- -
- 100%
- +
В общем, на встречу с Алиной Яр почти бежал. На работу он ездил на общественном транспорте: чтобы доехать до «Москвы-Сити», где находился офис, в час пик, а потом и уехать оттуда, нужно было потратить вагон времени. У Корнеева столько лишнего времени не имелось, поэтому он предпочитал метро. Лиля частенько фыркала по этому поводу, говорила, что «несолидно», но Яр лишь отмахивался. Машина целее будет! Вот Лиля постоянно ездила на работу на своей «лошадке», как она ласково называла авто, и минимум раз в год разбивала очередную машину чуть ли не в хлам. Хорошо хоть сама отделывалась лёгким испугом.
Изначально Яр собирался заскочить домой, чтобы хотя бы переодеться, и не только потому что гулять в деловом костюме — странная идея, но и потому что ему хотелось банально поменять одежду после рабочего дня, а заодно и быстро сполоснуться, дабы не казаться Алине вонючим взмыленным конём. Но начальник, будь он неладен с его совещаниями, спутал Яру все карты. Переносить время было как-то неловко: не в ночи же гулять, когда завтра на работу? Поэтому пришлось тащиться ко входу в парк в костюме, про себя надеясь, что не сильно благоухаешь.
Яр даже усмехнулся — дожили, его волнует, в каком виде он предстанет перед Алиной. Будто на свидание собрался! Обычная же дружеская встреча, просто прогулка по парку, и всё.
Да… и всё…
Пришлось усиленно напоминать себе об этом, как только Корнеев увидел возле входа в парк Алину. Погода была тёплая, поэтому оделась одноклассница по-летнему — светлый сарафан до колен, белые босоножки, лёгкая маленькая сумочка через плечо из материала, похожего на натуральный лён, с ярким рисунком — красными маками. И всё бы ничего, но у сарафана был настолько соблазнительный вырез, что Яр с трудом собрал глаза и заставил себя поднять их выше.
Но легче не стало. Корнеев всё равно продолжал думать о том, что скрывает этот вырез и как же хочется посмотреть туда ещё раз.
А Алинка — беспечное существо! — просто стояла и улыбалась. И, кажется, вообще абсолютно не заморачивалась на тему того, что старый друг сейчас таращился на её грудь. Яр вообще не удивился бы, если бы Пирожок выдала что-нибудь вроде: «Ой, да подумаешь! За просмотр денег не берут!»
— Привет, — Алина радостно помахала Яру рукой. И вновь он подумал о том, что и поцеловать её сейчас не может, и обнять — потому что у них это просто не принято. И как это исправить? Да и надо ли? Если Пирожок прижмётся к нему своими «пирожками» — он же задымится, как печка с засорившейся трубой. — Хорош! Сразу видно — деловой человек, не то что я. Предупредил бы! Я бы тогда тоже в костюмчике пришла. А то мы вместе не смотримся, и это грустно.
Яр засмеялся и подхватил Алину под локоть. Кожа на её предплечье под его ладонью была прохладной и нежной, и моментально захотелось не просто положить руку, чтобы идти дальше рядом, а провести ею вниз, а затем вверх, лаская всё, что находится в зоне доступа. Корнееву даже на мгновение стало любопытно: а что, если действительно так сделать? Алина вообще обратит внимание на его движение или проигнорирует, решив, что ничего странного в подобном нет?
Честно говоря, Яр не мог спрогнозировать, как поведёт себя Пирожок, но проверять не собирался.
По крайней мере пока.
14
Алина
Когда Яр подходил к парку, мне показалось, что он таращился на мою грудь. Поначалу я действительно думала, что почудилось, но, пока мы гуляли, пришлось признаться самой себе: ни фига.
Да, Корнеев действительно периодически залипал в мой вырез, но очень старался делать вид, что это случайность, — сразу поднимал глаза и нарочито смотрел куда угодно, только не ниже шеи.
Меня это смешило, причём больше не сам факт залипания, а реакция Яра. Он явно опасался меня обидеть своим физическим интересом. Как будто я маленькая девочка и не знаю, что мужчина может возбудиться на привлекательное для него женское тело, невзирая на то, кому оно принадлежит. Чистейшая физиология. И нечего тут стыдиться. Но я понимала, откуда растут ноги у этого стыда — наверное, я бы тоже смущалась, если бы вдруг начала залипать на Яра, любоваться его заросшим бородой лицом или волосатыми ногами. Сейчас ноги Корнеева были не видны — костюм же! — но я не сомневалась, что они волосатые.
