Недостойная

Наконец принесли заказ, и я, нервно пригубив пиво, сказала:

— Несправедливо обвинять в этом мага, который сам чуть не погиб и спас до этого кучу жизней.

Рон усмехнулся, тоже делая глоток из своей кружки.

— Эн, ты в чём-то такая же идеалистка, как ректор. Знаешь, что в его случае ужаснее всего?

— Что?

— Две вещи. Вещь первая — это его абсолютная непрошибаемость в некоторых вопросах. Многие аристократы говорят, что договориться с Арманиусом нереально. И вторая… он ведь дружит с Ареном.

— С императором?!

Удивительно, но я впервые об этом слышала.

— Да. И то, что император лоббирует все годы своего правления, приписывают влиянию Арманиуса.

— Но Арен ведь не мальчик, чтобы слепо следовать советам.

— Плевать. — Рон махнул рукой и взъерошил светлые волосы. — Главное — поговорить, помыть кости, повозмущаться. В общем, никто не будет рад возвращению дара Арманиуса.

— Неправда. Валлиус будет.

— Ах, ну да. — Друг засмеялся. — Как я мог забыть про Брайона!

Я улыбнулась, но смешно мне не было.

В конце концов, я тоже буду рада. Но Рону этого лучше не знать. В своей нелюбви к аристократам он был постоянен и терпеть не мог их всех. Без исключения.

На этот раз мы с Роном допоздна не засиживались — всё же обоим завтра на работу, причём у друга намечалась ещё и встреча с Агрирусом по поводу диссертации.

Рон давно занимался разработкой пространственного лифта — артефакта, который будет переносить целого мага из точки А в точку Б. Почему целого? Потому что до сих пор у экспериментаторов получалось добираться лишь по частям, и их потом сшивали хирурги в госпитале.

По подобному принципу работал и почтомаг, и малые пространственные лифты, которые использовались, например, для доставки еды из кафе и ресторанов. Но перенос человека пока был невозможен. Маги работали вручную.

Насколько я знала, пару месяцев назад у Рона с проректором получилось перенести через экспериментальную модель целую кошку. Как он радовался — ужас! Теперь они работали над переносом собак и, судя по мрачному виду и синякам под глазами у друга, пока ничего не получалось.

В отличие от других учёных, занимающихся этой разработкой — а таких было немало, — Рон не бросал животных, которых использовал в экспериментах. Всех вылечивал и раздавал. Ну, почти всех… Пять котов и три мыши — малая часть того «рабочего материала», как их называл проректор, прошедшего за эти годы через руки Рона и Агрируса. Именно столько животных теперь жили у него дома, на радость маме и маленькой сестре.

В общем, друг побежал готовиться к завтрашней встрече — то бишь хорошенько выспаться, а я поспешила в общежитие.

Но до общежития я не дошла, остановленная красивым и до безобразия чистым белым магмобилем с гербом Альганны на капоте — золотым орлом на фоне пламени Геенны. Значит, принадлежит императорской семье. Обычно Альго передвигались на золотых магмобилях, но и белые тоже использовали. Белый цвет считался менее торжественным, непарадным.

Магмобиль остановился рядом со мной, и из салона вышел огромный черноволосый мужик, преграждая мне путь.

— Добрый вечер, айла, — поздоровался он каким‑то трубным голосом, — садитесь в салон. Вас ждут.

Я решила задать глупый вопрос.

— Кто?

Мужик‑гора чуть подумал, а потом ответил:

— Его высочество Арчибальд. Приказано доставить вас к нему.

Я даже умилилась. Может, меня сейчас ещё и подарочной ленточкой перевяжут?

— А можно передать принцу, что я занята?

— Садитесь, — повторил этот человек. — Сами всё передадите.

Я переступила с ноги на ногу, огляделась. Аллея, ведущая к общежитию, была пуста. Вокруг — лишь деревья в снежных шапках и скамейки, покрытые инеем. Да, силы явно неравны… Тем более что эта гора — маг.

— А если не сяду?

Мужик улыбнулся. Как мне показалось — издевательски.

— Приказано доставить.

Точно ленточкой перевяжут…

— Ладно.

Я села в салон. Защитница, какая здесь роскошь… И какая же я дура! На моём месте мечтали бы оказаться сотни, а то и тысячи девушек, а я… А что я? Я не любила сказки и не верила в них. Потому что в сказках персонажам чаще всего всё достаётся даром и просто так — проще говоря, падает с неба.

Я знаю — с неба может падать только дождь, снег или град. И больше ничего. За всё остальное необходимо бороться.

