Развод — дело тонкое

Глава 6

Говорят, когда женщина меняет жизнь, она меняет прическу. И я решила, что лучше буду заниматься внешностью, чем предаваться унынию в одиночку.

Вечером я вышла из салона ярко-рыжей и с каре, в первый раз решив кардинально поменять цвет и выйти из натурального блонда. Всю жизнь я ходила с длинными волосами, потому что это нравилось моей матери. Пожалуй, прическа — это единственное, что она во мне принимала. Она всегда восхищалась аристократической красотой моих волос и приходила в ужас, когда я говорила, что хотела бы сделать длину короче. Когда я посмотрела на себя в зеркало, внутри растеклось божественное удовлетворение от того, что я представила выражение лица матери, когда она увидит меня в новом образе.

Мне сделали яркий макияж, который особенно выделял серо-зеленые глаза, теперь они казались темнее и насыщеннее. Я никогда так не красилась.

Пока я сидела в салоне, успела сделать несколько звонков по работе: связалась с поставщиками, потом с продавцами своих магазинов, все проконтролировала. Несмотря на то, что никто из семьи не воспринимал мой бизнес всерьез, он медленно, но верно развивался. Глубоко внутри я радовалась, что когда-то не пошла на поводу у мужа и родителей, которые твердили мне, что это все баловство. Да, обороты моего дела были далеки от оборотов фирмы отца, но это только мое детище, и я гордилась им безмерно.

Уже когда я села в машину, не зная, что делать дальше со всем этим «гримом», мне позвонила Милана.

— Я прочитала документы, — сходу начала она. — Нужно обсудить. Условия для тебя просто грабительские. Сможешь подъехать ко мне?

С удивлением разглядывая себя в зеркале заднего вида, я неожиданно предложила ей встретиться в ночном клубе. В первый и последний раз я была в таком месте еще до замужества, когда училась на первом курсе университета.

— Кто ты и что сделала со Стефой? — пошутила Милана. — Ты как, в порядке? — настороженно добавила она.

— Не знаю, — честно призналась я. Из зеркала на меня как будто действительно смотрел другой человек. — Но обязательно буду.

Все, что нас не убивает, делает сильнее? Я не знала, так ли это. На душе по-прежнему было паршиво, и новая прическа едва ли могла бы помочь, как бы я себя ни пыталась в этом убедить. Но я собиралась натянуть улыбку и жить дальше, пока притворяясь, что у меня все хорошо. А потом, быть может, все вправду станет нормально.

Пока же нужно продолжать заниматься бизнесом, уладить бумажные вопросы с разводом и… постараться сегодня не думать о предательстве Кости. А еще нужно снова записаться на каратэ, чтобы проветрить мозг. Во время физических занятий голова очищается от всего лишнего.

Когда-то, пока не начала встречаться с Костей, я несколько лет состояла в клубе восточных единоборств, даже делала некоторые успехи. Пожалуй, это был своеобразный бунт против родителей, которые пытались вырастить из меня настоящую леди. Особенно мама. Когда она узнала, что я буду заниматься каратэ, устроила мне настоящую истерику. Но я стойко выдержала ее напор, хотя потом, когда в моей жизни появился Костя, занятия как-то плавно сошли на нет. Он тоже был не в восторге от этого, а я любила его и потому хотела угодить. Или думала, что любила. Боже, ну какая же я дура!

Думая обо всем этом, я заехала домой, быстро переоделась в легкое коктейльное платье черного цвета и отправилась на встречу с подругой. Можно было не торопиться, Милана все равно опоздает. Ей можно смело называть время на час-полтора раньше необходимого. И в этом случае не факт, что она пришла бы вовремя. Интересно, как только она работает в адвокатской конторе? Вряд ли на суде станут ждать прихода нерадивого адвоката. Но нет, юристом Милана слыла превосходным, и поэтому я всецело доверяла ей в вопросах раздела имущества.

На улице совсем стемнело, когда я припарковалась за квартал от клуба — возле него в такое время не протолкнуться. Немного посидела в машине, а потом без зазрения совести стянула с пальца обручальное кольцо и закинула его в бардачок. Верну его Косте при встрече. Теперь я свободная женщина и могу проводить вечера так, как мне вздумается. Еще раз глянула на себя в зеркало и решительно вышла из автомобиля.

