Недостойная

Сейчас глаза у присутствующих возбуждённо блестели — коллеги явно рассматривали Берта в магическом спектре и удивлённо поднимали брови, замечая тонкую ниточку переломанного контура.

— Не соврал Валлиус, — громко выразил общую мысль Арто Альтеус. — Обещал, что ты восстановишься.

— Пока не восстановился, — тоненько и цинично высказалась Аманда Винтерус, одна из благотворителей и та ещё подколодная змейка. — Ты же не можешь пользоваться магией, да, Берт?

Хоть бы поздоровались, что ли.

— Добрый вечер, дорогие коллеги. — Арманиус чуть наклонил голову, обводя взглядом небольшое помещение, заставленное стульями. Они с Велмаром стояли на возвышении, за кафедрой — так полагалось устраиваться ректору и его заму. — Я бы не хотел обсуждать с вами вопросы моего здоровья, всё же это моё личное дело. Я думаю, вы согласитесь с этим фактом. Но вопросы, касающиеся метки и возможности провести Церемонию, я считаю своевременными и справедливыми. — Берт закатал рукав рубашки на левой руке, обнажая браслет связи, а рядом с ним — метку принадлежности университету.

Книгу, меч и перо по‑прежнему было видно. Конечно, не так чётко, как раньше, но и совсем бледной метка тоже не была.

Все приподнялись с мест, рассматривая запястье Арманиуса и поджимая губы.

— Как видите, я по‑прежнему являюсь хозяином этого места.

— Метка бледнее, чем раньше. — Конечно, Аманда не могла промолчать. — И будет бледнеть дальше.

— Не факт, — вмешался Велмар. — Берт проходит курс терапии и…

— Он уже не сильнейший из нас, — вновь заговорил Арто Альтеус. — Но пока метка не пропадёт, о Церемонии не может идти речи. Я предлагаю собраться вновь через неделю.

— Поддерживаю.

— Поддерживаю.

— Я «за».

Арманиус кивнул, присоединяясь к решению.

— И всё же, — Аманда прищурилась, следя за тем, как исчезает метка под рукавом рубашки, — ты не мог бы продемонстрировать нам свою связь с университетом, как раньше?

— Аманда! — возмутился Велмар. — Но контур же…

— Метка держится. — Она отмахнулась от проректора. — Значит, связь есть. Тем более речь идёт о родовой магии. А то, зависит она от энергетического контура или нет, до сих пор неизвестно. Берт?

Вот задушить бы эту стерву… Но в чём-то она права.

— Хорошо. Я попробую сделать то, о чем ты просишь, Аманда.

Арманиус вздохнул и повёл плечами, пытаясь настроиться.

Защитник… раньше и настраиваться не нужно было. Он всегда ощущал университет, где бы ни был. А сейчас — пустота. Но метка ведь не исчезла, когда сломался контур. Значит, либо на её исчезновение уходит больше времени, либо — они не связаны напрямую.

Берт закрыл глаза, пытаясь ощутить здание. Несколько секунд ничего не происходило, а затем… Отклик был слабый, как акустика в очень плохом помещении, но становился всё сильнее, сильнее и сильнее… И в итоге Арманиусу пришлось даже уши зажать — показалось, что он сейчас оглохнет или что здание университета — огромное, каменное — рухнет ему на голову. В стенах что‑то урчало, словно в желудке у голодного человека.

— Невероятно… — пробормотал Велмар где‑то рядом. — Откликнулось!

Берт открыл глаза, ощущая себя просто отвратительно. В них будто песка насыпали, а грудь словно каменной плитой придавило.

Если Эн Рин так же плохо, когда она пользуется амулетами, то удивительно, как она до сих пор жива.

— Откликнулось, — прохрипел Арманиус, с силой удерживая сознание в этом мире. — Но лучше нам вернуться, Велмар. Что‑то я перенапрягся.

Агрирус нервно кивнул и стал строить пространственный лифт с удвоенной скоростью.

***

Я ни капли не сомневалась, что после вчерашнего «Иллюзиона» сегодня ко мне заявится Арчибальд. Почти угадала. Когда я вышла из госпиталя, ко мне вновь подрулил знакомый магмобиль со знакомым Грегом.

— Садитесь, айла Рин. — Он распахнул дверцу, даже не выходя из салона. Видимо, не сомневался в моём согласии на транспортировку. Впрочем, я бы на его месте тоже не сомневалась.

Молча села на сиденье, расправила пальто, стянула шапку и поинтересовалась:

— А вы каждый день работаете?

