- -
- 100%
- +
– Алес, нам нужно поговорить, – сказала я как можно спокойнее.
Этот разговор больше нельзя откладывать. Пора освободиться обоим и жить дальше.
После этой фразы мужчина замер спиной ко мне.
– Ты меня любишь? – начала издалека.
Он обернулся. Поставил тарелку на кухонный стол и сел на соседнюю табуретку.
– К чему такой вопрос? Ты же знаешь, что люблю.
– И тебя все в жизни устраивает? – вертела еще теплую кружку в руках, ожидая его ответа.
Он пожал плечами и ничего не ответил. Я села ближе к нему, протянула руку к чуть небритому лицу и погладила по щеке.
– Милый, – протянула грустно, – давай не врать хотя бы себе. Это давно пора прекратить.
– И… – мне показалось, что в его глазах зажглась надежда. – И ты этого хочешь?
Я кивнула.
– Ани, я правда тебя люблю. У меня нет человека ближе, но…
– Я понимаю, не объясняй. Все хорошо понимаю. Ты слишком долго возился с больной женщиной, чтобы снова видеть во мне здоровую.
– При чем тут это? – возмутился он.
– А что, скажешь, моя болезнь никак не повлияла на наши отношения? Спасибо, что заботился обо мне, я этого никогда не забуду, но давай будем честны друг перед другом: это не те чувства, за которые стоит цепляться. Ты ведь хочешь стать свободным?
– Когда ты говоришь таким тоном, я чувствую себя скотиной, – признался муж, отвернувшись.
Я снова дотронулась до его щеки, чтобы вернуть голову в прежнее положение.
– Да или нет, Алес? Только одно слово.
– Да, – сказал с придыханием и опустил глаза.
Я улыбнулась. С души как будто свалился камень. Я, конечно, подозревала, что у нас взаимное стремление расторгнуть этот брак, но не была уверена на сто процентов.
– Через несколько дней меня отправляют в командировку на две недели. У тебя будет время подыскать себе другое жилье.
– Ну вот, теперь и из дома выгоняют, – притворно обиделся он.
Я засмеялась. Квартира все равно съемная.
– Не прибедняйся, тебе все равно из этого района неудобно на работу добираться! Ты сможешь связаться с адвокатом и подготовить бумаги на развод?
Муж посмотрел на меня очень серьезно.
– Мы и вправду это делаем?
– Ага, – глупая улыбка показалась на моем лице.
Алес тоже улыбнулся, взял меня за руку и потянул на себя.
– Иди ко мне.
Я села ему на колени и обняла, а он меня – в ответ. Муж положил голову мне на грудь и тихо-тихо выдохнул:
– Спасибо.
***
Я снова задержалась на работе. Иногда так глубоко погружалась в темы, на которые писала, что не замечала, как быстро летит время. Вот и сейчас часы показывали почти десять вечера. Я закончила текст и с хрустом потянулась. Пора домой.
– Черт, – вслух выругалась, когда вспомнила, что совсем забыла перезвонить пресс-секретарю МВД, которая курировала вопрос с моей командировкой. Я должна была сообщить ей окончательное решение.
А может, подсознательно оттягивала момент? Признаться, мне не очень-то хотелось две недели торчать в тюрьме. Одно дело – посетить Эрне, это действительно интересно, но такого мне не предлагали. Лишь четыре стены и куча народу, которых нужно опросить и сделать цикл материалов. Ладно, насчет четырех стен я, конечно, утрировала. Тюрьма юго-восточного округа – одна из самых крупных во всей стране, и туда свозили отбывать наказания не только людей, но и фавнов.
Когда я вышла из редакции, на улице почти совсем стемнело. Лишь край неба у самого горизонта чуть контрастировал с основным полотном. На парковке у входа стоял какой-то темный внедорожник, что довольно странно, ведь в такое время здесь обычно никого уже не бывает. Или припаркованы машины сотрудников, которые я уже не раз видела. Но эта точно была незнакомая.
Странное чувство волнения кольнуло грудь. Почему-то сразу бросилось в глаза то, что автомобиль стоял на самом краю стоянки, не попадая под обзор камер.
