Чужой престол

Она вдруг вспомнила о том, как сняла эмпатический щит и что при этом почувствовала, — и смутилась. Даже на всякий случай ущипнула себя за руку, чтобы не краснеть.

— В принципе, логично, — покивал Риан. — Более того, я уверен, он будет над тобой трястись и пылинки сдувать, чтобы ты в Альтаке осталась — ему это выгодно. Вон даже поддался тебе, чтобы ты выиграла в карты.

— Думаешь, поддался? Я не заметила.

— Да точно, Тасси!

— Он поддавался, ваше высочество, — подтвердил Морган. — Это многие заметили, потому что канцлер не слишком скрывался. Он был осторожен, но можно было сделать всё и изящнее. Видимо, ему было безразлично, догадаемся мы или нет.

— Почему?

— Не знаю. Скорее всего, это просто неважно. Вы теперь знаете, что он поддавался, — ну и что это меняет?

— Вы правы, Морган, — вздохнула Анастасия. — Ничего не меняет. Да и доказательств у вас нет, и, даже если я поинтересуюсь, зачем ему это, он может ответить, что вам просто показалось.

— Зачем ему это, и так понятно, — хмыкнул Риан, почти воинственно складывая руки на груди. — Говорю же — он начнёт теперь с тебя пылинки сдувать и всячески подлизываться. Но это неплохо. Морган, ты будешь смотреть Тасси или нет?

— Буду, — тут же откликнулся врач и, перекинув через плечо сумку из тёмно-коричневой кожи, которую Анастасия поначалу не заметила, открыл её и достал оттуда глиняную миску и металлическую флягу. Поставил миску на журнальный столик перед креслом, на котором сидела принцесса, налил туда воды и попросил, кинув на Анастасию быстрый и серьёзный взгляд:

— Плюньте, ваше высочество.

— Что? — она так поразилась, что даже рот открыла.

— Плюньте, — повторил Морган со вздохом. — Лучше всего судить о состоянии вашего организма по жидкостям, слюну достать проще всего. Извините меня, если это оскорбительно.

— Нет-нет, — тут же засуетилась Анастасия и сделала то, что просил Рид. — Я просто удивилась, только и всего…

Мужчина кивнул и вновь начал что-то доставать из сумки. Расставлял на столе, открывал, а потом бросал в воду, помешивая какой-то палочкой, и вглядывался в содержимое. Анастасия смотрела на это всё, как любой человек смотрел бы на полёт слона, и чувствовала себя по-идиотски, совершенно не понимая, что происходит и как на это нужно реагировать.

— Тасси, — неожиданно позвал Риан и, опустившись на корточки рядом с креслом, улыбнулся, вглядываясь в её глаза. — Может, ты о чём-нибудь хочешь меня спросить? Пока Морган работает, можем тихонько пообщаться.

Анастасия на несколько мгновений задумалась — а ведь действительно у неё было множество вопросов… ещё вчера было. Да и только что, когда Риан сказал, что Морган Рид — шаман и отец Тайры.

Но сейчас она отчего-то ни одного не могла вспомнить.

— Знаешь, — прошептала принцесса и, протянув руку, провела кончиками пальцев по щеке брата. Колючая… — Мне главное, что ты невиновен. А с остальным мы как-нибудь справимся.

Риан кивнул и, перехватив её руку, поцеловал ладонь.

Роланд

Его купе было не таким просторным, как купе Анастасии, но тем не менее одноместным и вполне уютным. Даже кровать поставили широкую, гораздо шире, чем в обычных поездах. При желании здесь и вдвоём можно было бы уместиться, но вот чего Фокс точно не собирался делать, так это соблазнять фрейлин или служанок принцессы. Милые девушки, но не для него.

Умывшись и переодевшись перед сном, канцлер выключил свет, перед этим на всякий случай наложив на дверь дополнительное сигнальное заклинание, а затем лёг в постель. И под негромкий перестук колёс задумался, глядя на едва видимый в темноте потолок.