Охранник явно удивился вопросу. Нет, а что такого? Интересно же. Вчера он, сегодня он, а завтра? Я ведь не разбираюсь в этом. Знаю только госпитальную систему — либо сутки через трое, либо пять рабочих и два выходных, как у меня.

— По двенадцать часов два через два.

— Ага… То есть завтра вас не будет.

Грег широко улыбнулся и кивнул.

— Да, айла Рин. Завтра вместо меня будет другой маг.

Я немного подумала и всё-таки спросила:

— И давно вы за мной следите?

Охранник, как сказал бы Валлиус, прикинулся клизмой.

— В смысле?

— В прямом. Вы же не только сегодня меня охраняете, но и вообще, наверное. И как давно?

Грег, по‑прежнему улыбаясь, отвёл глаза и пробурчал:

— Не имею права докладывать.

— Ладно. — Я пожала плечами. — Спрошу у его высочества. А куда хоть едем, вы сказать можете?

— Это могу. В «Омаро».

Да‑а‑а… Явно Арманиус накаркал.

«Омаро» блестел. Не только чистотой, но и золотым интерьером — светло‑золотые обои, темно‑золотые рамы у картин и зеркал, белоснежные скатерти на столиках, деревянный пол, по которому хотелось пробежаться босиком. Роскошь как она есть, и вычурность, и апломб.

Я невольно расправила плечи, понимая, как нелепо выгляжу со стороны в этом ресторане, — девушка в обычном сером шерстяном платье и с волосами, заплетёнными в косу. Другие посетители были совершенно иными, особенно женщины — они блистали не только нарядами, но и причёсками. И половина гостей курила модные нынче мятные сигареты в длинных изящных мундштуках. Я невольно улыбнулась, вспомнив, что, когда эта мода только появилась, Валлиус назвал подобную конструкцию… хм… какашкой на палочке. Что ж, я могла его понять, ведь именно в наш госпиталь обращались столичные злостные курильщики, чтобы им почистили лёгкие и кровь.

Официант провёл меня через общий зал к лестнице на второй этаж, где находились отдельные балкончики‑ложи. Большинство из них были открытыми, отделёнными друг от друга лишь перегородками, но меня вели не туда.

В конце концов мы достигли деревянной двери с гербом Альганны, выточенным каким‑то искусным мастером, и официант, толкнув её, жестом пригласил меня войти внутрь.

Несомненно, это была личная ложа императорской семьи. Очень уютный балкон, увитый цветущими растениями, с потрясающим видом на вечернюю Старую Граагу, сияющую огнями и фонариками в честь Праздника перемены года, явно магически утеплённый. Места здесь хватило бы и на большой стол, но стоял лишь маленький столик на двоих, украшенный цветами и свечками. Свечки тоже были золотыми, а вот скатерть — бордовой.

Но больше всего меня смутили, конечно, цветы — те самые белые лилии, как бы напоминающие мне о серьёзных намерениях Арчибальда. Его высочество собственной персоной уже сидел за столом, и не в форме охранителя, а в обычной белой сорочке и тёмных брюках. Только широкий золотой пояс с пряжкой в виде герба Альганны выдавал в нём члена семьи Альго.

— Добрый вечер, Эн, — сказал принц, мягко улыбаясь, но в этой улыбке мне почудилось торжество победителя.

Как ни странно, это помогло прийти в себя — смущение схлынуло, и я, кивнув, опустилась в кресло напротив Арчибальда.

— Здравствуйте, ваше высочество.

Официант с абсолютно невозмутимым лицом положил передо мной меню.

— Принесите нам пока вина. «Лунный свет» урожая прошлого года.

— Я не буду пить, — возразила я, открывая толстую папку в кожаном переплёте. — Мне ведь завтра на работу.

Официант вопросительно посмотрел на Арчибальда.

— Несите, — кивнул его высочество и, когда мы остались одни, пояснил: — Эн, «Лунный свет» совершенно не пьянит, сколько ни выпей. После него даже за руль магмобиля можно. Так что не бойтесь.

Я кивнула, принимая объяснение, да и не до того мне было теперь…

— А почему в меню нет цен?

— А зачем они вам? — Арчибальд чуть наклонил голову, разглядывая меня словно с укоризной. — Это был бы лишний повод для переживаний. Не думайте об этом. Просто выберите то, что хочется попробовать.

Хитрый… Конечно, были бы цены, я бы постаралась не брать слишком дорогое. А так я даже и не знаю, что здесь слишком дорогое, а что — просто дорогое.

