Слышать только тебя

Глава 3. Суд присяжных и чай с печеньем

Сначала выслушав от Хлои кучу вопросов и безумных предположений о том, что произошло, а потом отсидев три пары подряд, я шла в сторону общежития не просто разбитая, а буквально готовая упасть в мокрые листья лицом.

Моё левое ухо гудело от бесконечного потока академических лекций и шуршания чужих конспектов, а правое - противно, прерывисто попискивало, намекая, что батарейка в аппарате всё-таки решила сдохнуть в самый неподходящий момент. Туман над Сент-Джудом сгустился настолько, что очертания кирпичных готических корпусов казались размытыми серыми глыбами. Холодная изморось липла к лицу, покалывала кожу и смешивалась с остатками утренней, уже перегоревшей злости.

Запястье под рукавом плотного худи до сих пор фантомно ныло. Стоило на секунду прикрыть глаза, как я снова чувствовала эти стальные, обжигающие пальцы Кроу. То, как грубо он потащил меня за собой через весь зал, наплевав на ошеломлённую толпу. И этот его взгляд в тупике у пожарного выхода... Дикий, тёмный, полный какой-то извращённой, не поддающейся логике боли.

«Держись от меня подальше, Рид».

- Да с радостью, придурок, - пробормотала я себе под нос, пиная носком кроссовка раскисший, потемневший кленовый лист. - Будто мне больше всех надо караулить твоё величество по углам.

Кампус плавно укутывался в сырые вечерние сумерки. Большинство студентов уже расползлись по тёплым комнатам или грелись в недрах библиотек. Я почти дошла до раскидистого старого дуба, отделявшего сквер от жилой зоны, когда из серой пелены тумана впереди соткался высокий силуэт.

Он сидел на деревянной скамейке, лениво вытянув ноги в тяжёлых армейских ботинках и уткнувшись в светящийся экран телефона. На плечах - та самая байкерская жилетка из толстой кожи поверх серого худи.

Нейт. Один из тех двоих парней, что сидели утром за столом Кроу. Весельчак и балагур, который в кофейне единственный не стал смеяться над ядовитыми выпадами своего лидера, а проводил меня странным, почти сочувственным взглядом.

Внутри всё инстинктивно сжалось в тугой узел. Я наотрез отказалась замедлять шаг. Если этот парень пришёл сюда, чтобы продолжить утреннее цирковое шоу Дэмиана или передать очередную порцию угроз, то его ждёт глубокое разочарование. На сегодня мой лимит терпения был исчерпан до самого дна.

Я упрямо уставилась вперёд, поудобнее перехватила натеревшую плечо лямку рюкзака и пошла прямо мимо скамейки, молясь только о том, чтобы моё правое ухо окончательно не отключилось от портлендской сырости до того, как я переступлю порог блока.

Стоило мне поравняться со скамейкой, как Нейт поднял голову и ловким движением убрал телефон в карман.

- Эй, Рид! Погоди, - раздался его голос с моей «хорошей», левой стороны.

Я сделала вид, что туман оглушил меня вместе с ливнями. Ноль реакции. Я даже взгляда в его сторону не бросила, продолжая чеканить шаг по влажной асфальтовой дорожке. Уж в чём-в чём, а в искусстве игнорирования нежелательных звуков у меня был огромный, вынужденный многолетний опыт.

- Эй, белка! Да постой ты, я с миром, - донеслось уже ближе, и в его тоне послышалась лёгкая одышка.

«Белка». Ну конечно. Кличка, брошенная Кроу, уже пошла в народ.

Я прибавила ходу, почти срываясь на быстрый бег, но парень оказался чертовски шустрым. Позади послышался резкий шаг, шуршание опавшей листвы, и уже через секунду Нейт обогнал меня, ловко заходя наперёд и перекрывая дорогу прямо посреди аллеи. Мне пришлось резко затормозить, чтобы просто не влететь носом в его широкую грудь.