Сегодня днём Роланд попросил принцессу не вспоминать о том, что рассказал ей, и старательно делал вид всё оставшееся время, что и сам нисколько не беспокоится. На самом деле, этот недолгий диалог и ему растревожил душу и вскрыл старые нарывы. Стало неприятно и обидно, как в детстве, когда Фокс общался с отцом и понимал, что всего лишь инструмент, вещь, поделка, которую обтёсывают до состояния совершенства, чтобы в будущем использовать. Но ни капли не любят, даже не уважают. Хотя, пожалуй, ценят. Да, его настолько ценили, что обманом выманили клятву верности.

Конечно, Фредерик понимал — как только юный Роланд сообразит, в чём дело, даст дёру из столицы при первой же возможности. Не для того король вкладывался в бастарда, чтобы позволить ему убежать. Поэтому клятва содержала обещание не только никогда не идти против братьев, но и не покидать того, кто занимает престол, без его разрешения.

В то время Роланд, выслушав рассказ короля о своём происхождении, не понимал точно, в чём именно клянётся. Да и как было понять, если Фредерик просто сказал:

— Ты уже большой мальчик, кроме того, ты мой сын. И я должен взять с тебя кровную клятву — как гарантию того, что ты никогда не поднимешь руку ни на меня, ни на своих братьев.

— Конечно не подниму! — искренне возмутился юный Фокс. — Это же нечестно! Давайте вашу клятву. Что нужно делать и говорить?

И спустя минуту Роланд просто повторил всё, что сказал ему король. Послушно и спокойно, даже не думая о том, зачем это на самом деле нужно. И не понимая, что человек, который только что назвал себя его отцом, может запросто обмануть.

Понимание всего этого пришло не сразу, но пришло, и разочарование было горьким и абсолютным.

Роланд не мог ничего — ни претендовать на престол, ни участвовать в заговоре против своих братьев, ни уехать из Альтаки, ни жениться на понравившейся девушке. Совершенно бесправное существо, хуже бродячей собаки, у той есть хоть какой-то выбор. Он же был вынужден делать всё так, как хотел Фредерик.

Ну, почти всё.

Незадолго до смерти король, лёжа в постели и наблюдая за Роландом, который кратко пересказывал ему последние события в мире и королевстве, вдруг произнёс:

— Сегодня утром я написал завещание, по которому оставляю престол Тедеону.

Канцлер, от неожиданности клацнув зубами, поджал губы и процедил:

— И зачем вы это сделали, ваше величество? Чтобы мальчики не передрались?

— И это тоже, — кивнул Фредерик и, прокашлявшись, продолжил: — Они же как два шелудивых кота, никак не поделят территорию.

— Думаете, ваше завещание остановит их от вражды? — Роланд с иронией рассмеялся. — Я не имею подобных иллюзий. Как только вы покинете этот мир, у нас начнётся гражданская война.

— Так предотврати её, — прошипел король, вытер кровь, выступившую на губах, усмехнулся и многозначительно посмотрел на своего старшего сына. — Я что, зря тебя всему учил? Сделай так, чтобы в Альтаке не было никакой гражданской войны.

— Как?

— Как хочешь. Ты сообразительный, Роланд. Даже жаль, что я заставил тебя дать ту клятву… Теперь можно было бы всё переиграть, но увы — не получится. Боюсь, даже если бы я написал завещание, где объявил бы тебя наследником престола, это не сработало бы. Завещание завещанием, но как только ты пойдёшь против воли своих братьев — нарушишь клятву.

Фокс настолько удивился сказанному, что несколько секунд просто смотрел на Фредерика, не понимая — он действительно это сказал или послышалось?

— Вы… думали о том, чтобы…

— Ещё бы я об этом не думал, — скривился король. — Ни Тедеон, ни Грегор не смогут удержать престол без твоей помощи. Огден… не знаю, не знаю… Не уверен, что он будет править лучше, чем тот же Тедеон. Поэтому пусть уж будет старший. Тебе останется только сделать так, чтобы они не поубивали друг друга.

— Как скажете, — пожал плечами Роланд.

Именно в тот момент ему впервые пришла в голову неожиданная, но вполне ясная мысль: а что, если попытаться обойти клятву верности? В ней было сказано обо всех братьях, ни о ком конкретном. Но что, если попытаться посадить на престол не Тедеона, а Огдена? Сделать ему такое предложение, а остальное будет решать он сам. Тогда никакого нарушения клятвы не получится, ведь в ней не сказано, кто именно должен занимать трон. И против братьев Роланд не идёт, а всего лишь предлагает Огдену поучаствовать в праве на престол. Это не измена.

