- -
- 100%
- +
Я вскрикнула. Но вовсе не от страха. Странная слабость поселилась в ногах. Ощутила на шее обжигающее дыхание. Чувствовала, как в ягодицы мне упирается готовый и напряженный член. Низ живота свел спазм.
Руки тем временем взяли мои ладони и оперли их о древесный ствол. А затем незнакомец надавил на мои плечи, наклоняя вперед. Таз непроизвольно подался навстречу пышущему жаром мужскому естеству. Некто чуть раздвинул мои ягодицы и резко вклинился в лоно…
Я подхватилась на своей кровати посреди ночи, шумно ловя воздух ртом. Между бедер нещадно пульсировало. С удивлением поняла, что только что испытала оргазм.
– Что случилось? – сонный Алес тоже приподнялся на одном локте. – С сердцем плохо? Скорую вызвать?
Я скорее по привычке дотронулась до шва посреди груди и покачала головой:
– Спи, Алес, просто кошмар приснился. Схожу воды выпью.
Муж успокоился и лег обратно, а я направилась на кухню. Не включая свет, налила себе полный стакан воды и жадно выпила, роняя капли на широкую мужскую футболку, в которой спала, а потом еще и поплескала на разгоряченное лицо ледяной водой из-под крана.
Я читала, что органы имеют клеточную память. Что они могут менять человека, его характер. Но чтобы вот так?.. Эти сны начали преследовать меня несколько месяцев назад. Неизменно эротические. И я связывала их именно с новым сердцем, потому что других причин быть не могло. Никогда до того не испытывала особой симпатии к фавнам. Да, некоторые из них – мои коллеги, да и на улице встретить их – вовсе не редкость, но я никогда не рассматривала иномирян даже как потенциальных партнеров для секса.
Но ощущения во снах получались слишком яркие, они с каждым разом все усиливались. Сегодня я впервые в жизни испытала оргазм во сне. И он мне точно не приснился: уже бодрствуя, я ощущала, как сокращаются мышцы внутри. Но при этом я никогда не видела того, кто мне снится, хотя это всегда был один и тот же мужчина. Слишком хорошо запомнила ощущение его рук на себе.
Господи, помоги мне, кажется, я схожу с ума! Нужно будет все-таки поговорить с врачом и спросить, нормально ли это. Взяла смартфон и заглянула в календарь. Плановый осмотр назначен на послезавтра.
Противная трель будильника с трудом пробивалась в сонное сознание. Ну вот, снова не выспалась из-за этого сна… Я кое-как нашла силы подняться с кровати. Мужа, как обычно, в это время уже не было. Он уходил на работу на два часа раньше меня. Зевнула и сделала себе пометку в голове: на выходных обязательно обсудить с ним нашу дальнейшую жизнь. Больше так продолжаться не может.
А дальше все завертелось: утренний прием препаратов, душ, завтрак… Все эти действия я совершала на автомате, очнулась лишь на работе. Планерка прошла довольно обыденно. Я получила задание написать короткую заметку прямо из редакции. Сделала пару звонков по телефону и уже дописывала последнее предложение, когда раздался звонок по городскому телефону.
– Ания Василевски, слушаю вас, – сказала, в это время пересылая заметку по внутренней корпоративной сети редактору отдела на проверку.
– Ания, добрый день! – послышался незнакомый приятный женский голос.
– Добрый день. Чем могу помочь?
– Меня зовут Катрина Лесс, я пресс-офицер Министерства внутренних дел. Хочу пригласить вас на сегодняшнюю пресс-конференцию по теме улучшения условий пребывания заключенных в городских пенитенциарных[1] учреждениях.
Я слушала вполуха, потому что сразу поняла: она промахнулась с журналистом.
– Катрина, вы немного ошиблись, сейчас дам вам номер корреспондента из отдела расследований, – одновременно с этим я открыла тонкий справочник с телефонами всех сотрудников редакции, ища глазами городской номер Рады.
– Нет-нет, никакой ошибки, я хочу пригласить именно вас.
Я нахмурилась.
– Но я не работаю с МВД. У меня даже нет аккредитации[2] в вашем ведомстве.
– О, это не проблема, – заверила собеседница. – Уже есть!
