- -
- 100%
- +
— Ты о чём? — удивлённо спросил у девушки Риан. Он перешёл со всеми компаньонками Анастасии на «ты» ещё в первый день, называя на «вы» только камеристку и канцлера.
— Да мы поспорили, — поморщилась Флоранс, пока Нинель возмущённо пыхтела. — Кто из нас первой окажется в комнате Роланда. Поэтому и кокетничали с ним. Ну, мы с Нинель поэтому, а у Элизы, кажется, и правда что-то ещё есть. И вот ведь какая! Использовала фант, чтобы выиграть спор!
Риан засмеялся, улыбнулись Кларисса и Морган, а вот Анастасии отчего-то было не смешно. Да и канцлер никак не возвращался…
— Девочки, — она строго посмотрела на Нинель и Флоранс, — пожалуйста, не надо так делать. Я понимаю, вам скучно. Но не нужно спорить на живых людей, это недостойное поведение.
— Так они не на живого человека, а на комнату! — весело возразил Риан, но, заметив сердитый взгляд Анастасии, сделал знак, что закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.
Элиза и Роланд пришли ещё через минуту. Лицо у канцлера было бесстрастное, а вот у Элизы — недовольное.
Что, разумеется, очень обрадовало Анастасию.
Роланд
Зачем Элизе его комната, канцлер прекрасно понимал — спор или интимный интерес, а может и то и другое. Хотя интерес точно был, судя по тому, какие намёки сразу стала делать девушка, оказавшись за порогом. Роланд их привычно проигнорировал, не спеша закрывать дверь, а потом и вовсе вышел, заявив, что нужно поскорее вернуться. Элиза, естественно, осталась недовольна, но Роланда это совсем не волновало.
Он зашёл к принцессе, как и накануне, после ужина, перед сном. И удивлённо улыбнулся, заметив её влажные волосы.
— Не ждали меня, ваше высочество? — мягко поинтересовался Фокс, невольно скользнув взглядом по фигуре принцессы. Да, девушка недавно вышла из душа — не только волосы, но и кожа казалась немного влажной. А ещё Анастасия была не в платье, а в халате. Он, разумеется, был закрытым — даже более закрытым, чем некоторые бальные платья, — но всё равно у Роланда возникло ощущение какой-то интимности. Словно он не к принцессе и своей будущей королеве пришёл, а к близкому и родному человеку.
— Не ждала, — буркнула Анастасия, старательно отводя взгляд, как делала это практически весь день. — Я вообще думала, что вы заняты.
— Чем я могу быть занят в поезде? Здесь даже лучшие браслеты связи работают из рук вон плохо.
— Ну мало ли — книжку читаете, с Элизой… гуляете.
— Вам не стоит беспокоиться, — ответил Роланд честно. — Я не заинтересован в этой девушке. Могу я присесть, принцесса?
— Садитесь, — она кивнула и сама села в одно из кресел. Канцлер опустился напротив и спросил, глядя на распущенные волосы Анастасии, которые из-за влажности начали виться:
— А почему вы не высушите их магией до конца? Зачем держите мокрыми?
— Полностью сушить волосы вредно, это каждая девушка знает.
— Ах, вот оно что, — рассмеялся Роланд. — Да, я действительно не в курсе, но я и не девушка.
Анастасия после этой фразы стала менее суровой, даже улыбнулась.
— Думаю, если бы вы были девушкой, ваша жизнь была бы гораздо проще. Вряд ли в таком случае король Фредерик стал бы делать из вас…
Она запнулась, подбирая слова, и канцлер помог ей:
— Раба. Он сделал из меня раба королевской семьи. Тут вы правы — скорее всего, если бы я родился девочкой, Фредерик позволил бы мне жить как хочу. Ну, в разумных пределах — у незаконнорождённых девочек в Альтаке нет никаких послаблений, они точно так же не могут выходить замуж и рожать детей. Зато они способны уехать, например, в Альганну и жить там по законам вашей страны. Что и делает большинство, кстати, и не только девочек.
— А вы бы уехали? — спросила Анастасия с искренним интересом. — Если бы не клятва? Уехали бы?
