Тьма императора. Часть первая

Ровно через неделю Вано принёс ему список из двадцати молодых аристократок. Красивые, ни в чём непристойном не замеченные и обладающие хотя бы минимальным магическим даром. Ну а как же — не может ведь император жениться на пустышке?

Арен проглядывал списки вместе с портретами, и ему стало слегка тошно. И как он должен выбирать? Все девушки оказались хорошенькими — хоть на всех сразу женись. И при этом ни одна ему не нравилась.

— Устройте приём, ваше величество, — сказал Вагариус осторожно. — Так делал ваш дед…

— У меня нет желания превращать дворец в цирковую арену, — покачал головой император. — Да и не поможет это. А вам кто больше всех нравится, Вано?

— Честно говоря, я в затруднении, ваше величество, — безопасник улыбнулся. — Все девушки вполне… Впрочем… По одной кандидатуре сотрудники, которым я поручил это дело, приходили советоваться. Девушка подходит по всем личным критериям, но семья… Род древний, а состояние промотано до копейки. Мои сотрудники сомневались, что её стоит включать в список.

— Включили?

— Да, ваше величество. Состояние — не то, что вам необходимо, поэтому…

— Верно. О ком речь, Вано?

Безопасник быстро нашёл в папке с документами нужную страницу и указал на портрет.

— Вот. Виктория Азалиус. Месяц назад исполнилось восемнадцать. Третий курс столичного Института прикладных наук, факультет природоведения.

С портрета на Арена смотрело очень милое, но очень несчастное лицо безумно красивой девушки. Волосы — чистое золото, а глаза — чистейшее небо.

— Не повезло ей с родственниками, ваше величество. До смерти матери всё было более-менее, а потом отец и брат пустились во все тяжкие. Ни гроша за душой не осталось, даже дом пришлось продать и переехать в крошечную квартирку. Оттуда Виктория сбежала в общежитие, когда поняла, что отец с братом хотят её повыгоднее замуж выдать. Она у них теперь единственная и главная ценность. Не уверен, что вам нужны такие родственники, но девушка-то не виновата, поэтому решил включить.

— Родственников не выбирают, — пробормотал Арен, просматривая досье. — Вот что, Вано… Мне нужно познакомиться с этими девушками, хотя бы с некоторыми, но приём не подходит. Давайте начнём с этой Азалиус, так проще всего. На следующей неделе я поеду с официальным визитом в Институт прикладных наук, там я должен её встретить. Как именно — придумайте. Только не пугайте ребёнка.

— Ваше величество, — фыркнул Вагариус. — Вы уж не называйте своих невест детьми, женитесь же потом на ком-то.

— Это будет потом.

Ровно через неделю Арен действительно поехал в Институт прикладных наук — заодно пообщался с ректором, посмотрел на состояние учебного заведения и выслушал кучу просьб. А потом была встреча с группой студентов, среди которых находилась Виктория. В жизни она оказалась ещё красивее, чем на портрете. Очень стеснялась, но не боялась. Арен беседовал со студентами целый час, стараясь вовлечь в беседу всех, кого пригнали для массовки, а не одну кандидатку в невесты — чтобы ничего не заподозрила и не закрылась ещё больше.

А потом один из студентов вдруг сказал:

— Ваше величество, а у нас тут слух прошёл, что вы приезжаете, потому что невесту себе ищете. Это правда?

Присутствующие девушки вспыхнули, в том числе и Виктория. Арен сосредоточился на её чувствах — неприязни не было, но он ощутил звенящее отчаяние.

— Возможно, — улыбнулся, обведя глазами присутствующих. — А возможно, и нет. Вам не кажется, юноша, что это слишком сложный путь?

— Зато более интересный, — развёл руками студент под общее сдавленное хихиканье. — Менее скучный. И кто же вам приглянулся, ваше величество?

Арен, продолжая улыбаться, посмотрел прямо на Викторию, и его затопило противоречивыми эмоциями. Да, ей было приятно, но и не по себе — тоже.

— Пусть это останется моей тайной.

