- -
- 100%
- +
ПРОЛОГ
Ослепительно сверкнуло, следом громовой гул заглушил всё вокруг. Лира не поняла, как всё случилось: ещё минуту назад она была на корабле, а теперь... теперь её окружала ледяная и бездонная тьма.
Сколько времени девушка боролась за жизнь — никто не знает. Волны кидали её, как тряпичную куклу; они поднимались и рушились на девушку, погружая на глубину. Каждый раз, выныривая, она теряла направление, а корабль уносило всё дальше. Любой другой уже пошёл бы ко дну, но она Оказалось, она могла не дышать под водой удивительно долго.
Сил бороться за жизнь у неё уже не оставалось, а малейший просвет менялся на глубокий синий омут. Она больше не могла задерживать так долго дыхание и пытаться дотянуться до поверхности, — море тянуло вниз, как если бы само решило не отпускать.
«Нет... Я хочу жить... Я не хочу умирать!»
Девушка рванулась из последних сил, но солёная вода окутала её, цепко сдавив грудь. Боль обожгла лёгкие. Кулон на её груди словно моргнул, источая слабое, изумрудное свечение. Она боролась, но оставшиеся силы уходили слишком быстро. Её голубое платье колыхалось, как медуза в воде, волосы сплетались светлыми нитями. Ослабевая, она тянулась рукой вверх, туда, где ещё миг назад, казалось, можно дотянуться до поверхности и сделать глоток свежего воздуха, словно вдохнуть саму жизнь.
В глазах темнело. Проплывающая мимо рыба слилась с морской бездной, словно подтверждая приближающуюся неизбежную смерть. И вот уже нет ничего, только тьма. Девушка стала тяжёлой и совершенно неподвижной. Она сдалась, принимая свою участь.
«Прости меня, папа...»
Ледяной покой обвил её, словно саван. Всё стихло. Казалось, всё исчезло, но в тот же миг что-то тёплое в этой бездне коснулось её ладони и куда-то потянуло. Но куда? Она уже не понимала.
Глава 1. КУЛОН МАТЕРИ
Он стоял перед дверью её комнаты. Высокий, грозный, с сединой на висках и уже пробивающейся в бороде. Нет, это не старость — это прошлое, которое принесло много боли. Ладони, загрубевшие от соли и верёвок, были сложены за спиной. Он довольно крепок, как скала. На поясе — кожаный ремень с кинжалом. От мужчины пахло морем, ветром и дымом. Обычно его походка была уверенной, поступь бесшумной, но не сейчас — в его плечах читалось что-то похожее на неуверенность.
Почему же ему было так тяжело?
Прислушиваясь к голосу дочери за дверью, он медлил, будто не решался сделать шаг в её сторону, словно опасаясь, что этот разговор всё изменит.
— Я снова буду просить! Сегодня отец не должен отказать — в мой день рождения! К тому же мне уже восемнадцать! Он должен взять меня с собой!
— Милая, ты столько раз просила, ты уверена? Мне казалось, Гейл чётко дал понять, что не разрешает тебе даже близко приближаться к морю, а ты с ним на четырёхнедельную рыбалку хочешь. Что ты там вообще будешь делать? — с лёгкой дрожью и беспокойством в голосе ответила ей женщина.
— Я хочу увидеть этот мир, тётушка Мэй. И я честно не нарушала запрет, ты ведь знаешь, — абсолютно спокойным тоном констатировала девушка. — А сейчас — всё! Я больше не могу, мне тесно здесь. Пожелай мне удачи, и я пойду к отцу.
— Иди, Лирочка. Пусть Праотец и Праматерь тебе помогут, — мягко улыбнулась тётушка Мэй, которая заменяла девушке мать все эти годы.
За дверью послышались быстрые, уверенные шаги. Дверь вдруг резко распахнулась перед мужчиной, и юная русоволосая девушка едва не врезалась в него. Лира остановилась и, округлив глаза, замерла, будто неожиданно столкнулась с чем-то неизбежным.
За её спиной, на тахте, сидела полноватая женщина и с интересом наблюдала за разворачивающейся сценой. Рядом стоял небольшой столик с пышным букетом в вазе: Мэй принесла цветы из своего сада. Комната была светлой, прибранной, со светло-зелёными шторами.
— П-папа?! — в её голосе прозвучало удивление, замешательство. Видно, не ожидала так скоро встретить того, к кому спешила. — Пап, я...
Но он поднял руку, прерывая её.
