- -
- 100%
- +
— По правде говоря, я собираюсь в ближайшее время собрать Совет по лишению тебя звания архимагистра…
Я даже открыла рот, чтобы протестовать, но неожиданно почувствовала, как ректор сжал мою руку в своей.
— Повремени с Советом пару месяцев, Абрахам.
— Надеешься выкарабкаться? — Адэриус красноречиво покосился на наши сцепленные руки. — Что ж, я поставлю этот вопрос на голосование. Но не думаю, что задержка имеет смысл. Даже если тебе восстановят контур, как обещает Валлиус, ты должен будешь вновь пройти аттестацию на архимагистра. Но пусть коллеги проголосуют, вдруг моё решение не найдёт поддержки?
— Маловероятно, — усмехнулся ректор, не отпуская мою руку.
— Ну вот, ты и сам всё понимаешь. А теперь объясни мне как главе Совета, зачем ты притащил сюда эту бездарную?
У меня перед глазами от злости даже чуть потемнело. Стало легче, когда я вспомнила вдруг, что в подобных случаях говорит наставник.
«Зубастый хищник, но зубы‑то гнилые. А гнилые зубы проще выбить».
Валлиус был прав, но и Арманиус, вновь сжавший мою ладонь, — тоже. Не мне эти зубы выбивать.
— Устав Совета, раздел второй, пункт четвёртый, — сказал ректор, как мне показалось, чуть насмешливо. — Каждый советник имеет право привести с собой одного приглашённого, независимо от его происхождения и рода деятельности.
— Я прекрасно помню устав, — процедил Адэриус, — я спросил зачем.
— А как, по‑твоему, я должен был сюда добираться? С переломанным контуром, — усмехнулся Арманиус. — Меня перенесла Эн. Так что это не я её привёл, а она меня.
У старого архимагистра вытянулось лицо.
— Перенесла? Демоны тебя раздери, Берт, это глупая шутка.
— А я и не шучу, Абрахам.
Но сказать что‑то ещё никто не успел — на «сцене» появился один из архимагистров. Примерно такой же старый, как Адэриус, и с тростью. Стукнул ею несколько раз об пол, и разговоры начали затихать.
— Я прошу тишины, господа и дамы. Сегодня мы будем обсуждать усовершенствование нашей системы законов, предложенное его высочеством Арчибальдом. Закон «О порядке наследования и получения титулов». Ваше высочество, прошу.
Сердце забилось сильнее, когда из помещения за «сценой» вышел Арчибальд. Обвёл взглядом зал, на секунду задержавшись на мне, чуть улыбнулся и начал говорить:
— Добрый вечер, уважаемые архимагистры…
Его высочество говорил примерно полчаса, и за эти полчаса я успела в полной мере ощутить, что такое «звенящая тишина». Господа маги молчали, словно на похоронах. Внимательно слушали, хмурились, морщили носы, кривили губы, но молчали. Хотя я не особенно вертела головой, стремясь изучить чужие реакции, больше слушала Арчибальда.
Он доработал закон, и доработал хорошо. Предлагал передавать титул супругам — соответственно браки между аристократией и не-аристократией становились возможны, а также за заслуги перед империей: за спасение кого‑либо из членов императорской семьи, зарегистрированные научно‑магические открытия и за выслугу лет. Всё это касалось только магов, и при таком законе далеко не каждый мог получить титул. Нет супруга, спасения или открытия — изволь отработать на родную империю двадцать лет, тогда получишь титул и право не платить налоги. Тоже не совсем справедливо. Но и дерево нельзя срубить одним движением топора.
Думаю, что при таком подходе архимагистры не стали бы сильно артачиться, понимая, насколько необходимо пересматривать застоявшиеся устои. Но Арчибальд решил пойти чуть дальше…
— Кроме того, я предлагаю ввести для аристократии ту же систему налогообложения, что сейчас применяется к не-аристократии.
Вот тут зал зароптал.
— Налог на зарегистрированных магически одарённых детей — раз. По достижении совершеннолетия — налог на обучение в высшем учебном заведении или училище при отсутствии у аристократа дара. Среднее образование остаётся бесплатным, как и магическая медицина.
