Мангуст. Тени Аурелии.
- -
- 100%
- +
«Тени и Звук» ютилась в полуподвале старого, но еще крепкого каменного здания. ее вывеска – обугленный кусок дерева с криво выжженными буквами – висела подозрительно косо, будто вот-вот отвалиться. У входа, как и полагается успешному заведению, скопилась очередь, но мне повезло – в ней было всего двое. Я пристроилась сзади.
Лавку эту и лавкой-то назвать язык не поворачивался. В конуре у сторожевого пса было просторнее. Но несмотря на это, база постоянных клиентов у Вилла была внушительная. В определенных кругах его хорошо знали. Я была готова поспорить, что еще пару лет – и волчонок снимет себе помещение побольше, а может, даже наймет помощника.
Спустившись по стоптанным, ненадежным ступенькам, я толкнула дверь. Петли жалобно скрипнули.
– Эй, блохастый! – громко крикнула я, протискиваясь в знакомую, душную тесноту. – Живой еще?
В этом помещении даже мысль о глубоком вдохе казалась преступной. Со всех сторон нависали стеллажи, ломившиеся от всякой всячины: баночек со странными настойками, склянок с мертвым светом, тайных свертков и коробок с нечитаемыми надписями. В углу пульсировал тусклым фиолетовым светом какой-то шар, законсервированный в банке с мутной жидкостью.
Повсюду были подоткнуты высушенные коренья, связанные в пучки травы. Тут и там в пиалах стояли порошки всех мыслимых и немыслимых оттенков, аккуратно разложенные когти и клыки, свитки потрепанного пергамента, книги с облупившейся кожей на переплетах. Везде тихо потрескивали приборы и артефакты, мерцающие угрожающим светом.
Воздух тут был густым и тяжелым – смесью книжной пыли, сушеных грибов, едкого масла и чего-то еще, неприятного, но уже такого родного. Пахло псиной. Что, в общем-то, неудивительно.
В эпицентре этого хаоса стоял круглый стол, буквально заваленный грудой бумаг и неопознаваемыми образцами, и всего две табуретки. На одной из них, скрючившись в три погибели, сидел Вилл, уставившись в разобранный амулет.
Он медленно поднял голову. Передо мной предстал все тот же мальчишка-бандюган: черно-каштановая щетина волос, смугловатое лицо, поджарый торс и жилистые руки. Типичный объект вздохов для половины девиц Пояса. его золотисто-карие, как мед, глаза встретились с моими, а лицо мгновенно расплылось в широкой, теплой улыбке, обнажив удлиненные острые клыки.
С ним всегда было так: стоит чем то увлечься, и магия, теряя контроль, меняет его облик. То волчьи уши торчат из-под волос, то клыки обнажаются сами собой. А уж если он возится с механикой, его пальцы постепенно обрастают когтями – так, видимо, удобнее ковыряться в разных устройствах.
– Кай! – обрадовано воскликнул Вилл, откладывая амулет. Он преувеличенно принюхался, сморщив нос в комичной гримасе. – Боже! Да от тебя так и прет перегаром!
Ну вот, началось. Вы только посмотрите на этого артиста. А как театрально он стал зажимать нос!
– Щенок, в тебе настоящий актер умирает, – фыркнула я, с грохотом усаживаясь на свободный стул. – Я бы поспорила, кто из нас сильнее воняет. Твоя берлога черт знает чем еще не пахнет.
– Это, дорогое Пятно, пахнет успех! – пафосно провозгласил он, театрально разведя руками, будто демонстрируя свои сокровища. – Это – амбиции! Вот поднакоплю еще немного, переберусь в помещение попросторнее и…
Вилли запнулся, глядя как я скептически мотаю головой. Нет, правда, этому волку прямая дорога в театр.
– Возьму тебя в подмастерья! – заключил он, задумчиво почесав свою колючую макушку. – А ты… собственно, зачем пришла? Неужто долг вспомнила?
Вилли состроил самую жалкую и надеющуюся рожицу, какую только мог.
Хмыкнув, я достала из внутреннего кармана свернутые инструкции с картой и положила их на стол перед ним.
– Не только. Взгляни-ка.
Он с живым любопытством устремил взгляд на бумаги. По мере чтения его брови ползли навстречу друг другу, грозно смыкаясь у переносицы. И дружелюбное выражение таяло, сменяясь настороженностью.
