Мангуст. Тени Аурелии.

Глава 5. Элиан. Встреча.

В штабе Призрака не оказалось, и, пока я ждал, развалившись на диване, уже в третий раз проверял работу перчаток. Просто потому что мог. И потому что мне нравилось ощущение легкого жара, струящегося по ладоням и перетекающего от пальца к пальцу.

– Мне начать с приятных или не очень новостей? – раздался у меня за спиной привычный командирский тон Вейса.

От неожиданности пластины на ладонях едва не вспыхнули красно-оранжевым свечением. Я мгновенно погасил магию, инстинктивно сжав пальцы в кулаки. Проклятье… Мужику шел шестой десяток, а ходил он до сих пор, не производя ни звука.

Обернувшись к нему, я непроизвольно поморщился. Выглядел Вейс скверно. Седая щетина, которая всегда присутствовала на его лице, теперь сгустилась в почти настоящую бороду. А мешки под глазами отчетливо кричали о том, что с нашей последней встречи он толком не спал.

– С не очень, – отозвался я, внутренне надеясь, что он не заметил, как застал меня врасплох.

Вейс тихо хмыкнул и не спеша прошел через всю комнату. Подойдя к своему столу, он облокотился о столешницу и только тогда продолжил:

– Прибывший в Аурелию особый агент Культа – Лера Корвус. Прозвище – Молния. Также известная как агент Воратрикс.

Я внутренне напрягся. если селекционерам удалось создать бойцовского гибрида с ментальной магией… Шансы всего сопротивления тут же начали таять. С обычными солдатами Культа мы хотя бы знал, как сражаться, но с таким противником…

– Предугадывая твой вопрос, – Вейс пристально посмотрел на меня, будто читая по лицу, – нет, мыслей не читает, будущее не предвидит. И «уникальными» частями тела, как у тебя, не обладает.

– Тогда в чем подвох?

– Она – ходячая шаровая молния.

На секунду в комнате повисло молчание. А потом из моего горла вырвался сдавленный, похожий на утиный кряк. Словно в ответ, в ушах отдался воображаемый сухой треск – будто мои кости уже крошатся от электрического разряда, что ударит неизвестно откуда и когда.

– Элиан, – негромко окликнул меня Вейс. – С твоей выразительной миной мне не нужно быть провидцем, чтобы понять, о чем ты думаешь.

Я неотрывно смотрел на него. А губы… губы предательски поджались, будто я снова стал тем юнцом, которого только вчера перевели в ячейку Харрисинов к знаменитому Призраку.

– Тогда придумай, что напишут на моей могильной плите, – выдавил я.

– Брось, – отмахнулся Вейс, и в его голосе пробилась усталая снисходительность. – Все не так уж плохо. Молнии она тоже не метает. ее тело – что-то вроде проводника. Она может заряжать оружие, бить током при контакте.

Пока он говорил, мой мозг лихорадочно начал анализировать. Получается, механизм работы магии у нас с ней чем-то схож. Энергия накапливается в теле – и при необходимости высвобождается. Значит, если не попадать под удары, можно задавить грубой силой.

– И это все?

– Не совсем…

Задумчиво посмотрев в сторону окна, Призрак наконец устроился в кресле.

– Чем гибриды отличаются от обычных людей? – произнес он отстраненным голосом.

– Ну, магия у нас на порядок мощнее. При чем тут это?

– У вас нет врожденного ограничителя. Для меня создать фамильяра крупнее собаки – уже проблема. А твой магический потенциал позволяет тебе разогреться до немыслимых температур.

– Ага, – горько усмехнулся я. – И после этого от меня и горстки пепла не останется.

Странно, что Вейс видит это именно так. Словно понимание, как изнутри плавятся твои же органы, – недостаточный сигнал, чтобы остановиться. Хотя… Адреналин творит чудеса. Вынуди его обстоятельства – и он создал бы и льва. Правда, для него это кончилось бы полным истощением и отключкой. А для гибрида – самоуничтожением. Вот бы селекционеры прикручивали к нам хоть какой-то предохранитель…

– И что же с ней такого сделал Культ? – спросил я, возвращаясь к сути.