Легкий летний ветер непривычно щекотал шею моими короткими волосами, вызывая мурашки по всему телу.

Когда я вошла в клуб, в грудь ударила музыка из мощных колонок. Это заставило меня на миг растеряться. Может, не очень хорошая идея встречаться с Миланой здесь, чтобы обсудить документы? Мы даже поговорить нормально не сможем. А, впрочем, плевать! Своим утренним визитом драгоценная матушка убила мои последние нервные клетки, и если я не сменю обстановку, то просто взорвусь или окончательно впаду в пучину отчаяния. Нет, я не могла этого допустить, а потому взяла себе красивый коктейль, написала Милане сообщение, что жду ее у бара и с чистой совестью убрала телефон в сумочку. Сегодня я больше ни для кого не доступна.

Постепенно ритмичная музыка ввела меня в некоторое подобие транса. Я плавно покачивалась возле стойки, потягивая какой-то по счету коктейль, почти сумев выбросить из головы события последних дней, когда чья-то рука легла на мое плечо. Я слегка заторможено обернулась.

— Потанцуем? — На меня смотрел высокий темноволосый незнакомец с серебряной серьгой в ухе.

________________

Дорогие читатели! Приглашаю вас посетить страницы еще одной моей истории https://litnet.com/shrt/J1Ut

Доктор Лжец. Развод по обещанию

Аннотация

Он солгал мне! Идеальный во всем: хорош собой, известный врач, заботливый, умный и... разведенный. Я слепо верила в это и без памяти влюбилась. И когда тест на беременность внезапно показал две полоски, я очень обрадовалась. У нас будет малыш! Но реальность разбила сердце: он все еще женат, и разводиться не собирается, ведь это повредит его карьере. Но я не согласна на роль любовницы! И хотя безумно люблю, ухожу, а о ребенке он не узнает никогда.

https://litnet.com/shrt/J1Ut

Глава 7

Стефания

Первой мыслью было отказать. Я мимо воли бросила взгляд на свой безымянный палец, где не осталось и следа от кольца. Из-за смерти отца, вопросов наследства и нервотрепки на работе я порядком похудела за последние месяцы, и оно слегка болталось на пальце. Это напомнило мне о том, что я могу распоряжаться своим временем, как того желаю. Даже если незнакомец не вызывал у меня симпатии. Но от него приятно пахло какой-то дорогой туалетной водой, и я буквально приказала себе поставить бокал на барную стойку и медленно кивнуть. Ничего не случится, если я позволю себе потанцевать.

Сначала все было прилично, мы двигались под ремикс очень популярной песни, которую крутили на каждом углу, и мне понравилось это странное ощущение свободы. Я могла делать все что захочу! Это пьянило, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что почти не думаю о Косте. Но потом мелодия поменялась, став более плавной. Руки незнакомца расслабленно легли на мою талию, а потом так же неторопливо и по-хозяйски поползли ниже. Я покачала головой и попыталась отойти, но некоторые индивидуумы не понимают, когда им говорят «нет». Видимо, решив, что я с ним играю, мужчина попытался притянуть меня к себе, но не тут-то было. Я резко оттолкнула его от себя.

— Эй, ты чего? — опешил он.

— Держи руки при себе! — недовольно воскликнула, отошла от него обратно к бару и проверила телефон.

«Буду через пятнадцать минут», — как раз пришло сообщение от Миланы. Ну да, как же. Можно смело накинуть еще двадцать. Она наверняка только вызывает такси.

Решив, что нужно немного подышать свежим воздухом, я взяла коктейль и вышла из клуба. Прохладный ветер приятно холодил разгоряченные щеки.

— Уже уходишь? — раздался голос сзади.

— Опять ты? — Я смерила брюнета недовольным взглядом. — Я же ясно дала понять…

— Мне кажется, мы не с того начали, — прервал он меня. — Я Илья. — Он подошел ближе ко мне, почти приперев к стене.