— О чём ты думаешь с такой загадочной улыбкой? — поинтересовался Яр, вышагивая за мной под ручку по одной из самых красивых аллей в нашем парке — Сиреневой. Сейчас как раз вся сирень по обе стороны от дорожки цвела, наполняя свежий вечерний воздух медовым ароматом. Сирень здесь была разноцветная — и белая, и светло-лиловая, и тёмно-фиолетовая, и какая-то словно даже более пушистая, чем обычные сорта, — на любой вкус. Хотя я никогда не понимала людей, которые срезают сирень, чтобы поставить дома в воду. Я могла терпеть её запах только на улице — в квартире он казался мне слишком тяжёлым, удушающим, словно я вдруг разлила в комнате целую упаковку духов.
— Ой, не поверишь, — хмыкнула я и по-дружески слегка ткнула Яра локтем в бок. — Я думала о том, волосатые у тебя ноги или нет.
Корнеев закашлялся от смеха.
— Пирожок, ну ты даёшь… Серьёзно, что ли?
— А почему нет? — Я показательно пожала плечами. — Тебе можно смотреть на мои сиськи, а мне нельзя думать про твои ноги? Где тут, спрашивается, справедливость?
Яр виновато на меня покосился, и я фыркнула. Надо его всё-таки избавить от этой дурацкой заморочки. Нашёл из-за чего переживать! Хотя это лучше, чем думать про Лилю, конечно. И тем не менее!
— Алин, я…
— Человек, а не робот, — перебила я Корнеева, пока он не сказал какую-нибудь чушь. — То бишь не только ешь, спишь и ходишь в туалет, но ещё и на грудь и попу заглядываешься. И порнушку небось смотришь. Нет, молчи! Если ты не смотришь порнушку, я этого не переживу.
— Почему? — спросил Яр, почти хохоча, и я, вздохнув, нарочито печально произнесла:
— Потому что я-то смотрю! Не надо напоминать мне о моём несовершенстве…
Корнеев даже не хохотал, он уже откровенно ржал, отпустив мой локоть и схватившись за живот. И настолько это было заразительно, что я и сама улыбнулась, глядя на весёлый блеск в глазах Яра.
— А Лиля говорила, что это «фу-фу-фу», — усмехнулся Корнеев через несколько секунд, перестав наконец заходиться от смеха. Лиля! Нашёл кого вспомнить. Ещё бы про английскую королеву упомянул.
— Пф-ф-ф! — я махнула в сторону Яра рукой, будто муху отгоняла. — Конечно, принцессы не смотрят порнушку. Точнее, смотрят, но одним глазом. А одним глазом не считается!
Друг вновь рассмеялся, а затем неожиданно признался:
— Она тут фотографию у себя выгрузила. Сидит в ресторане, вся из себя такая счастливая, а на руке кольцо, которое я ей надел в день свадьбы. Как ты считаешь, это нормально?
Тьфу! Опять эта Лиля. Я-то надеялась, что сумею избавить Яра от мыслей о ней, но он опять начал гнуть свою линию.
— Конечно ненормально. И вообще она ненормальная, Яр. Давай не будем про неё, а? У тебя только настроение испортится. Мне вот Лёшка сегодня написал, тоже ещё один ненормальный выискался.
— А он что хотел? — тут же напрягся Корнеев. Даже, я бы сказала, набычился, будто готовился драться за мою девичью честь.
— А фиг его знает. Спросил, как дела. Я ответила, что по-старому. Ничего, в общем, интересного.
Постепенно я всё же увела Яра в сторону от мыслей про его жену. Сначала перевела разговор на Лёшку и его закидоны, потом на свою работу, потом на работу Корнеева — и ничего, так Лиля в тот вечер больше и не вспомнилась. Жаль, что это наверняка ненадолго и морочиться Яр будет ещё приличное количество времени. Всё-таки он её сильно любил.
Возможно, намного больше, чем я любила Лёшку.
Кстати, о бывшем муже… Он действительно продолжал мне писать после того, как я один раз ему ответила. Я обнаружила это уже дома, перед сном, когда залезла в телефон, чтобы проверить, точно ли на завтра поставлен будильник. Если я не проснусь — это будет катастрофа.