— Заходи, дочка, — спокойно сказал он, отступая в сторону. — Мэй, ты не оставишь нас?
Женщина молча поднялась, но, поравнявшись с ним, тихо сказала:
— Ты уж не будь с ней слишком строг. Маленькая девочка выросла и готова познавать мир.
Мужчина не ответил, но взглядом дал понять, что услышал. Женщина, что была ему по плечо, вышла и закрыла за собой дверь.
В комнате повисло молчание. Девушка замерла в ожидании, изучая отца взглядом.
Гейл тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, словно стирая с него невидимое напряжение, и на мгновение застыл. Впервые Лира видела его таким нерешительным, скрытным. Нет, он всегда был сдержанным, но сегодня от него как будто веяло таинственностью. Ей хотелось задать вопрос, но она молчала. Терпеливо ждала.
— Смотри. — Достав из кармана маленькую бархатную коробочку, он открыл её, показывая содержимое. — С днём рождения, дорогая.
— Какая красота! — воскликнула Лира, восторженно глядя на изумрудный кулон в виде капли.
Она протянула руку, но едва её пальцы приблизились к украшению, Гейл резко захлопнул коробочку. Лира удивлённо посмотрела на него.
— Это от твоей матери, — его голос стал чуть тише. — Она просила подарить его, когда тебе исполнится восемнадцать.
В груди Лиры всё сжалось. Мама. Её мама. Имя, которое отец всегда обходил молчанием. И вот теперь она получила хоть что-то от матери. Столько лет она тосковала, живя без ответов, живя в догадках о том, кто она — списывая всё на собственные фантазии.
Гейл взял цепочку поудобнее, аккуратно отодвинул волосы, зашёл девушке за спину и застегнул серебряное украшение. Поворачивая девушку лицом к себе, он заметил слабую вспышку в глазах дочери. Изумрудный цвет глаз сменился на её родной, светло-зелёный.
— Ты очень похожа на свою мать. Мейра была прекрасна...
— Мейра? Мою маму звали Мейра?!
Мужчина жестом показал: «Тише, тише!» — и отрицательно покачал головой, намекая, что не нужно об этом распространяться и надо бы сохранить тайну. Лира кивнула — без возражений, понимая отца без слов.
— Спасибо, пап, для меня это много значит, — прошептала девушка.
— А еще у меня для тебя есть новость: мы уходим в море, — не выдавая эмоций, сказал Гейл.
Как же легко было читать эмоции Лиры! Видно, что она расстроилась, — особенно по ее глазам. Ведь отец уплывает в её день рождения. Но губы Гейла дрогнули в улыбке, и, пожурив дочь, он продолжил:
— Ты плывёшь со мной, дочка.
Девушка взвизгнула от радости и резко прикрыла руками рот. Ее радости не было предела. Лира тут же бросилась отцу в объятия, а её взгляд засверкал ярче звёзд.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! Ты самый лучший папочка во всём этом мире! — она поцеловала его в щёку и отпрянула.
Мужчина улыбнулся, с ноткой грусти прошептал:
— Ты же знаешь, что это не так.
Лира насупилась:
— Глупости! Мой папа — лучший! — И, буркнув себе под нос, добавила: — Хоть и строгий.
— Мы отправимся на остров Амарейн. Там мы найдём проводника и — не успел договорить Гейл, как вдруг его резко перебила дочь.
— Ты сказал «остров»? Мы не идём за рыбой? — Видно, что эмоции совсем овладели девушкой, ведь она никогда раньше не перебивала отца.
Он не стал делать ей замечание, просто улыбнулся:
— Нет, дочка, в этот раз мы не идём на промысел ради рыбы. Пришло время познакомить тебя с предками.
— Ты наконец-то расскажешь мне о маме?!
— Я отвечу на все твои вопросы, дорогая, но позже. Сейчас — собирайся. Успеешь за тридцать минут?
— Ещё бы! Я же ждала этого часа! У меня почти всё готово, — прозвучало с хитрецой и победой в голосе.
Он направился к выходу, но как только вышел, в комнате раздался радостный, победный визг. Гейл усмехнулся. Родители всегда счастливы, когда счастливы их дети.
***
— Я готова!
Гейл что-то рассматривал у комода. Завидев Лиру, поспешно убрал предмет в ящик, протянул руку, чтобы взять у неё сумку, и направился к выходу.
— Тогда не будем терять времени.
У ворот их ждала карета. Лира радостно запрыгнула на ступеньку и обернулась к тётушке Мэй, махнув рукой. Женщина благословила их в путь, что-то тихо бормоча.
