Чужой престол

Так что все три девушки были талантливыми — в этом Анастасия не сомневалась. Но увы: талантливы они были не только в магии. Ещё они умели виртуозно строить глазки. И даже, кажется, соревновались в этом, найдя своеобразное развлечение в том, чтобы пытаться расшевелить подчёркнуто вежливого канцлера.

Фокс не реагировал, точнее, реагировал слабо, равнодушно — и это принцессу отчего-то радовало. И в какой-то момент, успокоившись, что канцлер не отвечает на «ухаживания» девушек, Анастасия наконец расслабилась и смогла получить удовольствие от настольной игры. А там было от чего получать удовольствие.

Игра называлась «Королевство» и была стратегической. Каждому игроку нужно было построить собственное королевство, ориентируясь на первоначальный капитал и условия, которые выпали по жребию. Условия были равные, но разные. В дальнейшем предполагалось не только строить, но и находить союзников, и воевать с соседями. В итоге побеждал тот, кто сумеет «поглотить» хотя бы половину остальных игроков. Победителем — что естественно — оказался канцлер. Причём у Анастасии возникло ощущение, что он ещё и поддавался, чтобы затянуть игру и не шокировать быстрой победой нежные чувства девушек.

А шокировать было чем — Фокс легко складывал, вычитал и даже делил-умножал в уме большие числа, непринуждённо придумывал настолько хитрые ходы, что соперники сами оказывались на грани банкротства, не гнушаясь откровенно обманывать даже союзников. А когда одна из девушек уколола его этим, пожал плечами и сказал с весёлой улыбкой:

— Это всего лишь игра, Флоранс. Не стоит воспринимать её серьёзно.

— По манере игры можно многое сказать о человеке, разве не так? — возразила Флоранс, и канцлер кивнул:

— Так. Действительно — многое. Но не всё.

— Однако же вы играете слишком хорошо для нас, Роланд, — вмешалась Элиза, невинно хлопая ресницами. — Для нас троих, конечно, — принцесса могла бы составить вам конкуренцию, но не мы. — Это была откровенная лесть: Анастасия играла не менее ужасно, чем остальные девушки. — Может, выберем какую-то другую игру? В которую вы не очень хорошо умеете играть.

— Боюсь, что таких игр не существует, — усмехнулся канцлер. — Но я могу предложить…

— Прятки! — неожиданно воскликнула Нинель и хлопнула в ладоши. — Давайте сыграем в прятки!

Анастасия уставилась на неё с недоумением — какие прятки могут быть в поезде? Но Фокс, к её удивлению, кивнул и лукаво улыбнулся:

— Хорошо, я согласен. Как я понимаю, вы хотите, чтобы я водил, верно?

— Разумеется! — заявили все девушки хором, и Анастасия фыркнула.

— Я согласен, но с одним условием — вы прячетесь только здесь, в этой комнате, в коридоре, в столовой или в своих личных комнатах. В подсобные помещения не заходить. Договорились?

— Да-да-да! — обрадовались компаньонки принцессы, а через мгновение канцлер, закрыв глаза, начал считать, и девушки бросились врассыпную, убежав из гостиной так стремительно, что Анастасия даже удивилась. И, посидев на месте ещё пару секунд, решила, что сложнее отыскать человека, который находится где-то поблизости, — поэтому попросту спряталась за кресло, на котором сидел Фокс.

Как она и предполагала, канцлер её не заметил, хотя гостиную осмотрел. Но, когда он обходил кресло, Анастасия тоже осторожно перемещалась, стараясь не шуметь. В итоге, как только Фокс вышел, она опустилась на его место и с видом победителя принялась ждать.

Канцлер в сопровождении трёх девушек вернулся минут через пять. Он поначалу выглядел обеспокоенным, но, увидев Анастасию, обрадовался.

— Ох, ваше высочество! — воскликнула Элиза, всплеснув руками. — А мы вас обыскались! Роланд говорил, что в гостиной вас точно нет!

То, с какой лёгкостью эти девушки начали называть канцлера по имени, вызывало у Анастасии странную досаду, которую она никак не могла проанализировать. Ей самой отчего-то было тяжело так обращаться к канцлеру.

— Да, я не ожидал, — кивнул Фокс, глядя на принцессу с уважением. — Я ведь здесь всё проверил. Где вы были, ваше высочество?

— Секрет, — улыбнулась она, не желая признаваться, что просто сидела на корточках за креслом, а потом обходила его гуськом. — Но знаете что? Я ужасно проголодалась. Нас здесь будут кормить или нет?