— Что ж, Илья, поговорим, когда научишься вести себя с девушками. — Я вздернула подбородок, показывая, что не намерена продолжать с ним общаться, но он, кажется, не желал принимать отказ: сократил между нами расстояние, за что был тут же облит остатками напитка. — Так достаточно понятно, что продолжать знакомство я не намерена?

— Ах ты, дрянь! — крикнул он, разглядывая испорченный костюм, а потом грубо схватил меня за плечи.

Я даже не успела ни о чем подумать. Миг — и красивый высокий бокал разбился вдребезги о голову Ильи. Пока он соображал, что к чему, я отбежала от него на несколько шагов и, не обращая внимания на то, что мой наряд совсем не подходит для боя, провела несколько, как я думала, давно забытых комбинаций из каратэ. Но тело все помнило. Хулиган упал прямо к моим ногам на спину, глупо моргая. В тот момент в меня как будто вселился демон, я злорадно рассмеялась и наступила ему каблуком на грудь.

Рядом вдруг заревела сирена и окрасила все в красно-синие тона. Я обернулась. В нескольких метрах от нас затормозила полицейская машина, и к нам выбежали несколько патрульных.

— Эта сумасшедшая напала на меня! — завопил Илья и попытался встать, но я сильнее надавила на него каблуком. — Арестуйте ее!

— Он хотел…

— Стоять! — крикнул один из патрульных.

Полицейские скрутили мне руки, забрали ножку от бокала, которую я продолжала сжимать в ладони, и бесцеремонно повели к машине. Я на ходу пыталась объяснить им ситуацию, однако меня никто не собирался слушать. Уже из машины я видела, как Илье помог подняться один из патрульных.

— Вам нужна медицинская помощь? — осведомился он.

Илья схватился за грудь и стал что-то причитать. Я только застонала, без сил откинувшись на сиденье. Актер! Я же совсем слабенько его приложила. В голове стоял туман. Кажется, коктейли подействовали на голодный желудок сильнее, чем я думала.

Вечер принимал все более интересные обороты. Каким-то непостижимым для себя образом после составления протокола я оказалась в грязном и дурно пахнущем участке.

— Да послушайте же вы меня! — все пыталась достучаться я до полицейского. Но он лишь передал меня дежурному вместе с протоколом.

— Уличная драка, — коротко сообщил он. — Гражданка напала на мужчину.

— Вот эта? — дежурный смерил меня неверящим взглядом.

— Ага, будь с ней осторожнее, не видел бы собственными глазами, ни за что не поверил бы, что она завалила почти двухметрового бугая.

— У меня есть право на адвоката! — заявила я, но оба противно рассмеялись.

— Больше сериалов смотри. Протрезвей сначала, потом поговорим.

— Да я не…

Слушать меня по-прежнему никто не собирался. Дежурный втолкнул меня в камеру, и замок защелкнулся. Я огляделась. Никого, кроме меня, к счастью, здесь не оказалось, потому что воображение уже успело нарисовать несколько ужасных картинок из фильмов. Было все не так страшно, как я вообразила, но и веселого тоже мало. Провести ночь за решеткой — это совсем не то, что можно назвать приятным времяпровождением. И где же Милана, когда она так нужна?!

Через некоторое время я начала замерзать, а потом организм непрозрачно стал намекать на то, что мне нужно в уборную.

Из соседнего помещения раздались голоса и смех. Я еще немного подождала, а потом громко позвала:

— Эй, кто-нибудь! Я в туалет хочу!

На мой голос вышел все тот же дежурный, он держал в руке какую-то папку и до сих пор посмеивался над чьей-то шуткой.

— Чего тебе? — спросил он.

— Мне в туалет нужно, — повторила я. Теперь, когда адреналин в крови немного спал, я чувствовала, что еле держусь на ногах. Пришлось схватиться за решетки и повиснуть на них.

— Стефания?! — Из-за спины дежурного показался его собеседник. Тот, кого я вовсе не ожидала увидеть в этом месте в такое время. Я ощутила, как кровь приливает к щекам. Боже мой, какой позор! Я прикрыла лицо руками, размазывая макияж, и тихо застонала. Кажется, хуже ситуацию и вообразить невозможно.