- Да ладно тебе, я же вижу, что ты меня слышишь, - он поднял открытые ладони вверх в примирительном, абсолютно безобидном жесте и мягко улыбнулся.

На его лице не было и капли того утреннего высокомерия, которое сквозило в каждом члене банды Ворона. Наоборот, он выглядел парнем из соседнего двора, но я всё равно смотрела на него волком, не разжимая губ.

- Я просто поговорить хочу. Без свидетелей и без этого… кофейного пафоса, - добавил он, кивнув в сторону центральных ворот кампуса.

Я сделала глубокий вдох, набрав в лёгкие влажный, пахнущий прелой хвоей воздух, крепко скрестила руки на груди и посмотрела на него снизу вверх.

- Если ты пришел передать, что твой босс выселил меня из университета или запретил мне дышать на территории кампуса, то валяй, - сухо бросила я. - У меня был чертовски длинный день, Нейт. Давай покороче.

Нейт не обиделся. Он лишь тихо, хрипло усмехнулся, глубже засунув руки в карманы своей жилетки, и качнул головой. Его улыбка была на удивление тёплой, открытой и какой-то по-хорошему простой. Разительный, пугающий контраст с ледяным, давящим присутствием Кроу.

- Во-первых, Кроу мне не босс, а друг. Мы с ним слишком много дерьма вместе сожрали, чтобы я перед ним вытягивался в струнку, - мягко произнес он, переводя дыхание. - А во-вторых… Слушай, Рид, я просто пришёл сказать, чтобы ты не принимала это утреннее шоу близко к сердцу. И девчонок этих не слушай. Особенно Ванессу. У них в головах опилок побольше, чем Дэмиан тебе сегодня приписал. Они просто декорация.

Я недоверчиво прищурилась, наклонив голову набок. Моё здоровое левое ухо упрямо ловило его интонации, прощупывая каждое слово, пытаясь распознать скрытый подвох или завуалированную издёвку.

- Ты пришёл извиниться за него? Серьёзно? Насколько я успела заметить за эти два дня, в вашей крутой байкерской компании принято только хамить, устраивать публичные казни и распускать руки, если первокурсница не падает ниц.

- Я пришёл уберечь твою нервную систему, - мило улыбнулся Нейт, сделав полушаг в сторону, чтобы не загораживать мне дорогу окончательно, но и не давая уйти раньше времени. - Понимаешь, Дэмиан… он бывает просто невыносимым козлом. На самом деле он не законченный ублюдок, каким хочет казаться всем. Просто он дикий собственник с полным отсутствием контроля гнева. Ему иногда так срывает крышу, что он начинает бить на поражение всех, кто оказывается слишком близко и отказывается пресмыкаться.

- Мне глубоко плевать, какие у него психологические травмы и проблемы с гневом, - отчеканила я, хотя чувствовала, как градус моей ярости против воли начинает снижаться под натиском его простого, обезоруживающего обаяния. - Он при всём университете выставил меня дефектной. Назвал глухой. А потом силой выволок на улицу, едва не вывернув мне сустав.

Нейт сочувственно вздохнул, поджав губы, и его взгляд на секунду стал серьёзным.

- Меня не было вчера ночью на той парковке, но Джаспер сказал, что Кроу примчался в наш бокс сам не свой. Швырнул шлем в стену так, что визор вдребезги. Он весь день сегодня ходит как грозовая туча перед штормом. Чертежи свои архитектурные запорол, наорал на баристу, Джасперу едва лицо не набил из-за какой-то детали для байка. Ты… знатно уязвила его эго, Рид. Понимаешь? Никто в этом городе не смеет говорить ему подобное в лицо. Ты сломала его идеальную картинку.

Я нахмурилась, переваривая информацию. Значит, великий и ужасный Ворон просто обиделся, как маленький капризный мальчик, из-за того, что девчонка не испугалась его тяжёлого мотоцикла и напыщенных речей? Как мелко. Как примитивно для грозы кампуса.