«А давай встретимся, Алин? — предлагал Лёшка то, от чего глаза у меня в буквальном смысле полезли на лоб, если не выше. — Посидим, поболтаем по-дружески. Я угощаю».
Не-е-е, я, конечно, человек не злобный. Но не до такой же степени!
Поэтому я просто проигнорировала Лёшкино сообщение.
15
Ярослав
Расставаться с Алиной не хотелось, но около одиннадцати пришлось всё-таки возвращаться домой. Шли вновь по Сиреневой аллее, и Пирожкова неожиданно для Яра шагнула с дорожки в сторону и начала рассматривать одну из веток.
— Ты что там ищешь? — удивился Корнеев и шагнул следом, встав за спиной у Алины. Поначалу смотрел на ветку, как и она, но потом невольно перевёл взгляд на шею девушки. Видно её было отлично, потому что Пирожок в этот вечер убрала волосы наверх, собрав их заколкой — выбивались только несколько прядей возле ушей. И её кожа, белеющая в предночном сумраке, светлая и словно светящаяся, и небольшая открытая часть спины безумно манили к себе. Желание прикоснуться к Алине было настолько острым, что Корнеев даже кулаки сжал. Хотя помогло не очень — прикасаться-то можно не только руками, но и губами.
— Цветок с пятью лепестками, — вздохнула Алина. — Всю жизнь мечтаю найти, каждый год ищу, но никогда не получалось. Не везёт! Ой, Яр, не дыши мне в шею — щекотно же!
Щекотно.
От этого слова, сказанного доброжелательным тоном, у Корнеева в прямом и переносном смысле всё опустилось. Он тут, понимаешь, страдает и сдерживается, вдыхая аромат Алинкиной кожи — свежий и слегка молочный, как йогурт с лимонным соком, — а ей хоть бы хны. Щекотно ей, блин!
— Ладно, постараюсь, — ответил Яр, непроизвольно вздохнув, и Алина зашлась в искреннем смехе, развернулась к нему лицом и положила свои ладони ему на плечи. Теперь перед глазами у Корнеева было её лицо, искрящееся улыбкой и ласковым теплом в глазах, а ещё — пышная грудь. Хотя нет, та была ниже, но стоит опустить взгляд…
— Попробуй ты, — мягко сказала Алина и подтолкнула его к кусту сирени. — Может, тебе больше повезёт.
Яр усмехнулся. Ему — повезёт?
— Не припомню, чтобы мне когда-нибудь везло.
— Неправда! Вчера тебе повезло, когда ты меня встретил.
— Это да, — признал Корнеев, и Пирожок хихикнула.
— Вот видишь, значит, везёт!
— Значит, лимит моего везения на эту неделю исчерпан.
— Вчера было воскресенье, — фыркнула Алина. — Прошлая неделя. А эта только началась. Давай, ищи уже! А то скоро ещё темнее будет, собственного носа не разглядишь, не то что лепестки цветов.
— Раскомандовалась… — шутливо пробурчал Яр, но начал всматриваться в цветы. И, к его искреннему удивлению, почти сразу увидел сирень с пятью лепестками. — Да вот же! И как ты не заметила?
— Слушай, точно! — протянула Алина то ли восхищённо, то ли разочарованно. — Вот у тебя глаз — алмаз! Не то что у меня. Срывай давай. И желание загадывай. Мысленно или вслух. А потом ешь.
— Напоминает дурацкую традицию с поеданием сожжённых бумажек на Новый год.
— Сам ты дурацкий! — показательно надулась Алина. — Я всегда так делаю.
— И как — сбывалось?
— Я загадываю мир во всём мире, — развела руками Пирожок, и Яр хмыкнул. Да уж, невозможнее желание сложно придумать — если только загадать полёт на Марс. Хотя это ещё осуществимо, пусть и не сейчас, а через много-много лет. А вот мир во всём мире — да, утопия. Но желание точно в духе Алины. — И не надо мне говорить, что оно не сбывается! Может, ядерной войны до сих пор нет, потому что я это загадываю?
— Скорее всего, — приняв серьёзный вид, кивнул Корнеев. — Значит, цветочек нужно съесть… А мне от него ничего не будет?
— Ничего. Максимум понос. Но ты взрослый дядя, переживёшь.
— Добрая ты.
— Очень!
