- -
- 100%
- +
Быстро поднялась по лестнице и двинулась в нужную сторону. Иногда я бывала той еще вороной. Забывать вещи в самых неподходящих местах — это моя дурная привычка. Что поделать? Я люблю летать в облаках, особенно когда мысленно анализирую очередную прочитанную книгу.
Заканчивалась последняя пара. На второй смене училось гораздо меньше студентов, и в университете царила тишина. За окнами все еще было светло, но в коридор уже проникали сумерки. Такое многолюдное днем пространство сейчас казалось несколько нереалистичным.
Я обрадовалась, когда увидела свою бутылку. Она так хорошо спряталась за лавочкой, что если бы я намеренно не шла за ней, ни за что не заметила бы. Уже хотела уйти, но аудитория оказалась приоткрытой, хотя внутри не горел свет. Я приблизилась и прислушалась — тишина. Странно, обычно преподаватели закрывали кабинеты, а ключи сдавали. Ладно, сообщу вахтеру, когда буду спускаться, что дверь забыли закрыть. Развернулась к лестнице и застыла камнем, услышав Максима из пустой аудитории.
— И что ты сделаешь? — спросил он, голос звучал напряженно, с придыханием. Сердце сразу екнуло, почувствовав неладное.
Что он здесь делает? Сам же сказал, что задержится на работе. Выходит, вернулся? Но почему за мной не зашел, я же писала ему, что буду в библиотеке. Двигаясь медленно, словно я персонаж компьютерной игры или героиня фильма и мои действия кем-то предрешены, я тихо повернулась обратно к двери и заглянула в небольшую щель. В полумраке увидела своего жениха. Он стоял ко мне полубоком и не смотрел в мою сторону. Все внимание он направил на девушку, которая была рядом с ним, я не видела ее лица. Она молча качала головой. Он сделал шаг к ней и протянул руку, почти касаясь.
— Ты же знаешь, что она мне не нужна, но ее мамаша при деньгах. Эти курицы души во мне не чают. Я жду, что она сделает первый взнос за квартиру. Придется потерпеть пару лет, чтобы подтвердить чеками, что я имею на нее право, но потом я буду свободен, — сказал он твердым и уверенным тоном.
Я сглотнула. Это все не по-настоящему. Эффект нереальности усиливался с каждой секундой. Все вокруг начало вращаться. Я впилась ногтями себе в предплечье, чтобы не потерять сознание. Боль немного отрезвила.
— Все давно кончено, — прошептала незнакомка. Из-за гулкости помещения я прекрасно слышала каждое слово, хотя она произносила их очень тихо. Что-то в ней было знакомое, но я не могла понять, на каком курсе она учится, мозг в тот момент вообще отказывался соображать и что-либо анализировать.
— Не кончено! Не кончено, слышишь?! — Он притянул ее к себе за шею и буквально впился в нее губами с такой страстью, что у меня сердце, которое несколькими секундами ранее только тревожно ныло, разлетелось мелкими крошками. Он целовал ее жадно, ненасытно, как никогда не дотрагивался до меня. Он всегда был нежен, но я даже не думала, что в Максиме может скрываться столько страсти. Передо мной словно разворачивалась сцена из дешевой мелодрамы! Но, будь моя воля, я ни за что не желала бы в этом участвовать.
Дыхания не хватало, но я продолжала смотреть, словно меня гвоздями приколотили к полу. Максим, продолжая целовать бесстыжую девицу, схватил ее под бедра и посадил на парту, взъерошив ее аккуратно уложенные волосы, цвет которых я не могла определить, темно-русые, возможно, или каштановые? Шаря по ее телу руками, он приподнял волосы. В этот момент на улице зажглись фонари, осветив мягкими оранжевыми лучами часть аудитории, свет попал на незнакомку, вырвав из тени большое родимое пятно на шее.
Она застонала, обвив его бедра ногами и жарко зашептала:
— Не здесь, встретимся завтра на нашем месте.
— Я приду! — так же горячо ответил он и снова набросился на ее губы.