- Короче, - Нейт снова вернул на лицо свою фирменную улыбку и шутливо подмигнул мне, делая шаг назад. - Не воюй с ним, Рид. Побереги нервы. Они тебе на музыкальном ещё понадобятся. Если он снова начнёт шипеть - просто врубай свой игнор. Ладно? Он перебесится, заскучает и найдёт себе другую жертву для тренировки красноречия.

Он полностью освободил мне тропинку к дверям общежития и дружески приложил два пальца к виску, прощаясь.

- Хорошего вечера, Рид.

- И тебе, - буркнула я, поспешно обходя его.

Позади послышались его удаляющиеся шаги. Нейт зашагал в противоположную сторону, негромко насвистывая какой-то незамысловатый поп-мотивчик. Я проводила его взглядом сквозь серые, сгущающиеся сумерки, чувствуя, как тяжёлый узел в груди немного распустился.

Я повернулась к дверям общежития, но слова Нейта о том, как Дэмиан взбесился после нашей первой встречи, всё равно оставили внутри странный, липкий осадок.

Почему заносчивый третьекурсник так яростно, так неадекватно отреагировал на обычную девчонку из далёкого, Богом забытого городка в штате Мэн? Что в моём виде - в моих растрепанных рыжих волосах или в этом дурацком бежевом пластиковом корпусе за ухом - заставило его вчера буквально побелеть от шока?

Я машинально прижала ладонь к правому уху. В этот самый момент слуховой аппарат издал последний, тонкий, умирающий писк и окончательно отключился. Батарейка сдохла. Правая сторона мгновенно погрузилась в привычную, плотную, абсолютную тишину, оставив левому уху весь остальной мир.

«Плевать», - зло подумала я, дёргая ручку двери. - «Завтра куплю новый блистер батареек. А Кроу… Кроу я просто сотру из своей реальности».

Тяжёлая пластиковая дверь общежития поддалась с тихим электронным писком. Я поднялась по тускло освещённой лестнице на третий этаж, мечтая только о сухих носках, чашке горячего чая и возможности залезть под одеяло с головой. Нашарив в кармане ключ, я толкнула дверь блока № 312.

В комнате стояла такая звенящая, густая, напряжённая тишина, что я сразу поняла: меня ждали. Причём ждали с судом присяжных.

Хлоя сидела на своей кровати, неестественно прямо поджав под себя ноги, и нервно грызла прозрачный колпачок от розового маркера. Стоило мне переступить порог, как она подскочила, едва не перевернув стоящую на полу большую тарелку с овсяным печеньем.

Рядом на стуле, скрестив руки на груди, восседала Майя. На её коленях лежал неизменный открытый учебник по клинической психологии, но смотрела она сейчас точно не в текст. Её взгляд - проницательный, изучающий, лишённый всякой девичьей суеты - был устремлён прямо на меня.

Было очевидно: Хлоя времени зря не теряла. За те три пары, что я провела в оркестровом классе, она успела в красках, лицах и со всеми театральными преувеличениями вывалить Майе всё, что произошло утром в кофейне.

- Ну наконец-то! - Хлоя буквально подлетела ко мне, хватая за плечи своими тонкими пальцами и лихорадочно осматривая сверху вниз, словно проверяла наличие видимых переломов или синяков. - Айрис, боже мой, мы уже хотели идти искать тебя с охраной кампуса или писать заявление! Ты цела? Он ничего тебе больше не сделал? Твои руки… Кроу тебя не ударил?!

- Хлоя, ради всего святого, выдохни, - я мягко, но настойчиво убрала её руки со своих плеч, сбрасывая тяжёлый рюкзак на линолеум прямо у порога. - Всё нормально. Я цела. Никто меня не бил.

- Нормально?! - Хлоя драматично всплеснула руками, ее безупречный блонд растрепался, а глаза округлились. Она обернулась к Майе, отчаянно ища поддержки у разума нашего блока. - Майя, ты слышала это? Она говорит «нормально»! Кроу выволок её из «Red Cup» за руку на глазах у половины университета! Как какую-то преступницу! Увел в этот жуткий туман, а она возвращается через три часа и говорит «нормально»!