– Полная чушь, – выдавил он наконец. – Здорово, конечно, что уже каждая вторая собака от Теней до Пояса знает, где найти того самого Мангуста. Но…
– Это не проблема. У стражей все ровно нет ничего на меня. – Перебив его, я вытряхнула из холщового мешочка на стол руну. Та глухо шлепнулась на дерево. – Что скажешь про эту игрушку?
Волчонок буквально ахнул. Воздух со свистом вырвался из его легких. Глаза, готовые выскочить из орбит, стали круглыми, как монеты. Рука сама собой потянулась к камушку, но застыла в сантиметре от него.
– Твою… – выдохнул он, не отрывая взгляда. – Кай… ты понимаешь, что это?
Он осторожно, кончиками пальцев, поднял руну и поднес к глазам. В лучах тусклого света лавки чернила в высеченных завитках заиграли глубокими переливами – черными с синими и зелеными оттенками, словно масляная пленка на воде.
– Это… шедевр, – прошептал волчонок с благоговением. – В жизни не видел ничего подобного. Читал в одном сборнике, что нечто подобное могут сотворить только в Центре, для внутреннего пользования.
Он медленно перевел на меня взгляд. В его глазах бушевала смесь неподдельного восхищения и растущей, леденящей тревоги. Мне даже показалось, что я слышу, как у него в голове с треском ломаются шаблоны и со скрежетом запускаются мыслительные шестеренки.
– И ты веришь что это Мухобои? Серьезно? – Голос Вилла сорвался на полтона выше. – У них ни таких денег, не то что на руну, да даже для оплаты услуги.
– Вот в том-то и загвоздка, щенок, – отозвалась я, развалившись поудобнее на стуле. – Харрисины – те тоже вряд. И они ограничены в финансах. – Я подтянула одну ногу, устроив подбородок на коленке, и задумчиво продолжила: – Заказчик – кто-то сверху. Точно.
Эта мысль грызла меня изнутри с того самого момента, как я увидела руну. Эфиры Центра живут в своем заоблачном мире. Даже самые амбициозные Жилы с ними предпочитают не связываться. Но если это так, то почему они обратились ко мне? единственное, что хоть как-то успокаивало, – Айвиль не настаивала. ее чуйка – мой главный оберег. Меня она никогда не подводила. Надеюсь, и сейчас не подведет.
– Восемьсот пятьдесят лил – отличные деньги за то, чтобы стащить бумажки из пустой квартиры, – проговорила я вслух, больше для себя. – Спасибо что я оборотень. Это должно быть легко.
Вилл, наконец оторвавшись от созерцания руны, перенес все свое внимание на карту. его взгляд прилип к отмеченному дому.
– Вот только есть одна маленькая, но существенная проблемка, – протянул он, водя пальцем по карте. – Дом-то, пусть и у границы, но находиться в Квартале Жил. И не мне тебе рассказывать, что стражи там снабжены магофонами.
– Ага, – кивнула я с преувеличенным, показным спокойствием.
– Ага?! – всплеснул он руками, буквально подскакивая со стула. – Тебя же засекут моментально, как только ты пересечешь границу в звериной форме! – В его голосе смешались удивление, негодование и раздражение от моей невозмутимости.
Я выдержала паузу, пристально глядя ему в глаза.
– Не-а, – небрежно покачала я головой, скрывая улыбку. Мне всегда нравилось выводить его на эмоции. – Я тут прослышала, что в город завезли партию особых чернил. Это правда?
Волчонок еще больше насупился. его руки нервно сжались в кулаки.
– Допустим, правда. Но они для тебя бесполезны. Эти чернила, говорят, для блокировки магии. Ты хоть понимаешь, для чего их используют?
– Именно поэтому они мне и нужны, – спокойно парировала я.
– Что с тобой не так?! – взорвался Вилл, срываясь с места. – Можешь нормально объяснить?
Я так увлеклась его реакцией, что не заметила, как собственное волнение взяло верх. Я откусила отросший коготок на большом пальце и медленно начала рассуждать вслух, собирая мысли в кучу.
– Блокировка магии – это их плата за использование. Но какой основной эффект? – я придвинулась в волчонку поближе и уже тише произнесла: – маскировка магического фона. Представь: нарисовал на себе печать, и магофонами тебя уже не засечь.