А ведь Арманиус был прав — в меню действительно оказался салат «Маг-обжорка». Жаль, что я его не люблю, наверняка ведь один из «бюджетных».

Минут через пять пришёл официант, принёс вино, разлил его по бокалам, а затем принял заказ. Причём мне показалось, что Арчибальд подстроился под мои предпочтения. Я заказала только горячее и чай, и принц тоже обошёлся без салатов и десертов.

А когда официант вновь ушёл, его высочество спросил с откровенным любопытством:

— Как вам «Иллюзион»?

— Понравился. Спасибо большое, это было… ценно.

— Я рад, что угодил. — Он улыбнулся и поднял бокал. — Давайте-ка выпьем за то, чтобы наши мечты не были иллюзорны.

Я кивнула, протянула руку — раздалось тонкое «дзинь» от коснувшихся друг друга бокалов, — и сделала маленький глоток.

Невероятный вкус. Он пьянил не хуже алкоголя. Терпко‑пряный, с фруктовыми нотками и будто бы наполненный солнечным светом, как наш северный мёд…

— Защитница, как вкусно… — Я легко рассмеялась и заговорила с Арчибальдом так, словно на его месте сидел Рон: — Я пила вино один раз, после выпускного на седьмом курсе. Все пили, и всем потом так плохо было! Мы же самое дешёвое взяли, знаете, такое… Называется «Невинность».

— Это не вино. Имитация.

— Да. — Я вновь засмеялась. — Валлиус потом так ругал нас! Мы же все с отравлением в госпиталь угодили, все десять человек. Со специальностью «магическая медицина» было пятеро, нас больше остальных чихвостил. Какие вы, сказал, медики, если не можете отличить настоящее вино от клюквы?

— Это он погорячился, — протянул Арчибальд почему‑то на редкость довольным голосом. — Не каждый аристократ сумеет отличить хорошее вино от имитированного. Это не так уж и просто. Вам, по всей видимости, подделка попалась — от качественного имитированного вина в больницы не попадают. Но покричать на вас Брайон был обязан, конечно. Воспитательный момент.

Я сделала ещё глоток — как же хорошо‑то! — и спросила:

— А «Иллюзион» не вызывает привыкания? В основах иллюзорной магии лежит утверждение, что иллюзии как заблуждения могут быть опасны. Не бывает такого, что маги ходят туда постоянно?

Принц открыл рот, намереваясь ответить, но тут принесли заказ и он на время замолчал, дожидаясь, пока всё расставят на столе и, вежливо пожелав приятного аппетита, уйдут.

Я взялась за горячее с не меньшим, чем за вино, энтузиазмом. Вкуснотища…

— Эн, «Иллюзион» очень давно создали маги-учёные из рода Бравиус. Изначально они разрабатывали комнату для умалишенных. — Я, услышав подобное, подавилась кусочком гриба из соуса, и Арчибальд понимающе улыбнулся. — Вы верно расслышали — они разрабатывали помещение для умалишённых, хотели, чтобы иллюзорная магия давала терапевтический эффект. И первоначально так и было. Но разработки ширились, Бравиусы задействовали кровную магию и в итоге получили место, в котором сбываются мечты. И привыкания оно не вызывает — это свойство осталось у «Иллюзиона» с тех пор, когда там лечили сумасшедших. Постоянно, кстати, ходить туда не получится — императорским указом установлен лимит на посещения. Не чаще раза в год, — заключил Арчибальд, допивая вино из бокала, и налил себе вторую порцию.

Я тоже протянула свой — хотелось добавки — и поинтересовалась:

— А как же умалишённые? У них есть такой вот «Иллюзион»? В нашем госпитале я не припомню ничего подобного…

— В итоге иллюзии были признаны малоэффективными. Так что — нет. — Взгляд его высочества стал задумчивым. — Как там Арманиус? Есть прогресс?

— Да. — Я кивнула. — Он отлично справляется. Ещё пара недель — и вернётся к вам в строй.

— Очень хорошо. Он не обижал тебя?

В тот момент я даже не заметила, что принц впервые обратился ко мне на «ты». Совершенно не обратила внимания, так была увлечена всем сразу — вином, едой и разговором.

— Нет, ваше высочество. Он ведёт себя почти как идеальный пациент. — Я засмеялась. — Почти как вы.

Арчибальд усмехнулся и явно расслабился.

— Знаешь, я бы очень хотел попробовать здесь один десерт… — протянул он лукавым голосом. — Но один его есть я постесняюсь. Давай на двоих закажем?

— Давай! — согласилась я живо и, помотав головой, добавила: — Те!