– Ого, быстро, – удивилась я, набирая начальнице сообщение в редакционной болталке, кратко объясняя ситуацию.
От нее тут же пришел ответ: «Конечно, идите».
– Что ж, я буду.
– Отлично, – обрадовалась девушка. – Ждем вас в четырнадцать тридцать, адрес есть в пресс-релизе, отправила его вам на электронную почту.
Я положила трубку, все еще пребывая в стойком удивлении. С чего это вдруг мной заинтересовались в МВД?
За длинным столом сидели трое мужчин, перед каждым – табличка с именем, каждый из них заведовал каким-то городским исправительным учреждением. Я записала всех в блокнот. Они негромко о чем-то переговаривались в ожидании начала мероприятия. Четвертое подготовленное место с табличкой пустовало. Она гласила, что здесь должен сидеть начальник тюрьмы юго-восточного округа Грегорус Стонд.
Взглянула на часы, они показывали четырнадцать двадцать семь. Мы, журналисты, сидели напротив спикеров. Я расположилась в первом ряду и уже приготовилась записывать самые важные мысли, которые прозвучат сегодня, когда почувствовала, как сбился сердечный ритм. Принялась глубоко вдыхать и медленно выдыхать, чтобы успокоиться. Боли не было. Просто сердце как будто стало биться немного по-другому. Очень странное состояние. Хорошо, что завтра прием у врача, он проведет полное обследование и сам скажет, не опасно ли это.
Пока прислушивалась к чудившему организму, не заметила, как прошли оставшиеся три минуты. Ровно в половину третьего дверь открылась. На пороге возник мужчина в строгом темном костюме. Рядом со мной сидело еще около десяти журналистов, но вошедший сразу же посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. Только что успокоившееся сердце снова подпрыгнуло к горлу. Я непроизвольно схватилась за грудь. Темные глаза смотрели внимательно, изучающе, колко. От него не укрылось мое движение. Сложилось такое впечатление, что он смотрит как бы сквозь меня. Сглотнула, не в силах перестать пялиться на него.
Да что ж такое? Ания, немедленно успокойся и возьми себя в руки! Это всего лишь фавн. Ох, таких больших рогов я еще не видела…
– Прошу прощения за задержку, – извинился тот и занял пустующее место.
– Итак, коллеги, – подала голос Катрина, которая вошла следом. – Начнем нашу пресс-конференцию. Регламентированное время – один час. Сначала выслушаем доклады спикеров, потом вы сможете задать вопросы, – уверенно сказала девушка.
Я наконец опустила глаза и включила аудиозапись.
Пока говорили люди, спокойно работала, за те полчаса, что они поделили между своими выступлениями, успела написать прямо в телефоне и отправить на сайт нашей газеты несколько коротких новостных заметок. Но когда слово взял фавн, я перестала писать. Всю работу взял на себя диктофон. Потом придется переслушать.
Не могла себя заставить отвести от него взгляд. Нет, он не был слишком красив или, наоборот, чересчур уродив. Типичный фавн. В сущности, не отличить от человека, если бы не рога да темные чуть загнутые ногти. Или лучше назвать их когтями? Но вот его голос… Он как будто резонировал с моими внутренностями, заставляя их вибрировать. Не знаю даже, как объяснить. На меня так не действовал ни один мужчина.
– А теперь, коллеги, вы можете задать вопросы господину Стонду как инициатору этого мероприятия, – взяла слово пресс-офицер, когда тот замолчал.
Некоторые корреспонденты подняли руки. Я – нет. Однако он посмотрел на меня и протянул в мою сторону ладонь.
– Девушка в красном, – сообщил он, глядя прямо мне в глаза.
Я поднялась. В голове гулял ветер.
– Ания Василевски, «Липортский вестник», – представилась, судорожно соображая, какой вопрос могу задать.
– Слушаю вас, – улыбнулся он, и у меня закружилась голова.
Нет, не в романтическом смысле. Сердце так сильно качало кровь, что, кажется, в мозг поступило слишком много кислорода, показалось, что я сейчас упаду прямо здесь.
– Извините, – пискнула я беспомощно и выбежала из пресс-центра, оставив все вещи на сидении.
***
В коридоре было совсем тихо. Я направилась в туалет, там поплескала на лицо холодную воду и, опершись руками о раковину, посмотрела на себя в зеркало.