Возможно, не я первая додумалась, что с такими чернилами и должном мастерстве в рисовании печатей можно незаметно заглянуть в Кварталы. И скоро толпы воришек со всех низин Аурелии начнут проникать в дома Жил.
Я потянулась к нему еще ближе, упираясь локтями в стол.
– Скажи честно, щенок. У тебя в этой куче хлама завалялся хоть один рабочий магофон? Нужно проверить теорию.
– Рабочий магофон то есть… Проблема в том, что как ты собралась обращаться без магии? Или обойдешся частичным обращением? А если печать нарушится? – Он зло ткнул в меня пальцем, словно пытаясь вогнать эту мысль мне в лоб. – Ты будешь фонить! И без магии останешся. Кай… ты будешь беззащитна.
Мне в голову почти сразу пришла по-настоящему безумная мысль
– А если… – лукавая улыбка поползла по моему лицу, становясь все шире и бесстыднее. – А если нанести печать не на меня-человека, а на… уже мангуста?
Магия оборотней была и самой простой, и с самым большим количеством подводных камней. Стать животным – применение магии. Отрастить себе звериные уши, когти, клыки – применение магии. А вот вернуться обратно, к человеческому облику – не магия.
Глаза Вилла широко распахнулись. На его лице пронеслись, сменяя друг друга, целые бури эмоций. Я даже слышала тон его мыслей. Сначала – ошеломленное удивление: «И почему я сам не догадался?» Потом – резкая тревога: «Нет, это слишком рискованно… и вряд ли сработает». Следом – щекочущее волнение: «Но вдруг…?» И наконец – неудержимый, жгучий интерес. Он замер.
– Черт бы тебя побрал… – выдохнул он, и в его золотистых глазах вспыхнул и заполыхал знакомый, неукротимый азарт экспериментатора. – Нужно проверить.
Я кивнула, видя, как в нем загорается этот знакомый огонь. Вилл всегда жил жаждой разгадать неизвестное.
– Сможешь раздобыть чернила?
– Могу! – перебил он меня, уже лихорадочно роясь в бумагах на столе. – Как раз завтра на доставке! Встречаюсь с нужными людьми, наведу справки. Гарантий нет, может, это и не те чернила… – Он задумался на секунду, прикидывая возможности. – Но если все-таки они, сторгуюсь почти за бесценок. Один тип как раз сильно мне должен.
– Значит, я загляну послезавтра утром, до открытия? – Спросила я, уже направляясь к выходу.
– Послезавтра… ага. Я все отменю. Будешь должна, – пробормотал он, уже с головой погрузившись в хаос на столе.
– Эй! Волчонок!
Вилл вздрогнул, оторвался от бумаг и встретился со мной взглядом.
– Что?
– Айви просила передать тебе «привет».
– П…правда? – Он тут же выронил целую стопку бумаг, а по его смуглой щеке разлился яркий румянец, добиравшийся до волчьих ушей, которые предательски отросли сами собой. В его глазах вспыхнули теплота и глупая надежда, адресованные, понятное дело, не мне.
– Боже… Хвостом-то перестань так махать, – фыркнула я, распахивая дверь. Влюбленный дуралей.
Он сразу смутился и резко отвернулся, пытаясь скрыть такое недоразумение.
– …Ну Ка-а-ай… – поняв, что его надули, протянул он обиженно.
– До четверга, Вилли! – рассмеявшись, крикнула я уже с лестницы, закрывая дверь.
Как же приятно было выбраться из этой набитой волчьим духом конуры на оживленную, полную людей улицу, вдохнуть всей грудью воздух, пахнущий жизнью, и почувствовать настоящее тепло солнца!
Что ж, пора за дело. Впереди – разведка. Нужно выяснить все: что это за дом, какие у него стены, куда ведут откосы, можно ли залезть на крышу или пролезть через подвал. Сколько стражей в патруле и как они ходят. Я должна успеть осмотреть все сегодня, пока светло. А завтра, понаблюдать за патрулями.
Легкий, но отчетливый холодок азарта пробежал по спине. Скоро начнется самая интересная часть – ограбление.
Глава 3. Кайра. в Тени и Звук.
Сегодня небо хмурилось пуще обычного. Я чувствовала костями – завтра непременно хлынет дождь. Шкурка промокнет, и потом меня всю неделю буду преследовать запах мокрой шерсти. Отвратительно. Хотя… для дела это к лучшему. Ливень заглушит любые лишние звуки.