Потом, после Виктории, он знакомился и с другими девушками из списка, но чувствовал во время общения исходящие от них волны страха. Арен и сам понимал, что со своими глазами производит странное впечатление, но уж бояться… Он не хотел, чтобы будущая жена его боялась. И всё чаще возвращался мыслями к Виктории.

Познакомившись с половиной списка, император понял, что больше не может. Он устал и от незнакомых девушек, и от их страхов. И однажды вечером Арен попросил Вагариуса устроить ему встречу с Викторией. Разумеется, тайную.

— Я бы мог, конечно, просто взять и перенестись к ней в комнату в общежитии, но, боюсь, после этого мне будет сложнее с ней договориться.

— Да, ваше величество, — кивнул Вано, и через пару часов Арену сообщили, что нужная ему девушка ждёт в библиотеке института. На часах было двенадцать ночи — следовательно, никаких посетителей не предвиделось.

Пришедшая на встречу Виктория выглядела сонной и уставшей, но недовольства не чувствовалось. Потёрла глаза и, явно с трудом удержавшись от зевка, произнесла:

— Мне кажется, я правильно вас понимаю, ваше величество?

— Думаю, что да, — ответил он, подошёл ближе и сел рядом. Это было забавно — небольшая библиотека, обыкновенная парта, похожая на школьную, два колченогих деревянных стула. Императоры должны делать предложение совсем в иной обстановке, но… где это написано? — И как вы к этому относитесь?

— Не знаю, — Виктория вздохнула, и по её эмоциям Арен понял — она сказала правду. — Но почему я? У меня нелучшие родственники.

— С вашими родственниками я разберусь. У них появятся дом и неплохое содержание, а в игорные дома их больше не пустят.

— Не пустят?..

— Ну разумеется. Хотя я могу поставить печать-запрет, тогда они и сами не пойдут. Как хотите, так и сделаем. Результат будет тот же.

Виктория обескураженно молчала, и Арен чувствовал её смятение. И неловкость.

— Расскажите мне, что вас смущает.

Она закусила губу, вновь вздохнула и тихо проговорила:

— Я не могу сформулировать. Я вас не знаю и…

— Помолвка будет длиться как минимум три месяца, успеете узнать.

— Ох… — Она чуть поёрзала на стуле. — А как же учёба?

— Кто вам помешает окончить институт? Кроме того, — Арен внимательно посмотрел на девушку и улыбнулся. — О практике в Императорской оранжерее, насколько мне известно, на вашем курсе мечтают многие.

Эмоции на секунду замерли… а потом взорвались диким восторгом.

— Ваше величество… вы… шутите?

— Я? Защитник упаси. Я вообще-то соблазняю девушку, на которой собираюсь жениться. Оказывается, оранжерея — это соблазнительно, кто бы мог подумать!

Тогда он впервые услышал смех Виктории, а ещё через пару минут она дала согласие на помолвку, и на следующее же утро новость появилась во всех газетах.

А спустя три месяца — дольше Арен решил не ждать — Виктория стала его законной супругой.

Жалел ли он? Нет. У жены было много недостатков, но он никогда не смог бы упрекнуть её в неискренности.

И дети… Дети стали его счастьем. И уже за них он готов был простить Виктории всё что угодно.

***

Утром в столовой для слуг царила суматоха. Все торопились на свои рабочие места, поэтому быстро хватали завтрак, не менее быстро ели и тут же убегали. Никто не сидел за столом и не разговаривал дольше десяти минут, слуги перебрасывались друг с другом короткими фразами и, пожелав отличного дня, уходили.

София мельком увидела главного дворцового управляющего, который, кивнув ей, спросил, всё ли в порядке, и когда она ответила утвердительно, улыбнулся и тоже ушёл, по пути поглядывая на браслет связи.

А когда София доедала творожную запеканку, к ней за столик подсела немолодая женщина в белой форме.

— Доброе утро, — сказала она, расправляя платье на коленях. — Вы наша новая аньян, верно?

— Да, правильно, — произнесла София и представилась: — Меня зовут София Тали.

— Очень приятно. А меня — Матильда Марио. Я личная служанка её величества.