Архимагистры шумели. Конечно, никому не хотелось платить налоги на собственных детей. За дар, если он в наличии, или за обучение немагической профессии — при его отсутствии.
— Прошу прощения, ваше высочество, — Адэриус встал с места и чуть поклонился принцу, — но позвольте узнать, какое отношение подобные поправки имеют к вашему закону о титулах? Это уже совершенно другие правовые акты.
— Самое прямое. В случае принятия моего закона казна остро ощутит нехватку средств. Это способ её наполнить.
«Дурак», — услышала я сдавленный шёпот сидящего рядом Арманиуса. Да, пожалуй, чересчур прямолинейно…
— Получается, нехватку средств планируется восполнять за счёт аристократии? — В голосе Адэриуса чувствовалось неодобрение, а в зале уже буквально ревели.
Мне захотелось посильнее вжаться в кресло — среди этих «сильных мира сего» я ощущала себя не очень уютно.
— Ваше высочество!
Как у Арманиуса получилось перекричать этот гул, ума ни приложу. Но он перекричал. Вскочил на ноги — и архимагистерский ропот начал затихать.
— Позвольте мне сказать пару слов по поводу вашего проекта.
Арчибальд нахмурился и зачем‑то бросил взгляд на меня. Поджал губы, но всё-таки произнёс с неохотой:
— Извольте.
Ректор кивнул и повернулся лицом к коллегам. Те уже почти совсем затихли, и по залу периодически проносился лишь недовольный шёпот.
— Его высочество во многом прав, мы с вами все это понимаем. И те, кто, как я, вышел из аристократии, и те, кто добился звания архимагистра, не обладая титулом. Конфликт в обществе назревает давно, и чем дольше мы будем откладывать принятие закона, тем хуже потом придётся нашим детям.
— У тебя нет детей, Бертран.
Услышав этот комментарий Адэриуса, я захотела стукнуть главу Совета. И, кажется, ректор тоже. Он на секунду прикрыл глаза, а потом ответил с лёгкой усмешкой:
— Я надеюсь когда‑нибудь исправить этот существенный недостаток, Абрахам. Итак, все мы понимаем необходимость принятия закона о титулах. Но я считаю, что в том виде, в котором закон представил его высочество, принимать ничего нельзя.
Арчибальд хмыкнул и сложил руки на груди, явно недовольный, а Арманиус продолжал:
— Это будет катастрофой для всех и вся. В первую очередь для казны. Изменения налогообложения для аристократии я отказываюсь сейчас обсуждать — это отдельная тема, требующая отдельного внимания. Что касается самого закона… Дорогие коллеги, я полагаю, все согласятся с тем, что гораздо эффективнее делать всё постепенно. И первый шаг — возможность заключить официальный брак. Многие маги получат титулы в течение следующего же месяца. И дабы компенсировать казне потерю средств, я бы предложил ввести пошлину на регистрацию подобного брака.
Архимагистры в зале хлопали глазами ничуть не хуже меня. Пошлина на регистрацию брака, ну надо же…
— Это несравнимые средства, — заметил Арчибальд. — Пошлина восполнит только одну десятую часть.
— Это верно, ваше высочество. Но и потери не такие уж и большие с учётом маленького шага. Сделаем его — и тогда посмотрим и подумаем, что дальше.
Арчибальд хмурился, по‑прежнему держа руки сложенными на груди. Я его понимала. Рассчитывая получить сразу всё, он не хотел довольствоваться малым. Но Арманиус был прав.
И мои мысли подтвердил голос, донёсшийся откуда‑то сверху:
— Вы правы, Бертран. Арчибальд, я поддерживаю инициативу архимагистра Арманиуса. Доработай закон. Обсудим на следующем чтении, скажем… в первый понедельник нового года.
Я никогда не слышала голоса императора, но то, что это говорил именно он, поняла сразу. Оглянулась и подняла голову — наверху, над креслами архимагистров, находилась ложа его величества. То ли я её сразу не заметила, то ли она была скрыта магией.
Император Арен сидел там один. Ну, если не считать двоих охранников‑архимагов.
— Да, ваше величество, — сказал Арчибальд, склонив голову. И обратился уже к архимагистрам: — Господа и дамы, на сегодня я закончил. До следующей встречи, — обвёл глазами зал, вновь задержавшись на мне, и ушёл со «сцены».