На меня смотрела брюнетка с чуть волнистыми длинными волосами и сейчас какими-то неестественно огромными перепуганными карими глазами. Губы с красной помадой, которой я воспользовалась, чтобы подчеркнуть цвет блузки, ярким пятном выделялись на бледном лице.
Что происходит? Хорошо, что уже завтра встречаюсь с доктором Шербаном. Такого раньше не было. Нет, конечно, я вовсе не думала, что такое состояние возникло из-за фавна, просто он возник передо мной в тот момент, когда начался этот странный приступ, вот я подсознательно и связала эти два события воедино. Но всегда нужно мыслить рационально.
Самое интересное, что я не чувствовала себя плохо. При любом намеке на опасность для организма я сразу же вызвала бы скорую. Но тут было что-то другое. После первого приступа головокружения я почувствовала прилив сил. Как будто могу пробежать кросс или подняться на пятнадцатый этаж пешком, чего, конечно, с моим состоянием я сделать не могла никогда.
Пришлось еще несколько раз умыться ледяной водой. Хорошо, что тушь водостойкая, иначе сейчас оказалась бы похожа на панду. К тому времени, когда капли на лице высохли, я немного пришла в себя и вышла из уборной, намереваясь забрать вещи из зала. Пресс-конференция уже, должно быть, завершилась.
Облокотившись об оконный косяк, метрах в десяти от туалетов стоял господин Стонд. В руках он держал мой блокнот, диктофон, сумку и пиджак. Начало осени выдалось прохладным.
– С вами все в порядке? – поинтересовался мужчина, передав мне вещи.
– Д-да, извините, – не сразу нашлась, что ответить я. – Просто было немного дурно, в зале слишком душно.
– А я уж, грешным делом, подумал, что именно я стал причиной вашего внезапного побега, – он улыбнулся, и темные глаза заискрились смехом, хотя лицо оставалось вполне серьезным.
– Ну, что вы, – смутилась я, выключив диктофон и сложив его вместе с блокнотом в сумку. – Спасибо за вещи, – выдавила из себя улыбку. – Извините, мне срочно нужно в редакцию.
Зачем-то принялась пятиться, хотя и понимала, что веду себя несколько странно. Но мой организм снова будто сходил с ума. Уже развернулась и быстрым шагом, вовсе не свойственным мне, пошла прочь, к лифтам.
– Ания! – крикнул господин Стонд, догоняя меня.
Я уже нажала на кнопку вызова и резко обернулась.
– Ваш телефон! – он стоял в шаге от меня и протягивал его.
– Простите, я что-то сегодня несобранная. Ночью не выспалась…
Забирая телефон, случайно коснулась его кожи. Ощутила, как каждый волосок на руке встал дыбом от этого прикосновения. Дернула гаджет, но фавн не отпустил. Нахмурилась.
– Сны? – спросил он.
– Что? – не поняла я.
– Сны не дают спать?
Как он узнал? В голове сразу же промелькнули сегодняшние образы. Краска бросилась в лицо. Чтобы как-то скрыть смущение, я опустила голову, закрываясь волосами. Взгляд упал на его руки… Я понимала, что такого просто не может быть, но воображение быстро дорисовало, что именно эти большие ладони могли сжимать меня сегодня ночью… В этом странном полукошмаре.
Лифт звякнул, возвещая о прибытии кабины. Я снова дернула телефон, на этот раз он не удерживал. Заскочила внутрь, мысленно молясь, чтобы он не последовал за мной.
– Было приятно познакомиться, Ания, – он не стал заходить, но все время, пока двери не закрылись, смотрел на меня, чуть улыбаясь. Так, как будто он знал какой-то мой секрет, о котором больше не подозревало ни одно живое существо в обоих мирах. Но этого же не может быть. Фавны не умеют читать мысли!
[1]Пенитенциарные учреждения – учреждения в уголовно-исполнительной системе, к которым относятся изоляторы временного содержания, тюрьмы, колонии.
[2]Аккредитация в журналистике – это подтверждение права журналиста освещать мероприятия, которые организуют государственные органы.
Глава 3
– Дия, могу я уйти сегодня после обеда? – задержалась в кабинете у начальницы после планерки, когда все уже вышли. – Мне нужно к врачу.