София, услышав это, едва не подавилась запеканкой. Посмотрела на соседку по столу, удивляясь тому, как такая обыкновенная и совершенно невзрачная женщина может быть служанкой императрицы. Ей казалось, что прислуживать Виктории должны сказочные красавицы. А в Матильде не было ничего примечательного — обычное лицо, мясистый нос «картошкой», жидкие волосы, стянутые в пучок.

— Рада познакомиться.

— Не волнуйтесь так, — хмыкнула женщина, принимаясь за свою овсянку. — Я вам не враг. А станет ли вашим врагом моя… хозяйка, зависит только от вас.

— И что же мне для этого нужно делать? — поинтересовалась София, вспоминая рассказ про молоденькую служанку, которая обзавелась сыпью по неизвестной причине. — Кроме выполнения непосредственных обязанностей аньян, разумеется.

— Заведите любовника.

На этот раз София действительно подавилась. Закашлялась и, схватив стакан с чаем, сделала большой глоток.

— Заведите любовника, — повторила Матильда спокойно, словно говорила о погоде. — И постарайтесь, чтобы императрица об этом узнала.

Сделав ещё один глоток, София жалобно спросила:

— А другого способа нет?

— Боюсь, что нет.

— Я не понимаю, правда. Разве наличие любовника может помешать имп… ну, вы поняли… если он захочет?

— Наличие любовника помешает ему захотеть. Так думает её величество, — пояснила Матильда. — Она уверена, что император никогда в жизни не унизит себя соревнованием со слугой.

— Защитница, — пробормотала София, отодвигая так и не доеденную запеканку. Аппетит совсем пропал. — Боюсь, что у меня не получится. Я…

— Не зарекайтесь. Во дворце работает много мужчин, неженатых и положительных. Присмотритесь. И чем скорее вы это сделаете, тем лучше.

В комнаты наследников София поднялась к девяти утра. Настроение её немного упало после разговора с Матильдой — перспектива искать себе «жениха» среди слуг совсем не радовала. Впрочем, София вовсе не была уверена в том, что Матильда действительно хотела помочь, а не сказала это для того, чтобы её расстроить. Она же служанка императрицы. С чего ей вообще помогать Софии? Скорее уж она выполняла приказ Виктории. Хотя… всё может быть.

— Софи! Доброе утро! — закричали Агата и Александр хором, радостно бросаясь к ней и обнимая. София улыбнулась — отлично, прошёл всего день, а дети уже настолько рады её видеть. Как прекрасно! — Мы вас ждали!

Под словом «мы» они явно имели в виду не только себя. Как только София вошла в комнату, она сразу заметила его величество — он стоял возле окна, рядом со столиком, накрытым белой кружевной скатертью, и что-то пил из фарфоровой чашки.

— Доброе утро, Софи, — кивнул император и улыбнулся, глядя на счастливых наследников. — Я рад, что вы пришли чуть раньше, а то я немного тороплюсь.

— У папы сегодня самые нелюбимые совещания, — громко сообщил Софии Александр. — Судебный и… фунансовый комитеты!

Его величество расхохотался, а Агата строго поправила брата:

— Финансовый, Алекс.

— Финансовый, — повторил ребёнок, а потом добавил: — Но он же фу-у-у, да?

— Я бы не стал утверждать, что «фу», — сказал император дипломатично. — Но скучновато. Что ж, я пойду. Дети, не знаю, успею ли к обеду…

— Постарайся, — произнесли Агата и Александр хором. Видимо, это «постарайся» у них уже стало ритуалом.

— Конечно. Софи, я в любом случае, независимо от того, буду на обеде или нет, загляну к вам вечером около девяти часов. Мне нужно с вами поговорить.

— Да, разумеется, — ответила София. Она ни капли не удивилась — все нормальные родители хотят что-нибудь обсудить с аньян, а у императора явно нет другого времени на разговоры. Но сердце всё равно чуть сжалось от волнения. — Вы… опять через камин или?..

— Или в дверь, как нормальный человек? — Он покачал головой, по-прежнему улыбаясь. — Я хожу через огонь, Софи. Привыкайте.

— Да я не возражаю, — почти прошептала девушка, чуть смутившись. — Я просто…

— Я понял, — прервал её император и, погладив по головам Агату и Александра, направился к камину. — До скорой встречи.