Колёса постукивали по камням мостовой, в окно проникал запах свежего воздуха. Лира придерживала кулон, не сводя с него глаз.
Свет переливался внутри изумрудной капли, будто в нём заключено нечто живое.
— Кто ты, мам? — прошептала она едва слышно. — Па, это из-за неё я будто чувствую приближающуюся бурю? — не меняя громкости, прошептала Лира, наклонившись ближе к отцу.
Гейл лишь молча моргнул, как бы подтверждая её догадку.
— Кто я? Теперь-то ты мне скажешь правду?
Он нахмурился, промычал — грозно, сдержанно. Будто думал, говорить или нет. Он оценивал Лиру и понимал: послушная девочка — на деле умна, наблюдательна и умеет сопоставлять факты.
Наклонившись ближе к Лире, Гейл тихо сказал:
— Полагаю, ты уже догадываешься... — сделал он паузу, а Лира затаила дыхание. — Твоя мать не только умеет чувствовать настроение природы, она могла успокоить её, вблизи себя, разумеется.
— Тиа-а-ренка..? — чуть слышно прошептала Лира.
Гейл кивнул, соглашаясь. Она удивлённо распахнула глаза и задумчиво продолжила:
— Ты поэтому был так строг все эти годы? Защищал меня, хранил мою тайну? Но почему? Почему не рассказал, когда я спрашивала раньше? — Сколько же вопросов крутилось в голове Лиры. Их просто не пересчитать.
— Узнай твои друзья, кто ты, думаешь, не сдали бы тебя первому же патрульному?
Лира молчала.
— Я всё тебе расскажу, но не здесь и не сейчас. О том, какова твоя природа, держи в строжайшем секрете. Многие в море захотят завладеть тобой и твоими способностями. И если так случится, что мы разделимся, — не будь доверчивой девочкой, наблюдай, храни тайну, найди тех, кому сможешь доверить свою жизнь. Поняла? Мои люди, кстати, тоже не в курсе о тебе, кроме моего помощника — Питера.
— Я поняла, — девушка кивнула, сдерживая недовольство, с уважением внимая наставлениям отца.
— Сейчас главная моя задача — уберечь тебя и доставить до места, — мужчина поднялся. — Мы приехали.
Дальше предстояло идти по реке — это было быстрее, чем преодолевать закоулки города на карете. Мужчина помог дочке с сумкой, затем подал ей руку, помогая забраться в лодку, взял вёсла и погрёб.
— А на каком корабле мы поплывём? — с любопытством спросила Лира.
— На моём сейнере, — ответил Гейл и, предугадывая следующий вопрос, добавил: — Амарейн находится примерно в пятнадцати днях прямого хода. «Нарвал» идеально для этого подходит.
— Почему бы не отправиться со всеми на пассажирском корабле?
— Уже забыла, кто ты? Продажа рыбы — отличный повод прибыть на остров. Не вызовет вопросов о цели визита.
— Что потом?
— Потом найдём проводника, который знает местоположение твоих предков.
«Сколько бы я ни искал...» — подумал Гейл.
Лира сама, не осознавая того, прижимала ладонь к кулону, словно чувствуя в нём что-то родное, о чём тосковала всю жизнь. Кулон жёг пальцы, словно чувствовал её тревогу. Он казался живым — дышал, ждал.
На миг Лира закрыла глаза — так, как делала в детстве, когда молилась о защите отца в непогоду. Внутри будто что-то отозвалось. Сначала — лёгкое покалывание, как от мурашек, бегущих по спине. Потом — тёплая пульсация, едва уловимая. И вдруг она увидела образ: водопад и где-то за ним шепчущий голос женщины.
Лира распахнула глаза. Всё исчезло. Но грудь всё ещё жгло от прикосновения кулона — как будто частичка чего-то великого на миг коснулась души. Лира не сказала Гейлу, пока не могла объяснить даже себе. А Гейл, ничего не заметив, продолжил:
— Прояви терпение, девочка. Скоро ты всё узнаешь и всё поймёшь.
***
Прибыв на пристань, которую Лира видела только издалека, она сразу почувствовала, что воздух был здесь тяжёлым и тёплым — будто сам морской ветер толкался в плечи. Атмосфера во много раз отличалась от их района: всё казалось чересчур шумным, солёным и живым. После тишины на краю городка, где она прожила всю свою жизнь, эта какофония казалась праздником.