Больше не в силах смотреть на это, я резко развернулась и бросилась подальше оттуда. Куда глаза глядят, лишь бы больше никогда не видеть этого предателя! Не разбирая дороги, я чуть не полетела с лестницы, еле удержавшись за перила, выскочила из корпуса, даже не попрощавшись с охранницей. Слезы застилали глаза плотной пеленой, но все никак не могли пролиться. Меня словно кто-то пронзал снова и снова в середину груди. Боль была острая, а обида на Максима нестерпимая.
Все это обман?..
Я летела мимо университетской парковки, пока не врезалась в какого-то прохожего. Сама не понимаю, как я его не заметила?
— Алина? — держа за плечи, в мое лицо внимательно вглядывался Змеев. — Что с вами?
— С-сергей Витальевич? — я наконец очнулась, беспомощно начав озираться, но не пытаясь вырваться. На несколько минут я выпала из реальности, совершенно не помня, как оказалась в том месте.
— Что случилось? — снова задал вопрос куратор. — Вы словно призрака увидели.
— Я… — Горло сдавил спазм, и я ничего не ответила, слезы, которые все никак не могли прорваться сквозь пелену, наконец потекли по щекам. — Я…
Замотала головой, пытаясь этим показать, что не могу говорить. Легкие не пускали воздух, они словно заблокировались! Мне стало дико страшно, я ловила ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, но вдохнуть не получалось. Голова закружилась сильнее.
— Алина! Слышите?! — Змеев легонько встряхнул меня за плечи. — Посмотрите на меня!
Он сказал это таким требовательным тоном, что я уставилась прямиком в бирюзу его глаз. Они были напряженными, внимательными и очень обеспокоенными, но руки его крепко сжимали мои плечи. Когда он понял, что я его слушаю, четко произнес:
— Теперь сделайте вдох. Медленно!
Я снова замотала головой, показывая, что не получается.
— Давайте вместе со мной. — Он начал медленно вдыхать, я, глядя на него, просто повторила это естественное движение, и смогла впустить в легкие немного кислорода. — Хорошо, — сказал Змеев, продолжая сжимать мои плечи. — Хорошо. Теперь давайте еще раз.
Мы снова сделали синхронный вдох и выдох. Я чувствовала, как сильно колотится сердце, буквально желает выпрыгнуть из груди.
— На чем вы стоите? — неожиданно спросил преподаватель.
Я непонимающе уставилась на свои ноги.
— Н-на асфальте, — едва выдавила из себя. Слишком странно прозвучал вопрос.
— Хорошо, почувствуйте, что ноги стоят на земле. Что я делаю? — он чуть ослабил хватку и погладил меня по плечам теплыми ладонями.
— Г-гладите меня.
— Вы это чувствуете?
— Да, — наконец без заикания произнесла я.
— Что еще вы сейчас чувствуете в теле?
— Сердце колотится и… руки трясутся, и холодно немного…
Смотрела в его лицо с расстояния в один шаг, и вдруг ощутила аромат туалетной воды.
— Хорошо, все хорошо, вот видите. Ничего страшного не случилось.
С этим высказыванием я могла бы поспорить, конечно, но не стала.
— Я не понимаю, что это сейчас было? Так жутко…
— Судя по всему, паническая атака, раньше с таким не сталкивались?
Я только покачала головой и поежилась, днем на улице было еще почти по-летнему жарко, но вечера становились уже прохладными, а я даже не помнила, взяла ли из дома какую-то кофту.
Змеев снял с себя классический кардиган, в котором он часто вел занятия, и накинул мне на плечи.
— Давайте вас согреем немного.
Возле парковки стоял ларек с чаем и кофе, преподаватель отвел меня на лавочку и через минуту появился с бумажным стаканчиком. Все время, пока его не было, я куталась в его кардиган, как будто эта единственная вещь в мире, которая могла меня согреть. Аромат его туалетной воды, смешанный с запахом кожи, казался очень уютным. Я на несколько минут даже забыла о том, что только что произошло в триста девятой аудитории.
— Это сладкий чай, выпейте, станет лучше. — Он протянул мне напиток и сел рядом на скамейку, глянув на часы.
— Вы, наверное, спешите, — вдруг смутилась я. — Идите, Сергей Витальевич, со мной уже все в порядке.
— Нет, я за женой приехал, у нее пара только через пятнадцать минут заканчивается.
— Ладно… — Я сделала небольшой глоток ароматного горячего напитка, он сразу расплылся теплом по внутренностям. — Откуда вы знали, что делать при панической атаке?