– Руны, – коротко бросил Призрак. – Специальные татуировки. Покрывают руки, шею… На спине, полагаю, тоже есть.

– Не печати?

Он тяжело вздохнул, прикрыл лицо руками, с силой массируя виски.

– Не печати… Мне показали эскизы. И я видел эти символы раньше. Сознание Корвус связано с кем-то еще. И этот «кто-то» служит ей внутренним заземлением.

От осознания этого по спине пробежал ледяной холодок. Так вот в чем штука. Все-таки удалось создать гибрида, которому не грозит выгорание.

– У нее вообще есть слабые места?

Губы Вейса скривились в нечто, похожее на улыбку.

– Думал, ты не спросишь. Я пообщался с электрическими. Все как один твердят: чем больше сил прилагаешь, тем это заметнее.

– Статический треск, разряды по телу?

– Именно. Но это не все. Мы не знаем всех приемов Корвус. А если она умеет как-то взаимодействовать с атмосферой…

– Резкий запах озона и искрящийся воздух, – договорил я вместо командира. – Надеюсь, «не очень» новости на этом закончились?

– Можно и так сказать, – задумчиво протянул Вейс, взяв папку со стола и быстро пробежав по ней глазами. – Миссия с дневником…

Сделав глубокий вдох, я впервые за весь разговор почувствовал мимолетное расслабление в спине. Оно длилось мгновение. Потом привычная тяжесть снова накатила, оседая знакомым грузом на плечах.

– Я понаблюдал за домом, где должен остановиться курьер. Это старый район Кварталов. Практически стык с Поясом.

– С проникновением будут проблемы?

– Нет, здание не выглядит жилым.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Вейс. Он перебрал еще несколько листов и продолжил: – Курьер – некий Мистер ВМ. Сегодня вечером он покинет свою квартиру. У тебя будет около двух-трех часов, чтобы забрать дневник.

– Сомневаюсь, что он оставит его там.

Вейс поднял на меня удивленный взгляд, и в уголках его глаз собралась целая сеть лукавых морщинок.

– Не думаю, что в то заведение, куда его пригласили, разумно брать секретные документы.

Вместо ответа я сцепил руки на груди, испытав приступ глубокой профессиональной усталости. Многие среднеобеспеченные мужи мечтали попасть в лучший публичный дом Аурелии. А платиновый билет туда творил чудеса. На эту приманку Жилы велись практически постоянно. Но с последнего такого трюка прошло не много времени. И я готов положить крылья на отсечение, что и Культ, и Мухобои уже начали что-то подозревать.

– Это может быть ловушкой, – наконец произнес я, подводя итог своим умозаключениям.

– Я тоже так думаю, – с горечью согласился Призрак. – Однако информация в дневнике…

Он встал из-за стола и, медленно приблизившись к окну, стал наблюдать за тяжелыми тучами, нависшими над хмурым небом.

Поднявшись с дивана, я подошел к Вейсу и остановился прямо за его спиной. Близко. Но ровно настолько, чтобы не переступить незримую границу.

– Ты уверен, что игра стоит свеч?

Риторический вопрос. Мы оба отлично знали ответ.

– Да, – выдохнул он не оборачиваясь. – если я прав, эта сила… Эта магия поможет склонить чашу весов в нашу сторону.

Пожав плечами я непринужденно бросил:

– Значит, нам остается только добыть дневник.

Командир повернулся ко мне, и его голос опустился до громкого шепота, став хриплым.

– Я прослежу за периметром через посыльных.

– Тебе бы лучше поспать.

Вейс подошел вплотную и положил тяжелую руку на мое плечо, сжимая его с неожиданной силой.

– Как только вернешься – первым делом.

Он слегка улыбнулся и, по-отечески похлопав, не спеша вышел из комнаты. его шаги, обычно бесшумные, сейчас шаркали по полу, выдавая смертельную усталость.