- Хлоя, сядь и помолчи пару минут, - тихо, но удивительно весомо перебила её Майя.

Ее спокойный, бархатный голос подействовал на паникующую Хлою как ушат холодной воды. Блондинка послушно сделала шаг назад и рухнула обратно на кровать, продолжая сверлить меня взволнованным взглядом.

Майя медленно сняла очки в тонкой оправе, аккуратно отложила их на учебник и посмотрела на меня - серьёзно, без лишней паники, но с тем самым глубоким аналитическим интересом, от которого мне всегда становилось немного неуютно.

- Расскажи, что произошло за пределами кофейни, Айрис, - негромко попросила она, слегка наклонив голову. - Хлоя утверждает, что Дэмиан выглядел так, будто готов был тебя уничтожить на месте за твои слова про его эго. Но я хочу услышать твою версию. Как будущий психолог, я просто не верю, что парень уровня Кроу - со всем его авторитетом, закрытостью и влиянием - стал бы лично марать руки о первокурсницу без очень веской, глубоко скрытой причины. О чём вы говорили в том тупике? Что он тебе сказал?

Я прошла вглубь комнаты, чувствуя, как колени всё-таки начинают слегка подкашиваться от пережитого за день стресса. Устало опустилась на край своей кровати, стянула влажные кроссовки и повернулась к окну.

За стеклом блока № 312 снова начинал набирать силу дождь. Крупные капли с глухим стуком разбивались о подоконник, туман съедал остатки света, и в этом сером полумраке комната казалась маленьким, изолированным от всего мира островом.

Я бросила взгляд на стоящий в углу футляр. Больше всего на свете мне сейчас хотелось вытащить скрипку, затянуть смычок и просто затеряться в струнах, вымывая из головы весь этот сумасшедший день. Музыка всегда была моим убежищем. Но, глядя на выжидающие лица девчонок, я с тоской поняла: передохнуть мне сегодня не удастся. Пока я не выложу им всё как есть, они от меня не отстанут.

Глава 4. Клавиши и струны

Следующим вечером, после двух изматывающих пар по сольфеджио, я спустилась вниз, в актовый зал, который должен был быть свободен в это время. Голова раскалывалась от бесконечных гармонических диктантов и требований профессора разложить сложный септаккорд на слух. Моё левое ухо работало на пределе возможностей, а правое, со свежей батарейкой, лишь удваивало этот ментальный шум. Мне отчаянно требовалось побыть в одиночестве, вытащить скрипку и просто сыграть что-то своё, не по учебнику.

Подойдя к тяжелой дубовой двери, я на секунду замерла, прислушиваясь к звукам. Изнутри красиво играло фортепиано, с болезненностью и глубокой тоской рассказывая какую-то свою, очень личную историю. Это не было академическим упражнением; пальцы пианиста буквально выдыхали музыку в пустой зал, заставляя старые стены резонировать.

Я тихонько открыла дверь, чтобы не помешать исполнителю, и скользнула внутрь, стараясь не скрипеть петлями.

В самом конце огромного зала, залитого блеклым вечерним светом из высоких арочных окон, за лакированным крылом чёрного рояля сидел светловолосый парень. Он играл с закрытыми глазами, не замечая меня. Его светлые, почти платиновые волосы слегка падали на лоб, а пальцы - длинные, тонкие, с бледной кожей - летали по клавишам с пугающей лёгкостью и одновременно с какой-то яростной силой.

Мелодия была мне незнакома, но от нее по коже пробежали мурашки. В ней было столько скрытого надрыва, словно этот парень прямо сейчас пытался беззвучно закричать о чём-то, что сжигало его изнутри.