Так он в итоге и сделал. И не прогадал — кровная клятва не сработала, Огден отослал Тедеона и Грегора подальше от столицы и сам стал королём. Теперь оставалось только выпестовать из него хорошего правителя, а потом можно будет просить позволения об отставке. Если, конечно, Роланд сможет это сделать — иногда канцлеру казалось, что он уже не способен жить без дворцовых интриг и государственных дел, так с ними сросся.

Так что, возможно, быть ему канцлером до самой смерти.

Анастасия

Следующий день как под копирку напоминал предыдущий — целые сутки в поезде: завтрак, обед, ужин в придорожном ресторане, разные настольные игры в перерывах между трапезами, интересные беседы обо всём на свете и кокетство её компаньонок по отношению к Роланду. К сожалению, оно ничуть не уменьшилось, несмотря на его деликатное предостережение. Даже наоборот — все три девушки ещё сильнее начали стараться расшевелить канцлера, только Нинель иногда задумчиво стреляла глазами в Риана, будто пыталась понять, стоит ли ей переключиться на другой объект воздыхания.

В целом скучно не было, лишь одно смущало Анастасию — ей всё время хотелось поговорить с Роландом наедине, но она не знала, как это сделать, чтобы соблюсти приличия. Рядом с ней постоянно кто-то был, и Анастасия опасалась просить канцлера об уединении — мало ли, как это воспримет король Огден? Может, посчитает оскорблением? Если узнает, разумеется. Докладывать, в принципе, особо некому. Не станет же канцлер сам рассказывать?

Разочарованная, что за весь день так и не нашлось повода, чтобы остаться с Роландом наедине и задать ему пару вопросов, Анастасия пожелала всем спокойной ночи и отправилась в своё купе, как и накануне. Отпустила служанку отдыхать, и, как только девушка вышла, в дверь постучали. Принцесса думала, что это вновь Морган и Риан — пришли проверять её на шаманское воздействие, — но за порогом оказался канцлер.

— Прошу прощения, ваше высочество, — произнёс он с лёгкой улыбкой и поклонился. — Могу я войти?

Возле купе Анастасии круглые сутки находилась стража, и принцесса слегка смутилась, поняв, что они видят, как Фокс пришёл к ней на ночь глядя, но отказывать не стала. Как и вызывать кого-то из компаньонок. Так полагалось делать незамужним девушкам в Альтаке — в Альганне правила были проще даже для принцесс.

— Конечно, заходите, — Анастасия кивнула и, отойдя в сторону, опустилась в кресло. — Присаживайтесь, канцлер. Вы что-то хотели обсудить?

Роланд закрыл дверь, а затем подошёл к креслу напротив и опустился в него. Посмотрел по сторонам и усмехнулся каким-то своим мыслям.

— У вас здесь очень красиво. Но вам не хватает растений, чтобы чувствовать себя уютно, верно?

— Верно, — вздохнула Анастасия, с тоской вспомнив свою прежнюю комнату. — Вы так решили, потому что я работала в оранжерее?

— В том числе. В целом мне просто показалось, что вам нравятся живые цветы, вам хорошо рядом с ними. Поэтому я предположил… В Мальтеране комнатные растения не приняты, но мы легко уладим этот вопрос.

Анастасия вспомнила, как Риан говорил, что канцлер теперь будет пылинки с неё сдувать, и, невольно выпрямившись в кресле, повторила свой первоначальный вопрос, стараясь говорить уже не столь радушно:

— Что вы хотели обсудить?

Роланд внимательно и испытующе смотрел на неё, и от этого прямого взгляда Анастасии стало слегка не по себе. Но не неприятно, нет — наоборот. Его взгляд щекотал её, как тонкое пёрышко, и хотелось улыбнуться.

— Вам не идёт суровость, вы знаете? — произнёс неожиданно Фокс, лукаво сверкнув глазами. — Она придаёт вам обиженный вид. Не нужно пытаться быть тем, кем вы не являетесь, принцесса.

Анастасия фыркнула — отчего-то было совсем не обидно такое слышать, даже наоборот. Этот мужчина словно признавал за ней право на слабость, говорил ей, что при нём не обязательно держать маску.