Я выдохнула. Но, как оказалось, рано…
Глава 5
Как только император и его высочество ушли, на «сцену» поднялся Адэриус. Я почувствовала, что ректор в соседнем кресле напрягся, и тоже напряглась. Собирается обсуждать его архимагистерство?
— Дорогие коллеги, — теперь бывший охранитель говорил громче, но магией не пользовался — акустика в зале была отличная, — предлагаю вынести на голосование следующее. Все мы знаем, что Бертран Арманиус недавно потерял дар. Будет он восстановлен или нет — этот вопрос нас не касается, но в любом случае после потери дара необходимо пройти переаттестацию. Прошу вас проголосовать, станем ли мы обсуждать эту тему на следующем Совете.
Я огляделась — над головами архимагистров загорались огоньки. Зелёный — «за», красный — «против». И зелёных было очевидно больше. От возмущения я чуть не задохнулась и, приняв решение, подалась вперёд, привстав с кресла… Но тут же повалилась в него обратно — Арманиус нашёл мою руку и сжал её, не давая встать.
— Что вы?.. — прошипела я, вновь предпринимая попытку вскочить. — Я же могу вам помочь!
Архимагистр качнул головой, ничего не говоря.
— Пусть хотя бы месяц подождут! — горячо зашептала я. — Что вы, зачем?
А Адэриус уже вещал на «сцене»:
— Отлично, большинством голосов принято решение об обсуждении ситуации на следующем Совете. Благодарю за внимание, если ни у кого больше нет вопросов, можно расходиться.
У меня были вопросы, но рука Арманиуса по‑прежнему красноречиво сжимала мою ладонь. Я скрипела зубами от злости, но пойти наперекор воле ректора не хотела. Я не могу судить об этой ситуации беспристрастно, он знает больше, чем я. И ему лучше знать, повредит моё вмешательство или нет. Так что я промолчала, а потом довела архимагистра до зала перемещений, вонзила в руку иглу и вернула нас в его дом.
Чтобы тут же дать волю чувствам…
***
Всю обратную дорогу Эн пыхтела, поджимала губы и сопела, как ёжик, и Берту было немного смешно. И до ужаса приятно, что она за него беспокоится.
Как только пространственный лифт истаял, Эн повернулась к архимагистру и сказала громким раздражённым голосом:
— Зачем вы брали меня с собой, если не дали высказаться? Ладно, Арчибальду моя помощь не понадобилась, но вам‑то! Как вы могли так легко отказаться от звания?!
У Берта появилось странное желание схватить Эн в охапку, обнять и утащить к себе в спальню. Жаль, что за подобные действия он точно как минимум получит по физиономии.
— Я не отказывался. И ты не смогла бы мне помочь. Подумай, Эн. Какая разница, когда примут это решение, — сейчас или через два месяца? Переаттестацию всё равно придётся проходить.
— Но вас же лишат статуса!
— А зачем он мне нужен?
Она оторопела.
— Как это?
— Вот так. — Берт усмехнулся. — Что даёт архимагистерство? Почёт и уважение? Они у меня и так есть. Пособие от империи? Ничего, пару‑тройку месяцев я проживу без этих денег. Возможность участвовать в заседаниях Совета? Я и так могу туда попасть, напросившись в сопровождающие, и даже высказать своё мнение — никто не будет возражать. Только что проголосовать не смогу, но один голос для Арчибальда не так уж и важен.
— Но…
— Архимагистр — это просто статус, — сказал Арманиус, глядя в зелёные глаза Эн. — Это принцип — если у тебя достаточно магоктав, ты должен попробовать стать архимагистром. Я стал один раз, стану и ещё, пройду переаттестацию. Это непринципиально. Гораздо важнее — восстановление контура.
Эн закусила губу, явно размышляя.
— Но почему вы не дали сказать мне даже одно слово в вашу защиту? Вы…
Он почти услышал: «Вы считаете, что я недостойна выступать на Совете архимагистров?»