– Без проблем, – улыбнулась та.
Я уже собиралась выйти, когда она, перебирая документы на столе, вдруг подала голос:
– Ания, постойте, тут какой-то запрос на ваше имя пришел. Я еще сама не успела прочитать, перед самой планеркой принесли.
– Наверное, на медицинский конгресс приглашают, – предположила я, прикидывая, что он должен состояться где-то в этих числах.
– Нет, – покачала головой редактор, пробегая по стокам глазами. – Это запрос из МВД, – она сощурилась, вчитываясь.
Я нахмурилась. Что ж они ко мне привязались? В нашей газете трое журналистов работают в отделе расследований. Неужели их мало? Сердце снова предательски забилось быстрее при воспоминании об инциденте на пресс-конференции. Вчера я возвращалась домой пешком. Прошла семь километров! Просто потому, что не знала, куда девать внезапно взявшуюся из ниоткуда энергию.
– В общем, им нужен корреспондент для освещения работы тюрьмы юго-восточного округа.
Со вчерашнего мероприятия я кое-что запомнила об этом месте. А потом полезла в интернет читать подробнее, уж слишком невероятными мне показались некоторые факты. Например, то, что это не совсем обычная тюрьма. Она располагалась на приграничной территории, там, где начинался вход в мир Эрне. Укрепленная, находившаяся посреди страшного леса, о котором уже ходили легенды. Говорили, что в нем обитают какие-то страшные монстры, не водящиеся на Земле. Что это за чудовища, информацию найти не удалось.
– В смысле? – я оторопело смотрела на Дию, пока она заканчивала читать документ. – Они хотят, чтобы я ехала туда в командировку?!
– Ну, выходит, так, – кивнула женщина.
– Но… – я даже снова присела на стул. – Но ведь туда ездят работать вахтами. И заключенных возят раз в две недели, при смене охранников. Вы знаете об этом?
Дия пожала плечами.
– Почему я? – задала главный вопрос. – Та же Рада справится гораздо лучше. Вы же сами знаете, что я ориентирована на медицинскую тематику.
– Пишут, что им нужен журналист со свежим взглядом. Человек, который раньше не работал с МВД, который сможет создать цикл статей о функционировании тюрьмы, быте заключенных, работе охранников. Именно в контексте социальной проблематики.
Я недовольно покачала головой. Мне это в принципе не интересно. Писать о новых вакцинах, разработках в медицине, лечении болезней – это мое. А про тюрьмы – уж увольте.
У редактора зазвонил телефон. Она подняла трубку.
– Дия Лин, слушаю… Да… Да, получила… Она как раз у меня в кабинете… Хорошо, передам.
Короткий разговор закончился. Я вопросительно уставилась на Дию. Она сделала большие глаза и недоуменно развела руками:
– Они уже и с главным редактором связались. Если вы согласитесь на это задание, вам обещают командировочные с двойным коэффициентом. И премию в размере месячного оклада.
– Щедро, однако, – я прикинула в уме, какая сумма выйдет за две недели такой командировки. – Дия, мне нужно посоветоваться со своим лечащим врачом. Вы же понимаете, я не могу на две недели со своим сердцем остаться без медицинской помощи в случае чего.
Начальница кивнула.
– Кстати, об этом… – она снова пробежала глазами по документу. – Тут сказано, что в тюрьме есть свой медпункт с полным штатом. Хирург и реаниматолог тоже имеются.
– Хм, интересно, зачем они это указали? – не выдержала я.
Странно все это. Мысли о предложении не покидали меня все утро, пока я занималась рутинными делами.
– Пойдем кофе попьем, – всунулась ко мне в кабинет Рада за пять минут до начала обеда.
– Ты же знаешь, я не пью кофе, – улыбнулась я.
– Ой, ну, какая ты зануда, я помню про твое сердце. Возьмешь себе какао.
Я все равно уже собиралась уходить. Пообедать – и к врачу. Выключила компьютер, захватила сумку и вышла в коридор. Мы пошли вниз.
– Эй, ты что, пешком? – удивилась подруга, когда я направилась к лестнице. Обычно с нашего пятого этажа я спускалась, только пользуясь лифтом, как и поднималась, конечно же. Боялась лишний раз напрягаться. Но со вчерашнего дня энергия била ключом. Я пожала плечами и быстрым шагом пошла вниз.
