Имя, которое мне не принадлежит

Глава 8

Я снова проснулась в 3:17.

Что-то определенно было в этих цифрах — меня как будто кто-то включал каждый раз в одно и то же время. Часы на тумбочке светились ровным белым светом, и я смотрела на них, чувствуя, как холодок ползет по спине.

Три семнадцать. Снова. Почему? Что это значит? Дата? Время чьей-то смерти? Или... момент, когда меня сюда перенесли?

Но в этот раз я очень быстро заснула. Тело налилось тяжестью, веки сомкнулись сами собой, и я провалилась в сон без всякой надежды его контролировать.

Мне снилась моя комната. Та самая — сталинка, потертый диван, стопка книг на подоконнике, чашка с остатками кофе. Я позатракала и вышла на работу в кафе, знакомой дорогой, мимо серых панелек и вечно припаркованных во дворе машин. И в этом кафе — он.

Корай.

Только выглядел он как-то странно. Не как турецкая звезда, не как мой жених из этого мира. На нем был простой фартук, такой же, как у меня, и он стоял за кофемашиной, сосредоточенно глядя на пенку.

Он выглядел так, будто всегда здесь работал. Будто он из моего родного мира.

И самое странное — он меня не помнил. Не узнал. Когда я подошла поздороваться, он поднял на меня глаза и спросил:

— Вы новенькая? Я вас раньше не видел.

— Я работаю здесь уже полгода, — ответила я во сне, и голос мой звучал обиженно.

Он удивился. По-настоящему удивился, будто я сказала что-то нелепое. Долго смотрел мне в глаза, без стеснения. Потом пожал плечами и вернулся к кофемашине.

Оказалось, что он руководитель моего кафе. Но он понятия не имел, кто я. Хотя я работала там давно. И я его никогда не видела. До этого сна.

А потом во сне появилась она.

Девушка, похожая на меня. Те же черты лица, тот же разрез глаз, но — другая. Одетая с иголочки, брендовая сумочка на сгибе локтя, туфли известной марки, которые изготавливают на заказ, в штучном варианте. Я такие только в журналах видела. Она подошла к Кораю, и он улыбнулся ей так, как не улыбался мне в другом мире. Нежно. По-настоящему.

Они были очень счастливы.

У груди что-то защемило. Слезы выступили на глаза — горячие, соленые, такие реальные, что я почти проснулась от них.

Честно говоря, я не понимаю, что это. Ревность? Обида? И почему, ведь я к нему ничего не чувствую. Я его в принципе не знаю. Да, он хороший, заботливый, красивый, но как будто бы совершенно чужой. Как будто между нами всегда стоит стена. Толстая, большая, прям как на нашей сталинке.

И во сне он полностью отражал мои ощущения. Теплый, но далекий. Рядом, но недосягаемый. Но почему-то мне стало грустно.

Разве это нормально — грустить о том, кого ты не знаешь? Даже во сне? Вся ситуация кажется довольно странной. Нет, мне всегда снились сны — романтические, драматические, даже абсурдные. Но сейчас это была какая-то параллельная реальность. Уже третья реальность за это время.

В конце сна я увидела их свадьбу. Белое платье, фата, море цветов. Она шла под венец с ним, и он смотрел на нее так, будто она — весь его мир.

Я резко закричала:

— Нет!

И подскочила на кровати, открыв глаза.

Комната встретила меня светлыми оттенками, молочной мебелью и лепниной под потолком. Турция. Босфор за окном. Я вернулась туда, где проснулась несколько дней назад.

Уже точно ничего не будет, как раньше. С каждым днем я все больше и больше теряю надежду попасть обратно в свой мир. Ведь даже во сне, будучи в своем мире, я была не в нем.

— Юлия-ханым! — дверь распахнулась, и в комнату вбежала перепуганная Зейнеп. Ее глаза были широко раскрыты, руки дрожали. — Вы кричали. Опять кошмары?

— Да, — выдохнула я, пытаясь выровнять дыхание. — Извини, Зейнеп. Не хотела тебя пугать.

Она перевела дух и пробормотала почти про себя:

— У вас снова кошмары. Снова...

Снова. То есть получается, настоящую Юлю тоже мучили кошмары. Или предыдущих Юль. Ведь столько догадок и подсказок было, о том, что каждые полгода Юля — новая. А куда девается предыдущая? Получается, возможно, я через полгода исчезну отсюда. И куда я денусь? Что, черт возьми, с ними происходит? А если они погибают? То есть меня тоже ждет эта участь?

— Зейнеп, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Со мной все в порядке. Скоро выйду. Лейла уже внизу ждет?

