Клетка для колибри

Глава VII. Серж

8 апреля 1998 г., Париж

Шарль Роже, наш продюсер, собрал нас пообедать — меня, Роберто, Софию, Жана, Люси и Доминика Хавье, нашего Феба. Я пригласил его, чтобы познакомить с Софи — вдруг из этого что-то выйдет. Рико присоединился вечно беспокойным хвостом. Мы сели за большой круглый стол в рыбном ресторане на улице Шаронн.

Роже был весел, платил за всех и наконец сообщил: премьера назначена на 16 сентября.

— У нас пять месяцев, — сказал он. — Нужно очень серьёзно поработать.

Все подняли бокалы. Я заметил, как Софи нервно сглотнула.

В последнее время ей приходилось несладко. Помимо промо, мы записали почти все её сольные песни — остались дуэты. С Жаном она поладила, а вот встреча с Люси вышла колючей: девочка умеет показать коготки, а Софи пока пасует. Люси хотела роль Эсмеральды и теперь истекала желчью, построив невидимую стену и ведя невидимую войну, готовая передушить труппу, лишь бы перетащить на свою сторону. Интересно, кто взойдёт на чьи баррикады. У Софи есть Пьер — плюс один. Люси борется за Жана, который симпатизирует Софи. Чью сторону примет сердцеед Доминик — посмотрим.

Люси сидела по левую руку от Жана, Софи — по правую. Доминик подсаживался к Софии, источая очарование, пока Люси оттачивала улыбку на Роже. Рико то и дело отлучался к телефону. Мы с Роберто, молчаливые и невозмутимые, смотрели на это безумие — я потирая руки, Роберто пожимая плечами. Как всегда.

Роже заговорил о том, что нужно усилить промо. Рико горячо согласился, хотя и так делал что мог. Спектакль пока не принимали тепло — песни казались чересчур академичными, тема старомодной. Роже говорил, что артистов нужно устраивать выступать где угодно. Роберто возражал: известных имён маловато — Грегори Сен-Мишель в роли Фролло нарасхват, Пьер Граве известен в основном в Канаде. Софи при упоминании Пьера густо покраснела. Рико сказал, что на майском фестивале в Ла-Рошель будут выступать Грегори, Пьер и София — договорённости есть. София поперхнулась салатом, громко кашлянула и запила водой. Доминик хлопал её по спине, ничего не понимая. Люси смерила её испепеляющим взглядом.

Роже попросил идей. Наступила тишина.

— У меня есть идея, — робко сказала София, краснея ещё гуще.

Все взгляды устремились на неё. Она смотрела в тарелку и теребила приборы.

— Мы могли бы снять клип со всеми персонажами прямо на улицах Парижа. Не постановочный — живой. Персонажи в сценических костюмах, с гримом, ходят по настоящим современным улицам вокруг Собора Парижской Богоматери, а камеры снимают реакцию реальных людей. Туристов, парижан, всех, кто попадётся в кадр. Это покажет, что такая история могла произойти сегодня, на тех же улицах.

— Гениально, Софи! — Роже поднял бокал.

— Отличная идея, — согласился Рико.

— Можно снять с симфоническим оркестром, — заметил Роберто. — Музыканты идут по улице, потом достают инструменты и начинают увертюру. Прохожие в шоке.

— А клип на какую песню? — спросил я.

— «Les Cathédrales», — сказала Софи. — Ведь эта песня главная.

Конечно. Ведь её поёт Пьер.

— Для клипа нужны все и, конечно, Пьер, — сказал Роже. — Рико, извести всех: в двадцатых числах мая собираемся в Париже. Нужно искать режиссёра. И в мае выпускаем новый диск с Софи — презентуем на летнем фестивале.

Больше всех мне было жаль Доминика — он тешил себя надеждой, что София свободна. Подливал вино, трогал за руку, размахивал руками. София плела свою паутину, и у неё это получалось.