Глава 8

Меньше всего на свете я хотела, чтобы меня в таком виде лицезрел Мирон Сташевский. Да еще и где? За решеткой! Мне хотелось провалиться сквозь землю. Сама не понимала, почему мне не все равно.

— Ты ее знаешь? — удивился полицейский.

— Знаю. Что она здесь делает?

— Напала на парня в ночном клубе. Повалила на землю, надавала тумаков.

Мирон хмыкнул и не спеша подошел к решетке. Я не убирала руки от лица, но прекрасно слышала его шаги.

— Да вы полны сюрпризов, Стефания Олеговна.

Неохотно оторвала ладони от лица и посмотрела на него. Но не увидела во взгляде того, что ожидала. Не было презрения, надменной ухмылки, злорадства и всего остального, что я успела вообразить. Он лишь внимательно разглядывал меня. Я так и не поняла, о чем он думал.

— Я не виновата, — пробурчала я. — Мужик первый начал распускать руки, я лишь постояла за себя.

— Да ты ему ребро сломала! — вмешался сотрудник этого славного заведения.

— Я не специально. Я лишь защищалась.

— И я ей охотно верю, Влад. — Сташевский повернулся к полицейскому. — Она не грозный нарушитель правопорядка. Смотрю, у вас тут всех хватают и тащат за решетку для численности.

— Просто так никого никуда не тащат, — спокойно заметил полицейский.

Мирон отошел от меня и махнул ему. Они ушли в кабинет. Подальше от моих глаз, совсем позабыв, что я вообще-то в туалет просилась. Впрочем, при Мироне я бы не осмелилась повторить свою просьбу. И без того неловко.

Их не было всего пару минут. Полицейский отпер дверь клетки, в которую меня посадили, и буркнул:

— Свободна.

От удивления я икнула, прекрасно понимая, кого я должна благодарить за освобождение.

Мирон ждал в соседнем помещении с моими вещами.

— Смотри мне, — поучительно сказал мужчина Мирону. — Следи, чтобы она ничего не натворила больше. А то обоих посажу!

Сташевский улыбнулся и протянул руку, которую мужчина охотно пожал.

— Спасибо, Влад.

— Глаз с нее не спускай.

— Не спущу, — взяв меня под руку, клятвенно пообещал Мирон.

— Доброй ночи, — ляпнула я, не зная, что еще сказать.

— Сначала туалет, — не забыл Мирон, отчего я снова почувствовала, как лицо заливает краска.

В не слишком-то чистой уборной я попыталась привести себя в порядок: смыла косметику с лица, потому что тушь растеклась и делала меня похожей на панду. Поправила прическу, как могла. Я долго смотрела на себя в зеркало, внимательно разглядывая бледную кожу с едва заметными синяками под глазами, только бы не возвращаться к Сташевскому. Но выбора не было.

Когда я выглянула из туалета, надеясь, что ему надоело меня ждать и он ушел, Мирон стоял на том же месте. Я вздохнула и вышла.

Выглядел он, как всегда, безупречно. Этим он мне напоминал отца и Костю. Даже в два часа ночи — деловой костюм, галстук и выглаженная рубашка. И пахло от него приятно: слегка терпковатой туалетной водой.

— Готова? — спросил он, когда мы оказались на улице.

— К чему?

— К поездке. — Мирон улыбнулся и указал рукой на свой автомобиль. Мой так и остался возле клуба.

Я села на переднее сидение, не дожидаясь, когда он откроет передо мной дверь.

— Отвези меня домой, — попросила я, когда он завел мотор.

— Что бы ты продолжила напиваться до умопомрачения в одиночестве, оплакивая свой развалившийся брак? — теперь в его голосе угадывалась ирония. Я украдкой взглянула на него. По его невозмутимому лицу ничего нельзя было понять. Шутил он, издевался или иронизировал?

— Может, и так, — не стала юлить я.

Именно того я и желала. Но это было до того, как меня арестовали. Теперь я полностью вымоталась и хотела просто поспать. День оказался слишком длинным, пора его завершать.