— Пока, пап! — закричали наследники, и через пару секунд фигура его величества исчезла в ярко вспыхнувшем пламени.

Около часа дети водили Софию по оставшимся комнатам парадного этажа, а потом с горящими энтузиазмом глазами предложили сходить в оранжерею.

— Давайте, — сказала она, прекрасно понимая — визит неизбежен. И чем скорее это произойдёт, тем лучше. Кроме того, София никогда не принадлежала к числу тех людей, которые откладывают проблемы в долгий ящик, — она, наоборот, предпочитала решать их как можно быстрее. Они с мамой не выжили бы, если бы вели себя так же, как отец.

Сегодня наследников сопровождали другие охранники, но выглядели они не менее внушительно, чем вчерашние. Шли за детьми и Софией двумя тенями, и она вновь подумала, что привыкнуть к такому будет сложно.

«А ведь император ходит через камины безо всякой охраны. Интересно… Получается, наследников охраняют сильнее, чем его самого. Или я ошибаюсь?»

Оранжерея находилась в саду, и, выйдя на улицу, София зажмурилась от удовольствия — весна разгоралась всё ярче. Небо было насыщенно-голубым, на деревьях уже пробивались нежно-зелёные листочки, и птицы весело и радостно чирикали.

— Ух! — воскликнул Александр, и София с удивлением поняла, что наследник смотрит на неё. — Какая вы… лыжая, Софи! Как огонь! На солнце ещё лыжее!

— Вы похожи на Вано Вагариуса, — сказала Агата с улыбкой, и София насторожилась. — Мы раньше думали: он самый-самый рыжий, но вы можете с ним конке… конко… конкерировать?

— Конкурировать. Это значит — соперничать. А… кто такой Вано Вагариус?

Имя было смутно знакомым.

— Глава комитета безопасности. Мы вам его обязательно покажем! — проговорила Агата весело. — Вы же должны увидеть, на кого так похожи.

«А вот этого, в отличие от встречи с императрицей, лучше бы избежать…»

— Там оланжелея! — подпрыгнул Александр, указывая рукой куда-то вперёд. — Видите, да?

София подняла голову и на секунду замерла в изумлении, заметив огромный купол, похожий на сияющий мыльный пузырь. Всё понятно — внутри ведь наверняка нужно поддерживать определённый климат, защищая растения и животных от воздействия окружающей среды. София читала об этом, когда училась в институте. Но в учебнике всё выглядело гораздо менее впечатляюще, чем в жизни.

«Потом нарисую этот купол, — подумала она с воодушевлением. — Только здесь надо не карандашом, а красками».

Через пару минут один из охранников, прикоснувшись к поверхности купола, впустил всех внутрь. В оранжерее оказалось очень тепло, даже жарко — пришлось снимать и пальто, и обувь. Вместо сапог Софии и наследникам выдали тапочки из легко моющегося материала, но даже так было слишком жарко. Впрочем, возможно, это от волнения. Чем дальше они шли, тем сильнее Софии становилось не по себе.

Хотя окружающая красота отвлекала от тревожных мыслей.

Внутри оранжереи царило лето, причём такое лето, какого София никогда не видела. Пышные и словно бы мясистые растения виднелись повсюду, любое из них — раза в три больше тех растений, что росли в Альганне. Да и деревья оказались выше и шире — не деревья, а целые дома.

— Здорово, да? — спросила Агата восторженно. — В оранжерее почти полностью воссоздаётся климат Корго*. Мне тут так нравится! И так жаль, что мы наследуем родовой дар по отцу, а не по матери…

(* Южный сосед Альганны, очень жаркая страна, тропическая.)

— Работать здесь можно и не обладая родовым даром. Наверняка ведь не у всех служащих он есть, правда?

— Да, — Агата вздохнула. — Но с ним проще.

— Проще — это не так интересно. Интереснее, когда сложнее, — улыбнулась София, подмигнув наследнице, и девочка сразу улыбнулась в ответ. — Когда всё просто, не о чем и рассказывать, а вот если сложно…

Договорить София не успела — она вдруг почувствовала, как к её волосам что-то прикасается, и, подпрыгнув от неожиданности, наткнулась макушкой на нечто мягкое и прохладное.