Мне всегда было сложно понять, кем я для него являюсь. Вчера – соратник, сегодня – что-то вроде сына, а завтра я запросто мог стать живым оружием. Реян Вейс – старый лис. Тактик, стратег, дипломат. Он многому меня научил, и за это я испытывал к нему не только уважение, но и благодарность.

Однажды ему удалось стать моим «ограничителем». И как бы ни менялись его роли, я знаю одно: без этой странной, колючей заботы я бы давно сгорел дотла – в отчаянии и необузданном жаре собственной магии.

###

Серая пелена в небе так и не растаяла. Погода была паршивая, но это не останавливало местных беззаботно гулять по вечерним улочкам Пояса. Большинство лавок уже закрылось, зато пабы и ресторанчики все еще гудели. Люди выжимали из уходящего дня последнее: одни – деньги, другие – веселье. Я слился с толпой и, петляя, направился в Кварталы, к дому курьера.

Вейс сказал, что у меня будет два-три часа. Хорошо. Чем быстрее закончу, тем лучше. Дождю сегодня быть – это точно. И если я не заберусь в здание до того, как хлынет ливень, печати на крыльях поплывут. И невидимое вмиг станет достоянием общественности. Уходить в любом случае придется через сточные канавы, подвалы и смердящие переулки. Но очень не хочется окунаться в это ароматное благоухание преждевременно.

Гонимый холодным ветром, я наконец добрался до цели. Прижавшись спиной к промерзшей стене, я принялся оценивать обстановку: моя цель – квартира на третьем этаже. Все окна наглухо заварены. У здания всего один вход, но сегодня дежурил охранник – и он как раз заканчивал обход. Придется импровизировать. Что ж, не впервой.

Выбрав самое удаленное от входа окно, я приложил ладонь к ледяному стеклу и начал концентрироваться. Внутри, в груди, начало разгораться мое личное, крошечное солнце. Магия мерно потекла по руке, сгущаясь и нарастая в ладони. Затем через пальцы заструилось тепло, лениво растекаясь по стеклу и оставляя за собой мутный, зыбкий след.

– Терпение, Элиан, – пробормотал я себе под нос. – Спешка нужна только при ловле блох.

Я медленно наращивал температуру, ощущая, как нагреваются перчатки. А стекло под ладонью неторопливо менялось: теряло хрупкость, становилось пластичным, почти податливым.

Пальцами свободной руки я коснулся окна у самой рамы и, едва касаясь, направил в него тонкую струйку жара. Не спеша повел по контуру, заставляя материал размеренно размягчаться.

Когда периметр замкнулся, я усилил жар в ладонях и стекло словно вздохнуло, ослабив хватку рамы. Сверху я прижал очерченный прямоугольник одной ладонью, снизу – надавил другой, проталкивая его внутрь. Послышался звук – глухой и влажный, точно лопнувший мыльный пузырь.

Суставы кистей пекло изнутри, но все, что мне оставалось, – вынуть импровизированный люк. Я аккуратно подцепил его и, не без удовольствия любуясь своей работой, вытащил из рамы. Края – идеально гладкие, ровно оплавленные, без единого осколка. Любой стеклодув позавидовал бы.

Изнутри помещения ожидаемо тянуло пылью и сыростью. Я в последний раз вдохнул прохладный ночной воздух, перелез через подоконник и окунулся в темноту пустой квартиры. Внутри здание выглядело не лучше, чем снаружи. Стены, облепленные старыми плакатами и агитками. На полу – разбросанные остатки строительного мусора. И обшарпанная, в подтеках дверь.

Бесшумно подойдя к выходу, я стал прислушиваться к происходящему в коридоре. Тишина. Охранник сейчас должен быть на посту и, очевидно, наблюдать за улицей. Через приоткрытую дверь я украдкой оглядел коридор. Как и ожидалось – в тусклом свете стоял силуэт, повернутый ко мне спиной. Он замер в начале коридора, его внимание было приковано к безлюдной ночной улице.

Нас разделяло несколько метров, и преодолеть их требовалось беззвучно. Я сделал первый шаг из укрытия, плавно перенося вес тела. Пол не скрипнул. Второй… пятый… И тут охранник зашевелился, а у меня в висках назойливо застучало.

