только ладно ещё малознакомый ей тихий актёр второго плана, но от капризной ветреной Кэтрин она такого никак не ожидала. И не ошиблась.

Правда, она думала, что вся эта показуха закончится с первой изменой их «восходящей звезды». На деле же Кей простил первую, сделал вид, что не заметил вторую, а в период, когда ходили слухи о третьей, Саммер впервые разговорилась с ним – уж больно интересно стало познакомиться и хоть примерно узнать, чем молодой человек руководствуется. (Этого она не знала до сих пор).

– Кей, – парень неуверенно оторвался от перекатывания кисточек для макияжа по гримёрному столику, поднял голову, вынул наушник.

Саммер уловила шумные тяжёлые звуки – рок. И как он вообще её услышал…

– Кей, сегодня моя смена в клубе, помнишь, я рассказывала. Поехали со мной? Развеешься, отдохнёшь. Там очень круто, тебе понравится, правда-правда!

Вчера в групповом чате их труппы кто-то анонимно запостил фото предполагаемого нового любовника Кэтрин. Сегодня про это то тут, то там судачили, а Кейден был особенно бледным. «Vis-à-vis» мог бы стать отличным пристанищем для него не только на вечер, но и на всю ночь. Пусть только согласится. Согласится отвлечься, увидеть других людей, хоть на какое-то время вырваться из этого замкнутого круга (правда, она не знала, надо ли оно ему).

– Я подумаю, – он пожал плечами.

Уже неплохо. Раньше это было однозначное «нет».

– Там публика интересная, но никто не будет приставать с разговорами, если сам не захочешь. Выступления танцовщиц, живая музыка. Представляешь, у «Vis-à-vis» есть собственный ансамбль!

Саммер невольно улыбалась, рассказывая о своей второй работе. Сама она буквально влюбилась в клуб с этой его атмосферой, диковинным интерьером, вечным таинственным полумраком. Да, между посетителями и персоналом иногда проскальзывала некоторая пошлость, но от «флирта» всегда можно было отказаться, главное вежливо. Всё остальное казалось ей абсолютно сказочным.

Кейден кивнул. Снова пообещал подумать.

В «Vis-à-vis» собралось особенно много народу, и настроение было отличное. Саммер завязывала кружевной фартук, попутно чмокнув в щёку припоздавшую коллегу, слушала щебетание девчонок в соседней комнате. Её внимание привлёк вибрирующий на столе смартфон.

– Я у ворот, встретишь? – спросил спокойный, но хриплый голос.

Девушка на мгновение подвисла, а потом побежала по направлению к выходу.

Сам Кейден тоже выглядел спокойным, но когда заметил её, торопливо зашагал навстречу:

– Ты знаешь, я, кажется, понял, чего мне не хватало всё это время.

– И чего же? – Саммер искренне заинтересовалась.

Кей слегка наклонил голову, выдыхая дым, выкинул сигарету и раздавил её ботинком.

– Немного гордости.

Не по пути

Он пришёл как сильная летняя жара. Вечно улыбчивый, знойный, яркий. Вездесущий, навязчивый, очень… опасный. Постарше неё, он перевёлся из другого колледжа и сразу обзавёлся толпой друзей, завоевав звание главной звезды. Мэл не была к нему готова, он буквально застал её врасплох. (Возможно, тогда ей это было нужно). Скай словно свалился с небес, какой каламбур…

Классическая история, на самом деле: бунтарь плюс тихоня. Как же она удивлялась, когда из всех девчонок с их курса он выбрал именно её, и как же радовалась этому…

Серая мышь, гадкий утёнок, тень (это ей даже нравилось) – прозвищ Мэлани давали много. Непонятая одноклассниками, а потом и однокурсниками; неуслышанная то и дело падающим в запои отцом, недолюбленная слишком строгой матерью. Девушка мало говорила, но охотно слушала. Слышала. Делала выводы. Записывала украдкой в тетрадь свои идеи и тексты, которым не суждено было увидеть свет. По крайней мере, она в это не верила.

Мэл упёрто строила свой внутренний мир из собственных убеждений и принципов, словно возводила высокие защитные стены. А потом пришёл Скай, и её крепость пошатнулась.

– Эй, Мэл! Мэл… Мэлани! – парень улыбнулся во все тридцать два, преграждая ей дорогу. – А как тебе больше нравится, Мэл или Мэлани?

– Не знаю, – девушка неуверенно пожала плечами и застенчиво улыбнулась в ответ, – и так, и так, наверно.

– Хмм… Мэл-Мэлани, позволь проводить тебя до дома? – красивый реверанс, протянутая рука.

Влюбляться – это так окрыляюще и вдохновляюще, так красиво… Встречаться с кем-то в первый раз – это так странно, интересно. Открываться, пускать человека в свой мир (особенно если внутри глухие каменные стены) – это нервно, даже страшно.

Но Скай никуда не торопился. «Твоим предкам не понравится? Ну и ладно, пока не говори им». «Не хочешь ехать со мной? Ничего!» «Тебе только девятнадцать? Ты ещё такая маленькая». Да, маленькая… Маленькая девочка внутри Мэл смотрела большими влюблёнными глазами на своего принца, который пришёл забрать её из высокой мрачной башни…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.