— Вы имеете в виду — рядом с вами? Или всегда?

— Рядом со мной особенно. Но главным образом со всеми остальными. Будьте милой и нежной — такой, какая вы и есть. А если пожелаете указать человеку его место, не старайтесь быть суровой и важничать. Простите, но у вас это немного смешно получается. Гораздо лучше, если вы будете холодны и перестанете улыбаться.

— Я учту, — кивнула Анастасия и, не выдержав, улыбнулась. — Значит, вы это и хотели обсудить? Моё будущее поведение во дворце Мальтерана? Хотите, чтобы я покорила сердце Огдена?

Канцлер опустил глаза — будто опасался, что принцесса сможет прочитать его мысли. И произнёс, глядя в стол:

— По правде говоря, мне в течение всего дня казалось, что вы желаете что-то у меня спросить, но при всех не решаетесь. Поэтому я зашёл. А про ваше поведение заговорил, потому что вы неожиданно стали более суровой, словно из-за чего-то на меня обижены. Я прошу вас рассказать, из-за чего.

Отнекиваться Анастасия не стала.

— Вы поддавались мне вчера во время игры в болвана.

Она ожидала, что канцлер будет отрицать. Но он, усмехнувшись, признался, вновь поднимая взгляд:

— Да, поддавался. Признаю свою вину. В тот момент мне хотелось узнать, как вы примете свой выигрыш. И как отреагируете на предложение загадывать фанты вашим спутникам.

— И что? — Анастасия подняла брови, чувствуя себя возмущённой. Вот же… экспериментатор. — Я вас не разочаровала?

— Нет, ваше высочество.

— И вы сделали вывод, что я всё же не похожа на своего отца-предателя? — выпалила она, раздражённо сощурившись, и поджала губы, когда Роланд кивнул, не отрицая:

— Да, вы верно понимаете. — Канцлер вдруг встал с кресла и, пока Анастасия удивлённо на него смотрела, обошёл журнальный столик и опустился на колени рядом с креслом принцессы. Взял её за руку, улыбнувшись ошеломлённому выражению лица, поднёс ладонь к лицу и, коснувшись тонкой белой кожи на тыльной стороне губами, серьёзно и проникновенно произнёс: — Я прошу простить меня, принцесса.

Пытаясь скрыть смущение, Анастасия осторожно отняла у мужчины свою руку и нарочито насмешливо сказала:

— Вы, оказывается, склонны к театральным эффектам.

— Бывает, — не стал отрицать Роланд, по-прежнему не поднимаясь с колен. — Но это не отменяет моей искренности. Я прошу меня извинить. Я должен был понять, что вы за человек.

— Поняли?

— Понял. Вы нежная и добрая девушка. Искренняя и совсем не избалованная.

Канцлер так смотрел на Анастасию, говоря всё это, что она не выдержала и отвела взгляд.

Слишком горячо. И в груди, и щекам…

— Подхожу… этому вашему… Огдену? — пробурчала она как-то совсем нелепо и сжала руки на коленях.

— Я не уверен, что на свете найдётся мужчина достойный вас, Анастасия, — проговорил Роланд очень тихо и настолько трепетно, что она не выдержала — и, вздрогнув, выпалила, пытаясь отвлечь саму себя от сладкой патоки, в которую погружалось её сознание:

— А почему Огден? Почему вы не выбрали другого принца? Например, старшего.

Защитница, как же хочется снять эмпатический щит! И узнать, что скрывается за этим молчанием. Но Анастасия боялась, что в таком случае она вообще забудет, кто она, где и зачем едет в Альтаку.

— Я расскажу, ваше высочество. Если вы того желаете, расскажу. Могу я вернуться в кресло?

— Да, разумеется.

Роланд сдержал слово — рассказал ей и про свою клятву верности, данную королю Фредерику в глубоком детстве, и о его завещании, и о решении посадить на престол Огдена, чтобы на троне всё-таки находился ответственный человек, а не мальчишка. Пусть и не подготовленный к управлению государством.

Анастасия слушала с большим интересом… и восхищением.

И совершенно не представляла, каким должен быть Огден, чтобы переплюнуть в её глазах канцлера — самого удивительного мужчину из всех, кого она встречала.