Зейнеп покачала головой:

— Нет, Юлия-ханым. Лейла-ханым сегодня не приезжала. Вы будете добираться на съемочную площадку сами. Машина подана.

Я моргнула.

Лейлы нет? Это впервые. Я уже привыкла, что каждое утро перед моим пробуждением она завтракает в этом доме и настойчиво ждет меня на выход. А сегодня — тишина. И телефон молчит.

Я потянулась к мобильнику на тумбочке. Экран был пуст. Ни приветственных сообщений с пожеланием доброго утра от Корая, ни пропущенных от Чичек, ни раздражающих указаний от Лейлы.

Никто не написал. Никто не позвонил. Такое ощущение, что я осталась одна на пару с Зейнеп в этом странном мире.

Я спустилась вниз к завтраку. Огромный стол ломился от еды, как всегда: фрукты, сыры, свежий лаваш, мед в сотах, оливки, несколько видов джема. Все то же самое, что и вчера, и позавчера.

Только есть было не с кем.

Я села во главе стола и уставилась на тарелку.

Мне скучно. Скучно завтракать одной за этим огромным столом, наполненным едой. И есть возможность поговорить с Зейнеп. Может быть, разговорить ее? Выведать хоть что-нибудь, чтобы по крупицам понять, что здесь происходит.

— Зейнеп, — позвала я.

Она появилась мгновенно, будто ждала за дверью.

— Да, Юлия-ханым?

— Присядь со мной.

Зейнеп замерла. На ее лице отразилась паника.

— Юлия-ханым, нельзя. Прислуге запрещено садиться за стол с господами.

— Здесь никого нет, — сказала я спокойно. — А мне одной скучно. Пожалуйста.

Есть, на самом деле, есть. Я всегда привыкла есть одна в своей сталинке. Но в этом большом доме, за этим огромным столом, мне было очень неуютно. И мне нужно разговорить ее.

Зейнеп колебалась еще несколько секунд, потом робко села напротив меня. Я постаралась сделать наше общение не прямым, а по диагонали — чтобы можно было больше втереться к ней в доверие. Не давить, не требовать, а просто говорить.

— Ты же давно здесь работаешь?! — проговорила я, намазывая джем на хлеб.

— Семь лет, Юлия-ханым.

— Семь лет, — повторила я. — Значит, ты многое видела.

Зейнеп опустила глаза.

— Да, ханым.

— Я слышала, — я сделала паузу, подбирая слова, — что у меня характер постоянно меняется. Неужели это действительно так? Я этого не замечала.

Включила дурочку. Будто не понимаю, что от меня все хотят.

Зейнеп подняла на меня быстрый взгляд, потом снова отвела глаза.

— Я не должна говорить...

— Зейнеп, — мягко сказала я. — Пожалуйста. Мне это важно. Я правда ничего не понимаю.

Она помолчала. Потом заговорила тихо, почти шепотом:

— Да, Юлия-ханым. Я много раз замечала странные моменты. Вы меняетесь. Не только характер. Примерно раз в полгода... вы просыпаетесь с амнезией. Ничего не помните. Ходите, смотрите на всё как будто в первый раз. Задаете те же вопросы, что и сейчас.

Мое сердце забилось быстрее.

— А потом?

— Потом... через неделю или две вы как будто приходите в себя. Становитесь снова собой. Но другой. Не такой, как раньше. И я... я привыкла уже. Думаю, что это особенность вашего характера...

Зейнеп вдруг поняла, что слишком много болтает. Ее рот резко закрылся, глаза расширились. Она вскочила со стула.

— Простите, Юлия-ханым. Я не должна была... мне пора на кухню.

И она ретировалась быстрее, чем я успела сказать хоть слово.

Но даже этой информации на данный момент мне было достаточно.

Есть над чем поразмыслить и сопоставить факты. Каждые полгода — новая Юлия. Неделя-две адаптации. Потом она становится «собой» — но другой. И так по кругу. Куда уходят предыдущие?

Я поднялась наверх, в свою комнату. Времени до выхода еще было достаточно, поэтому я взяла дневник — тот самый, кожаный, который нашла в ящике туалетного столика. Записала туда все, что узнала от Зейнеп.

Очень долго искала место для дневника. Чтобы никто его не обнаружил. Зейнеп убирается, и хоть показалось, что она ничего не знает, но тем не менее — всякое бывает. Может, она заодно с теми, кто это придумал. Лейла не скрывает, что испытывает ко мне неприятные чувства. Но может, у нее такой характер. Пока я не поняла. Мне нужно быть осторожнее.