В такси по дороге домой я спросил, как она. В последнее время она казалась мне чересчур нервной и издёрганной. Ей нужен отдых, но некогда.

— Софи, я хочу, чтобы ты спела две песни — Adagio и вторую. Готова?

— Серж, я давно уже не готова к тому, что происходит. Но давай сделаем это. Один раз живём,да?

В её глазах горел огонёк. Моя Эсмеральда — такой ты должна быть, бедовой девчонкой. Пока Софи не соответствовала — характера не хватало. Но в запасе пять месяцев, дерзкая Люси, чтобы разозлить, нахал Доминик, чтобы разбудить страсть. И, конечно, Пьер — его приезд как нож к горлу. Может всё испортить.

Дома меня ждала Мария. Мы сели на балкон с кофе и сигаретами, на закате — лучшее время говорить с женой.

— Я разговаривала с Пьером, — сказала она. — Он сказал, что всё портит. Что делает то, чего не должен. Звонит ей, пишет, общается. Сказал, что любит её.

— А она?

— Говорит, не ответила. Но я ведь с ней общаюсь — она его любит. Кобеля этого. Любит.

— Погоди, в дело ещё не вступил Доминик.

— Зря надеешься. Она сделает этого слащавого на раз-два и оставит с носом. Я чувствую нутром — это не увлечение, это настоящая любовь. Что-то только не так, и не могу понять что. Не сходится.

— При всём уважении, у тебя ничего не должно сходиться. Это их история. Я сам волнуюсь, что будет, когда Пьер приедет. Лучше бы коротко. В конце июня начнём репетиции — тогда и станет ясно.

— У тебя есть замена Софии и Пьеру?

— Есть, но не такая. Без них спектакль будет другим. Я сделаю всё, чтобы он стал таким, как у меня в голове. Идеальным. А значит — и с Пьером, и с Софией.

10 апреля

Пьер позвонил Марии из Квебека, где провёл три дня дома между концертами.

— Как у вас дела?

— Ты хотел сказать, как дела у Софи, — язвительно сказала Мария.

— Ну да, в общем, да.

— Она работает, Пьер. Очень тяжело работает. Можно ещё чуть-чуть измотать.

— Ей кто-нибудь понравился? Жан? Доминик? Грегори?

— Ничего не скажу. Ты уже знаешь, что через месяц должен быть здесь?

— Знаю. Пакую чемоданы.

— Знаешь, кто всё это устроил? Твоя Софи. Делай выводы. Жду тебя через месяц. Раньше не звони — зла на тебя из-за Софи.

— Почему?

— Приедешь, объясню.

Пьер повесил трубку в недоумении. Через час дозвонился до Софии.

— Софи, это Пьер. Ты не дома. Жду звонка.

Она перезвонила поздно ночью.

— Пьер, привет! Я только что пришла — ужинала с Жаном, Домиником и Люси.

— Вот как? Ты... пьяна?

— Немного. Жан и Доминик заставили меня выпить текилу. Но я вырвалась, потому что сегодня десятое, и я знаю, что ты наконец дома.

— Я ужасно ревную. Хоть и заслужил. Сижу на диване, пью пиво и представляю, как ты ревновала меня.

— О да, я ужасно ревновала тебя к Маделен. Всегда.

— И правильно делала. После Алисы у меня были отношения только с ней.

— Именно ей доставалось всё лучшее. Остальные оставались ни с чем.

— Остальные, включая тебя, и близко меня не подпускали.

— Дай мне надуть губы. Я сегодня много выпила и имею право быть капризной.

— Ты имеешь право на всё. Никогда не видел тебя выпившей.

— Ты вообще мало знаешь меня, Пьер.

— Хочу узнать.

— Узнаешь. И пожалеешь.

— Надеюсь, что нет.

— Ты ведь скоро приедешь?

— Через месяц. Тридцать дней.