— Это сложный вопрос, ваше высочество, — Роланд пожал плечами. — С одной стороны, мне хотелось бы получить свободу, но с другой — в Альтаке вся моя жизнь, я привык к своей работе, и мне она нравится. Думаю, если бы не это, я бы уже не выдержал. Но, видите ли, мне действительно доставляет удовольствие быть канцлером. Для вас это, наверное, странно звучит?
— Совсем нет. Хотя дядя Арен никогда не стремился быть императором… А вот мой отец — да, и очень, — тяжело вздохнула Анастасия, вспомнив родителей. — Вы в курсе, разумеется. Теперь весь мир в курсе, как сильно можно хотеть власти, чтобы даже пойти против брата.
— Так не только в Альганне. Просто в вашей стране из-за особенностей родовой магии перевороты проблематичны. Артефакт, который вы называете Венцом, сам выбирает, кто наследует трон, и это большое благо — подобное избавляет от многих конфликтов. Поверьте мне, как человеку, который полжизни видел, как ругаются из-за собственных амбиций двое сыновей короля Фредерика.
— Сильно ругались? — удивлённо покачала головой Анастасия. — Мне это сложно понять. Я всегда думала, что быть королём или императором — слишком тяжёлая повинность, странно её желать. Ещё и пример дяди Арена был перед глазами. А получается…
— Да, власть порой пьянит, — кивнул Роланд, усмехнувшись. — Даже на меня действует моя весьма ограниченная власть. И на Огдена. До того, как стать королём, он был гораздо более милым парнем.
— Неужели настолько изменился? — сразу напряглась принцесса, и Роланд вздохнул. Разговор предстоял из пренеприятных, но… пора.
— Не сильно, — осторожно произнёс Фокс, внимательно глядя на Анастасию. Он безумно сочувствовал ей в эти минуты. — Но изменился. И, ваше высочество… я должен кое-что сказать вам насчёт Огдена. Это не самые хорошие новости, они вам не понравятся, я понимаю. Однако я заранее прошу вас не горячиться и подумать. Приехать в Мальтеран, посмотреть на всё, пообщаться с принц… то есть с королём. И только после этого принимать решение.
Анастасия мгновенно, как только услышала фразу «не самые хорошие новости», стала похожа на натянутую тетиву лука. И Роланд опасался, что выпущенная принцессой стрела обязательно попадёт ему прямиком в сердце.
— Я слушаю вас, канцлер.
Говорить было сложно, безумно сложно. Он даже не мог вспомнить, когда ему в последний раз было настолько тяжело выражать свои мысли. Роланд знал, что обязательно ранит Анастасию всем сказанным — несмотря на то, что она ещё не знакома с Огденом. Услышать такое болезненно для любой девушки, тем более для принцессы.
И особенно — для такой нежной принцессы, как Анастасия.
— У Огдена была невеста. До того, как он согласился во всём этом участвовать, он собирался жениться. Но император Арен поставил условие — помощь взамен на ваш возможный брак, причём отказаться вольны лишь вы — не Огден.
— Можете не продолжать, канцлер, — Анастасия с грустью улыбнулась. Она была очень бледна. — Я не понимаю, зачем в таком случае еду в Альтаку. Давайте я откажусь? И Огден женится на девушке, которую любит.
— Подождите, ваше высочество. Я не зря просил вас не торопиться. Любовь — это прекрасное чувство, хотя я не могу сказать, что сильно в нём разбираюсь. Но оно имеет свойство проходить. Да, сейчас Огден очарован другой, но не факт, что так будет всегда. Брак с ним — ваш шанс начать новую жизнь, без оглядки на прошлое в лице вашего отца. Не нужно отвергать этот шанс сразу. Подождите. Подумайте. Посмотрите. В конце концов, Огден — взрослый мужчина, вы же не считаете, что он никогда и никем не увлекался? Это примерно то же самое, просто зашло чуть дальше.
Анастасия и правда задумалась. Отвела глаза и подняла их вверх, словно разглядывая потолок и стены, закусила губу, вздохнула…
— Думаю, вы правы. Кроме того, будет весьма оскорбительно, если я приеду и сразу уеду. Значит, стоит остаться хотя бы на какое-то время.
— Вам следует знать ещё кое-что. — Говорить дальнейшее было сложнее всего. — Эта девушка живёт во дворце. И её покои находятся напротив покоев Огдена.