— Сейчас распоряжусь, — тут же откликнулся Фокс и вышел из гостиной.

Роланд

Конечно он заметил Анастасию за этим креслом. Хотя она очень старалась спрятаться. Но у Фокса был чуткий музыкальный слух — он разобрал почти неслышное дыхание девушки и шелест ткани её брючного костюма, а потом увидел и край туфель. Но говорить ничего не стал — хотел, чтобы она победила. И чтобы убедилась в том, что он не всесилен и может чего-нибудь не заметить. Так будет проще с ней договариваться.

Фрейлин для принцессы подобрали хороших — эти девушки Роланду понравились. Не как девушки, разумеется, хотя все три были симпатичными. Светло-русая Элиза, сероглазая, с острым маленьким носиком; темноволосая и темноглазая Флоранс с чуть смугловатой кожей — кто-то из её предков явно был родом из Корго, и Нинель — слишком высокая, со спортивной длинноногой фигурой, но тоже весьма миловидная голубоглазая шатенка. Все три девушки весьма активно строили канцлеру глазки — причём, кажется, искренне, — но при этом не забывали и о собственных обязанностях. Ни одна из них не убежала далеко от гостиной, где осталась принцесса, — и все хором выдали местоположение Анастасии, как только Роланд сказал, что никого не заметил. Не хотели, чтобы он долго искал её высочество, — и правильно, мало ли что может случиться?

После быстрого завтрака, за которым к ним присоединились ещё несколько человек из свиты Анастасии — её камеристка, артефактор и врач, — Роланд вновь предложил настольные игры, но на этот раз выбрал вариант попроще — карты. Все с интересом согласились, особенно отчего-то обрадовался артефактор.

Отчего стало понятно чуть позже, когда Роланд обнаружил, что из всех игроков хорошо играет только этот парень по имени Риан Ортего. Хотя «хорошо» — слишком слабо сказано: артефактор играл так, будто полжизни только этим и занимался. Рист — вообще непростая игра, и Фокс вряд ли научился бы в неё играть на должном уровне, если бы ею не увлекался король Фредерик. Впрочем, он увлекался не только ристом — в целом обожал любые игры, но рист был его любимым развлечением. С Роландом Фредерик обычно играл на желание, и сколько же сил пришлось потратить, чтобы научиться выигрывать и иметь возможность отстаивать хотя бы некоторые свои интересы…

Ещё сносно играла камеристка, остальные — так себе, хотя и с интересом. В итоге канцлер выиграл три сеанса подряд, и тут Анастасия сделала неожиданное предложение:

— Мне кажется, скучно играть, если всё время понятен победитель. Предлагаю заменить игру. Давайте сыграем в болвана*. По парам. Соперников будем выбирать по жребию.

(*Болван — аналог игры в дурака.)

— Болван — совсем простая игра, — возразила Элиза, удивившись предложению Анастасии. — Для детей.

— Зато там не надо много думать — всё решают везение и риск, — тут же откликнулся артефактор, кивнув принцессе. — Я поддерживаю её высочество. Давайте попробуем. Не факт, что у канцлера получится победить в этом случае.

— Согласен, — подтвердил Роланд, посмеиваясь.

Бросили жребий, и первой парой соперников стали Флоранс и Нинель. Пять минут — и победителем стала Флоранс. Следующими играли камеристка Кларисса Колби и Морган Рид, врач Анастасии, — победил врач. Третьей парой были Анастасия и Элиза — и несмотря на то, что фрейлина безумно хотела победить принцессу, её высочество не уступила победу.

Последними играли канцлер и Ортего — и это был самый жаркий матч. Роланду показалось, что у соперника даже макушка от усердия дымилась. И было мгновение, когда канцлер думал, что всё же проиграет, — но Риан совершил досадную ошибку, и Фокс победил.

— Эх! — воскликнул парень нарочито печально. — И даже в болвана вы играете отлично, канцлер! А ведь это единственная игра, в которую можно обыграть дя… его величество Арена.

Роланд невольно обратил внимание на странное «дя» перед титулом императора, но подумать об этом не успел — Анастасия быстро проговорила:

— Давайте дальше бросать жребий, кто с кем будет играть.

Первой парой выпали Флоранс и Морган Рид. Играли недолго, и победила фрейлина, огласив гостиную радостным визгом, из-за чего присутствующие заулыбались.