— К сожалению, приходилось сталкиваться, — Змеев улыбнулся, но в этой улыбке я не нашла ничего радостного. — Что у вас случилось? — он с участием смотрел на меня, но больше не дотрагивался, хотя сидели мы очень близко — почти касались друг друга плечами.
— Можно, я не буду об этом говорить?.. — еле слышно попросила я.
— Конечно… Извините за навязчивость, но если я чем-то могу помочь…
— Спасибо, вы очень сильно мне помогли. Правда. — Я повернулась к нему, глядя прямо в глаза.
— Давайте я отвезу вас домой. — Профессор поднялся с места. — Оля выйдет через пару минут, и мы отвезем вас. Где вы живете?
— Что вы, Сергей Витальевич, не стоит. Если честно, я хотела бы пройтись. Мне нужно… кое-что обдумать.
— Вы точно чувствуете себя нормально?
— Да, все хорошо.
Конечно, я соврала, все не было хорошо, но приемлемо. Голова уже не кружилась, а легкие спокойно качали воздух, даже сердце успокоилось, только бумажный стаканчик чуть подрагивал в руках, но зато мне стало тепло. Легкий осенний ветер слегка шевелил мои волосы, принося покой. Вдалеке кричали птицы.
— Тогда оставьте, по крайней мере, мой кардиган, не хочу, чтобы вы простудились по дороге.
— Спасибо большое, — я улыбнулась лишь уголками губ и начала отходить от Змеева. — Я его постираю и принесу на занятия, как только высохнет.
— Не беспокойтесь об этом, правда. Это такая мелочь.
— И спасибо за чай.
Я пошла к остановке общественного транспорта, хотя и не собиралась на нем ехать, просто мне нужно было в ту сторону. Мелочь, сказал он… Не мелочь. Он не дал мне задохнуться, помог пережить кризис, который только что чуть не сломил меня, но я выстояла, благодаря этой «мелочи».
Допила чай и, выбросив стаканчик, весь путь куталась в кардиган, который был мне очень велик, и от этого казался еще более уютным. Он стал моей броней. Она словно защищала израненное, обиженное и обманутое сердце от новых потрясений.
«Как дела, зая?» — пришло сообщение от Максима, когда я прошла уже половину пути. Меня чуть не вывернуло наизнанку, когда увидела его фотографию на аватаре. Господи, как же он мне противен! Не раскрывая сообщение, я удалила весь диалог и кинула номер в блок. После этого даже дышать стало легче. Будет трудно, но я начну новую жизнь, в которой этому предателю и обманщику нет места.
Я пришла домой ближе к одиннадцати. Нужно было подумать о том, что делать дальше. Когда вошла в квартиру, слез уже не осталось, только глухая обида затаилась глубоко внутри.
— Ты поздно, — заметила мама, которая, конечно же, не спала и ждала меня. Она сидела на кухне, держа кружку в руках. — Сделать тебе чая?
— Спасибо, мам, не нужно, — крикнула ей из ванны, пока мыла руки, а потом тут же разделась и, кинув всю одежду в корзину для белья, кроме кардигана Змеева, который аккуратно повесила, залезла в душ.
Я не хотела показываться маме на глаза. Она слишком хорошо меня знала и сразу же поняла бы, что что-то не так, а я не могла в тот момент ни с кем поделиться этим. Даже с ней. Тем более с ней.
Воду пустила обжигающе-горячую, казалось, что от нее дымится кожа, но именно этого мне в тот момент хотелось. Я продрогла и снаружи, и изнутри. Но, к сожалению, холод в душе не прогонишь даже кипятком. Когда я выключила воду и, обмотавшись огромным белым полотенцем, чистила зубы, услышала голос мамы, который доносился уже из ее спальни:
— В воскресенье ты записана на первую примерку платья, помнишь?
Эта фраза резанула по солнечному сплетению. Я глухо ухнула и согнулась пополам от боли.
— Да, спасибо, мам, — крикнула в ответ, когда смогла говорить. — Спокойной ночи!
— Добрых снов! — откликнулась она.
Хотела бы заснуть, но сомневалась, что это возможно в моем состоянии, хотя я и чувствовала себя чрезвычайно вымотанной, а горячая вода окончательно расслабила тело. И я, переодевшись в свежую, пахнущую кондиционером пижаму, юркнула в широкую кровать. Уже почти отвыкла спать в ней одна.