— Я очень соскучилась и сделала так, чтобы ты приехал наверняка. Если бы не клип, Анри бы не отпустил тебя. А раз Роже просит — не может отказать.

— Знаю. Ты молодец. Времени будет мало — два дня на клип, потом Ла-Рошель, и сразу в Квебек. Ищейка Анри уже ищет билеты на ночной рейс. А в конце июня я в Париже.

— Мне кажется, это никогда не случится. Жизнь несправедливая. Тебя нет, мне приходится выпивать с Жаном и Домиником, а Доминик ко мне пристаёт.

— Я приеду и набью ему морду. Серьёзно.

— Не надо, он мне совсем не нравится. Слащавый. Я не люблю Феба. Я люблю Гренгуара. Принца парижских улиц.

— Это я, во всей красе.

— Я поговорила с Кати. Она ищет тебе квартиру в Париже. Хочет встретиться.

— Скажи, что доверяю её вкусу. Только чтобы квартира была рядом с тобой.

— Кати не согласна. Она поселит тебя подальше.

— Тогда скажи, чтобы катилась к черту, маленькая ревнивица. Я люблю только тебя.

— Не ссорься с Кати, это опасно.

— Я люблю опасности. Зависимость от адреналина.

— Нахал. Я всё скажу Маделен, и она тебе отомстит.

— Если так, как обычно мстит Маделен — я не против. Хотя предпочёл бы в этой роли тебя.

— Нахал. Кстати, как у тебя с Люси?

— Маленькая нахальная девчонка. Ужасно изводит. Как вижу — ищу в сумке дохлую крысу, чтобы подбросить.

— Что она делает?

— Всякие мелкие пакости. Вы, мужчины, бросаетесь с кулаками, а женщины могут изводить друг друга так мелко, что никто и не заметит. Вчера, когда мы заходили в студию, она не только не придержала дверь — ещё и толкнула в мою сторону. Я чуть не разбила нос. А она пожала плечами: «Удивительно, как ты будешь играть Эсмеральду при такой неуклюжести».

— Софи, это смешно.

— Ничего смешного! Она подчёркивает то, чего во мне нет. Будто чувствует.

— В тебе есть всё.

— Ты же знаешь, что не всё. Я не горячая штучка, как Нанни.

— Ты просто не всё знаешь о себе.

— Я не Маделен.

— Ты лучше.

— И всё же.

— Всё будет хорошо.

— Наверное. Пьер, почему мы всегда говорим обо мне? Ты ничего о себе не рассказываешь.

— Что рассказать? Турне — ничего не происходит, кроме промо и концертов. Раздаю интервью, улыбаюсь, даю команде заработать. Иначе бросил бы всё и был у твоих ног.

— Расскажи про свой дом.

— Холодный и пустой.

— Пьер!

— Дом в пригороде Монреаля, на берегу озера. Купил после развода, долго пустовал. Обставил, но не хватает женской руки. Есть большая веранда и лужайка.

— Ты привозишь сына?

— Очень редко. Бываю там сам нечасто, езжу к Жану в старый дом, к Алисе.

— Как она?

— Хорошо. Собирается замуж.

— Надо же. Так быстро.

— У них началось ещё до развода. Не хочу об этом.

— Понимаю. А я живу в квартире, которую подобрала Кати. Двухуровневая, наверху студия и мастерская, внизу — гостиная, спальня, кабинет. На первом этаже булочная и кофейня — могу не выходить на улицу. Очень удобно.

— Кати большая молодец.

— Сделала всё бесплатно. Она умничка.

— Как поживает Жюли?

— Давно не видела. Наверное, печёт пироги и пишет мемуары. Не будем о ней.

— Жаль, мне нравилось, как она готовила.

— Теперь я буду готовить.

— Это настораживает. Шучу. Готов к твоим кулинарным изыскам. Только надо запастись таблетками.