Зазвонил телефон. На экране высветилась фотография моей мамы. Я снова чертыхнулась. Ведь и ей обещала перезвонить еще днем! Ну, что прикажете с этим делать? Зато текст дописала.
Машина почти тут же вылетела из головы, когда я подняла трубку. Недовольный тон матери, которая волновалась, как мое состояние, заставил минут пять оправдываться и рассказывать, как я поживаю, что у меня все хорошо и я просто, как обычно, заработалась.
Торопливым шагом шла к метро. Недалеко от подземки располагался кинотеатр, насколько я поняла, там только что закончился сеанс, потому что навстречу мне то и дело шли веселые компании молодых людей и парочки. Улица стала гораздо оживленнее, чем обычно в такое время. Я закончила разговор с матерью, когда до входа под землю оставалась пара сотен метров.
Неприятное стягивающее затылок чувство ударило волной, как только я убрала телефон в карман. Невольно заозиралась по сторонам. Сердце замерло. Из переулка медленно и почти бесшумно выехала машина. Та же! Или только показалось? Я же не вглядывалась, какая именно там модель.
И все же на всякий случай ускорила шаг, растворяясь в толпе тех, кто недавно вышел из кинотеатра и теперь собирался, как и я, ехать на метро.
В голове крутился утренний разговор с администратором больницы, в которой мне делали пересадку, а позже наблюдали. Она с сожалением сообщила мне, что прошлой ночью кто-то взломал больничный сервер. Я даже не сразу сообразила, зачем мне это знать.
– По закону мы обязаны сообщить об этом всем своим пациентам, потому что анонимность лечения оказалась под угрозой. Мы не знаем, какие файлы оказались в руках взломщиков и для чего они им, – извиняющимся тоном сказала женщина.
Утром я не придала этому значения. Подумаешь! Я и не скрывала ни от кого, с какой проблемой столкнулась и как ее решала. Но теперь при мысли об этом волосы на теле встали дыбом. В моей медкарте можно найти всю информацию обо мне, в том числе адреса работы и дома.
Я села в электропоезд, как никогда радуясь, что вокруг меня находятся люди. А уставший мозг продолжал генерировать подозрения. Что если этот взлом как-то связан с маньяком, который вырезает пересаженные органы?
Даже написала Алесу, чтобы узнать, не спит ли он. Вопреки обыкновению, хотела попросить мужа встретить меня. Однако сообщения оказались не прочитаны, а на звонки между станциями, пока была связь, он не отвечал. Значит, спит.
Равноудаленно от моего дома находилось два выхода. Вопрос в том, где выходить? Если предположить, что за мной могут следить…
***
Мне предстояло пройти еще около десяти минут, чтобы оказаться дома. Судорожно соображая, где лучше выйти, я заметила небольшую компанию чуть подвыпивших парней, которые громко разговаривали и смеялись. Они приготовились к выходу. Обычно я стала бы избегать такое общество, но сейчас выбрала наименьшее из зол и пристроилась за ними.
С облегчением вздохнула, когда те повернули к нужному мне выходу, и пошла следом, стараясь не привлекать внимание к себе. Парни придуривались, шутили и толкали друг друга локтями.
Выйдя из метро, я первым делом внимательно осмотрела пустынную улицу. И с нескрываемой радостью осознала, что машин рядом нет, вообще никаких. Я со своими невольными попутчиками прошла примерно полпути, продолжая нервно озираться. Все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Недавно делала материал о людях с агорафобией – боязнью открытого пространства – и сейчас ощущала себя одной из них. Хотелось скорее спрятаться куда-нибудь, чтобы не быть как на ладони.
Шумная компания повернула в другой переулок. Я ускорила шаг, понимая, что осталась совершенно одна. Мысленно перебирала предметы в сумочке, которые могла бы использовать как оружие, если что, но ничего даже и близко не подходило. Я лишь заранее вытащила ключи и до боли в пальцах сжимала связку.
Уже видела дверь своего подъезда и, плюнув на все, перешла на легкий бег, стараясь не шуметь, когда затылок снова сковало неприятное ощущение чужого внимания. На ходу среди автомобилей соседей выискивала незнакомые машины. Но на первый взгляд все было как обычно.