С раздражением посмотрела на вторую подушку, на которой спал Максим, когда оставался на ночь, и, схватив ее, со злостью кинула в стену. Легкая, она беззвучно упала на пол. А я, несколько раз лупанув кулаками по своей, улеглась на нее, но поняла, что мне неудобно. Несколько раз брыкнулась, поворачиваясь то на одну, то на другую сторону. Раскрывалась и снова накрывалась с головой, но удобного положения так и не нашла. Сдавшись, вообще легла на ковер и долго глядела в темный потолок, снова и снова прокручивая в голове все, что успела увидеть и услышать несколько часов назад.
Он сказал, что я никогда не была ему нужна. Нужна квартира. Да, он несколько раз заикался об этом, а моя мама даже как-то обмолвилась, что поможет нам с жильем. Шоры с глаз слетели. Теперь я ясно видела, что он беззастенчиво пользовался нашими с мамой деньгами. Несколько раз она давала нам средства на путешествия по стране. Видя, как я счастлива, она тоже поверила этому чудаку на букву «м», впустила его в наш дом, в нашу семью, а он…
Из глаз снова потекли слезы. Я лежала на спине, и они бежали по вискам и закатывались в уши. Очень неприятное ощущение. Хлюпая носом, я все же поднялась.
Перед внутренним взором встал Змеев, когда он помог мне сегодня побороть приступ паники. Не знаю, что я делала бы без него. Может, вообще умерла бы от ужаса.
Повинуясь порыву, сходила за его кардиганом в ванную комнату и, завернувшись в него, как в плед, снова окунулась в запах, который приносил успокоение. Легла в кровать, накрывшись сверху еще и одеялом. Уже почти начала дремать, когда почувствовала, что в кармане что-то вибрирует. Телефон! Я же сама его положила в кардиган, пока шла по улице. Неужели Максим так поздно? Но я ведь заблокировала его везде, где только можно.
«Алина, как вы?» — пришло сообщение, и я не поверила своим глазам: оно было от Сергея Витальевича. Его первое сообщение в нерабочее время за все годы учебы. Часы показывали почти два часа ночи.
«Я в порядке, спасибо. Почему вы не спите?»
«Волнуюсь за одну студентку, которая сегодня меня сильно напугала».
«Извините, Сергей Витальевич, я не хотела. Правда. Просто сегодня был не самый лучший день».
Кардиган окутывал меня его запахом, и мне почти казалось, что он рядом и говорит это вживую.
«Если захотите с кем-то поговорить, двери моего кабинета всегда открыты. Помните об этом».
Это сообщение густым слоем заживляющей мази легло на исполосованное сердце.
«Спасибо. Доброй ночи».
«До завтра».
Ответ я прочитала уже одним глазом, и как только экран погас, уснула и я, быстро и крепко, даже не заметив, как провалилась в сон, чтобы проснуться раньше будильника от настойчивых трелей дверного звонка. Кажется, мама уже уехала на работу, поэтому, кроме меня, открыть было некому. Я никого не ждала и до последнего лежала в кровати, ожидая, пока незваный гость уйдет. Но он не ушел, а начал колотить в дверь. Это меня напугало, пока я не услышала знакомый голос.
— Алина, открой!
Конечно, рано или поздно это должно было произойти. Мне все равно придется поговорить с Максимом. Нужно открыть хотя бы для того, чтобы плюнуть ему в лицо.
Привычным движением я нашарила на прикроватной тумбочке очки и, надев их, пошла к двери. Под ложечкой противно засосало. Совсем не хотелось видеть Макса. Все, что я теперь к нему испытывала, — это дикое отвращение. Не понимаю, как сразу не заподозрила подвох?
Еще несколько секунд постояла у двери, надеясь, что бывший жених подумает, что меня нет дома, и уйдет, но он не собирался сдаваться. Настырный какой!
Я все же щелкнула замком и распахнула дверь.
— Привет! — тут же улыбнулся Максим как ни в чем не бывало. — Зай, у тебя что-то с телефоном, я тебе с вечера не могу дозвониться.
Он по-хозяйски вошел и хотел поцеловать меня, но я отстранилась.