Сердце забилось, как у трусливого кролика.

— Не бойтесь! — воскликнули хором дети, а один из охранников тут же пояснил:

— Не дёргайтесь, всё хорошо. Это раш, точнее, хомячковый папоротник. Очень любопытный и всегда щупает тех, кто проходит мимо в первый раз. Он ничего вам не сделает, потому что…

— Питается только насекомыми, — кивнула София, расслабляясь. Посмотрела вверх — над ней парила тонкая веточка, на концах которой было что-то вроде ёршика из листиков. — Надо же, а ведь хомячковые папоротники — редкость даже в Корго…

— Здесь много редких растений. Любопытное свойство — чем реже встречается растение, тем оно полезнее.

— Мама!!!

София обернулась — позади них по узкой тропинке, снимая испачканные в земле перчатки, шла императрица. Она была одета в такой же костюм, как и накануне, и волосы точно так же были заплетены в косу. Только сегодня они оказались убранными под мелкую тёмно-зелёную сеточку, похожую на шапочки больничных медсестёр.

— Ваше величество, — сказали хором охранники, и София к ним присоединилась, поклонившись Виктории. За императрицей шла ещё одна девушка в форме, и через пару секунд, приглядевшись, София узнала Анастасию — племянницу Арена. — Ваше высочество…

— Нас предупредили, что вы придёте, — произнесла Виктория гораздо более мягким голосом, погладив детей по головам. — Я очень рада вас видеть.

София почувствовала, как её заливает теплом — ей не нужна была эмпатия, чтобы понимать — это правда. Глаза у Виктории светились, когда она смотрела на наследников.

Материнская и отцовская любовь… София верила: на свете нет ничего сильнее, ничего бесконечнее. И ей всегда нравилось видеть проявления этой любви в людях, на которых она работала.

Но секунду спустя императрица подняла голову, посмотрела на Софию — и свет в её глазах погас.

— А самые редкие растения, — продолжила Виктория, поглядев на ветку хомячкового папоротника, который в этот момент гладил Софию по плечу, — как правило, ядовиты.

— Не хомячковый папоротник, — возразила София. — Он абсолютно безвреден.

— Абсолютно безвредных растений не бывает. Всё зависит от дозы. И от того, как они приготовлены. В сочетании с некоторыми растениями из семейства болотниковых хомячковый папоротник превращается в яд. Медленный, но яд. А вы, я смотрю, — усмехнулась императрица, вновь обратив внимание не Софию, — и в ботанике разбираетесь?

— Совсем немного. В пределах институтского курса.

— Помните, как отличить ядовитое растение от неядовитого? Универсальный способ. Работает, кстати, и в случае с животными.

— Ядовитые растения, как правило, очень яркие, — ответила София и улыбнулась, уловив в этой подколке намёк на свои рыжие волосы. — Так же и все ядовитые животные имеют яркий окрас. Красные змеи, оранжево-жёлтые лягушки…

— Верно. А…

— Вик, — перебила принцесса Анастасия со смешком. — Ты экзаменовать решила нашу новую аньян? Не думаю, что во дворце ей понадобятся знания о ядовитых животных.

— Во дворце могут пригодиться любые знания, — сказала императрица спокойно и без улыбки. — Но ты права — экзамен сейчас ни к чему. Вы, мои дорогие, — она опустила голову и вновь преобразилась, глядя на детей, — хотели посмотреть, над чем я сейчас работаю? Пойдёмте, покажу. А потом на обед.

— Да! — подпрыгнул Александр. А вот Агата промолчала — и София, изучив лицо наследницы, поняла, что с неё вновь слетел эмпатический щит.

Чуть позже, когда императрица показывала всем свою работу, София опять поймала себя на мысли, что ей хочется нарисовать Викторию. Её величество совершенно преобразилась, рассказывая детям про пруд с маленькими кувшинками, которые было безумно сложно выращивать. Они требовали абсолютно чистой воды, постоянной температуры и каждодневного опыления специальными пчёлами. Кроме того, не терпели рядом с собой громких звуков — моментально закрывались и уходили под воду.