Лицо Анастасии дрогнуло и исказилось от обиды, и Роланд поспешил добавить:
— Я понимаю ваши чувства. Но, поверьте, абсолютно неважно, где она находится. Более того, уверен, что держать её во дворце сейчас — лучший выход.
— Почему? Это дурно выглядит.
— Разумеется. Но, ваше высочество, я отнюдь не уверен, что любовницу Огдена — простите, я буду называть вещи своими именами — не захотят использовать его враги, которых у него достаточно. Пусть она находится поблизости, так за ней проще приглядывать.
— Но не напротив же покоев моего так называемого жениха, — поморщилась Анастасия. — Простите, канцлер… Это отвратительно! Я не для того уезжала из Альганны, где на меня косо смотрели, чтобы попасть в такую же ситуацию.
— Здесь не соглашусь — ситуация совсем другая. Предательство ваших отца и брата несравнимо с временным наличием любовницы.
— Вы так уверены, что она — временное явление? — вздохнула принцесса. — Всё-таки Огден хотел жениться…
— Если бы хотел, он бы женился, — отрезал Роланд, ощутив резкую вспышку злости на младшего сына бывшего короля. — Но он предпочёл занять трон. Огден сделал свой выбор, а за выбор всегда приходится отвечать.
— Согласна, — пробормотала Анастасия и, вновь подняв грустные глаза к потолку, негромко произнесла: — Что ж, я тоже отвечу за свой выбор и не стану уезжать сразу. Подожду и присмотрюсь. Вы довольны?
— Да, — кивнул Роланд, отчего-то никакого удовлетворения не чувствуя. — И помните, что я на вашей стороне, принцесса.
Глава седьмая
Огден
В день, когда должна была приехать Анастасия, дворец стоял на ушах с самого утра — всё мылось, протиралось и всячески готовилось к визиту принцессы. Всеобщий ажиотаж захватил даже Каролину, которая изначально не хотела во всём этом участвовать, даже несмотря на то, что Огден по-прежнему намеревался назначить её главной фрейлиной. Его бывшая невеста изначально собиралась надеть самое скромное платье и вообще вести себя тихо, но, когда увидела, как слуги готовят дворец, намывая его и украшая свежими цветами, передумала. Решила, что должна соответствовать, и полдня выбирала платье и драгоценности, а вторые полдня готовилась к встрече и делала причёску.
Огден помнил подобные приёмы — король Фредерик устраивал их часто. Младший принц перестал жить во дворце ближе к совершеннолетию, а до этого регулярно любовался на балы и встречи почётных делегаций из других стран. Принимали всех по-разному — в зависимости от традиций прибывающих гостей. Альганна в плане традиций почти не отличалась от Альтаки, поэтому можно было просто хорошенько всё помыть, украсить, приготовить вкусный ужин и надеть красивую одежду. Делегации из других стран встречали по-другому. К примеру, представители из Корго очень огорчались, если видели у женщин непокрытые волосы, поэтому всем придворным и слугам женского пола приходилось носить палао — специальный головной убор, оставляющий открытым только лицо. И красное мясо коргианцы не ели, только птицу или рыбу, подать на стол что-то другое считалось оскорбительным.
Однако, несмотря на то, что никакого особенного приёма гостям из Альганны не было нужно, Огден чувствовал всеобщую нервозность. Ну как же! Впервые в истории в Альтаку приезжает принцесса Альго, чтобы выйти замуж за короля. А король — вот дурак-то! — жениться на ней совсем не хочет.
Хмурые и укоризненные взгляды Огден ловил на своей персоне даже от простых слуг, которые, по-видимому, как и многие другие, не понимали, почему он не схватился обеими руками за возможность укрепить позиции Альтаки, за шанс для своей династии остаться во главе страны на долгие годы, прекратить бесконечные государственные перевороты. Поддержка императора Арена, которой, как ни крути, добился Фокс, — дорогого стоит. А Огден собирается бросить её псу под хвост.
Он и сам не понимал до конца, отчего настолько недальновидно поступает. С одной стороны, осознавал, что ему, наоборот, следует стелиться у ног Анастасии ковриком, лишь бы она осталась в Альтаке. Если он женится на ней — всё, страну перестанет мотать из стороны в сторону. Это же великое благо!