Хмыкнув, Яр на несколько мгновений задумался. Фигня, конечно, полнейшая — какое желание, какое поедание цветочков? Понятное дело, что это ерунда, легенда для детей, из разряда поверья про цветущий папоротник. Но почему бы и не подурачиться? С него же не убудет, если он сейчас на самом деле загадает желание. Но лучше, конечно, что-нибудь шутливое. Своё самое заветное — про Соню, которую хотелось забрать после развода, — естественно, озвучивать не стоит. Кощунственно как-то.
Поэтому Яр, улыбнувшись, подумал:
«Хочу увидеть Алинку обнажённой».
И слопал цветок.
16
Ярослав
Дома Корнеев не сразу вспомнил, что весь вечер не брал в руки телефон. Поговорил только с Соней перед выходом с работы, объяснил, что будет занят и заранее желает ей спокойной ночи, а потом уже не заглядывал в мобильник и не ведал, что всё это время Лиля вела с ним диалог.
Точнее, это был монолог.
«Мне нравится моё кольцо», — гласило первое сообщение. Яр, увлечённый душевным вечером с Алиной, сообразил, о каком вообще кольце речь, только через пару минут. Даже удивился, когда вспомнил, — и как он мог забыть? Неужели на него Пирожок так влияет? Видимо, да, она.
Следующее сообщение было ещё забавнее.
«А ты что, жмотишься?»
Корнеев усмехнулся, покачав головой. Вот как так можно? Ушла от него к другому мужику, спихнула дочь бабушке с дедушкой — а теперь упрекает в недостатке, которого у Яра отродясь не водилось, и Лиля об этом знает.
«Может, ещё и совместно нажитое имущество делить собираешься? В том числе кольцо!»
Вот уж что Корнеев не собирался делать, так это унижать себя подобными судами. Его единственной настоящей ценностью была Соня — всё остальное он спокойно мог отдать.
«И зачем тебе это кольцо? Будешь на мизинце носить? Или новой женщине подаришь? А то ты наверняка же денег на ухаживания не наскребёшь!»
Яр поморщился. Да, он знал, что для Лили решающим аргументом в пользу того, чтобы долго не отвечать на его ухаживания, было отсутствие у Корнеева больших денег. По сути, он переломил её сопротивление, заставил послушать сердце, а не разум. Но ведь это было давно, больше десяти лет назад, ещё в институте! Яр считал, что Лиля давно пережила то своё предубеждение, — сейчас-то он прилично зарабатывал. Больше, чем она. Не миллиарды, но вполне достаточно на безбедную жизнь. Лиля регулярно меняла машины, любила новую красивую одежду, в отпуск ездила минимум дважды в год, и не в Турцию. Но, видимо, не пережила, раз сейчас прошлась по его доходам. Может, она и ушла в первую очередь не к другому мужчине, а к другим деньгам?
Яр даже не знал, что из этого более мерзко звучит.
«Ладно, так уж и быть. Мне мой Павлик подсказывает, что купит другое кольцо, лучше. А это можешь забирать!»
Павлик, значит. Вот как зовут мужчину Лилиной мечты. Неужели она и правда выйдет за него замуж?
«Передам колечко тебе, когда на днях приеду повидаться с Соней. Сойдёт? Или надо лично в руки?»
Это было последнее сообщение, и Яр, хмыкнув, ответил:
«Спусти его в унитаз. Там ему самое место».
Перед сном Корнеев зачем-то залез на сайт организации, где работала Лиля, решив посмотреть информацию о дирекции. Может, будет там и загадочный «Павлик»?
Павлик был. Яр не знал, тот самый или это всего лишь совпадение, но Павлом Юрьевичем Бариновым звали президента компании.
Ух ты, целый президент! Да уж, куда до него Яру, худосочному руководителю отдела логистики. Конечно, у президента доходы не в пример больше. Может не только машину подарить, а целый самолёт. Если захочет, конечно.
Больше Яр не сомневался — Лиля спелась с этим своим Барином исключительно из-за денег, а не по причине большой и чистой любви. Прозвище Барин ему очень подходило — с экрана Яру улыбался крупный мужчина с ярко выраженным животом, правда скрытым пиджаком. Лиля язвительно называла таких «беременными мужиками» и презрительно фыркала. Она вообще часто «судила по обложке» и в мужской внешности ценила мускулистый торс, сильные руки и ярко выраженную мужественность. Так что польститься на Барина Лиля могла лишь из-за денег.