— Но если кувшинка продержится над водой месяц, — говорила императрица тихо, показывая наследникам не настоящий цветок, а его искусственную модель, — то в её сердцевине появится небольшая капелька нектара. Эта капелька бесценна. Она нейтрализует любой яд, любую кислоту. В природе она стекает по лепесткам в тот пруд, где живут кувшинки, и очищает воду. Мы же здесь собираем этот нектар для того, чтобы из него можно было приготовить различные лекарства. А ещё пытаемся что-то сделать, чтобы кувшинки стали менее капризными.

— Но пока безуспешно, — развела руками принцесса Анастасия и, посмотрев на Софию, улыбнулась ей вполне дружелюбно и искренне.

Кроме венценосных работников, в оранжерее было много других служащих — в зелёной или коричневой форме.

— Зелёная форма у магов, коричневая — у не-магов, — объяснила её величество, вновь резко сделавшись недовольной, когда София поинтересовалась насчёт разного цвета форменной одежды. — Все растения здесь промаркированы, к некоторым запрещено подходить обычным людям — могут покалечить.

— А как? — спросил Александр, сверкая любопытными глазами.

— Например, электричеством ударит. Это как молния, Алекс. Мага не убьёт, а обычному человеку будет очень плохо.

— А если отвод использовать? — спросила София и почувствовала себя очень глупой, когда императрица смерила её презрительным взглядом.

— Отвод заземляет электричество, у нас тут половина оранжереи погибнет, если это случится. Нужен сосуд для собирания энергии, но всё равно выдержать напряжение сможет только маг.

Если не считать моментов, когда её величество показывала своё неприязненное отношение к Софии, можно было сказать, что всё прошло идеально. Дети остались очень довольны — даже Агата, хотя она иногда хмурилась, глядя на мать. Императрица тоже радовалась, обнимая наследников и рассказывая про свою работу, и принцесса Анастасия улыбалась, и охранники вели себя порой не как охранники, а как пришедшие на экскурсию школьники-хорошисты — вертели головами и пару раз задавали вопросы о растениях.

А потом настало время обеда, и София вместе с детьми, охранниками, императрицей и принцессой вернулись во дворец. Женщины ушли переодеваться, София и её подопечные — мыть руки, после чего, как и накануне, проследовали в столовую.

Но сегодня обед прошёл иначе. Не было принца Адриана, который периодически то разряжал, то наоборот — заряжал обстановку своими не всегда уместными шутками. И император тоже не появился. В середине обеда Виктория, взглянув на браслет связи, чуть слышно вздохнула и сказала:

— Дети, папа не придёт. Увидитесь за ужином.

— Мы уже поняли, — печально ответила Агата, и София ласково погладила её по руке под столом. Она понимала, как детям хотелось видеть отца, но понимала и императора. Раз он не пришёл — значит, действительно слишком много дел.

А после обеда, когда София предложила наследникам заняться мирным делом и немного пособирать мозаику, Агата вдруг сказала, чуть заалев щеками:

— Мне кажется, вы тоже эмпат. Вы нас так хорошо понимаете!

София улыбнулась, почувствовав себя по-настоящему счастливой.

— Для того, чтобы понимать друг друга, не обязательно быть эмпатом. Кроме того, твой папа… он же не ощущает вас с Александром, верно? А понимает очень хорошо.

— Лучше всех! — сказал Алекс, а Агата кивнула.

— Вот. Эмпатия — это просто дар. Которым… — София подмигнула наследнице, — надо ещё научиться пользоваться.

***

Арен не зря не любил среды — совещания с представителями финансового и судебного комитетов отнимали очень много сил. Ничто так не утомляло, как денежные вопросы и проблемы законников. К тому же на повестке дня стоял…

— Ваше величество, закон о передаче титула путём заключения брака вступил в силу месяц назад, все мы это помним. Но что делать в случае развода супругов? Титул остаётся или возвращается?

— А что, — Арен потёр начавшие ныть виски, — кто-то из сочетавшихся браком уже успел подать на развод?