Пока я пробиралась по еще сонным улочкам Пояса, мозг лихорадочно перебирал детали. Вчерашняя разведка дала кое-что. Дом «ВМ» – заброшенное трехэтажное здание, которое, к счастью, стояло на окраине Кварталов, у самой границы с Поясом. Однако охраняли его ничуть не хуже, чем остальные тамошние постройки.
Первый этаж был наглухо запечатан – ни открытой форточки, ни намека на вентиляционный лаз. Внутри дежурил один караульный, прикованный к единственному входу. Каждые полчаса он совершал обход. Здание походило на старое общежитие: длинные коридоры и одна-единственная лестница. Все двери в квартиры, скорее всего, на замках, так что прошмыгнуть мимо стража во время его обхода не выйдет.
Оставался только путь через крышу.
Пока я обдумывала детали, Ремесленный Пояс вокруг меня постепенно просыпался. Слева и справа со скрипом открывались ставни, продавцы выкатывали тележки и выкладывали свой товар. Где-то разжигали печи в мастерских, где-то выставляли на тротуар кричащие вывески. Улицы наполнялись гулом и различными запахами.
если верить описанию руны, найти то что нужно украсть не составит труда. Но вот сам процесс запечатывания… Сколько он займет времени? Я никогда не видела, как работает такая магия. Это была главная неизвестная в уравнении, и от нее зависело многое.
И нельзя забыть про ночные патрули Кварталов. Пока я буду внутри, они не страшны. Но вот на выходе… Тут то, как раз, и пригодиться волчонок для подстраховки. На всякий, совсем-совсем пожарный случай.
Пока я приближалась к «Тени и Звуку», в нос ударил до неприличия соблазнительный запах – теплый, маслянистый, с ноткой ржи. Свежий хлеб. Живот предательски и громко заурчал, а рот мгновенно наполнился слюной. Я остановилась. Пекарня была прямо через дорогу, напротив лавки Вилла. Пожалуй, стоит взять две. Себе – для настроения, ему – в качестве аванса за работу.
Входя в «Тенм и Звука», я втайне надеялась, что этот божественный запах хотя бы на время победит. Напрасно. Тяжелый, устоявшийся дух магазина тут же обволок меня плотным одеялом, бесцеремонно задушив аромат свежей выпечки.
– Эй, дворняжка! – крикнула я, заприметив лишь его голову, склоненную над столом, заваленным склянками. – Принесла завтрак!
– Спасибо, – буркнул он, не глядя, но в его голосе не было привычной задорной нотки. – Чернила я достал. Но есть две проблемы.
– В этом я не сомневалась, – фыркнула я, с размаху плюхаясь на соседний с ним стул.
Вилл медленно поднял на меня взгляд. В его глазах была непривычная тяжесть похожая на вину, будто он лично что-то испортил.
– Первое. Эффект платы продлиться больше суток. – Он тяжело вздохнул и опустил взгляд на свои испещренные записи. – Кай… эти чернила… они экспериментальные. Никто толком не знает, из чего они сделаны. Может еще какие последствия есть. Да и блокировка магии это тебе не шутки…
Я продолжала молчать. Волчонка явно гложило что-то другое, куда более серьезное, чем свойства чернил. Он втянул голову в плечи, избегал моего взгляда. В нем шла борьба – сказать или промолчать. Даже кончики его еще человеческих ушей нервно подрагивали.
Что до меня… Мои магические таланты и так невелики. Ну, я оборотень, который может менять размер в звериной форме. И что? Без этой способности я точно переживу и день, и даже неделю. Главное – выполнить заказ.
– А в чем вторая загвоздка? – спросила я, начав барабанить пальцами по столу.
– Что?
– Ты сказал – есть две проблемы. Какая вторая?
– Харрисины… – выдохнул он, и его пальцы сами собой сжались в кулаки. – По слухам, они снова зашевелились в том районе.
И все? Волчонок и правда так переживал из-за этих революционеров-неудачников?
– Я просидела на крышах полдня и всю ночь, наблюдая за тем домом. Ни души, кроме златокамзольных патрулей, – отчеканила я, не отрывая от него пристального взгляда. – Откуда такие слухи?