Уже потянулась рукой с ключом к электронному замку, когда периферийным зрением заметила движение справа. Сердце ухнуло в желудок. Я резко рванула на себя тяжелую дверь. Оказавшись внутри, не стала проверять, не игра ли этого воспаленного мозга и бурно разыгравшегося воображения, а со всей силы потянула дверь на себя, чтобы скорее захлопнуть ее. Механический доводчик не давал ей закрываться быстро, но я приложила все усилия, пока не услышала, как снова щелкнул замок. Снаружи кто-то ударился в дверь, будто налетел на нее с разбегу. Не помня себя от ужаса, я полетела по лестнице вверх. Дожидаться лифта казалось смерти подобным, когда некто за мной охотился. Я почти уже была в этом уверена!
Никогда за всю свою жизнь я не бегала так быстро, тем более по лестницам. Однако страх сделал все за меня. Буквально за несколько секунд оказалась на нужном этаже и трясущимися руками отперла дверь, пытаясь расслышать сквозь оглушающие удары пульса, не гонится ли за мной кто-то. Только оказавшись внутри и запершись на все замки, медленно сползла по стене.
Я еще очень долго восстанавливала дыхание. От этого горло и легкие горели огнем. Но, странное дело, сердце с блеском выдержало нелегкое испытание. Я совершенно не чувствовала с его стороны никакого дискомфорта. Оно лишь быстро качало кровь, как и положено здоровому органу.
Вытащила чудом не вылетевший из неглубокого кармана телефон и, несмотря на позднее время, написала Катрине Лесс сообщение в мессенджер:
«Извините, что так поздно, я согласна на эту командировку».
К моему удивлению, ответ пришел почти сразу же:
«Отлично! Выезд завтра после обеда. Успеете оформить документы?»
О, после такого-то и не успею? Да я из кожи вон вылезу, чтобы, как верно подметила моя подруга, оказаться в самом защищенном во всей стране месте.
Глава 4
И снова этот туманный лес. Я смотрела вверх и не могла понять, какое сейчас время суток: то ли раннее утро, когда солнце еще не встало, то ли вечер. Небо казалось далеким, и его заволакивали густые клубы тумана.
На этот раз я была в насыщенно-винном вечернем платье, которое имело такое глубокое декольте, что оно доставало почти до пупка. В реальной жизни я ни за что такое не надела бы, ведь так во всей красе представал шрам. Довольно ровный, но все же это не то, что хочется выставлять на всеобщее обозрение.
Я слышала звуки: легкий шепот крон деревьев, скрытых от моего взора, шевеление опавших листьев, треск веток… Ко мне кто-то приближался. Он шел тихо, но все же не бесшумно. Начала оборачиваться, но тело будто попало в кисель: оно меня не слушалось, все происходило, как в замедленной сьемке.
Я стояла, слушая удары сердца: четкие, ровные, сильные. И в какой-то момент поняла, что оно не мое. В висках стучало чье-то чужое, отбивая непривычный ритм. Чувствовала кожей оголенной спины прикосновение. А потом – кисти, крадущиеся вдоль моих вен на руках.
Он чуть касался меня, заставляя желать большего. Хотела повернуться и увидеть его лицо, но не могла двинуться с места. Застыла каменной статуей. Пальцы поползли к вырезу, кончиками чуть загнутых черных когтей едва касались нежной белой кожи, которая до боли в глазах контрастировала с красной тканью. Я вздрогнула, когда он коснулся свежего рубца. От тела мужчины исходил жар даже на расстоянии. Я будто стояла у раскаленной печи, которая притягивала и обжигала одновременно.
Он наклонился и коснулся губами шеи прямо под ухом. Невольный стон вырвался из моих губ. Выгнула спину, запрокинув голову. Я все еще не видела его лица, но из этого положения могла наблюдать рога. Огромные, толстые и твердые. Промежность стянула тягучая судорога…
Противный звон выдернул меня из сумрачного леса в залитую сентябрьским утренним солнцем квартиру. Я специально поставила будильник пораньше, чтобы успеть собрать самые необходимые вещи, которые понадобятся на ближайшие две недели.