— Ну чего ты такая хмурая? Не выспалась, что ли?
Кинула взгляд на часы в прихожей, они показывали почти девять утра. Пары начинались в одиннадцать двадцать.
Макс словно не заметил того, что я с ним даже не поздоровалась, и пошел мыть руки, вручив мне перед этим пакет из продуктового магазина.
— Я там пирожные купил, поставь чайник, — сказал он из открытой ванной.
Да, в рожу ему я не плюнула. Вообще растерялась. Скандалить тоже не хотелось. Я вообще не понимала, как мне теперь себя с ним вести. Выгнать сразу? Или сказать банальное: «Нам нужно поговорить?» Размышляя об этом, я на автомате пошла на кухню и щелкнула кнопкой электрочайника, через пару секунд вода начала нагреваться с тихим шипением.
Словно робот, достала пирожные в пластиковом контейнере, выставила две кружки и кинула в них чайные пакетики. Любимый чай Макса, мы с мамой специально покупали такой для него.
Черт! Да что я делаю?!
Я круто развернулась, как раз в тот момент, когда изменник вошел в кухню, закатав рукава рубашки.
— Что это на тебе? — он скривился и взглядом указал на кардиган поверх пижамы, в котором я и уснула.
Чайник закипел, но я на это никак не отреагировала. Просто стояла и, сжав челюсти, смотрела на Максима. По его лицу я поняла, что он наконец стал о чем-то догадываться. Он медленно приблизился ко мне и хотел обнять, но я сделала шаг в сторону.
— Зая, я где-то накосячил и не знаю об этом? — он изобразил ту обезоруживающую улыбку, которая каждый раз заставляла меня улыбаться в ответ и таять от его ласк, но не в этот раз. Теперь, кроме раздражения, она ничего не вызывала. Я смотрела в его смазливое лицо и не понимала, как могла не видеть очевидного: это все фальшь от начала и до конца. Он весь насквозь искусственный!
— Алин. — Максим нахмурился. — Ну скажи хоть что-то.
Я отошла к окну, чтобы быть как можно дальше от него и, скрестив руки под грудью, сухо произнесла:
— Я обо всем знаю.
Он еще больше нахмурился, словно не понимал, о чем я говорю. Наверное, если бы я собственными глазами вчера не видела, как он страстно сжимал другую девушку в объятиях, то не поверила бы. К его сожалению, я все видела и слышала сама, и сослаться на злые языки он уж точно не смог бы.
— Знаешь о чем? Я тебя не совсем понимаю. Послушай, если ты про то, что мы уже несколько вечеров не виделись, так ты же сама знаешь, что на работе завал, твоя мама же за меня поручилась, я не могу ее подвести.
Врет как дышит. Ну не красавчик ли? Я даже в какой-то момент восхитилась его самообладанию. Если бы мне так сказали, я уже призналась бы во всех прегрешениях, даже самых незначительных. Хотя так поступать, как этот негодяй, я точно не стала бы. Он заранее все спланировал! Нашел влюбленную дурочку!
— Я видела тебя вчера вечером в триста девятой аудитории, — все так же, не меняя выражения лица, сообщила я.
Макс ничего не сказал, но я заметила, как медленно отливает краска от его лица. С каждой секундой он становился все бледнее. Это позволило мне почувствовать себя увереннее.
— Не только видела, но и слышала каждое слово.
— Ты… — он сглотнул. — Ты все не так поняла.
Я не удержалась, коротко и зло хохотнув.
— Не так поняла, что у тебя все это время была другая? И только она, цитирую, тебе нужна? Не так поняла, что ты ждешь от моей, снова цитирую, мамаши квартиру? А как это можно еще понять? Даже интересно, как ты можешь это объяснить? М?
Он молчал, сверля меня взглядом.
— Может, вы репетировали сцену для капустника? — с издевкой спросила я. — Тогда тебе стоило идти учиться в театральный, такой актер пропадает!
Максу нечего было ответить на это. Он развернулся и быстро вышел из кухни, а через полминуты я услышала, как хлопнула входная дверь. Ну вот и все. А я даже не бросила в его рожу это злосчастное обручальное кольцо.