– Мухобои. – прошептал Вилл. – У них болтают, что видели в той округе подозрительных людей. А кое-кто клянется, что среди них был сам Крыса…
Я вздохнула. Пристрастие щенка к Мухобоям никогда мне не нравилось, он считает себя обязанным им – пускай. Как по мне это просто стадо узколобых баранов, дрожащих перед любыми переменами… Хотя и действия Харрисинов порой вызывают вопросы, но они хотя бы пытаются что-то изменить в этом прогнившем городе.
Помяв переносицу, я достала из пакета уже остывшие, но все еще мягкие булки. Одну оставила себе, а вторую положила на стол перед волчонком.
– Вилли, твои Мухобои – прямо-таки главные базарные сплетники Аурелии. Охотно верю, что сам Крыса при полном параде разгуливает по Кварталам. – протянула я саркастическим тоном. – Он же такой незаметный.
– Но…
– Я же сказала: я провела на крышах достаточно времени. – отрезала я, и более мягко добавила: – Ни Харрисинов, ни тени Крысы.
Вилл обиженно надулся, схватил предложенное угощение и принялся тщательно его жевать, изображая полную поглощенность процессом.
– Раз уж с этим покончили… – начала я.
– есть еще кое что, – пробурчал волчонок сквозь кашу во рту, не прерываясь. – Сам факт проникновения в дом. Я кое-что выяснил… Кай… Шансы быть пойманной – слишком высоки. Лучше откажись от заказа.
Он поднял на меня свои широкие, щенячьи глаза, полные искренней тревоги. Понятно. Сначала – попытка припугнуть страшилками про Харрисинов. Теперь – невозможность задачи.
Уголки моих губ поползли вверх, собираясь в заговорщицкую, самодовольную улыбку.
– А ты, щенок, внимательно смотрел на план квартиры? – спросила я притворно-невинным тоном, медленно вытаскивая из кармана свернутые бумаги.
– Ну, смотрел… – он нахмурился, вглядываясь в план квартиры. – Я что-то важное упустил?
– Именно, – я уверенно ткнула пальцем в угол самой большой комнаты. – Стандартная планировка для таких домов… – Я замолчала, уставившись на волчонка и наслаждаясь моментом, пока его мозг лихорадочно сопоставлял данные.
– И что здесь такого?..
– А вот это, – перебила я, отчетливо постучав ногтем по указанному месту, – дымоход.
Глаза Вилла мгновенно округлились, став большими, как блюдца. А его брови… ей-богу, они так и рванули вверх, к волосам.
– Дымоход?! – выдохнул он, буквально задыхаясь от неожиданности. – Но это же старое здание… Там сажа, там узко… А заслонка наверняка скрипит на весь квартал!
– У меня есть план, Вилли, – продолжала я улыбаться, чувствуя, как крепнет моя уверенность. – Завтрашний дождь отлично заглушит любой скрип. С заслонкой я смогу разберусь. Судя по плану, дымоход выходит прямо в квартиру, и он достаточно широк. В него мог бы залезть и человек тучной комплекции.
– Твою ж… Кай… – прошептал он, и в его глазах вместо паники вспыхнуло озарение, а затем дикий азарт. – Это… это же действительно может сработать!
– Это обязательно сработает, – заверила я его. – Осталось лишь одно – испытать твои чернила. Пора узнать, выдержит ли моя шкурка их цену.
– Ага! – воскликнул он, уже вскакивая со стула. и хватаясь за склянку с темной, мерцающей жидкостью.
Пока волчонок рылся в своих закромах, меня распирало от самодовольства. Какая же я умница! Придумала идеальный план. Дело будет проще пареной репы. Восемьсот пятьдесят лил… Вот они уже почти в моем кармане. Новые сапоги для Айви… Может, даже переезд в чистый район.
Вилл с грохотом водрузил на стол какую-то древнюю, покрытую патиной металлическую коробку.
– Вот! – с гордостью изрек он.
– И что это? – скептически я осмотрела непонятный прибор, больше похожий на хлам.
– Как что? Магофон! И не надо так смотреть! Пусть ему лет больше, чем нам вместе взятым, но улавливать магический фон он еще в состоянии.
– Из какой ямы ты его выкопал? – пробурчала я, недоверчиво тыкая пальцем в потертый корпус. – Ладно. Лишь бы работал.
Вилл с важным видом, словно жрец, достал из-под стола небольшой флакон из пожелтевшего стекла. Жидкость внутри была густой, как смола, маслянистой и переливалась перламутром с золотистыми искорками – словно слеза какого-то древнего, магического существа. От нее словно веяло неземной силой и долгими веками.