Мои судорожные сборы больше напоминали подготовку к бегству. По крайней мере, именно так это выглядело в моих собственных глазах, но я ничего не могла с собой поделать. Обратиться в полицию? Мне посмеются в лицо. Мнительной дамочке что-то там показалось... Сказать по правде, я уже и сама не была уверена в себе. Может, вчерашняя погоня – действительно лишь плод богатого воображения? Я не видела, бежал ли за мной кто-то, лишь уловила краем глаза движение. А что если это действительно была просто тень? От дерева, например. Где-то проезжала машина, свет фар двигал тени от предметов, вот мне и почудилось… А удар в железную дверь? Может, ветер?
Через час, когда небольшая дорожная сумка оказалась полностью упакована, я так убедила себя в собственной больной фантазии, что уже сомневалась, стоит ли ехать в эту проклятую тюрьму. Больше всего места заняла аптечка. Хотя врач и подтвердил, что я полностью здорова, не могла ехать налегке. Положила все препараты, которые могли бы понадобиться, если вдруг сердце снова подведет.
Из раздумий меня вырвал телефонный звонок.
– Ания, доброе утро! – прозвучал бодрый голос Катрины в трубке. – Ваше место в караване готово, я обо всем договорилась!
– В караване? – не поняла я.
– Да, мы так называем процессию из нескольких автобусов и машин, которые направляются с Земли в Эрне. Вам предстоит проехать около пятидесяти километров по весьма опасному лесу, – девушка будто спохватилась, что сболтнула лишнее, возможно, побоялась, что я откажусь.
Я все еще не могла понять, почему они так цеплялись именно за мою кандидатуру.
– Но вы не волнуйтесь, вся техника бронированная, тем более, маршрут идет по уже известному пути, а рядом будет несколько десятков до зубов вооруженных людей. Никаких неожиданностей не случится.
Как мне хотелось в это верить…
– Скажите, а господин Стонд тоже будет в этом караване? – вопрос вырвался как-то неожиданно для меня самой.
– Нет, он сразу после пресс-конференции вернулся на свое рабочее место.
– Но ведь караваны через пограничный лес ходят раз в две недели.
Пока разговаривала, еще раз прошлась по всей квартире, внимательно отмечая, не забыла ли что.
– Да, но у него свой бронированный автомобиль, благодаря которому он может передвигаться по лесу не только в установленное для каравана время.
– Разве это не опасно? – уточнила я.
Собеседница чуть хмыкнула.
– Из этой машины его не один монстр не достанет. Думаю, вам еще представится возможность ее увидеть. Так что не беспокойтесь за дорогу туда и обратно, все будет в лучшем виде.
Закончила разговор я уже на лестничной клетке, прямо оттуда вызвав такси до редакции. Предстояло еще оформить командировочные документы и узнать, какого фотографа мне дадут с собой. И все же несмотря на то, что уже почти уверила себя, будто вчера мне все показалось, перед тем как выйти из подъезда, внимательно посмотрела через окно, отмечая, не наткнусь ли взглядом на вчерашний внедорожник.
***
– Поймите, я не могу дать вам человека в такую длительную командировку!
Я стояла в кабинете редактора отдела иллюстраций, к которому пришла с документами, чтобы оформить командировочный лист и на фотографа.
– Но это важное задание от главного редактора, планируется цикл статей, как вы себе представляете, что я обойдусь без фотографий?
Не думала, что встречу подлянку на этом этапе. Я недовольно закусила нижнюю губу и нетерпеливо потопала носком ботинка. Мужчина тоже не слишком приветливо на меня глянул и показал распечатанный на следующую неделю план.
– Смотрите сами, у меня все фотографы заняты, один, к тому же, на больничном. Ну, где мне взять свободного? – он задумчиво постучал ручкой по столу. – Ания, а вы умеете пользоваться фотокамерой? – вдруг встрепенулся он.
– Вы хотите, чтобы я сама снимала?
– А почему нет?
– Могу на телефон.
Редактор скривился.
– Давайте я выдам вам фотоаппарат.
Я вздохнула. Не хотелось тащить с собой дорогостоящую технику, за которую я буду нести материальную ответственность, но другого выхода, похоже, не оставалось. К тому же в университете я проходила курс фотодела, но это было так давно… Что ж, придется заняться экспресс-изучением фотографии.