Вот теперь на лице принца действительно было торжество победителя. Только меня это почему‑то не раздражало.

И вообще весь вечер прошёл очень радостно и мило. Мы разговаривали и про «Иллюзион», и про мою работу в госпитале, и про его работу охранителем. С Арчибальдом оказалось легко и весело.

Но не было ли это такой же иллюзией, как то, что я видела накануне в «Иллюзионе»?

***

— Ты как?

Это был первый вопрос, который задал Велмар, когда они с Арманиусом перенеслись обратно в дом ректора и дошли до библиотеки.

— Чувствую себя немощным стариком. — Берт криво улыбнулся, буквально падая на диван. — Только избавился от тросточки, и вот — завтра явно опять придётся с ней ковылять. Посмотри, что с контуром?

Агрирус прищурился.

— Без изменений. Вроде. Но я не уверен, что испытание Аманды пошло на пользу твоему лечению. Думаю, надо сообщить обо всём Эн, Берт. И чем быстрее, тем лучше.

— Паникёр.

— Я не паникёр. — Теперь Велмар уже не щурился, а хмурился. — Я беспокоюсь, как бы всё, чего достигла Эн за неделю, не пошло прахом из‑за случившегося. У тебя есть номер её браслета связи?

— Разумеется.

— Тогда давай, набирай. Или я сам это сделаю. — Агрирус пригрозил Берту пальцем, словно мальчишке. — И слушать не стану никаких возражений!

Сообщать Эн не хотелось смертельно, но Арманиус понимал, насколько это глупо. Она — его лечащий врач, она обязана знать, и чем быстрее, тем лучше. Вот только чувства Берта не имели никакого отношения к здравому смыслу.

Эн долго не отвечала. А когда всё же ответила, Арманиус её даже не сразу узнал.

— Да, архимагистр? — произнесла проекция девчонки радостным и тёплым голосом, блестя глазами и алея щеками.

— Эн, — Берт окинул её встревоженным взглядом, — ты не заболела?

— Заболела? — В голосе появилось удивление. — Не‑э‑эт, я прекрасно себя чувствую. А… что с вами? Почему вы такой бледный?!

Краска схлынула с её щёк моментально, будто и не было. И голос стал другим, обычным. Только вот глаза блестеть не перестали.

— Кое‑что случилось. Я сегодня был в университете, показывал совету свою метку. И заодно меня попросили продемонстрировать связь со зданием, кровную магию. И…

— Защитница! — Судя по звуку, Эн хлопнула ладонью по столу. — Неужели нельзя было подождать хотя бы неделю?! Что бы это изменило?! Индюки напыщенные!

Где‑то за спиной Берта кашлянул Велмар. Эн, конечно, не могла его ни видеть, ни слышать — связь была двусторонней, только между ней и Арманиусом, но этот звук как будто переключил её в рациональное русло.

— Вы лежите?

— Да.

— Вот и лежите. Я сейчас к вам перенесусь. Не вздумайте вставать!

Проекция исчезла.

— Перенестись хочет? — поинтересовался Велмар с любопытством и засмеялся, когда Берт кивнул. — Как же они с Роном похожи… — Сел на диван рядом с Бертом и покачал головой. — Тот тоже такой… шальной, безрассудный, но безумно талантливый.

Арманиусу впервые в жизни захотелось побольнее стукнуть друга.

— Тебе лучше уйти, Велмар. А то сейчас заявится Эн, и тебе тоже от неё достанется за то, что не уследил.

Агрирус покачал головой.

— Нет, я пока останусь. Во‑первых, хочу с ней поздороваться, во‑вторых, мне необходимо убедиться в том, что ты в порядке. И в‑третьих… Берт, мне говорил это и Рон, и я сам догадываюсь — после переноса у Эн с трудом хватает сил на то, чтобы ходить, говорить и дышать. Она не будет тратить энергию на ругань, когда тебе плохо. А вот завтра…

Внизу, на первом этаже, послышался характерный хлопок прибывающего пространственного лифта. А затем — топот ног по лестнице.

— А вот и она…

Дверь распахнулась, и в библиотеку вбежала Эн. Мазнула взглядом по проректору, кивнула ему, кажется, ничуть не удивившись, подошла вплотную к дивану и прищурилась, рассматривая Арманиуса.

— Контур без изменений… Это хорошо. Архимаг, подвиньтесь. А лучше встаньте.

Велмар молча послушался и, встав, отошёл в сторону. Эн положила на журнальный столик перед диваном свою сумку, села на место проректора и, достав ремешок с пряжкой, кивнула на руку Берта.