Я застыла у самого входа, прижав к груди футляр со скрипкой и боясь даже вздохнуть. Мой абсолютный слух жадно ловил каждый пассаж. Но в какой-то момент, на самом пике сложной музыкальной фразы, его правая рука чуть заметно дрогнула. Он взял фа-диез вместо чистой фа. Обычный человек бы не заметил, но для меня это прозвучало как резкий щелчок.

Музыка оборвалась. Парень резко, со стуком опустил ладони на клавиши, заставляя рояль болезненно загудеть. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в лакированную крышку инструмента, и его плечи судорожно вздрагивали под свободным свитером крупной вязки.

- Прости, - негромко сказала я, понимая, что моё присутствие всё равно нарушило его уединение. - Я не хотела мешать. Ты… потрясающе играешь.

Парень вздрогнул и медленно поднял голову. На его лице, красивом и немного бледном, отразилось удивление. У него были поразительные глаза - ясные, мягкие, серые, но в них сквозила та самая тоска, которую только что транслировал инструмент. Он убрал от лица светлую прядь и посмотрел на меня, а затем его взгляд переместился на футляр в моих руках.

- Скрипачка? - его голос оказался неожиданно мягким, с лёгкой хрипотцой. Он слабо, немного устало улыбнулся. - Не извиняйся. Рояль сегодня просто отказывается меня слушать. Пальцы будто чужие.

- Пальцы отказываются слушать не из-за рояля, - мягко сказала я, проходя вглубь зала. Мои шаги гулко отдавались от высокого потолка. - Ты слишком сильно зажимаешь кисть на верхних октавах. Пытаешься выжать из клавиш эмоцию силой, хотя они и так звучат… отлично.

Парень удивлённо приподнял брови, а затем тихо, искренне рассмеялся. Этот смех мгновенно разогнал ту тоскливую, давящую атмосферу, которая царила в зале секунду назад.

- Ого. Судишь как профессор, - он съехал на край длинной банкетки, уступая мне место рядом с собой, и жестом пригласил сесть. - Я Лукас. Второй курс, фортепианное отделение. И ты абсолютно права, я зажался. Последние две недели играю так, будто сдаю финальный экзамен самому дьяволу.

- Айрис, - представилась я, подходя ближе. Я бережно положила кофр на соседний стул и начала расстегивать замки. - Первокурсница. И у меня за плечами сегодня две пары зубодробительного сольфеджио, так что моё эго тоже требует реабилитации.

Лукас с интересом наблюдал, как я достаю скрипку, аккуратно канифолю смычок и проверяю натяжение струн. В его взгляде не было той липкой, оценивающей наглости, к которой я уже успела привыкнуть на кампусе за эти дни. Он смотрел на меня так, как смотрят друг на друга художники перед чистым холстом - с уважением и предвкушением.

- Подыграешь мне? - спросил он, и в его ясных глазах зажглись тёплые искорки. - Это моя собственная вещь. Ну, точнее, набросок. Я никак не могу дописать финал, постоянно сбиваюсь на этот чёртов фа-диез. Мне нужен другой голос, чтобы выйти из тупика.

- Какая тональность? - я прижала скрипку подбородком к плечу, привычным движением поправляя левой рукой волосы так, чтобы они полностью закрывали правое ухо с аппаратом. Старая привычка, сработавшая на автомате.

- Ре-минор, - Лукас повернулся к клавишам, его пальцы зависли над белой костью. - Темп медленный, тягучий. Представь, что ты стоишь на обрыве, а внизу шумит море. И тебе очень нужно сделать шаг, но страшно до чёртиков.

- Я знаю это чувство, - тихо отозвалась я, прикрывая глаза. Слишком хорошо знаю.

Лукас взял первый аккорд. Низкий, бархатный, глубокий бас рояля заполнил пустое пространство зала. Он начал играть ту же мелодию, которую я слышала из-за двери, но теперь он вёл её мягче, осторожнее, словно прощупывал почву.

Я выждала четыре такта, улавливая ритмический рисунок, а затем плавно опустила смычок на струну.