— Не могу оставить даму в беде. Давай прокатимся? Я люблю ночной город: нет пробок, и огни везде, — он говорил так спокойно и умиротворяюще, что я почти согласилась.

— Я устала. Если можно, отвези меня домой, — пробурчала я и отвернулась к окну.

— Увы, не могу. Я обещал другу проследить за тобой. Этой ночью я несу за тебя ответственность. Но можем поехать ко мне. — При этом он посмотрел на меня, и мне показалось, что в его глазах сверкнули задорные искорки.

— Н-не надо к тебе! — испугалась я и даже протестующе замахала руками, пока не поняла, что Мирон широко улыбается. При этом у него на щеках проступили ямочки. На несколько секунд я застыла, разглядывая его, пока не поняла, что делаю это непозволительно долго. Резко отвернулась, ощутив, как быстро забилось сердце. Я смущаюсь? С каких это пор?

— Тогда поехали в одно красивое место, — предложил он.

— И после этого ты отвезешь меня домой?

— Если захочешь.

Я тяжело вздохнула и кивнула. Он снова усмехнулся, но на этот раз — не отводя взгляда от дороги.

Мы довольно долго ехали в молчании. Мирон включил тихую расслабляющую музыку. Я обратила внимание, что в этом наши вкусы совпадают. Постепенно мысли опять перешли на развод и на то, что случилось сегодня ночью. Как я докатилась до такой жизни, что конкурент Кости вытаскивает меня из-за решетки?

То и дело украдкой поглядывала на Мирона. Он вел машину очень плавно. Я ненавидела ездить, когда за рулем находился Костя. От его агрессивной манеры вождения меня всегда укачивало, хотя когда я сама сидела за рулем, такого никогда не случалось. Мирон же вел автомобиль уверенно, но без резких движений. Я почти не ощущала скорости, хотя когда мы выехали за город, спидометр показывал больше ста двадцати километров в час.

Интересно, о чем думал сам Мирон? Уж не о моем ли поведении? За которое, кстати, мне было очень стыдно. Это абсолютно не походило на меня. Ночной клуб, танцы, драки с незнакомцами — это все не про меня. И почему-то очень хотелось, чтобы Сташевский не думал обо мне плохо. Но я не спешила обелять свое честное имя. Отец всегда говорил: «Если ты прав — тебе не нужно оправдываться. А если не верят, оправдания не помогут». И я была с ним согласна.

Примерно через полчаса после того, как мы выехали за город, автомобиль остановился. Мирон выключил двигатель, воцарилась оглушающая тишина.

Глава 9

Стояла самая глубокая ночь. Сквозь большой прозрачный люк я видела тысячи звезд на ясном небе. А через окно — обрыв и темный лес вокруг.

Город казался очень далеким, и все, что было важным там, потеряло значение здесь. Мы будто находились на краю мира.

Молча вышли из машины и подошли к краю. Ветер гулял в верхушках сосен, заставляя их негромко поскрипывать.

— Красиво здесь, — Мирон первым нарушил тишину.

— А мне напоминает фрагмент из детективного триллера. Обычно в таких местах маньяки убивают своих жертв, — сказала я и осеклась.

Сташевский засмеялся, я глянула на него. Снова эти его ямочки. Почему-то они притягивали взгляд. Не замечала их раньше. Или он при мне до этого не улыбался так искренне?

— Странные у тебя представления о таких местах, — хмыкнул он.

— Ну а что? Ведь и правда: идеальное место для убийства. Безлюдно, тихо, никто на помощь не придет, — пробурчала я.

— А я вижу красивую природу, слышу шум ветра. Здесь хорошо думать, мечтать, ставить цели…

— Прости, — смутилась я. — Видимо, я уже выросла из романтических историй.

— Или пересмотрела детективов, — хмыкнул Мирон и направился к автомобилю.

— Прости! — повторила я вдогонку.

Мне стало не по себе. Он меня из камеры освободил, пытался отвлечь от свалившихся проблем, а я все бурчу.

— Я не хотела тебя обидеть, — чуть тише добавила и поплелась за ним следом.

— А я не из обидчивых.

Мирон открыл багажник и достал оттуда покрывало, бутылку и коробку конфет. Потом направился к передней двери и включил фары, освещая небольшой участок земли впереди машины.