Но, с другой стороны, для того, чтобы получить подобное благо, надо отказаться от Каролины. Сейчас как минимум отселить её из дворца в городскую квартиру, но в дальнейшем почти наверняка отказаться совсем. Не станет принцесса терпеть любовницу — это однозначно. Да и не сможет Огден бегать от законной жены к другой женщине, не тот у него характер. В отличие от Фредерика, который считал, что брак — это одно, а всё остальное — совсем другое, его младшему сыну хотелось постоянства. Кроме того, он видел, что отца по-настоящему никто не любил — ни жена, ни дети, ни его многочисленные любовницы. Фредерик был сам по себе. И Огдену такой судьбы для себя не хотелось.
Поэтому он и разрывался от противоречивых эмоций и желаний. Да — шанс, да — закрепиться на троне было бы прекрасно. Но не ценой же личного счастья?
Анастасия вместе со своей свитой и остальными сопровождающими должна была прибыть в королевский дворец Мальтерана около шести часов вечера. Её ждали все. Казалось, даже насекомые замерли в воздухе, чтобы лучше рассмотреть вереницу из магмобилей*, которые двигались по широкой дороге от вокзала до дворца, проехав половину города. (*Магмобиль — магический автомобиль.) И местные жители стояли на всём протяжении дороги, заполонив тротуары так, что пройти сквозь толпу сбившихся в кучу людей можно было только если попытаться их перепрыгнуть.
Всем хотелось увидеть принцессу. В столичных газетах, с тех пор как император Арен в Альганне объявил о помолвке Огдена и Анастасии, только о принцессе и писали. И публиковали магпортреты в диких количествах. И откуда взяли столько… Не иначе, у альганнских коллег попросили.
Принцесса на этих портретах, конечно, была очаровательна, глупо отрицать. Анастасия — очень красивая девушка, ещё и поэтому придворные особенно недоумевали из-за поведения Огдена. Ладно бы была старая или несимпатичная! Но ведь чудесная, милая и нежная, с ласковым взглядом и открытой улыбкой. Да на неё молиться надо, а не нос воротить.
За эти мысли было особенно стыдно. Словно каждый раз, когда Огден смотрел на магпортрет Анастасии и думал, как было бы удобно не иметь перед Каролиной никаких обязательств, он предавал свою бывшую невесту, которая была не виновата в том, что он сначала собирался на ней жениться, а потом принял предложение канцлера. Хорошо хоть во дворце Каролину никто не обижал.
За тем, как магмобили заезжают на территорию дворца и останавливаются возле парадного входа, Огден наблюдал из окна тронного зала. Выходить на улицу ему не полагалось — он должен был встречать невесту здесь, внутри. Желательно ещё и сидя на троне, в окружении многочисленных придворных, но сидеть не получилось. Огден, услышав шёпот, пронёсшийся над толпой, — «Приехали!» — всё-таки вскочил с трона и метнулся к окну.
Из первого магмобиля торжественного алого цвета сначала выбрался канцлер. Вокруг всё было ярким, праздничным — слуги расстарались, да и золотая осень в этом году выдалась исключительной. И на фоне красного, жёлтого, белого и прочих радостных цветов Остин Роланд Фокс выглядел мрачной кладбищенской вороной. Впрочем, очень уверенной в себе вороной.
Огден ожидал, что следом за канцлером из магмобиля покажется принцесса, но нет — из салона показалась нога в тёмно-коричневых брюках, потом торс, и на светло-бежевый гравий шагнул ещё один мужчина, худой и высокий. За ним из магмобиля выбрались трое безопасников в тёмно-красных, как густая кровь, мундирах — охранники Анастасии, это Огден понял по форме. Именно представители службы безопасности в Альганне носили такие мундиры. И уже после них…
Канцлер шагнул вперёд и протянул руку, почтительно поклонившись, из-за чего Огден сразу замер и вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит в салоне магмобиля, — но мешала проклятая дверца.
Тонкая девичья рука легла в ладонь канцлера, и Фокс, выпрямившись, помог Анастасии выйти из машины.