— В этом просто не было смысла, — проговорил Арманиус как можно мягче. — Кроме того, насколько мне известно, Валлиус старается держать в секрете твои разработки. Слухи ходят, но, если бы мы показали тебя Совету настолько демонстративно, это уже было бы больше, чем слухи. И это опасно. В первую очередь для тебя. А теперь… вытащи, в конце концов, свою дурацкую иглу. Ты же с трудом на ногах стоишь.
Эн вздрогнула, покосилась на запястье и со вздохом вытащила артефакт. Достала из сумочки заживляющий бальзам, помазала им ранку, из которой интенсивно текла кровь.
Девчонка была очень бледной и выглядела нездоровой.
— Оставайся у меня.
— Что? — Она резко вскинула голову, округляя глаза. Берт поморщился.
— Только не надо условностей, мол, это неприлично, я не хочу вас стеснять, мне неудобно. Жеманным аристократкам оставь подобную ерунду. Уже поздно, завтра тебе возвращаться ко мне. У меня полно гостевых комнат, которые никем не заняты и зачарованы на принятие гостей в любой момент. Оставайся.
Она молчала. И Арманиус решил чуть её подразнить:
— Или ты боишься меня?
Эн словно очнулась. Помотала головой, сбрасывая оцепенение, и ответила:
— Нет, не боюсь. Но у меня нет с собой медицинской сумки. Завтра кое‑что оттуда понадобится для вас во время процедуры.
— С утра сбегаешь, благо недалеко.
Она переступила с ноги на ногу.
— Я хотела поужинать…
— Кто тебе мешает поужинать у меня? — Берт поднял брови. — Мне каждый день доставляют еду из ресторана «Омаро». По требованию, через пространственный лифт. Закажем что‑нибудь и тебе.
— Из «Омаро»? — Девчонка вновь ощетинилась. — Да там же цены!
Арманиус не выдержал — рыкнул:
— Эн, не испытывай моё терпение! Ты у своих гостей тоже деньги берёшь за печенье, которое они едят из твоей вазочки? Прекращай! Если остаёшься, то пойдём наверх, я твою комнату покажу, сумочку там оставишь, а я пока запрошу сегодняшнее меню. А если нет — дуй отсюда поскорее и не трать моё время на пустые препирательства!
Она молчала секунды три, и Арманиусу показалось — из закушенной губы сейчас кровь пойдёт.
Потом вздохнула и, отведя на мгновение взгляд, негромко сказала:
— Ладно, останусь. — И, словно защищаясь, добавила едко, язвительно: — Хоть узнаю, чем в «Омаро» аристократов кормят.
Берт усмехнулся и кивнул на лестницу.
— Отлично. Идём комнату смотреть.
***
Наверное, я свихнулась. Нет, если бы то же самое предложили мне Рон или Валлиус — ничего особенного, я бы даже не подумала отказываться. Но ректор…
И тут в памяти всплыли его недавние слова:
«О чём же ты не подумала? Что я тоже человек? Что я могу испугаться? Что я могу беспокоиться о тебе?»
Он действительно просто поступил так, как любой хороший человек на его месте. Я сама бы так сделала. И почему именно его поступки я расцениваю как нечто особенное? Хотя глупый вопрос. Моё отношение делает особенными все его поступки.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж, затем проследовали по ярко освещенному коридору. Там же, в начале, находилась библиотека, где я уже столько раз бывала. А чуть дальше располагались двери в комнаты.
— Здесь все гостевые, — пробурчал Арманиус. — Я живу в левой половине дома. Если что‑то понадобится, вызывай по браслету. Номер дам.
— Вы прям как в казарме…
Он едва заметно улыбнулся.
— Нет, Эн. Поверь мне — совсем не похоже. Да, пожалуй… Вот эта комната тебе подойдёт. Смотри.
Ректор коснулся двери, и она распахнулась. Я резко выдохнула.
Подойдёт?.. Кому такая комната может не подойти? На полу — синий ковёр, тёплый и мягкий настолько, что сразу захотелось снять тапочки и пройтись по нему босыми ногами. Слева большая двуспальная кровать, застеленная белым покрывалом. Ткань чуть переливалась, словно покрытая инеем. Рядом — тумбочка с лампой из разноцветного стекла и шкаф для одежды из светлого дерева, с зеркалом на одной из дверец и открытой секцией, заполненной книгами. А напротив кровати — трюмо, и тоже из светлого дерева.