– Да я едва могу за тобой угнаться! – журналистка даже запыхалась. – Что произошло?
– Не знаю, может быть, организм наконец адаптировался к новому органу? Спрошу сегодня у доктора, как раз к нему направляюсь.
Мы зашли в кафе возле редакции. Рада взяла только кофе, я – полноценный обед. Пока я расправлялась с едой, девушка рассказывала о новостях своего отдела.
– А что с вашим маньяком? – поинтересовалась я между делом. Как-то в суете последних дней и забыла о нем.
Рада сделала глоток, замычала от удовольствия, сделала еще один и только после этого продолжила:
– Никаких новостей. Затаился. Ждет, наверное.
– Слушай, хотела с тобой посоветоваться… – я сообщила ей о вчерашней пресс-конференции и сегодняшнем запросе.
Подруга выслушала меня с удивленным выражением лица и вынесла вердикт:
– Думаю, в твоей ситуации лучше всего принять предложение.
– В какой такой – моей? – не поняла я.
– Ну как? Ты попадаешь под профиль этого маньяка, так? А тюрьма юго-восточного округа – самое защищенное место во всем Липорте, если не во всей стране. Там ты точно будешь в безопасности!
Технически тюрьма располагалась не в самом городе, а на границе двух миров, но не в этом суть. Я рассмеялась. В последнюю очередь думала о загадочных убийствах. Особенно когда на улице светило яркое сентябрьское солнце, меньше всего хотелось вспоминать об убийствах, а тем более – примерять на себя роль жертвы.
– Нет, ну я серьезно.
– А я что, по-твоему, шучу? – не сдавалась коллега. – Но денежный бонус тоже неплох. Так что соглашайся. Получишь командировочные, потом сможем с тобой куда-нибудь на море махнуть на недельку, все равно ведь в тюрьме их будет негде тратить. Ты же давно хотела отдохнуть у воды! Кажется, ты уже достаточно окрепла после операции.
Вечно сидящая на диетах Рада завистливо покосилась на то, с каким аппетитом я поглощала салат. И это уже после супа и второго блюда. Я на секунду перестала жевать, анализируя свое состояние. Я и вправду никогда раньше так много не ела. Препараты, которые принимала после операции, отбивали аппетит. Я сильно похудела за последние полгода. Но теперь будто кто-то вдохнул в меня жизнь.
Что вообще происходит?
***
Я сидела в кабинете доктора Шербана и ждала, пока тот явится. Его вызвали куда-то прямо посреди приема. Уже успела сдать кровь и другие анализы, прошла УЗИ сердца и электрокардиограмму.
Наконец появился уже немолодой мужчина, профессор с огромным стажем. Только ему я доверяла свое здоровье. Он внимательно прослушал мое сердце с помощью стетоскопа, при этом удовлетворенно кивая сам себе. Глядя на его реакцию, я немного успокоилась. Хотя и чувствовала себя отлично, такая резкая прибавка энергии напрягала.
Врач сел и заглянул в бумаги, которые принесла медсестра. Он нахмурился, пробежав глазами по заключениям.
– Пойдем-ка с тобой еще раз на УЗИ, – поднялся он.
– Доктор, что-то не так? – вот теперь его поведение, наоборот, заставило нервничать с новой силой.
– Не волнуйся, просто, похоже, перепутали результаты. Сам тебя гляну.
Почему-то, когда он сказал не волноваться, сердце забилось еще быстрее.
– Ания, ну же! – врач засмеялся, когда я уже легла на кушетку в кабинете УЗИ. – Дыши глубже, у тебя сердце трепыхается, как у новорожденного! Я так ничего нормально не посмотрю.
Вдохнула полной грудью и медленно выдохнула через рот.
– Так-то лучше, – удовлетворенно кивнул врач и принялся водить датчиком, смазанным прозрачным гелем, по груди.
Он делал это минут пятнадцать, просил меня лечь то на один, то на другой бок, то опустить, то поднять руку, смотрел под разными углами. Я старалась не смотреть на его лицо, чтобы не переживать.