— Простите, — хихикнула девушка, зажав рот ладонью. — У меня просто трое старших братьев. Мы с ними часто в болвана резались, то есть играли, когда маленькими были.

Трое старших братьев…

Роланд сразу вспомнил своих братьев — только младших. Впрочем, он отчего-то никогда не воспринимал ни Тедеона, ни Грегора, ни Огдена своими настоящими родственниками. Даже король Фредерик вызывал в нём какие-то родственные чувства — хотя в этих чувствах было немало злости, однако в целом Фокс считал короля отцом, пусть и весьма своеобразным. А вот эта троица… Хотя Огден, конечно, хороший парень. Но «брат» — слишком громко сказано.

Второй парой играли Анастасия и канцлер, и Роланд сделал всё возможное, чтобы проиграть. Не нарочито, осторожно, но проиграть, отдав в нужный момент важные карты. Принцесса удивилась, но свой выигрыш восприняла с достоинством и без особой радости, а вот артефактор не преминул пошутить, что канцлер всё же не всесилен.

— Конечно, — тут же откликнулся Роланд и, улыбнувшись Анастасии, добавил: — Особенно перед её высочеством.

Девушка чуть порозовела, но улыбнулась в ответ.

Итоговый матч тоже выиграла принцесса, хотя Флоранс, в отличие от канцлера, не поддавалась и очень расстроилась, оставшись в болванах.

— А теперь всем «оболваненным» вы придумываете фант, ваше высочество, — предложил Роланд, и Анастасия удивлённо на него посмотрела.

— Фант? Но когда мы играли до этого, ничего подобного не было.

— Можно и изменить правила. Не стесняйтесь, принцесса, придумывайте для нас испытания. Никто же не против выполнить желание принцессы?

Все помотали головами, хотя, судя по лицам, особого восторга никто не испытывал. Особенно врач — он вообще чаще всего казался таким суровым, что у Роланда не возникало никаких сомнений: этот человек поехал с принцессой не по своей воле. Скорее всего, Моргана Рида настойчиво попросил император. А может, совсем даже и не просил… но в любом случае настойчиво.

Предлагая Анастасии придумать каждому участнику фант, канцлер преследовал собственную цель. Он хотел убедиться — пожалуй, теперь окончательно, — что принцесса действительно адекватная и добрая девушка, какой он её и воспринимал. Роланд лучше всех присутствующих знал, какими гадкими становятся люди, когда им дают над кем-то хотя бы немного власти. И те испытания, которые придумает Анастасия для окружающих, смогут рассказать о её настоящем, а не притворном характере, если не всё, то многое.

Поначалу принцесса вообще не хотела ничего придумывать, но потом, под напором канцлера и, к удивлению Роланда, Ортего, сдалась. И начала с Флоранс:

— Спойте нам, пожалуйста. Хотя бы пару куплетов любой песни. Я помню, вы говорили, что неплохо поёте.

— О, ваше высочество! — благодарно воскликнула девушка. — Я ещё и прекрасно играю на гитаре. Хотите, принесу её сюда и сыграю вам?

— Конечно хочу.

В результате Флоранс играла и пела совсем не пару куплетов, а несколько песен. А потом бренчала на гитаре весёлую мелодию, под которую кружились в танце артефактор и Элиза — это был их общий фант, один на двоих.

После Нинель рассказывала вслух длинное стихотворение — самое длинное из всех, что помнила, — и делала это так хорошо, что Роланд ничуть не удивился, когда выяснилось, что в детстве девушка ходила в театральный кружок. Затем Кларисса показывала пантомиму, а Морган Рид её угадывал, причём камеристка столь забавно изображала дикую кошку, которая лезет по дереву, выпуская когти, что улыбнулся даже хмурый врач её высочества.

Оставался только сам Роланд, и Анастасия, несколько мгновений помолчав, словно раздумывая, что бы загадать, в конце концов сказала:

— Я хотела бы задать вам один вопрос. Но полагаю, что отвечать на него нужно в одиночестве. Поэтому остальных прошу удалиться.

Фокс поднял брови: подобного он не ожидал. И даже представить не мог, о чём собирается спрашивать принцесса, — до тех пор, пока все молча не ушли из гостиной и Анастасия не произнесла, покраснев и смутившись, как ребёнок:

— Расскажите мне о своём отце, канцлер.

Анастасия

Изумление на лице мужчины отразилось столь явно, что она совсем застыдилась своего поступка. Понимала ведь — неприлично спрашивать о таком. В Альганне и то не совсем прилично, хотя и проще, а уж для незаконнорождённого альтакца это и вовсе оскорбительный вопрос.