Роланд

Всё шло по плану, но от этого Роланду было тошно. Да, в отличие от своего отца, который умел манипулировать кем угодно и сколько угодно, Фоксу тяжело давалось подобное по отношению к тем людям, которые были ему симпатичны. Даже от манипуляций решениями Огдена порой становилось не по себе, что уж говорить про прекрасную и чистую Анастасию.

В целом Роланд знал, что не делает принцессе ничего плохого, даже наоборот — пытается облегчить ей жизнь, подсказывая и направляя. И всё равно было тяжело и противно. Он ведь не столько ради Анастасии, получается, старался — скорее, ради страны. Будет лучше, если принцесса выйдет замуж за Огдена и останется в Альтаке. И нужно сделать так, чтобы при этом и сама Анастасия была вполне довольна своим решением и ни о чём не жалела.

Сделать это, учитывая настроения Огдена, будет весьма тяжело. Но нужно постараться.

На третий день путешествия поезд для разнообразия и по техническим причинам остановился не вечером, а днём, и в придорожный ресторан они отправились не ужинать, а обедать. Ресторан был большой, но из-за приезда принцессы вход для посетителей был невозможен — обслуживали только их делегацию. И обслуживали шикарно, даже полноценный оркестр организовали, и на большом пространстве в центре зала можно было потанцевать.

Этим немедленно воспользовались фрейлины принцессы, принявшись наперебой приглашать Роланда. Причём, поскольку от столицы Альганны поезд отъехал на запад уже довольно-таки далеко, привычные мелодии в ресторане практически не звучали — оркестр играл то, что было популярно у местных. А у местных были популярны в основном «дикие пляски», как называл подобные развлечения Фокс, — быстрые и стремительные, не танцы, а бег на короткую дистанцию, только с гимнастическими фигурами.

К удивлению Роланда, все три девушки танцевали отлично — тогда как Анастасия смотрела в центр зала с настороженной опаской и составить кому-то компанию не рвалась. Канцлер даже не стал её приглашать, понимая, что для принцессы подобное не будет удовольствием, а вот испытанием станет точно.

— Как же вы замечательно танцуете, Роланд! — восхитилась Элиза, когда он с ней под руку вернулся к столу, за которым обедали остальные. Все, кроме Риана Ортего и Флоранс — эта парочка шла след в след. И если Роланду было понятно, где могли научить подобным пляскам сотрудниц первого отдела и комитета безопасности — физической подготовке там традиционно уделялось особенное внимание, — то как, когда и в каком заведении учили артефактора принцессы, оставалось неясным. — А давайте ещё раз!

— Нет, благодарю, — вежливо отказался Фокс. — Мне достаточно. — Он считал, что выполнил свой долг, осчастливив всех фрейлин Анастасии — по одному танцу на каждую девушку. — Я лучше пообедаю. Я даже салат ещё не доел.

Роланд сел на место рядом с Анастасией и, кинув мимолётный взгляд на слишком отстранённое лицо принцессы, поинтересовался у Ортего, который как раз садился напротив:

— А где вы учились танцевать, Риан? Подобный уровень мастерства редко встретишь среди артефакторов.

К удивлению Фокса, Ортего отчего-то задумался, будто никак не мог решить, что ответить. За него ответила Анастасия:

— Мы вместе учились танцевать, канцлер. Риан был моим партнёром в детстве. У нас были одни и те же учителя.

Теперь стало яснее, отчего однажды в разговоре у артефактора промелькнуло нечто фамильярное по отношению к императору. Кажется, Ортего хотел назвать того «дядей Ареном».

— Ничего себе! — восхитилась Флоранс, и на некоторое время фрейлины переключились на Риана, начав кокетливо стрелять глазками уже в него. Расспрашивали обо всём на свете, особенно об уроках танцев в детстве, но отвечал парень вяло.

Одна только Элиза не участвовала в этом диалоге, посылая многозначительные взгляды Роланду, а он делал вид, что ничего не понимает. Причём эти взгляды отлично видела ещё и Анастасия и укоризненно косилась на Элизу в ответ.