— Закатывайте рукав. Кровь буду брать.

— Зачем? — не удержался от вопроса Арманиус.

— Пить её будем вместе с проректором, — ответила раздражённо, но потом, вздохнув, пояснила: — Механизм действия родовой магии толком не изучен. Мне надо убедиться, что ваши анализы в порядке. Усталость — это одно, отдохнёте — и пройдёт, общеукрепляющее сейчас ещё вколю, но если у вас, не дай Защитник, упал гемоглобин…

— И чем это грозит? — спросил Велмар с откровенным интересом.

Эн затянула ремешок на руке Арманиуса, достала из сумки шприц и продолжила:

— Тем, что организм вместо того, чтобы восстанавливать контур, будет восстанавливать что‑нибудь другое. Не двигайтесь, архимагистр. Та‑а‑ак, молодец. — Она приложила к месту укола ватку, смоченную заживляющим бальзамом, и отстранилась. Вытащила из сумки какую‑то металлическую пластинку, капнула на неё кровь Арманиуса и вгляделась в надписи, проявившиеся на ней. Пару мгновений молчала, и проректор не выдержал:

— Ну как там?

Эн ответила не сразу, дочитывая анализы Берта.

— Нормально. — В её вздохе слышалось облегчение. — Нет существенных отличий от утреннего анализа. Через пару часов приду и вновь проверю. А пока поворачивайтесь спиной ко мне, сделаю вам укол общеукрепляющего.

Арманиус с готовностью повернулся, чувствуя не меньшее облегчение.

— Ну… Я, наверное, пойду? — неуверенно поинтересовался Велмар, и Берт краем глаза увидел, как Эн махнула рукой.

— Да, да, идите, архимаг.

Понимая, что спрашивает друг всё-таки у него, Арманиус тоже сказал:

— Конечно, иди.

Гулко хлопнула дверь библиотеки, и они с Эн вновь остались вдвоём.

***

Я уже была в общежитии, когда меня вызвал ректор. Арчибальд довёз и, галантно поцеловав руку, позволил мне покинуть магмобиль. Настроение было на редкость приподнятым, хотелось смеяться и танцевать. Давно со мной такого не случалось… Но после того как я поговорила с Арманиусом, всё изменилось. И потом, когда я взяла у него кровь и убедилась, что анализы в норме, где‑то на краю сознания появилась мысль, которую я поначалу даже не могла толком сформулировать.

Помог ректор. Как только Агрирус ушёл, он спросил меня:

— У тебя всё в порядке, Эн? Ты… — Он запнулся. — Немного странная.

Точно. Я странная. И я сама это чувствовала.

— Всё в порядке. А в чём выражается эта странность? Поворачивайтесь лицом ко мне, я закончила.

Арманиус перевернулся и продолжил:

— Ты как будто была пьяной, Эн.

И тут меня словно по голове чем‑то стукнуло.

Пьяной… Но Арчибальд сказал, что от этого вина не пьянеют. Значит…

— Архимагистр… а вы разбираетесь в винах?

Он удивлённо поднял брови.

— Ну, я не эксперт, но в принципе могу что‑то подсказать.

— Вы знаете такое вино… «Лунный свет»?

Брови поползли выше.

— Знаю.

— Расскажите мне про него.

— Это одно из самых дорогих вин Альганны, Эн. — Удивление исчезло, сменившись пониманием. — Оно не пьянит так, как обычное. Лишь слегка расслабляет и даёт ощущение радости, эйфории, праздника. При этом не туманит мозг, не вызывает привыкания, не заставляет совершать безумства. Просто чуть уменьшает внутренние запреты.

Что ж, всё ясно. Ох, ваше высочество… И вроде бы понимаю его. Но противно.

— Ты не знала, да?

Догадливый. И, наверное, можно было ответить… Но я молчала.

— Конечно, не знала, как ты могла знать… Эн, я не оправдываю Арчибальда, но…

— Вот и не оправдывайте! — сказала я, пожалуй, слишком резко. — Что сделано, то сделано.

— Послушай меня, — голос Арманиуса стал раздражённым, — не преувеличивай значение «Лунного света». Это не веселун‑трава, от которой море по колено и огонь не страшен. Ты просто стала чуть легче относиться к происходящим событиям, но никогда в жизни под влиянием этого вина ты не сделала бы ничего противоречащего своей природе.

— Я понимаю. — Я вскочила с дивана, бросила в сумку анализатор* и тут же мысленно поругала себя. Демоны тебя побери, Эн, аккуратнее! — И не хочу больше это обсуждать. Лучше покажите мне метку.