— Зачем это вам, принцесса? — поинтересовался Фокс, справившись с удивлением. Теперь его глаза иронично блестели. — Мой отец всё равно уже умер, познакомить я вас не смогу.

— Мне просто любопытно, кем он был, канцлер, — пожала плечами Анастасия, пытаясь говорить спокойно — хотя её слегка потряхивало от волнения и собственной наглости. — Интересно. Вот и всё. Я обещаю никому не говорить.

На губах Фокса мелькнула лёгкая улыбка, из-за которой Анастасию отчего-то бросило в жар.

Лицо этого человека удивительным образом преображалось, когда он улыбался — особенно вот так, мягко и понимающе, — и становилось менее строгим, более приветливым. И в глазах появлялся живой и дразнящий блеск.

— И какие же у вас соображения, принцесса? — хмыкнул канцлер и, откинувшись в кресле, сложил руки на груди. — Мне тоже, знаете ли, интересно, к каким выводам вы пришли. Раз вы задали этот вопрос — значит, думали о моём происхождении. И до чего додумались?

— Я думаю, ваш отец был очень богатым человеком. Поэтому вы выучились, получили хорошее образование…

— Отличное, ваше высочество, — уточнил Фокс педантично. — Я получил отличное образование. Лучшее из возможных в Альтаке. Простите, что перебил. Итак?

— Вы упоминали, что ваша мама работала на кухне, но не говорили, на какой кухне. Я думаю, это была королевская кухня. Верно?

— Абсолютно, — кивнул канцлер серьёзно, и Анастасия сглотнула.

Ей казалось, будто она балансирует на тонком льду.

А ещё вдруг захотелось узнать, что чувствует этот странный, но до безумия притягательный человек. И кстати…

Браслет! Браслет на её руке не нагрелся. Значит, канцлер ничего не замышляет против принцессы.

Ободрённая этой мыслью, Анастасия осторожно убрала эмпатический щит… и едва не задохнулась от лавины чужих эмоций, ярких и сильных, как мгновенный удар в грудь.

Канцлеру было забавно, горько и больно. И всё это — сразу. Словно его одновременно и смешила, и огорчала эта ситуация и её вопрос. А ещё…

Что-то жаркое и нежное коснулось сердца, вызывая невольное учащение пульса. Это что-то было похоже на… симпатию? Нет — больше. Гораздо больше.

Испугавшись, Анастасия вернула щит на место и, закашлявшись, продолжила, стараясь не думать о том, что недавно почувствовала:

— Я полагаю, ваш отец либо жил, либо работал во дворце, как и ваша мать, только она была работницей кухни, а он… каким-то важным человеком. Может, советником короля…

— Или самим королём, — иронично откликнулся Фокс, и Анастасия замолчала.

Недавний жар чужих эмоций под давлением её собственного страха уходил, растворялся — и сейчас принцесса чувствовала лишь ужас перед последними словами канцлера.

— Король… Фредерик? — выдохнула Анастасия и невольно вцепилась пальцами в подлокотники кресла. — Но…

— Никаких «но», ваше высочество, — усмехнулся канцлер невесело. — Или вы думали: зря в Альтаке приняли этот закон с двойными именами и запретом на женитьбу для бастардов? Во все времена были такие дети. Ничего особенного в этом нет. Вы хотели знать о моём отце? Что ж, пожалуйста, — он был хитрым и жестоким человеком. И целенаправленно растил помощника для одного из своих сыновей. Дал мне всё, что мог, — но любви у него ко мне никогда не было. Я ответил на ваш вопрос?

— Д-да, — произнесла Анастасия, запнувшись, и канцлер, встав с кресла, подал ей руку.

— Тогда пойдёмте, нам пора на обед. И вот ещё что, принцесса… Не думайте об этом. Моё происхождение не имеет для вас никакого значения. Вам достаточно лишь знать, что я не могу причинить зла никому из наследников Фредерика. И если вы станете женой короля Огдена и моей королевой, я буду верен вам до последнего вздоха.

Анастасия приняла протянутую руку и встала.

Глаза щипало от слёз, но она старательно держалась. Только прошептала:

— Он взял с вас клятву, да? Кровную…

— Верно, — кивнул Фокс, и в его лице на мгновение промелькнуло нечто вроде досады.

— А какая была формулировка?

— Я потом расскажу, — пообещал он, сжимая её руку. — А пока идёмте обедать.