Караульный выудил из кармана скрутку, следом – зажигательную руну. И под ее сухой треск я рванул с места, сокращая оставшуюся дистанцию. Он обернулся на шорох в пол-оборота и в его глазах мелькнуло сначала недоумение, а потом – осознание. Но для него уже было слишком поздно.

Я со всей силы впечатал нерадивого охранника в стену, одной рукой намертво зажимая рот, другой впиваясь пальцами в сонную артерию. Бедолага задергался, пытаясь вырваться, но удар в пах быстро поубавил его пыл. Прошло еще несколько секунд – и колени у него подломились, а тело обмякло.

Устранив помеху, я поднялся на третий этаж. Понять, какая именно квартира мне нужна, было несложно – дверь была лишь у одной. Металлическая, тяжелая, с врезным замком и, разумеется, запертая.

Приложив пальцы к скважине, я медленно стал поднимать температуру. Сталь заныла тихим скрипом. Где-то в глубине замка щелкнуло. От непрерывно нарастающего жара контактные пластины перчаток на кончиках пальцев начали светиться тусклым багрянцем. Судя по всему, механизм внутри уже плавился. И как только воздух пропах легкой гарью, я с силой толкнул дверь вперед. Размягченный ригель поддался бесшумно. Дверь отворилась с глухим, подавленным лязгом.

Осматривая комнату, я заметил тень у камина. И в этой тени, пойманные отсветом уличного фонаря, серебром мерцали две маленькие точки – пара немигающих глаз, пристально впившихся в меня.

Мы с Вейсом допускали засаду, но вряд ли это она. Скорее, Мистер ВМ оставил дополнительную охрану прямо в квартире.

– Интересно… – прошептал я, тихо прикрывая за собой дверь. – Ты ведь не обычный зверек, правда?

В ответ раздалось низкое, глухое рычание. Животное было небольшим, но вздыбленная шерсть и широкий оскал кричали о серьезности его намерений.

И тут мой взгляд зацепился за что-то бледно светящееся между лап зверька. Плоский камушек, пульсирующий бледным белым светом. Руна поиска… Так это не страж. Это грабитель-оборотень, который тоже пришел за дневником.

Проклятье!

Я напрягся всем телом, готовый и к драке, и к переговорам. Животное тем временем спрятало оскал, моргнуло раз, другой и, схватив пастью руну, бросилось в угол. Именно в этот момент я его узнал. Ушлый Мангуст из Теней.

Моя рука сама собой устремилась к клинку на бедре и метнула его вслед убегающему оборотню. Оружие с глухим стуком воткнулось в паркет. Мангуст, едва сумев не налететь на лезвие, грузно повалился на пол. Но мгновенно вскочил на все четыре лапы и замер. его бока тяжело и часто вздымались. И я мог поклясться: с каждым вздохом он будто становился чуть больше, плотнее, опаснее.

Вскинув руки, я медленно двинулся к Мангусту.

– Может, – начал я вполголоса, – попробуем договориться?

Оборотень медленно повернул ко мне морду и фыркнул – казалось бы, в знак согласия. Но через секунду он сорвался с места, помчавшись на меня с чудовищной скоростью.

Я кое-как успел увернуться, но когтистая лапа все же зацепила предплечье, оставив жгучую полосу. Следующая атака последовала почти сразу. Развернувшись, Мангуст подскочил в прыжке, целясь в шею. Резко сместив корпус в сторону, я успел ухватить оборотня за загривок и с силой швырнуть от себя. его мохнатое тело встретилось со стеной у камина. Вслед за глухим ударом донесся короткий, болезненный взвизг, который тут же стих.

В комнате было невыносимо душно – магия бушевала внутри, избытком тепла выходя наружу. Я мысленно выругался, сделал глубокий вдох, возвращая себе полный контроль. Конкурент обезврежен. Пора возвращаться к заданию. Мангуст уже выяснил, где лежит дневник. Мой взгляд метнулся в тот самый злосчастный угол, куда он рванул первым делом. Кроме старого письменного стола, там не было ничего.