Корнеев ещё понял бы подобные мотивы, будь его жена бедной девочкой из провинции — как говорится: хочешь жить — умей вертеться. Но Лиля, мягко говоря, не была бедной. Хотя, возможно, это с точки зрения Яра не была? А ей всегда хотелось быть ещё богаче? Как старухе из сказки про Золотую Рыбку?
Только вот та сказка для той старухи плохо закончилась.
17
Алина
Рабочая неделя промелькнула быстро: раз, два — и нет её. И для меня она была бы весьма привычной, если бы не несколько факторов.
Фактор первый: Лёшка писал мне ещё пару раз, предлагал встретиться и даже заявил: «Алин, ну пожалуйста, я тебя очень прошу», — после чего я, чертыхнувшись, всё-таки отправила его аккаунт, вместе с номером телефона, в чёрный список. Что конкретно нужно бывшему мужу, я не имела понятия, но была уверена — ничего что мне бы понравилось.
Фактор второй: мы с Яром продолжали встречаться по вечерам, причём каждый день, даже во вторник и четверг виделись — хотя в эти дни он ездил к дочке. И не только гуляли в парке, но ещё и ко мне в гости захаживали — я, понимая, что Корнеев вряд ли будет самого себя хорошо кормить, приглашала его на ужин. А он и рад стараться, наяривать приготовленное! Уплетал всё так, будто вечность не ел.
Потом-то я поняла почему, когда Яр признался, что его Лиля не готовила ничего, кроме завтраков. Соскучился по домашней еде. Что бы мужики ни говорили, как бы ни утверждали, что им нормально, если женщина не готовит, — ни фига не нормально. Любят они вкусно поесть дома. А доставка — это всё-таки не то, даже из самого лучшего ресторана. Наесться можно, но не душевно как-то.
Вот Яр и оттягивался. Я не возражала — надо же ему как-то лечить раны на сердце? Вот пусть едой их лечит. Авось быстрей пройдут. Главное, чтобы жиром не заплыли!
И наконец, фактор третий: Корнеев в среду пришёл ко мне на экскурсию!
Серьёзно: отпросился с работы и пришёл. Причём заранее не сказал, сюрприз решил сделать. Я по средам водила экскурсию под названием «Москва дипломатическая» — показывала самые красивые посольства и прочие государственные дома. Мы эту экскурсию вводили как экспериментальную: думали, не будет популярна. Но оказалась очень даже! Многим интересно посмотреть на посольства разных стран хотя бы снаружи, увидеть здания Думы и Министерства иностранных дел. Чтобы успеть всё-всё, даже на метро приходилось немножко кататься. В метро я тоже обычно не даю своей группе заскучать — рассказываю историю станций. Взять хотя бы «Маяковскую» — многие, попав на неё, не понимают, как эта станция могла много лет назад взять какую-то там премию. Не догадываются посмотреть на потолок! А ведь не всегда всё самое красивое видно сразу, иногда нужно ещё и смекалку проявить.
Впрочем, я опять отвлеклась.
Я была безумно удивлена, увидев среди своей группы улыбающегося Яра. Сама расплылась в улыбке и стояла таращилась на него несколько секунд, как влюблённая дурочка. Так приятно было, что он пришёл! Просто счастье. Я чуть нужные слова не забыла от радости, с трудом сосредоточилась. И всю экскурсию то и дело старалась не отвлекаться и лишний раз на Яра не смотреть — слишком уж он был красивый в своей белоснежной рубашке и светло-голубых джинсах. На него даже обратили внимание несколько молодых хихикающих девчонок, и я тоскливо вздохнула: эх, ну что за непруха! Я тут, понимаешь, работаю, а он девиц очаровывает. Причём сразу троих!
Думала, после окончания экскурсии — завершала я её возле метро «Тверская» — Яр уйдёт: либо отправится на работу, либо куда-нибудь с девчонками намылится. Но нет, они ушли, а он остался стоять, с улыбкой, от которой даже у меня подкашивались ноги.
— Пирожок, ты талант, — произнёс Корнеев с восхищением, когда ушёл последний человек из группы, не считая Яра. — Честно признаюсь: я, когда сюда шёл, думал, со скуки помру. Но ты так интересно рассказываешь! Особенно мне понравилось про шпиль на здании Министерства иностранных дел. Я раньше и не замечал, что только на нём из семи сталинских высоток нет звезды.