Стены были голубыми, а шторы на большом и широком окне — персиковыми. Красота!
— Спасибо, архимагистр. Мне здесь очень нравится.
Он кивнул, задумчиво осматриваясь.
— Я здесь уже лет пять не был. Действительно красиво. Эту комнату обставляла моя младшая сестра Агата, размещала в ней своих гостей.
Я нахмурилась. Агата Арманиус… Я что‑то слышала о ней.
— Не напрягай память, Эн. Агата не успела стать значимой для магической науки. Она была просто молодой девушкой, невестой наследного принца, а ныне — императора Арена. Даже университет не успела окончить.
И тут я вспомнила.
— Точно. Покушение на наследника. Я тогда была на первом курсе. А потом мы проходили это по истории…
— Всё верно. Хотели убить Арена, а убили Агату. Ладно, располагайся, а я пока меню закажу.
Ректор развернулся и зашагал к двери. Но остановился на пороге, кинул мимолётный взгляд на картину, что висела над трюмо, и негромко сказал:
— Это, кстати, она нарисовала.
На картине был вид на императорский замок со стороны Дворцовой набережной. Лед, сковавший реку, искрящийся снег и небо — светло‑голубое, с пёрышками облаков.
Я плохо помню день, когда погибла Агата Арманиус. Я что‑то сдавала… какую‑то семестровую работу… И слухи о том, что случилось, дошли до меня только вечером. Мне было жаль и ректора, и его сестру, но совсем некогда оказалось об этом думать — я изо всех сил старалась сделать так, чтобы меня не отчислили.
А вот несколько лет спустя, на семинаре по истории Альганны, время подумать у меня уже появилось. Случившееся было крайне странным, тем более что заговорщиков так и не нашли. Но у них ведь не получилось убить наследника. Почему же они остановились, не достигнув цели? Почему не попытались убить Арена ещё раз?
Я, положив сумку на кровать, подошла к окну и выглянула на улицу. Всё замело снегом; он продолжал падать с неба, кружась в свете фонарей, и, кроме него, ничего не было видно. Ни другой стороны набережной, ни даже реки. Темнота, снег, фонари как пятна света во мраке — и всё.
Я вновь задёрнула шторы. Надо сходить в библиотеку, отдать Арманиусу план его лечения. И, конечно, поесть.
Я не сомневалась, что ректор, пока я предавалась собственным мыслям, находится в библиотеке. И точно — он сидел на диване, за шесть дней лечения уже изрядно набившем мне оскомину, и листал толстую папку в кожаном переплёте. Видимо, меню.
Поднял голову и кивнул мне на кресло, стоявшее рядом с диваном.
— Садись. На столике второе меню лежит, смотри, выбирай.
Но прежде чем сесть, я протянула Арманиусу захваченную из комнаты тетрадку.
— Вот. Пусть будет у вас.
— Что это? — уточнил ректор, но тетрадку тем не менее взял.
— План лечения. — Я опустилась в кресло и продолжила: — Мало ли, что может случиться. Если что, вы сами завершите своё лечение.
Несколько секунд Арманиус молчал.
— Хоть мне и не нравятся подобные мысли, — сказал в конце концов он, — но думаешь ты в верном направлении. Тетрадь защищена магически?
— Да, я поставила пароль. Самый простой — ваше имя. И ещё — возвратное заклинание, направленное на ваш дом. Если украдут, тетрадь сюда быстренько вернётся. Только нужно активировать, назвав пароль в первый раз.
Арманиус прошептал «Бертран», дотрагиваясь до обложки, зажмурился от слепящего света активации, а затем вновь поднял глаза на меня.
— Ты сама‑то какую‑нибудь защиту носишь?
Я усмехнулась.
— Архимагистр, постоянно я могу носить только элементарные амулеты, самые простые. Остальное слишком давит на грудь. У меня есть один амулет, но он, конечно, очень слабый, сами понимаете.
— Ясно. — Ректор вновь уставился в меню. — Охранник тебе нужен. Странно, что Арчибальд до сих пор не приставил никого из своих.
Я напряглась. Видимо, Арманиус по‑прежнему считает меня любовницей принца. И что делать? Разубеждать или нет? Нет, не буду. В конце концов, что я могу сказать в своё оправдание так, чтобы ректор поверил? Да и почему я должна оправдываться?!