После обеда я стояла у назначенного адреса и ждала Катрину, она должна была лично проводить меня к каравану. Девушка вышла из здания и приветливо мне помахала. Я улыбнулась и направилась к ней. Пресс-офицер поздоровалась и протянула конверт. Я раскрыла его, внутри находились все необходимые разрешения на въезд в Эрне. Я еще раз подивилась, как все можно быстро устроить, когда это необходимо. Некоторые читатели газеты жаловались, что месяцами ждали, пока им оформят визу в мир фавнов. А тут – меньше суток! Невероятно.
– Следуйте за мной, караван отправляется из внутреннего дворика, – она махнула рукой.
– Катрина, я правильно понимаю, что «Липортский вестник» – единственное издание, от которого пригласили журналиста?
Она, не останавливаясь, кивнула. С одной стороны, это прекрасно, потому что у меня получится много эксклюзивных материалов. С другой –все равно странно все выглядело.
– Чья это инициатива? – осторожно продолжала я расспрос.
Катрина пожала плечами в строгом форменном пиджаке, повернулась ко мне и, понизив голос, сообщила:
– В пресс-службу приказ пришел от самого министра, а кто был изначальным инициатором, знать не могу. Но, предполагаю, если господин Стонд первый поднял вопрос о пресс-конференции, это его идея.
Мы прошли одно из зданий, принадлежавших Министерству внутренних дел, насквозь, минуя несколько пропускных пунктов, и оказались во внутреннем дворе, заставленном разной техникой. В городе такую встретить почти невозможно. Машины больше напоминали танки, а два бронированных автобуса вообще больше походили на каких-то диковинных монстров, чем на средство передвижения.
Я чуть присвистнула от открывшегося вида.
– Впечатляет, не правда ли? – раздался низкий мужской голос справа от меня.
Я резко обернулась.
– Ания, – сказала Катрина. – Познакомьтесь, это майор Степлин, он главный в этом караване. Майор, – она указа взглядом на меня, – это Ания Василевски, корреспондент «Липортского вестника».
Тот первый протянул мне широкую ладонь. Я пожала ее. Не слишком крепко, но и не слабо, чтобы не выглядеть в его глазах неженкой. Мужчина – лет сорока, высокий, широкоплечий, с рябым грубым лицом и короткими рыжими волосами – одобрительно кивнул.
– Что ж, майор, – широко улыбнулась ему Катрина, положив изящную кисть с аккуратным неброским маникюром ему на плечо, – оставляю Анию на ваше попечение. Проведите ей инструктаж, пожалуйста.
Тот приложил руку к козырьку форменной кепки и сверкнул всеми тридцатью двумя зубами. Мне показалось, что между этими двумя что-то происходит. По крайней мере, сигналы от девушки исходили весьма однозначные, а майор с удовольствием откликался на легкий флирт.
Проводив уходящую Катрину хищным взглядом, все еще улыбаясь, майор глянул на меня.
– Итак, – начал он. – Здесь у нас поедут заключенные, пока тут пусто, но мы за ними заедем, – он указал на бронированный автобус. – Здесь – часть охранников, которые едут на смену сослуживцам. А здесь, – он указал на автобус поменьше, – гражданский персонал: уборщицы, повара, электрик, сантехник… кто там у нас еще? – он почесал подбородок. – Ну, неважно, в общем, здесь и вас расположим.
Я кивнула.
– Давайте внесу ваш багаж.
– О, спасибо большое! – я была рада передать ему сумки с вещами, фотоаппаратом и ноутбуком. От них уже ныли плечи.
– В вашем автобусе поедет еще часть охранников, так что за свою безопасность можете не волноваться.
Я снова кивнула. А сама подумала о том, что я, наоборот, чувствую облегчение от того, что покидаю Липорт. Да, мы направлялись в очень опасное место, но рядом с этими великанами в форме и с оружием я ощущала себя вполне комфортно. Здесь мне хотя бы не грозит пострадать от рук какого-то психопата, вырезающего людям органы. Да, существовала опасность иномирных монстров, которые водятся в пограничном лесу, но ведь если бы это было столь опасно, разве возили бы через него гражданских?