Начав обыск, я ворошил все на столешнице, как краем глаза заметил движение у камина. С пола, одной рукой держась за стену, другой – за голову, поднималась человеческая фигура в облегающей одежде. И, судя по невнятному бубнежу, она вовсю сыпала на меня проклятиями.

Взглянув на источник шума исподлобья, я тихо хмыкнул. Кто бы мог подумать, что один из самых скользких воров Теней – это щуплая девчонка с короткими, взъерошенными волосами. Выглядела она ничем не примечательно, если не считать глаз. В них свет как-то странно преломлялся, отчего те блестели словно ртуть.

Продолжая украдкой следить за Мангустом, я быстро закончил с содержимым на столе и принялся за то, что было спрятано в нем. Девушка тем временем, оклемавшись, начала осторожно подбираться ближе.

Выдвинув первый ящик, я вытряхнул его скудное содержимое. Убедившись, что дневника там нет, взялся за второй. И в тот миг, когда на столешницу с глухим стуком шлепнулся небольшой потрепанный фолиант, неудачливая воровка замерла. Наши взгляды встретились – и мысль в них читалась одна на двоих: это именно то, за чем мы сюда пришли.

Мое превосходство в силе должно было быть очевидно, но ее рука все равно поползла под куртку, а моя – к дневнику.

– Эй, не… – начала она, но это предостережение утонуло в том, что случилось следом.

Пальцы коснулись потрепанной обложки – и в то же мгновение воздух разорвал пронзительный вой. Ревела сама проклятая книжка, и как бы я ни вертел ее в руках, никак не мог отключить эту сирену.

– Идиот, – процедила Мангуст сквозь зубы.

Подскочив к столу, она потянулась к дневнику, сжимая в руке ту самую руну. Камушек пульсировал ярким белым светом, но как только коснулся переплета – погас, а на его поверхности проявился сложный узор. Тут же переплет начал стремительно покрываться серой, матовой пеленой, затягиваясь, словно в кокон. И как только процесс завершился, вой сирены разом стих.

Вместе с наступившей тишиной я ощутил в руках нарастающую противоестественную тяжесть. Удержать дневник мне было уже не под силу. Он вырвался из пальцев и глухо шлепнулся обратно на стол. Звук этого удара отдался эхом где-то в глубине черепа.

Мы оба стояли, не шелохнувшись. Мангуст буравила взглядом дневник, а я – ее. Почему какой-то вор из Теней был осведомлен о сигнальной печати, а Реян Вейс – нет? И эта руна… со слишком мудреными свойствами.

ее глаза сузились в злые щелочки, и мне хватило доли секунды, чтобы прочесть в них чистый, немой укор. Прежде чем я успел что-то ответить, она схватила добычу, запихнула ее за пазуху и шагнула к окну.

– Почему нет патрулей? – спросила Мангуст застегивая куртку и хмуро наблюдая за пустой улицей. – Уже должны были объявиться.

С ее утверждением было не поспорить. Вот только в эту ловушку рассчитывали заманить Харрисина, а не шпану из Теней. Но важно сейчас было другое.

– Как ты сюда попала?

Мангуст резко развернулась, словно я сказал что-то нелепое, и рванула к выходу. Я успел остановить ее, рукой схватив за плечо. Девчонка замерла, ее дыхание сразу стало частым и прерывистым.

– Дымоход, – выдавила она, едва я разжал пальцы.

Воспользовавшись этим моментом, Мангуст дернулась, вырвалась и, отойдя на пару шагов к камину, ядовито бросила:

– Он достаточно широк. Для тебя, к сожалению, тоже.

С этими словами она ловко забралась в топку и, грациозно подпрыгнув, скрылась в черной пасти дымохода. Я, с изрядной долей скептицизма, полез следом.

Цепляясь за неровности кирпича, я кое-что пытался понять. В Кварталах каждый служащий Жила, от простого охранника до золотого камзола, носил магофон. Мангуст проникла в квартиру уже в звериной форме. Значит, караульный, которого я вырубил, обязан был ее засечь. Во всяком случаи, его магофон бы сработал. Что-то здесь не сходилось.