Принцесса поражала красотой даже издалека — магпортреты не передавали и сотой доли её очарования. Замечательная фигура, пышные светлые волосы до талии, немного вьющиеся, уложенные с истинно королевской небрежностью. Огден изрядно удивился тому, что Каролина, потратив полдня на свою внешность, точно не выглядела сейчас более утончённой, чем принцесса, которая полчаса назад вышла из поезда. Причёска Каролины — волосок к волоску — смотрелась отлично, но почему-то казалась куда менее продуманной, чем оставленные распущенными волосы Анастасии. Принцесса, двигаясь к парадному входу под руку с канцлером и короткими кивками здоровающаяся с придворными, была по-настоящему величественной. Уверенная походка, идеальный разворот плеч, мягкая улыбка.
Все встречающие Анастасию, когда она проходила мимо, смотрели на принцессу с искренним восхищением, и от этого Огдену было тошно. Хотя канцлер с самого начала говорил, что принцесса наверняка понравится придворным и, если она в итоге откажется от брака и уедет, Огдену этого могут и не простить. Отличный будет повод для нового переворота, тем более что и претендентов на престол целых двое…
Хотя…
Взгляд короля невольно коснулся макушки Роланда, отливающей медью в лучах закатного осеннего солнца.
Может, и больше двоих.
Анастасия
За прошедшие два дня она успела почти полностью успокоиться. Во многом этому поспособствовал канцлер, который действительно поддерживал Анастасию во всём и всячески выказывал ей своё расположение. Находясь рядом с Роландом, принцесса понимала, что он не даст её в обиду ни в коем случае. И уже только этого понимания хватало для того, чтобы она чувствовала себя намного увереннее.
Иногда Анастасия думала: что было бы, не будь с ней рядом Фокса? Пожалуй, она растерялась бы, особенно в том случае, если бы узнала о наличии у Огдена любовницы уже во дворце. Но Роланд подготовил её к этим реалиям. И очень хорошо объяснил преимущество Анастасии не только в собственных глазах.
— Вы — принцесса, ваше высочество, — так он сказал на следующее утро после того разговора. — И всегда останетесь ею, этого не изменить. Огден стал королём меньше двух месяцев назад и может перестать им быть так же легко, как стал. Понимаете, о чём я? Вы не перестанете быть принцессой ни при каких условиях, тогда как положение Огдена на троне чуть более чем просто шаткое. Вы способны его укрепить. Именно вы, ваше высочество, нужны Огдену, а не наоборот. Помните об этом.
«Это я нужна ему, а не наоборот», — повторяла про себя Анастасия, пока шла от магмобиля ко входу во дворец, и подобная мысль вызывала у неё непроизвольную улыбку, которую она старательно гасила, чтобы не начать улыбаться слишком уж широко. Всего одна фраза — и Анастасия перестала ощущать себя ненужной принцессой.
Как же хорошо, что у неё есть Роланд!
Дворец оказался очень красивым, хотя, конечно, размеры у него были гораздо скромнее, чем у императорского замка в Альганне. Примерно раза в два. И выстроен он был из более тёмного камня, и окна имел более широкие, а не длинные и сужающиеся кверху, и само здание казалось более приземистым — скорее, это был большой дом, а не замок. По крайней мере, так его воспринимала Анастасия, привыкшая ко дворцу их семьи, который выглядел так, словно хотел проткнуть шпилем небо. Дворец в Мальтеране до неба даже не дотягивался. Зато у него практически на каждом окне были балкончики, увитые плющом и разными цветами — Анастасия едва не споткнулась, рассматривая растения и непроизвольно определяя их вид. Красный плющ и белые вьюнки, зелёный виноградный клевер и розовые лотосы, колючий настенный мох и оранжевые карликовые ромашки… Красота! Значит, ей будет чем заняться, тем более что канцлер обещал не препятствовать желанию Анастасии работать.
Да, балкончики впечатляли — в Альганне выйти из дворца и постоять на балконе можно было только на нижних этажах, и то не везде. Здесь же… Хотя, может, эти балконы — просто декоративный элемент? Будет жаль, если так.
Принцесса с канцлером поднялись по лестнице к гостеприимно распахнутым створкам парадного входа, миновали почтительно склонившихся слуг и пошли дальше — вперёд, через большой холл, к широкой лестнице, устланной ковром насыщенного алого оттенка, который отчего-то ассоциировался у Анастасии со свежей кровью. Она даже с опаской ступила на короткий ворс — ей почудилось, что он тотчас влажно захлюпает.