— Я так хочу спать. Устала.

— Конечно. Люблю тебя, спокойная ночь.

— Спокойной ночи, Пьер.

12 апреля

Мария забирала меня из студии — я снова расклеился, простуда разгулялась не на шутку. Сегодня наконец закончили запись с Люси, и я выдохнул: её родители забрали эту невозможную девчонку. Она и меня начала доставать, а Софи просто измотала все нервы. Осталось дописать Доминика — и скорее за новую песню, которую Софи покажет на фестивале в Ла-Рошель. Удивительная, сложная песня, очень личная. Я написал её для неё. Это её история. Её и Пьера. Мария меня убьёт, если узнает, — поэтому ей я текст не показывал и Софии запретил говорить.

Мария резко выворачивала руль, сворачивая на авеню Монблан, и выпалила:

— Мне звонил твой кобель, хотя я запретила.

— И что?

— Спросил, почему я злюсь на него из-за Софи. Я сказала, что знаю про Маделен и Жюли. Он рассмеялся и сказал, что я ещё не знаю про Кати. Представляешь? Сказал, что любит их всех. Я ответила, что он сексуальный извращенец. А он — что ничего не говорил про секс. Что у него было всего две женщины: Алиса и Маделен. До остальных он не дотрагивался. Я сказала — гарем, может хоть каждый день выбирать. Он ответил, что хочет только Софи и будет добиваться. Даже Маделен больше не интересует. Я спросила, зачем тогда говорит, что любит всех. Он сказал: «Это загадка моей души», рассмеялся и распрощался.

— Значит, никого не было, кроме Алисы и Маделен? Выходит, он просто святой.

— Ты что, с ума сошёл? Я тебе говорю — любит их всех.

— Мария, неужели ты ничего не поняла?

— Что? Скажи!

— Если расскажу — потом возненавидишь. За то, что сама не догадалась.

— Скажиии!

Я посмотрел на неё зло и посоветовал довезти меня до дома, потому что я болен и вот-вот умру без чая с мёдом. Она сжалилась. Через десять минут мы были в квартире, и там я сжалился над ней.

Взял листок, начертил длинную горизонтальную линию. Сделал отметки: справа — 1998, левее — 1995, потом 1993, 1989, 1984. Сверху ещё одну линию, снизу — ещё. На верхней написал «Пьер», на нижней — «Софи».

— Смотри. 1984-й. Пьер знакомится с Алисой — пишем. Но в это же время он уже знаком с Софи. Ей тринадцать, они в Канаде. Она как-то вспоминала, каким он был балагуром в этом возрасте. 1989-й — появляется блондинка Маделен, Терри нам рассказал. Два месяца — и расстаются, потому что Алиса беременна. Маделен исчезает, а Софи в том же году приезжает в Париж. Совсем без денег, поступать в балетную школу. Ей ровно восемнадцать. Проходит четыре года, Пьер приезжает в Париж — и знакомится с Жюли. Маделен снова здесь. Софи уже живёт в Париже. Странно, да? Что делает американка Маделен в Париже после истории с Пьером? И о Жюли мы знаем только от Вивьен — до Парижа она в жизни Пьера не появлялась. Он крутит роман с тремя, но для всех есть только Алиса. 1995-й — он возвращается в Канаду, и все его бросают. Почему? И наконец, 1998-й — Софи на месте, а про остальных мы не знаем, хотя Пьер их не скрывает. Где они?

— И что? Я ничего не понимаю.

— Даю три подсказки и неделю. Первая: дозвонись до Терри и спроси — когда он встретил Маделен в Париже в 94-м, не изменила ли та причёску или цвет волос? Вторая: сходи к Софи домой, поднимись на второй этаж, в мастерскую. Очень удивишься. Третья: в доме, где снимает квартиру Софи, сдаются квартиры. Позвони по телефону на окне одной из них и спроси, кто владелец дома. Вот и всё.