Ну, ведь нет же?..
***
Я села на свое место, поздоровавшись со всеми, кто уже находился в автобусе. Здесь сидели, в основном, люди, но было и несколько фавнов, в том числе и среди вооруженной охраны.
Мы тронулись. Привычных для автобусов окон здесь не наблюдалось. Но на улицу все же выглянуть я смогла через небольшую полосу толстого стекла, укрепленного металлической сеткой. Хотя вид оказался так себе. Пригород не радовал разнообразием пейзажей, поэтому я все внимание обратила на экран смартфона. Написала Алесу, что выезд состоялся раньше, чем я думала, и вся квартира в его распоряжении на ближайшие две недели. В ответ получила смеющуюся рожицу и пожелание удачной поездки. Все же хорошо, что я успела поговорить с ним до отъезда, иначе это тревожило бы меня все время. А теперь будто с души камень свалился. Мы оба несчастны в этом браке. И я рада, что Алес тоже это понял и принял.
Потом написала Раде. Пусть завидует, что я поеду делать столь желанные для нее репортажи и интервью в закрытой тюрьме, а она сидит там, в редакции. Сарказма намазала погуще, знала, что подруга не обидится, мы постоянно находили поводы, чтобы как-то уколоть друг друга. Ответом мне послужил плачущий смайл и фотография пирожного, которое лежало на ее рабочем столе.
«Эй, ты же на диете!» – набрала я.
«Заедаю несчастье, это ты во всем виновата, змеюка!» – в своем стиле ответила Рада.
Я отправила ей эмоджи с высунутым языком.
«Напиши, как доберешься, я волнуюсь», – прилетело вдогонку уже без всяких смайлов.
«Ладно», – ответила я и закрыла мессенджер.
Даже сквозь тонкую полосу стекла в автобус проникали яркие солнечные лучи, они щекотали мой нос. Но внезапно будто набежала огромная туча: свет стал быстро меркнуть. Автобус замедлил ход.
– Приготовьте документы, пожалуйста, – сказал водитель в громкоговоритель. – Мы въезжаем в пограничную зону.
Минут за пятнадцать нас всех проверили. Сперва зашли военные и проставили штампы с визами в паспорта, затем по рядам прошлись кинологи с овчарками. Когда пограничники покинули автобус, водитель снова включил громкую связь.
– Пристегнитесь.
Меня немного удивила такая просьба, потому что пока ехали по городу, об этом не сказали ни слова. Я оглянулась, все спешно выполняли приказ. Какое рвение, однако. Я тоже последовала примеру и через несколько минут обрадовалась этому, потому что началось явное бездорожье. Нас подкидывало, трясло и дергало.
Вскоре мы остановились. В автобусе стало совсем темно, будто мы ехали не днем, а ночью. Но свет никто не включал. Встревоженно обратила внимание на то, что охранники, которые тоже сидели пристегнутые, проверяют оружие. Некоторые из них вытащили его из кобур. Это заставило меня слегка занервничать. Но еще больше – когда снова услышала голос водителя:
– Напоминаю правила поведения в пограничном лесу. Отключите мобильные телефоны, соблюдайте полную тишину, не включайте свет.
При этом я увидела, как говоривший потушил фары. Судорожно нажала кнопку выключения на мобильном. Пальцы не хотели слушаться. Одно дело знать, что здесь опасно, совсем другое – вдруг убедиться, что все действительно серьезно, судя по подготовке.
Автобус снова тронулся, но на этот раз – очень медленно. По моим внутренним ощущениям, мы двигались не быстрее двадцати километров в час. Я впилась пальцами в сидение и замерла. Мы будто крались по вражеской территории, хотя все было официально. Но что делать, если твой враг – не человек и не фавн, а нечто более дикое и менее разумное?
Когда глаза привыкли к полумраку, я попыталась разглядеть, что происходит снаружи. Но нас окружал густой туман… Поежилась и прикрыла глаза, успокаивая себя. За счет низкой скорости тряска снизилась, но все равно я чувствовала, как мы переезжаем, судя по всему, какие-то гигантские корни деревьев, а может, даже и небольшие поваленные стволы.