От созерцания меня отвлек слишком довольный тон Вилла. Он явно что-то задумал. И предчувствие подсказывало, что мне это точно не понравится.
– Так-с, теперь о самом нанесении, – начал волчонок, потирая руки. – Ты – волосатый мангуст. А печать надо рисовать на гладкой поверхности – Он оскалился в самой хищной ухмылке, какую только мог изобразить. – Значит, придется побрить. Ну что, Пятно, куда будем ставить клеймо? На бедрышко? Нежный бок? Или, может, гордо на плечо?
В лавке повисло мертвое, давящее молчание. Я почувствовала, как где-то на уровне инстинктов мои невидимые уши мангуста резко навострились.
– Что… что ты сказал, Щенок? – тихо, с опасной медлительностью спросила я, заставляя каждое слово звучать отдельно.
– Говорю, нужно выбрить участок…
– ВЫБРИТЬ? – Я вскочила с места, а он, предатель, только расплылся в еще более довольной ухмылке – Мою… мою идеальную, шелковистую шубку?! Да ты с катушек съехал, блохастый! Нельзя ли как-то иначе? Ну, на ухе крошечное пятнышко? Или воском пригладить и сверху намалевать?!
Вилл даже не попытался сдержать радостный смешок.
– Кай, на ухе для печати места не достаточно. Я не смогу сделать такую миниатюру. А воск не даст прямого контакта, в этом же вся суть. – он замялся, явно подбирая слова. – А шерсть-то… она отрастет. И… можно же выбрать место… Ну, стратегически незаметное? – его взгляд предательски сполз куда-то в район моего пояса. – Живот? Там шерсть не такая густая, и никто не увидит, пока ты не ляжешь на спину и не начнешь махать лапками.
Я застыла. Вся моя гордость выла и царапалась когтями внутри, но разум уже пересчитывал лилы полученные за это задание. С громким, театральным вздохом поражения я тяжело плюхнулась обратно на стул.
– Ладно, цирюльник. Делай, что должен, – горько бросила я и, закрыв глаза, мигом обратилась в мангуста.
Волчонок сочувственно вздохнул, поддел меня под передние лапки и неловко, но бережно уложил себе на колени. Процедура была… унизительной. Я лежала пластом, зажмурившись, стараясь отключить сознание. Лезвие скользило с хрустящим звуком сбривая драгоценный мех на моем брюшке, заставляя непроизвольно дергаться кончик буро-белого хвоста. Я приглушенно рычала себе под нос, пророча Виллу в ближайшем будущем кровавую расплату, а он бормотал что-то успокаивающее.
– Ну… Вроде готово. – наконец-то объявил он, с облегчением откладывая бритву. – А теперь главное не двигайся.
Вилл взболтал флакон с чернилами, взял в руки тонкую, почти ювелирную кисть, и обмакнул ее в перламутровую жидкость. И тут… по моей обнаженной коже пополз не просто холод, а настоящий ледяной огонь. Каждый завиток, каждый крошечный символ, который он выводил, впивался, как тысяча муравьиных укусов. Магия чернил не просто щипала – она проникала внутрь, растекаясь холодом по жилам и на мгновение замораживая само ощущение магии.
Через вечность, длившуюся несколько минут, на моем брюхе красовался аккуратный, сложный и мерцающий темным светом узор – настоящий шедевр алхимии. Печать, способная заглушить магический фон. Ценой временного отказа от самой своей сути.
– Фух… – с облегчением выдохнул Вилл, аккуратно убирая кисть и чернила. – А теперь главный тест.
В лавке воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь моим приглушенным сопением. Вилл пододвинул к себе магофон – эту прямоугольную коробку, обитую потертой кожей с потускневшими медными вставками. Он провел пальцем по замысловатому узору, постучал костяшками по боковой панели. С тихим потрескиванием на небольшом зеркальном экранчике зажегся ровный зеленый свет.
– Зеленый… – прошептал Вилл, и его глаза распахнулись от изумления. – Значит… в радиусе действия… никакого магического фона… Совсем.
Я лежала у него на коленях, остро чувствуя прохладу воздуха на оголенной коже. Я была в форме мангуста. Магия окутывала мое тело. Прибор должен был засечь хоть что-то, хоть слабый отголосок магии! А он показывал… ничего.