Скрипка отозвалась чистым, щемящим звуком. Я не знала его нот, но мой абсолютный слух вёл меня сам, вплетая тонкую, плачущую нить струнных в тяжёлую, дождливую ткань его фортепиано. Это было невероятное ощущение. Два абсолютно незнакомых человека, которые минуту назад даже не знали имен друг друга, сейчас разговаривали на языке, который не требовал слов.

Лукас заиграл увереннее. Его пальцы расслабились, он перестал спотыкаться. Мы приближались к той самой сложной музыкальной фразе, где он оборвал игру в первый раз. Под моим смычком струна задрожала, взлетая на октаву выше, и вместо того самого фа-диеза, который ломал ему всю структуру, я перевела мелодию в чистую, светлую си-бемоль, даря его тоске надежду на разрешение.

Лукас резко вскинул голову, его глаза широко распахнулись. Он подхватил мою импровизацию, его правая рука рассыпалась по клавишам красивейшим, летящим арпеджио. Мы держали этот финал вместе, пока последний звук рояля и финальное затихающее вибрато моей скрипки не растворились под сводами актового зала.

Когда наступила тишина, мы оба тяжело дышали. На губах Лукаса блуждала ошарашенная, абсолютно счастливая улыбка.

- Боже, Айрис... - выдохнул он, качая головой. - Ты просто невероятная. Ты за секунду сделала то, над чем я бился целый месяц. Этот переход на си-бемоль… Это было гениально.

Я опустила скрипку, чувствуя, как к щекам приливает приятное тепло. Напряжение, копившееся внутри после изматывающего сольфеджио и вчерашних разборок в блоке, наконец-то начало отпускать, растворяясь в прохладном воздухе зала. Впервые за всё время в Сент-Джуд я почувствовала, что я действительно на своём месте.

- Рада, что помогла, - искренне улыбнулась я, аккуратно укладывая скрипку обратно в бархатное нутро кофра. - На самом деле, у тебя потрясающая тема. В ней столько… воздуха. И Орегона. Под такой мотив здорово смотреть на дождь.

- Да уж, чего-чего, а дождя у нас тут навалом, - Лукас мягко рассмеялся, разворачиваясь на банкетке всем телом и подпирая подбородок ладонью. Откинув назад светлую прядь, он с живым любопытством принялся разглядывать меня. - Значит, первый курс? Из какого города приехала? Не местная же, судя по тому, как удивлённо ты реагируешь на наши туманы.

- Из Мэна, - ответила я, застёгивая металлические замки футляра. Называть свой маленький провинциальный городок не хотелось - слишком много тяжёлых воспоминаний было завязано на его названии. - Там тоже серо и сыро, но как-то… по-другому. Более камерно, что ли.

- О, Мэн - это круто. Суровые атлантические пейзажи, - понимающе кивнул он. - А я местный, портлендский. Кстати, если тебе понадобится помощь с тем же сольфеджио или нужно будет узнать, у какого автомата на кампусе самый сносный кофе - обращайся.

Его тон был настолько лёгким, дружелюбным и напрочь лишенным какого-либо пафоса, что я поймала себя на мысли: мне чертовски повезло зайти именно в этот зал. После высокомерных третьекурсников на байках и их злобных подружек, Лукас казался каким-то нереальным, словно пришедшим из совершенно другой, нормальной вселенной.

- Ловлю на слове, - усмехнулась я, закидывая лямку рюкзака на одно плечо и беря в руку кофр. - Потому что после сегодняшних септаккордов я всерьез думала о том, чтобы забрать документы.

- Эй, даже не думай! Сент-Джуд потеряет лучшего суфлёра для моих недописанных финалов, - Лукас шутливо пригрозил мне пальцем, а затем поднялся из-за рояля, потягиваясь. Он накинул на плечо рюкзак, аккуратно закрыл крышку над клавишами и мягко посмотрел на меня. - Ладно, мне пора бежать в библиотеку, пока её не закрыли. Нужно сдать пару старых партитур, а то библиотекарша меня живьем съест.