— Осталось недолго, принцесса, — тихо произнёс Роланд и легко погладил её пальцы на сгибе своего локтя. — Поднимемся по лестнице, пройдём немного по коридору — и тронный зал. Там все важные персоны и собрались. Здесь только слуги.
— Думаю, что глазеть на меня там будут не меньше, — так же негромко ответила Анастасия, не меняя вежливо-приветливого выражения лица. — Но знаете, что удивляет, канцлер? Я будто бы им всем нравлюсь. По крайней мере, слугам.
— Как вы вообще можете не нравиться, ваше высочество? — тут же откликнулся Фокс, и принцесса с трудом удержалась от фырканья:
— Вот не надо этих сомнительных комплиментов! Лучше скажите, в чём дело. Отчего так?
Анастасия не увидела, но почувствовала, что улыбка мужчины стала чуть шире, будто канцлера позабавили её слова.
— Очень многие надеются на то, что вы принесёте мир в Альтаку, принцесса. Слишком много крови было в нашей истории, особенно последние сто лет. Слишком часто меняются династии — простые люди хотят нормально жить, а не наблюдать постоянно борьбу за власть в рядах аристократии.
— Аристократии, которой в Альтаке официально нет, — язвительно пробормотала Анастасия и услышала тихий смешок.
— Вы и сами понимаете, что официальное сильно отличается от реального. Наша аристократия, не скованная вашей родовой магией, обожает мериться силами. И на трон традиционно стараются сажать самых сильных магов. С точки зрения многих, Огден до этого звания не дотягивает — семьдесят шесть магоктав… У Фредерика было на десять больше.
— Дело не в количестве магоктав, а в мастерстве, — возразила Анастасия. — У вас пятьдесят, но я уверена, что вы легко заткнёте за пояс многих магов с восьмьюдесятью.
Роланд не стал этого отрицать, да и времени разговаривать больше не было — они наконец достигли входа в тронный зал. Двери были открыты, и громкий голос дворцового глашатая звонко возвестил, эхом отдаваясь от стен, пола и потолка:
— Её высочество Анастасия Альго с сопровождающим!
Принцессе внезапно стало больно, будто это её назвали «сопровождающей», а не Фокса, на лице которого не дрогнула ни одна мышца.
Конечно, он привык. Хотя непонятно, как к такому можно привыкнуть? Он словно не человек, а какая-то тень. Роланда даже представлять на официальном приёме не имеют права, будто бы его просто не существует!
Что же это за страна такая, если человек, который, по сути, управляет ею уже много лет, демонстративно игнорируется обществом?..
Роланд
Только вернувшись во дворец, канцлер понял, насколько же на самом деле не желал сюда возвращаться. Потому что это означало возвращение к прежней жизни, в которой он был важной персоной, но при этом являлся человеком, которого не хотели замечать — будто стыдились. К нему обращались при необходимости, его мнение учитывали, его уважали. О его происхождении благоразумно не вспоминали, зная, что у канцлера достаточно власти для того, чтобы доставить проблемы. Но при всём этом он всегда ощущал себя львом на цепи. Да, важный и опасный, но на цепи ведь. И на ступеньку ниже остальных — потому что не человек, а животное.
В обществе принцессы Роланд терял это ощущение. Именно в её обществе — остальные сопровождающие, разумеется, тоже относились к канцлеру не совсем так, как альтакцы. Но всё же только принцесса была по-настоящему, искренне дружелюбной. То, что она признательна ему за поддержку и советы, очень чувствовалось.
И Роланд хотел, чтобы Анастасия была счастлива здесь. Пусть они с Огденом понравятся друг другу, и он забудет свою Каролину. В конце концов, она молодая симпатичная девушка, ей можно просто дать денег — и Каролина легко найдёт себе жениха. Держать её во дворце, мягко говоря, недальновидно.
Удивительнее всего для Роланда было то, что Огден, в принципе, это понимал. Но отчего-то отказывался увозить любовницу прочь с глаз принцессы. Во всём остальном младший сын короля Фредерика проявлял завидное благоразумие, по крайней мере, по сравнению со своими братьями, но только не в этом. Что Фокс только ни делал, пытаясь уговорить молодого короля отослать Каролину! Не прекращать с ней отношения, если не можется, — хотя бы отослать. Но Огден упёрся как баран — не сдвинуть. Нет, и всё.