Я спрятала дневник за батарею — в месте, где, если не знать, его не найдешь.

Надежное место.

Я вышла на улицу. Машина уже ждала. Водитель — тот самый, с которым мы ехали в первый день — увидел меня одну, без сопровождения Лейлы, и на его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение.

Или мне показалось?

На съемочной площадке творился хаос. Как всегда. Ассистенты бегали туда-сюда с бумажками и телефонами, осветители таскали оборудование, режиссер кричал в рупор, перекрывая шум толпы.

До этого момента я была знакома только с Кораем из актеров и несколькими членами съемочной команды. Но сегодня Корая не было видно.

Странно.

Я решила, что пора познакомиться с другими актерами. Потихонечку подбиралась к ним, болтала, выведывала, что они знают обо мне. Ораторскому искусству я научилась в институте — хоть и закончила его давно, но многое оттуда взяла. Улыбаться, слушать, задавать правильные вопросы.

Один из актеров второго плана, пожилой мужчина с добрыми глазами, рассказал мне, что три года назад я поругалась с одним из режиссеров.

— Он почти со всеми договорился, чтобы вас больше не снимали, — сказал актер, понижая голос. — Но потом конфликт как-то урегулировали. Другие режиссеры, которым было плевать на его мнение, все равно приглашали вас. И вы снялись уже в трех сериалах у одного из них.

Я кивнула, делая вид, что вспоминаю.

Значит, у меня были враги. Или есть до сих пор.

Потом ко мне подошла актриса, игравшая роль подруги главной героини. Ее звали Айше. Она говорила быстро, эмоционально, жестикулируя.

— Юлия, — сказала она почти шепотом, — я давно хотела тебя спросить. Та девушка... ну, которая за Кораем бегала... она тебя больше не достает?

— Какая девушка? — спросила я, стараясь не выдать своего незнания.

Айше округлила глаза.

— Ты что, забыла? Она угрожала тебя кислотой облить! Говорила, что наймет людей, что устроит расправу. Мы тогда все перепугались. Она нас поджидала везде — у выхода со съемок, у твоего дома, даже в ресторан однажды заявилась.

У меня пересохло во рту.

Угрожала кислотой? Расправой?

— Она чокнутая, — добавила Айше. — Мы между собой зовем ее «дели». Помнишь же, что это значит по-турецки? Сумасшедшая. Одержимая.

Чокнутая. Одержимая. И она угрожала мне. Точнее — не мне, а той Юлии, чье тело я теперь занимаю.

— И что с ней стало? — спросила я как можно равнодушнее.

Айше пожала плечами.

— Никто не знает. Она просто исчезла. Но я все равно оглядываюсь каждый раз, когда выхожу одна.

Еще одна исчезнувшая. Еще одна загадка.

Я хотела спросить больше. Узнать, что так волновало и шокировало эту актрису, почему она спросила меня именно об этом. Но нас прервали.

— Айше-ханым, ваша сцена — крикнул ассистент режиссера.

— Потом договорим, — сказала Айше и убежала.

Я осталась стоять посреди площадки, чувствуя, как в голове пульсирует тысяча вопросов.

И самое интересное — я так и не узнала, что ее волновало. Она спросила меня: «Почему ты?» Почему я? Что это значит?

Меня удивило, что Корая не было на площадке. Честно говоря, я даже не поняла, что меня волнует больше: то, что он не написал с утра и не сказал, что его не будет, или переживания за него.

Страх, что они что-то замышляют? Или страх, что он причастен к этому? Зачем ему каждые полгода иметь новую невесту, которая его не знает, не любит? Ситуация казалась настолько странной, что запутала меня окончательно.

Я решила позвонить Кораю.

Телефон не отвечал. Гудки шли один за другим, потом включилась голосовая почта.

Я набрала снова. Та же история.

Сердце пропустило удар. Первый, второй, третий. Так сильно, что у меня упало давление, и я почти грохнулась в обморок.

Сильная рука подхватила меня за локоть.

— Осторожно, — произнес голос с легким акцентом. — Вы чуть не упали.

Я подняла глаза. Рядом со мной стоял высокий мужчина. Светлые волосы, голубые глаза, открытая улыбка. Не турецкая внешность — скорее европейская или американская.

— Я Николас, — представился он. — Приглашенная звезда из Америки. А вы, наверное, Юлия?

Николас. Из Америки. Актер. А он симпатичный.

— Да, — выдавила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Спасибо. Если бы не вы, я бы точно оказалась с разбитой головой на асфальте.

— Тогда хорошо, что я оказался рядом, — улыбнулся он.

Я посмотрела в его глаза. Голубые, чистые, с веселыми искрами.