Я тут же просияла. Приятно, когда тебя слушают! А про шпиль и правда интересно — его ведь когда-то хотели демонтировать. Существует легенда, что архитектор лично обращался к Хрущёву с просьбой его снять, но получил ответ: «Пусть он останется глупостью Сталина».
— Да, а ты знаешь, что эти высотки должны были стать обрамлением для Дворца Советов? Того самого, который собирались построить на месте взорванного храма Христа Спасителя? Но так ничего и не получилось, и там много-много лет находился бассейн «Москва», пока…
— Алин, стоп-стоп-стоп! — засмеялся Яр, замахав на меня руками. — Я понимаю, что ты можешь рассказывать бесконечно, но давай лучше быстренько пообедаем, а потом я поеду на работу?
— Пообедаем? — переспросила я с удивлением. — Я думала, ты торопишься…
— Я отпросился на полдня. С утра ездил на своё прошлое место обитания, искал кое-какие документы. В пятницу собираюсь в суд.
— Вместе с Лилей?
— Обещала вроде бы прийти. А там — кто её знает? Так что, пойдём в кафе?
Конечно, я согласилась. Разве же я могла отказать Корнееву после того, как он три с лишним часа слушал мою экскурсию? А ведь он всегда терпеть не мог историю, так что для него это почти подвиг.
В кафешке, сделав заказ, я подколола Яра, решив припомнить ему тех девчонок, которым он недавно расточал сладкие улыбки:
— А я думала, ты с поклонницами уйдёшь.
— С какими поклонницами? — Корнеев посмотрел на меня с таким недоумением, будто бы я сказала нечто удивительное. Например, начала спорить, что на Марсе есть жизнь.
— Ты во время экскурсии рядом с тремя девчонками стоял. Молодые такие совсем, хорошенькие. Они, по-моему, все втроём на тебя запали. Не знаю, какая сильнее.
— Да? — Яр усмехнулся. — Ну возможно, я не заметил. Я больше на тебя смотрел. Ты, когда экскурсию ведёшь, так преображаешься.
— Похожа на школьную учительницу? — Я поиграла бровями, и Корнеев засмеялся. Искренне так, открыто. Как же замечательно, что он своей Лилей не слишком заморачивается! Хотя, возможно, и заморачивается, просто не говорит. Но по крайней мере тоски в глазах не просматривается.
— Нет. Ты похожа на фею, — честно сказал Яр, и я на мгновение растерялась.
— Вот это комплимент! — восхитилась в конце концов, прижав ладонь к груди. — Я — фея! Но где тогда моя волшебная палочка?!
— У тебя нет волшебной палочки. У тебя пыльца.
— А-а-а! Я, наверное, её из волос вытряхиваю. У других это называется перхоть, а у меня — пыльца!
Яр кашлянул, а потом засмеялся и сказал, качая головой:
— Ну Алина! Такой образ испортила.
— Каюсь! — Я развела руками. — Нехороший человек, редиска. А вообще ты прав, я и правда похожа на фею. Знаешь почему? Феи — это такой рабочий класс. Они во всех сказках — героини второстепенные. Прилетела, Золушку переодела, улетела. Не припомню, чтобы фею хоть раз принц полюбил. Всё им принцесс подавай! Нет бы на фею посмотреть.
Яр всё хохотал и хохотал, а я, глядя на него, почему-то думала, что пройдёт совсем немного времени — и Корнеев наверняка найдёт себе другую принцессу взамен Лили. И думать забудет про своего друга — фею. Не верила я, что Яр долго продержится в одиночестве. Такие мужчины на вес золота! Заберёт кто-нибудь.
И что-то меня при мысли об этом такая тоска взяла, что даже мороженого захотелось.
18
Ярослав
Разговор о «поклонницах» навёл Корнеева на определённые мысли, которые поначалу показались глупыми, если не сказать абсурдными.
Нет, девчонки действительно были — тут наблюдательная Алина права, а Яр немного слукавил, когда говорил, что не заметил их. И при этом изучал лицо собеседницы: а уж не ревнует ли она?..
Корнеев и сам обалдел, осознав, что ему было бы приятно, если бы Алинка ревновала. Но нет — она, кажется, просто подтрунивала над ним по своей извечной привычке, с доброй улыбкой и весёлым блеском в глазах.
И Яр неожиданно подумал, что всем поклонницам в мире предпочёл бы Алину.