Поэтому я, глубоко вздохнув, молча открыла меню. Глаза сразу заслезились. Защитница, это что же, цены такие?! Ужас. Я сейчас в обморок упаду. Сразу вспомнился Валлиус с его любимым: «Лучшее средство от обморока — нашатырь. Ничего эффективнее этой вонючей гадости ни один маг ещё не придумал».
— Выбрала?
— Давайте‑ка вы сами, архимагистр, — ответила я твёрдо и положила меню обратно на журнальный столик. — Иначе я просто не смогу это есть.
— Арчибальд не водил тебя в «Омаро»? — И хмурый взгляд поверх меню.
Страшно захотелось ответить какую‑нибудь гадость типа: «Нет, только в столовую Императорского госпиталя». Но я сдержалась, просто буркнув:
— Не водил.
— Ладно, тогда выберу сам. Ты рыбу ешь?
Я иронично улыбнулась.
— Архимагистр, я выросла в сиротском приюте. Я ем всё.
Он кивнул и начал связываться с рестораном по браслету связи.
Аппетит у Арманиуса оказался более чем отличный. Причём он явно счёл, что у меня такой же. Два салата, которые хотелось не есть, а зарисовывать, такие они были красивые, два горячих блюда, два десерта, бутылка вина и здоровенный чайник с чаем.
— А зачем вино? Вам же нельзя алкоголь.
Ректор хмуро посмотрел на меня поверх доставленной бутылки.
— Если очень хочется, то можно.
— Нет, нельзя, — отрезала я, встала с кресла и унесла бутылку прочь со стола, примостив на подоконнике. — И вообще нельзя, а уж в присутствии вашего лечащего врача — тем более.
Арманиус вздохнул так горько, что я невольно улыбнулась, опускаясь обратно в кресло.
— А что мне можно?
— Чай можно. — Я кивнула на чайник. — Тем более что вы его заказали на целый отряд охранителей.
— Ладно. — Ректор сдался. — Вот восстановится контур, отыграюсь…
Я решила не уточнять, на мне или на бутылках. Взяла салат, попробовала…
К моему удивлению, на вид оказалось вкуснее, чем, собственно, на вкус. Да, очень неплохо, но ничего особенного, более того — наш госпитальный бесплатный овощной салат точно вкуснее.
Опять вспомнился Валлиус, и я пробурчала:
— Не в ценах счастье…
— Не нравится? — Арманиус, начав жевать, чуть оживился. — Это у них там новинка, что‑то от шеф‑повара. Решил попробовать. Надо было взять обычного «Мага‑обжорку».
Я чуть не поперхнулась.
— А в «Омаро» есть «Маг‑обжорка»?
— Естественно, это же самый популярный салат в Альганне. В Грааге его подают во всех ресторанах. По крайней мере, так мне говорил один коллега‑охранитель с севера. Вычитал в путеводителе. Ты говорила, что родилась на севере?
Я кивнула. А ректор явно решил продолжать расспросы:
— И семья погибла из‑за демонов Геенны?
Вот это уже опасная тема. Хотя вряд ли он вспомнит. За прошедшие с момента нашей первой встречи восемнадцать лет Арманиус спас слишком много детей.
— А как они выглядели?
— Демоны‑то? — Надо срочно менять тему. — Я плохо помню, архимагистр, простите. Меня больше интересует вопрос, что такое Геенна вообще. Вот вы как охранитель можете мне на него ответить?
— Начнёшь изучать и искать способ её уничтожить? — Ректор улыбнулся, но совсем не насмешливо, и прозвучало это не обидно.
— Обязательно. Как только покончу с темой восстановления энергетических контуров.
Арманиус хмыкнул.
— В таком случае Геенне несдобровать.
Это опять комплимент или мне кажется?
— Ты же наверняка помнишь самую распространённую версию. Геенна — портал в другой мир, точнее, в другие миры. А огонь, её наполняющий — это пламя Защитника, которым он окружил этот портал, чтобы защитить наш мир от демонов.
Да, я помнила эту легенду, составляющую часть веры. Именно на ней, если не учитывать кровную магию, и держалась власть императора Арена.