Симпатичный, Очень симпатичный. Стоп. Стоп, стоп, стоп.Юля, притормози. Мы еще даже с Кораем не разобрались, а тут еще один нарисовался. Ты раньше не была такой влюбчивой. Что это — Турция, босфорский воздух или наводнение?

Я отстранилась и поблагодарила Николаса еще раз. Он кивнул и ушел к своей гримерной, а я побрела в трейлер.

От создавшейся абсурдной ситуации я в принципе еще не понимала, каким макаром здесь оказалась. Заснула — проснулась здесь. Щипать себя, пугать себя — не помогает.

Я решила, пока есть время, порыться в интернете.

Ну а вдруг, у кого-то тоже были такие ситуации.

Но мне не попалось ни одной реальной истории. Только реклама книг из серии «попаданки» — там героини умирали и воплощались в какой-то другой жизни.

Честно говоря, я не хочу умирать.

Я перестала дышать.

А что, если я тоже умру? Что, если от меня тоже избавятся и возьмут новую Юлию, которая, как и я, будет стараться вернуться обратно?

Я положила телефон на стол экраном вниз с такой силой, что показалось, будто столешница треснула.

Где он, черт возьми? Корай. Куда он пропал? Что, если он тоже замешан во всем этом и просто играет?

Я почти выбежала из трейлера и побежала на съемочную площадку.

И по иронии судьбы мне пришлось играть сцену с исчезновением главного героя.

Сценаристы, узнав, что Корая нет на площадке, срочно переписывали сцены. Вместо логичного романтического продолжения предыдущих эпизодов — фонтана, камина, первой ночи — получилась драматическая сцена с истерикой, разрывающей сердце.

По сценарию героиня не знала: ее бросили после того, как получили желаемое, или с ее возлюбленным что-то случилось.

У меня были похожие мысли. И поэтому я просто проживала все свои чувства, накопленные за это время, через эту сцену.

— Начали! — крикнул режиссер.

Я смотрела в камеру и видела не оператора, не съемочную группу, а свою комнату. Свой диван. Свою жизнь, которая осталась там, за невидимой стеной.

— Где ты? — закричала я по-турецки, и голос мой сорвался на хрип. — Почему ты оставил меня одну? Я ничего не понимаю! Я не знаю, кто я! Я не знаю, где я!

Слезы потекли по щекам — настоящие, не поддельные.

— Я боюсь! — кричала я. — Я боюсь, что ты не вернешься! Я боюсь, что я никогда не буду твоей!

Это была уже не роль. Это была я. Юлька из сталинки, запертая в чужом теле, в чужом мире, среди чужих людей.

Режиссер молчал. Вся съемочная группа замерла.

Я рыдала навзрыд, не скрывая лица, не вытирая слез.

— Снято! — услышала я сквозь пелену.

Тишина. А потом — взрыв аплодисментов.

— Браво! Браво, Юлия-ханым! — режиссер подбежал ко мне и схватил за плечи. — Это гениально! Один дубль! Вы сняли с одного дубля! Я очень рад вашему возвращению. В себя. В свой талант.

Я смотрела на него мутными глазами и не могла вымолвить ни слова.

У меня все разрывалось изнутри. Я хотела кричать, что все это не про меня. Что я не талантливая актриса. Что я просто рыдала из-за ситуации, в которую попала и которая кажется безвыходной.

Но я не сказала ничего. Только кивнула и пошла в трейлер.

Мы закончили быстро. Я поехала домой, продумывая по дороге, куда бы подальше отправить Зейнеп, чтобы добраться до той самой странной комнаты.

Мне нужно вернуться туда. К надписи «БЕГИ». К запертой двери.

Я нашла в интернете украшение — лимитированную брошь, которая продавалась только в магазине на другом конце Стамбула.

— Зейнеп, — сказала я, войдя в дом, — мне по зарез нужна эта брошь. Пожалуйста, съезди, купи ее.

— Прямо сейчас? — удивилась она.

— Да. И заодно зайди на базар. Купи гранаты. Сладкие, крупные. Я знаю, что в это время года их сложно найти, но попробуй.

Зейнеп кивнула и вышла. Я слышала, как хлопнула входная дверь, как завелся мотор машины.

Она уехала.

Я взяла ключ — тот самый, который нашла в ящике туалетного столика. Тяжелый, старый, с замысловатой головкой.

И отправилась по коридору к той самой двери.

Темное дерево, стены ближе к бежевому, картины с живыми, казалось, глазами. Я шла медленно, считая шаги. Восемнадцать, девятнадцать, двадцать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.