Кроме меня в магмобиле находились шофер, хотя о его присутствии я могла лишь догадываться — переднее сиденье от заднего отделяла плотная шторка, — и тот самый мужик‑гора, который явно работал у принца охранником. Мне кажется, я даже видела его пару раз, когда лечила Арчибальда. Звали эту гору Грегом.

Ехали мы недолго, минут пять, и всё это время я молчала, вглядываясь в мелькающие за окном дома и деревья, укрытые снегом, как белым покрывалом. Мне бы немного этого вечернего покоя, а я вместо того, чтобы праздно валяться на кровати и читать любовный роман, еду неизвестно куда. Хорошо хоть, что известно к кому. А может, и нехорошо…

Магмобиль наконец остановился, и я вытаращила глаза, как ребёнок, уставившись на то, что увидела за окном.

— Прошу, айла. Выходите.

Я сглотнула слюну, ставшую неожиданно вязкой, и шепнула:

— Вы шутите?..

— Ни в коем случае. — Ответ был ироничным, но вот голос — абсолютно бесстрастным. — Выходите.

Арчибальд, видимо, решил пойти ва‑банк. Он знал, что я не смогу отказаться. Только не от этого!

Меня привезли в «Иллюзион»! «Иллюзион» — единственный в Альганне парк иллюзий, созданный много сотен лет назад и тщательно охраняемый. Билет туда стоит слишком дорого, невероятно дорого. Но говорят, что это окупается, потому что в «Иллюзионе» нет места плохим мыслям, и это прекрасный способ повысить себе настроение.

В «Иллюзион» приезжали со всех концов света, платили за билет — и выходили оттуда со счастливыми улыбками на лицах. Закатывали глаза и говорили: «Защитник, это божественно!»

Как же жалко, что со мной сейчас нет Рона! Он бы с удовольствием посетил «Иллюзион». Для него, как и для меня, билет туда был слишком дорог. Но и ему, как и мне, тоже было интересно, как там всё устроено.

Я вышла из салона и, выпрямившись, уставилась на разноцветную вывеску, мигающую тысячами огней. Краткая надпись «Иллюзион» и резные деревянные ворота — вот и весь фасад. Ни охранников, ни зазывал, ни очередей. Впрочем, насчёт последних было понятно — билеты покупались в другом месте.

— Возьмите.

Мне в руку сунули что‑то холодное и твёрдое. Я поднесла предмет к глазам и расплылась в улыбке, увидев билет в «Иллюзион» — золотую монетку с моим именем.

«Эн Рин, посетитель номер тринадцать тысяч четыреста шестьдесят пять».

Наверное, это за год…

— Идите. — Охранник тронул меня за плечо. — Билет просто в карман положите и идите. Ворота сами откроются.

Я кивнула и почему‑то задала наиглупейший вопрос:

— А вы?

Мужчина хмыкнул.

— Мне никто билетов не покупал, айла. Приятного вам вечера.

Что ж… Теперь я уже не сомневалась, что он будет приятным.

Внутри оказался лес. Кто бы мог подумать — настоящий заснеженный лес посреди Грааги! Конечно, это была иллюзия, но какая качественная! Снег под ногами хрустел, переливаясь, словно драгоценные камни, слетая с деревьев от лёгкого ветерка, и вокруг стояла такая прозрачная, невесомая тишина… Если не считать звука моих шагов.

Небо расстилалось над головой тёмным покрывалом с россыпью звёзд. Глаза у меня невольно заслезились — здесь, в столице, никогда не бывает видно столько звёзд… А вот на севере, где я родилась — да.

Морозный воздух вошёл в лёгкие, выжигая болезненные воспоминания, и я, теперь уже смеясь, искала знакомые с детства созвездия.

Коса Защитницы. Справа от неё — Костёр Надежды. Ниже — Меч Защитника. И моё любимое, раскинувшееся почти у самого горизонта созвездие Книга Знаний.

По лесной тропинке я шла очень долго, мне показалось — вечность. Ночная темнота постепенно растворялась, уступая место предрассветным сумеркам, становилось всё теплее и теплее, и снег таял, обнажая сначала набухшие почки и голую землю, затем — маленькие листочки и журчащие весенние ручейки, и уже после — густую листву, сочную траву и яркие цветы.

Когда наступило лето, солнце стояло в зените, но жарко не было — было хорошо. Моё зимнее пальто исчезло, зато появились зелёный сарафан и сандалии, а ещё — плетеная корзинка, куда я собирала спелую лесную землянику.

А потом лес кончился. Я думала: там, за очередными деревьями, вновь будет полянка с ягодами, но мои ноги вдруг утонули в песке, а солнце заглянуло в глаза с такой яркостью, что я на секунду зажмурилась. А когда открыла глаза…

— Защитница… — прошептала я, и от радостного возбуждения уронила корзинку на песок. — Это что же?.. Это море?!