Не успев развить мысль, я ощутил под кожей тревожное жжение от новой проблемы. Дождь уже начался. И чем выше мы поднимались, тем отчетливее доносился его монотонный шум и чувствовалась липкая сырость, проступающая сквозь закопченные стены.

Все. Моя маскировка – гиене под хвост. Но хуже всего было другое: Мангуст теперь знает Крысу в лицо.

Мы выползли на крышу, где непогода уже бушевала во всю мощь. Лило буквально как из ведра, и шансов на то, чтобы остаться всего лишь незнакомцем, попросту не оставалось.

Моя нежданная спутница быстро огляделась по сторонам, а потом перевела взгляд на меня. ее глаза метнулись сначала к одному моему плечу, потом к другому. И я с горечью понял: чернила намокли, печати поплыли. Мои крылья снова стали видны.

– О-о, так вот как выглядит, – надменно начала Мангуст. – тот самый Харрисин.

Неосознанно по груди растеклась волна жара. Все затевалось ради проклятого дневника, и он у этой девицы, которая теперь так нахально скалится. Весь ее вид кричал, что она ни капли не напугана и даже не смущена. Скорее, она получала от сложившейся ситуации удовольствие и видела в ней дополнительную выгоду.

– Это шантаж? – прорычал я и с этими словами начал надвигаться на нее.

Воровка засеменила назад, игриво поднимая руки вверх.

– Нет-нет, ты что!

ее сморщенный конопатый нос вызвал во мне чистейшее желание придушить наглую девицу. Но в этот миг воздух внезапно загудел. Низкий, угрожающий гул стал нарастать. Все вокруг наполнилось резким запахом озона и липкой статикой, от которой волосы на затылке поднялись дыбом.

Молния ударила в противоположный от нас край крыши, и яркая вспышка на мгновение ослепила. Вслед за ней прокатился оглушительный грохот, разорвавший монотонный шум ливня. Я инстинктивно шагнул вперед, заслоняя собой Мангуста.

Среди рассеивающихся клубов дыма, между осколков шифера и пляшущих голубых искр, проявлялась фигура. Женщина. С подтянутым, атлетическим телом, по которому бегали молнии, оставляя за собой тлеющие зигзаги холодного света.

Резкий всплеск адреналина отозвался гулким стуком в висках, раскаляя все мое тело.

Вот и она. Агент Воратрикс, посланная Культом по мою душу. Лера Корвус уставилась на меня своими леденящими, пустыми глазами. А потом неумолимо, медленно перевела взгляд куда-то за мою спину…

– Где Феникс? – пророкотала она, заглушая рев ливня.

Какого черта она обращалась к Мангусту? Обернувшись, я бегло взглянул на воровку. Та сначала заметно напряглась, поджав губы, но тут же, взяв себя в руки, дерзко бросила:

– Подруга, в городе таких птичек не водится. – И, театрально пожав плечами, добавила: – Может, ты адресом ошиблась?

От Корвус послышался статический треск, стремительно перераставший в грозное, гулкое шипение. У меня все мышцы напряглись в один миг, а перчатки уже вовсю поглощали вырывающийся наружу жар. Тело поняло гораздо быстрее разума: Молния не собирается отвечать ей мягко.

Глава 6. Лера. Рождение.

Холод. Боль. Это первое, что я ощутила, когда липкое забвение, окутавшее мое сознание, стало отступать.

Меня готовили к этому двенадцать лет – и вот он, финальный ритуал. Чаша Мориенс. Раствор мансы.

– Прогресс? – незнакомый голос пробился сквозь толщу вязкой жидкости.

Чей это голос? Я знала голоса всех жрецов Культа Изобилия. Они говорили медленно, настойчиво, с гипнотическим ритмом. Этот же был другим. Он притягивал… словно так было всегда. Кто он? И… кто я? Я не помнила ни своего имени, ни прошлого. Внутри – лишь пустота.