Я с силой стянула его и кинула на рабочую поверхность кухни, глядя на украшение с нескрываемым отвращением. Еще вчера оно мне так нравилось! Я не снимала его ни разу с тех пор, как Макс мне его вручил и предложил пожениться.
Внутри было пусто, прежних чувств к Максиму не осталось, как будто кто-то стер их мокрой тряпкой. Только горькая обида все еще душила меня, держа за горло и не давая проглотить тяжелый ком, который мешал нормально дышать.
Я сходила в душ. Снова долго стояла под струями горячей воды, хотелось смыть с себя этот странный визит бывшего жениха. Господи, как же хорошо, что все открылось сейчас, а не после свадьбы или, еще хуже, после покупки квартиры! В том, что мама в состоянии позволить себе сделать первоначальный взнос, я не сомневалась. Впервые пожалела о том, что я из состоятельной семьи. Была бы бедной, как церковная мышь, Макс и ему подобные никогда не позарились бы на меня. А если бы я родила ребенка? При мысли об этом меня пробрали противные мурашки. Впредь буду очень внимательно выбирать отношения, если еще когда-нибудь решусь на это. Нет, пока с меня хватит. Пусть романы останутся в книгах, там хотя бы герои в большинстве своем остаются счастливы. Я же сосредоточусь на учебе.
Когда я вылезла из душа, поняла, что уже опаздываю, и завтрак себе приготовить не успеваю. С каким-то мрачным удовлетворением распечатала упаковку пирожных, которые принес Макс. Пусть это будет последний его «подарок». Торжественная трапеза в честь разрыва наших отношений. Пир во время чумы.
День в университете прошел, к счастью, быстро, весь в учебе и без лишних встреч. Макса я не видела даже мельком. Подозреваю, что он и вовсе не появился. Может, присматривал себе очередную глупенькую жертву? Квартира-то ему все еще нужна, а со мной быть уже не вариант.
Девочкам я ничего не сказала, все еще не была готова с кем-то обсуждать ситуацию. Как странно выходит: обманул Макс, а стыдно отчего-то мне. Как такое может быть? И тем не менее я не горела желанием трубить о своем расставании на каждом шагу.
Учеба отлично отвлекала от лишних мыслей. Я погрузилась в нее со всей страстью, на которую только оказалась способна. Жаль только, что Змеева так и не увидела. Совместных пар в расписании у нас не стояло, и за целый день мы ни разу не пересеклись, а после занятий я сразу же поехала домой. Бродить по вечернему университету после вчерашнего происшествия совсем не хотелось.
— Алинка. — Мама вышла ко мне в коридор, как только услышала, что я открываю дверь ключом. — У тебя все в порядке?
— Да, мам, — улыбнулась я. — А что такое?
Она раскрыла ладонь, на которой лежало мое красивое обручальное кольцо, которое теперь не вызывало ничего, кроме глухого раздражения. Я скривилась.
Кажется, выражение лица все сказало за меня.
— Я так понимаю, ты не просто забыла его надеть после мытья посуды? — осторожно спросила мама.
Разумеется, нет. Я его даже ни разу не снимала для этого дела.
— Мы расстались, — коротко сообщила я.
— Что случилось, доченька?
Я пошла мыть руки, уходя от ответа, но мама не сдавалась. Она последовала за мной в ванную комнату и стояла, будто немое привидение.
Я не спеша смыла пену и вытерла ладони полотенцем, делая вид, что все в порядке.
— Алина? — Мама напомнила о своем присутствии.
— Можно мы сейчас не будем говорить об этом? Я расскажу, но позже. Идет? — я посмотрела на нее и снова улыбнулась. Сказать по правде, я боялась говорить об этом, чтобы позорно не разреветься. Когда я не думала о Максиме, все было как обычно, но как только погружалась в воспоминания, становилось так гадко на душе, хоть волком вой.
— Конечно, малышка. — Мама отошла от двери, дав мне выйти.
— Нужно вернуть Максу кольцо, — сказала я, стараясь сделать тон голоса как можно более безразличным.
— Не нужно.
— Это еще почему? — удивилась я. — На примирение можешь не надеяться. Я не хочу об этом говорить, но такое не прощают.
— Не в этом дело, — замялась мама. — Кольцо купила я, Макс обещал вернуть с зарплаты, да как-то забыл, наверное, а я и не напоминала.