Да, это было море! Ярко‑голубое, с лазурно-зелёным отливом, с пенными барашками на гребнях маленьких волн и небольшими крабами, разбегающимися в разные стороны от меня, обезумевшей от счастья Эн Рин, когда я с визгом, подняв подол сарафана, побежала к воде.

Море! Я мечтала о нём с детства. На севере нет морей, только реки и озёра. Единственное море в Альганне — Коралловое, и оно находится далеко на юге. Я всегда так хотела его увидеть! И вот — сбылось!

Я быстро сбросила сандалии, сарафан и бельё и нырнула в чарующую глубину, хохоча от счастья и восторга. Закрутилась вокруг своей оси в воде, открыла глаза… Рыбки, серебряные, золотые, красные и сине‑жёлтые, стайками кружили вокруг меня, словно пытаясь повторить мои движения. А впереди, если проплыть ещё немного туда, где глубже, были кораллы! Защитница, как же жаль, что в воде нельзя смеяться!

Я ныряла туда‑сюда, набирая полные лёгкие воздуха, чтобы продержаться как можно дольше, и смотрела на подводных обитателей. Рыбы были самые разные — и большие, неповоротливые, и маленькие, юркие. Они плавали‑летали вокруг меня, словно подводные бабочки. Всех цветов радуги! И кораллы — белые, розовые, красные… И даже синие, и зелёные, и фиолетовые! Невероятная красота!

Захватив со дна маленький сувенир в виде кусочка зелёного коралла, я наконец вылезла на сушу — уставшая, но счастливая, — и оделась. День клонился к закату, солнце уже почти зашло за горизонт…

— Энни! — послышалось позади.

Голос был очень знакомым, но кому он принадлежал, я сразу не поняла. Обернулась.

Они бежали ко мне — такие, какими я их видела в последний раз. Отец и мама — в брюках и рубашках для работы в поле, Эд — тоже; Эв — в голубом сарафане, с толстой косой до пояса; и Эм — в красном платьице, с каштановыми волосами‑пружинками…

Я задохнулась от радости. Я плакала и смеялась, обнимая их всех — вместе и по очереди. Я целовала их, слушая родные голоса, по которым давно запретила себе скучать…

— Мы гордимся тобой, Энни, — шепнула мама мне на ухо.

— Ты молодец. — Отец хлопнул меня по плечу.

— Всех сделала! — Эд подмигнул и усмехнулся кривоватой улыбкой.

— Мы тебя любим! — Эв сжала мои ладони.

— Очень‑очень! — запрыгала Эм, и я, наклонившись, взяла её на руки.

Она пахла медовыми пряниками… Защитница, а ведь и правда, она всегда ими пахла. Мне казалось, что я забыла…

Я прижала её к себе крепко‑крепко, зарываясь носом в мягкие волосы и ощущая себя невероятно счастливой… Будто бы я вновь обрела дом, которого у меня уже давно не было.

Я стояла в окружении родных, когда всё вокруг начало заливать белым светом. И Эм в моих руках растаяла, и голоса стихли, и всё вернулось на свои места. Я оказалась перед воротами с внутренней стороны и, толкнув их, вышла на улицу.

Магмобиль и Грег ждали меня. Мужчина курил толстую сигару, но, увидев, что я вышла, бросил её в снег и улыбнулся.

— Как вам «Иллюзион», айла?

Я прислушалась к себе.

Радость затихала, но всё ещё бурлила внутри меня. И ни малейшей грусти… Нет, ни капли.

Значит, «Иллюзион» исполняет три сокровенных желания. Я хотела погулять в нашем северном лесу, любуясь на звёзды, как в детстве, побывать на море и увидеть родных. Все эти мечты были приправлены горечью невозможности исполнения, особенно последняя. Но сейчас горечи не было. Наверное, это часть магии «Иллюзиона».

— Замечательно, — выдохнула я.

— Очень рад. — Маг распахнул дверцу. — Садитесь, мы довезём вас до общежития.

Я села в салон и, только когда охранник расположился рядом, вдруг вспомнила…

— А… где его высочество?

— Да, кстати. — Грег достал из нагрудного кармана конверт. — Вот, это вам. Как раз от его высочества.

Секундой спустя, когда магмобиль тронулся с места, я уже читала записку от Арчибальда.

«Прошу прощения, что похитил вас на сегодняшний вечер, и надеюсь, что искупил свою вину».

И только тут я со всей отчётливостью поняла, насколько гениально хитрым был поступок его высочества. Теперь, после «Иллюзиона», я не смогу так легко ему отказать.

Вот же… демоны!