Подобное случалось с Фоксом не впервые. Будучи непривлекательным для женщин в вопросе заключения брака, он весьма интересовал некоторых дам в плане создания временного союза для удовлетворения интимных потребностей. В качестве любовника его хотели многие — по разным причинам. У Элизы, Флоранс и Нинель особых причин быть не могло — скорее, просто скука и «спортивный интерес». Девушки не видели проблемы в том, чтобы «поухаживать» за канцлером, им было интересно, кого он выберет.

Удивляла реакция Анастасии, которая воспринимала это всё слишком всерьёз, в отличие от Роланда. Он понимал, что девушки угомонятся, как только приедут в Альтаку, где кандидатов для оттачивания их навыков флирта окажется полный дворец. Пока же следовало просто подождать.

Но Анастасия расстраивалась и словно даже сердилась, из чего можно было сделать вполне однозначный вывод…

И Роланд не знал, рад он этому выводу или нет. Конечно, когда твои чувства взаимны, обычным людям следует радоваться, но он-то не совсем обычный человек. Анастасии и так будет непросто в Альтаке, а если она ещё и испытывает чувства к канцлеру…

Так что Роланд надеялся, что ошибается. Пусть принцесса просто симпатизирует ему, но без влюблённости.

Ей следует влюбиться в Огдена, а Огдену — влюбиться в неё.

Анастасия

Знала ли она раньше, что такое ревность? Пожалуй, нет. Единственного человека, про которого Анастасия могла сказать, что была сильно влюблена в него, она почти не ревновала. Наверное, потому что целиком и полностью осознавала бесполезность этого предприятия.

Сейчас, на самом деле, она тоже осознавала, что ревновать бессмысленно. Во-первых, для её компаньонок флирт с Роландом — всего лишь развлечение в дороге. Если бы он выбрал одну из девушек, они уже наверняка угомонились бы, но канцлер никого не выделял — вот они и соревновались. Во-вторых, реакция Роланда показывала, что ему всё равно, в таких условиях ревновать даже было глупо. Ну и в-третьих…

Анастасии с ним не по пути. Её ждёт Огден, а если не он, то обратная дорога в Альганну. Другого варианта нет.

А если бы был?

Анастасия украдкой поглядывала на Фокса и думала — а что, если бы он, как обычный мужчина, мог на ней жениться? Что тогда? Смогла бы она в таком случае пойти против воли императора и заявить дяде, что ей нравится совсем не Огден?

Но тут возникала другая проблема — бастарду короля Фредерика вряд ли позволили бы жениться на принцессе Альго. Альтаку и так разрывает от постоянных дворцовых переворотов — три смены династии за последние сто лет! Их союз стал бы той ещё красной тряпкой для правящего короля. Нет, конечно, брак между ними невозможен…

Защитница, и почему она вообще об этом думает?..

Смущённая собственными мыслями, Анастасия после обеда старалась даже лишний раз не смотреть на Роланда. Хотя это было проблематично — они вновь сели за настольные игры, и канцлер пару раз попадал в пару с принцессой, а ещё пару раз — наоборот, играл против неё. И он не поддавался. Анастасия поняла это, потому что канцлер, к сожалению, вновь начал всё время выигрывать, из-за чего настольные игры быстро всем наскучили.

Тогда Нинель предложила сыграть в пантомиму — ведущий пишет какие-нибудь слова на клочках бумаги, их складывают в шляпу и вытаскивают по очереди. Что вытащил — то и пытаешься изобразить жестами. Тот, кто угадает, загадывает тому, кто показывал, какой-либо фант. Играют все, кроме ведущего, но после очередного раунда он меняется.

Вот тут Роланд и попался! Что пытались изобразить остальные игроки, он угадывал из рук вон плохо, ни разу не получилось. Зато слово, которое изображал канцлер, быстренько угадала Элиза, и в качестве фанта потребовала:

— Хочу увидеть вашу комнату, Роланд!

Анастасия почувствовала, что невольно начинает краснеть от злости, и, чтобы успокоиться, схватила со столика стакан с водой. Сделала глоток, про себя считая до десяти, и едва расслышала спокойный ответ Фокса:

— Как хотите. Пойдёмте, я покажу.

А как только Элиза и Роланд вышли из гостиной, Нинель возмущённо воскликнула:

— Вот хитрюга! Не мытьём, так катаньем — но выиграла ведь!