– Если честно, я ничего не понимаю, – профессор снова полез в результаты других анализов. – По всем показателям ты абсолютно здоровый человек. Я, конечно, сталкивался с тем, что органы фавнов приживаются в организме людей лучше, чем человеческие, потому что эти существа вообще сильнее и выносливее нас. Но чтобы настолько… Я не вижу следов операции! Рубцы исчезли! Если бы я не наблюдал сейчас на твоей грудной клетке этого шрама, подумал бы, что это не ты.
В то время, пока он ошарашенно говорил, я медленно поднялась и стирала остатки геля с кожи.
– Доктор, я со вчерашнего дня ощущаю невероятный прилив сил, меня и вправду как будто подменили, – призналась, застегивая бюстгальтер.
– Принимала какие-то новые препараты? – озабоченно спросил он.
Я покачала головой.
– Алкоголь? Наркотики?
– Нет! Конечно же, нет!
– Последние два месяца я сильно уменьшил тебе дозу иммунодепрессантов, фактически ты принимала четверть от той, что нужна после пересадки. А организм принял сердце как родное. Судя по анализам, мы можем отменить препараты совсем.
Я глубоко вздохнула. Это мечта! Все же надо мной все время висела опасность в виде возможности подхватить любой вирус или простуду, с которым организму с подавленным иммунитетом было бы справиться крайне трудно. Кстати, о болезнях…
– Док, я хотела спросить у вас… Меня отправляют в командировку на две недели в приграничную зону с Эрне. Там есть врачи, в случае чего медицинскую помощь мне окажут быстро. Но я боюсь за иномирные вирусы. Ведь пока я не могу прививаться.
Врач чуть нахмурился.
– Насчет этого можешь не переживать. Вакцина теперь тебе вообще не понадобится.
– Это как? – я сосредоточенно застегивала маленькие пуговички на рубашке.
– Исследования показали, что люди с пересаженными органами от фавнов или перелитой от них кровью перестают быть подверженными всем иномирным болезням.
Я открыла рот, чтобы уточнить, как это работает, но профессор, будто понял, о чем хочу спросить, опередил меня:
– Этой пересадкой мы фактически сделали твоему организму самую лучшую прививку.
– А бывали случаи, когда органы фавнов не приживались? – во мне вдруг проснулся журналист.
Врач опустил голову.
– К сожалению. Как и с донорами-людьми, у реципиентов, получивших сердца от иномирян, бывает острое отторжение.
– Вы так говорите, будто это происходит только с сердцем. А как же почки, печень, легкие, ну, и другие органы?
– К радости или сожалению, это случается только с сердцами фавнов. И эта еще одна загадка, которую науке предстоит разгадать.
***
Домой я шла озадаченная. Счастливая, что полностью здорова. На такое я не рассчитывала даже в самых смелых мечтах. Однако вот она – реальность! И все же что-то не давало покоя. Почему так произошло? Откуда этот внезапный прилив сил?
Я тихо вошла в квартиру. Алес уже пришел с работы и, судя по звукам, играл в какую-то космическую стрелялку на компьютере. Даже не переодевшись, сразу же пошла на кухню, чтобы соорудить несколько внушительных размеров бутербродов. Заварила пол-литровую кружку зеленого чая и с аппетитом принялась за еду. Так меня застал удивленный муж.
– Кто ты и что сделала с Ани? – засмеялся он, увидев внушительную порцию.
Я неловко хрюкнула, постаравшись не выронить еду из набитого рта.
– Ходила к врачу сегодня? – он открыл холодильник и принялся копаться там в поисках чего-нибудь съестного.
– М-гм, – я еле прожевала очередной кусок. – Мне отменили таблетки.
– Все что ли? – удивился муж.
– Сама в шоке.
Казалось, он давно перестал видеть во мне полноценную женщину. И вовсе не из-за больного сердца. Просто мы перешли какую-то черту, за которой человек, находящийся рядом, воспринимается как должное. Я тоже не испытывала к нему ничего, что можно было бы назвать даже отдаленно похожим на влечение. Поцелуи стали редкостью, чуть чаще – быстрый секс, чтобы снять физическое напряжение. Вот и сейчас, проходя мимо, он не наклонился ко мне, чтобы коснуться губами хотя бы лба. Лишь потрепал по плечу и направился в комнату с тарелкой разной еды.