Я растерянно заморгала. Пока размышляла, зачем он возит с собой этот набор, Сташевский расстелил покрывало на землю и пригласил меня сесть.

— Вижу, кто-то часто ездит по свиданиям, — наконец-то сказала я.

— Вообще-то, это мне презентовали в магазине. Я был каким-то там по счету покупателем, и мне вручили конфеты с… — он посмотрел на этикетку, — с безалкогольным вином. — Он хохотнул. — Для тебя сейчас самое то.

Я пропустила небольшую колкость и лишь покачала головой.

— Сделаю вид, что поверила. — Я усмехнулась.

Мирон ловко распаковал конфеты и протянул мне. На удивление, мои любимые. После недолгих раздумий взяла одну и положила в рот. М-м-м… до чего же божественный вкус! Только теперь я поняла, как проголодалась.

— Предлагаю выпить за твой развод, — откупорив пробку, сказал он. — Прости, бокалов с собой не вожу. — Мирон протянул бутылку мне.

Я пожала плечами и сделала глоток, подумав о том, что мама пришла бы в ужас, если бы увидела меня, пьющую из горла, пусть даже и дорогой напиток. Общество, в котором я с детства крутилась, было повернуто на соблюдении этикета и мельчайших деталей. Костя, кстати, был таким же. Наверное, поэтому он так нравился моим родителям. Мирон же с легкостью сидел рядом со мной на земле, не боясь испачкать деловой костюм. Это было странно, но почему-то очень приятно.

Очередной порыв ветра заставил меня поежиться. Это не укрылось от глаз Мирона. Он без слов снял с себя пиджак и накинул мне на плечи. Я благодарно улыбнулась, ощущая, как меня окутывает аромат его туалетной воды, а под ней угадывался запах его самого. Я на несколько секунд прикрыла глаза, наслаждаясь теплом, но потом усилием воли взяла себя в руки. С каких это пор я таю от таких простых вещей? Подумаешь, пиджак мне дал, как в каком-то дурацком романтическом фильме.

— Я-то за развод пью, а ты за что? За удачную сделку? — не без ехидства уточнила я, вернув ему бутылку.

— Да, можно и за это. — Мирон тоже сделал глоток и снова подал бутылку мне.

— Насколько мне известно, ты хотел быть частью компании отца. И не раз ставил палки в колеса, мешая его бизнесу. Представляю, как ты ликуешь. — Я специально прищурилась, стараясь не показывать, как тронуло меня его поведение. — И как злорадствуешь из-за того, что я развожусь, а компания рушится. Империя трещит по швам.

— Ты не права. — Мирон вновь взял бутылку и сделал глоток. — Я действительно очень продолжительное время хотел быть частью компании твоей семьи. А сейчас хочу владеть ею. «Палки в колеса», как ты выразилась, — здоровая конкуренция. Я никогда не вредил и действовал честно, в рамках закона. И злорадствовать не думал. У тебя все эти годы было такое же положение, как у меня.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Ты же хотела работать в компании, но отец тебе отказал, — продолжил он. — Поэтому возможность принимать участия в делах фирмы у нас были одинаковые, пока был жив твой отец, при всем моем к нему уважении. И равнялись они нулю. А в нынешней ситуации мы тоже на равных условиях. Точнее, завтра будем, когда документы вступят в силу.

Он говорил правду. Я очень хотела быть частью отцовского бизнеса. Но мои порывы никто не оценил. От этого становилось горько. Но и после смерти папы я не могла принимать решения в компании. Акции принадлежали мне номинально. Они как бы имелись, но не давали никакой власти. А я даже продать их не могла, кому хотела. Отец считал всех женщин не способными вести серьезные дела. Поэтому в договоре на владение акциями четко было прописано, что продать я их могу только своему мужу. И лишь он может решать мое участие в жизни компании. В последнем пункте отец не сомневался: настоящий мужик не даст бабе управлять и вообще работать. Удел женщин — это домашний очаг и удовлетворение потребностей любимого супруга. И папа не сомневался в том, что моим мужем всегда будет Костя.