Люди сновали между ящиками, катили бочки. Один старик чинил сети, напевая себе под нос старую балладу о погибшем корабле. Чайки ссорились над крышей таверны. Где-то гремели цепи — поднимали якорь, а матросы что-то выкрикивали друг другу.
Но больше всего кипела Лира — от нетерпения и предвкушения, а сердце отбивало ритм походного барабана. Её пальцы сжимались и разжимались — как у птицы, что вот-вот взмоет в небо. Она улыбалась с блеском в глазах, словно маленький ребенок, который получил игрушку, о которой очень долго мечтал.
— Вот мы и на месте, — сказал Гейл, беря её под локоть. — Осторожно, здесь скользко.
А Лира смотрела на всё с диким восторгом и смахнула слезу, накатившую от счастья. Ей казалось, что, если отведёт взгляд — всё исчезнет, как сон.
А ещё она не знала, чего именно ждёт от этого путешествия. Только чувствовала — нужно идти. Не потому, что стало тесно в родном городе, а потому, что в груди будто раскрылись ветра — и не давали стоять на месте. Страх был, но он прятался в тени решимости. Даже если в пути её кто-то будет искать, то она не собиралась больше прятаться. Никто и ничто не уничтожит её решимость и отвагу, не разрушит её желание жить.
Впервые она чувствовала: за порогом её детства начинается настоящая, невыдуманная жизнь.
— Спасибо... — вырвалось у неё.
Гейл обернулся, поднял бровь.
— За что?
Лира пожала плечами, чуть улыбнулась.
— Просто За всё, что ты сделал для меня и делаешь сейчас. За то, что вырастил, оберегал.
Он усмехнулся, но глаза у него стали печальными и влажными.
— Ты мне как дочь, Лира. Обещай, что будешь слушать своё сердце даже в шуме этого мира и не поддашься на уловки из-за любопытства.
— Обещаю.
Глава 2. ШЁПОТ МОРЯ
Прошло уже пять дней, как они были в пути. С одной стороны, Лире начинало не хватать простора и её родного сада. С другой — она всё ещё не могла налюбоваться морем. Девушка наслаждалась свободой, уединением и тем, как рассвет постепенно уплывает в закат, а закат превращается в ночь.
Портовый городок под названием Липен, где они жили, был невелик, и располагался на окраине острова Сельвар. Город хоть и маленький, но довольно богато обустроенный — повезло с управителем. Уличные фонари там мешали разглядеть настоящую красоту звёзд. Их на суше почему-то всегда казалось меньше. А здесь, над морем, раскинулось другое море — звёздное, бескрайнее, ослепительно живое...
Лире нравилось наблюдать за закатом. Он озарял всё небо заревом, каждый раз новым. Вот и сейчас, под конец дня, распустив волосы, она стояла у фальшборта судна, оснащённого по последнему слову рыбацкой моды: лебёдки, сети нового образца, акустическая ловушка — всё сияло и пахло свежей смолой и морской солью.
«Всё должно быть самое лучшее у успешного рыбака», — сказал отец, с гордостью проводя ладонью по блестящей лебёдке, будто гладя хребет трофея.
Она вцепилась в планшир — деревянный брус, венчающий борт, — когда корабль подпрыгнул на очередной волне и солёные брызги полетели в лицо. Но страх, затесавшийся где-то между рёбер, не мешал наслаждению. Девушка всё ещё не привыкла к качке. Спасибо, что хотя бы не страдала морской болезнью.
Это было удивительное зрелище — продолжение заката в морских волнах. Голубая бездна смешивалась с яркими красками и растворяла тревоги.
Лире нравилось чувствовать себя между мирами. Между небом и морской пучиной. Она чувствовала себя живой и настоящей, находясь здесь, вдали от суши. Словно чувствовала зов, но пока не понимала его.
На капитанском мостике стоял Гейл Темпер. Кораблём он управлял уверенно, но главной бурей его жизни оставалась дочь. Слишком уж легко она бросалась в штормы мечтаний.
Тишину нарушили голоса — неподалёку моряки складывали сети и живо обсуждали новости:
— Морские патрули снова вышли в поход. Говорят, король затеял что-то масштабное: то ли строительство крепостей, то ли экспедиции в дальние земли. Ему нужны рабочие руки. Хотя, как по мне, у него очередной приступ паранойи. Он помешался на своём пророчестве и от страха потерять трон хочет изловить всех Тиаренов и Эльмиров с «нечистой кровью». Вдруг кто пробудится... Пираты тоже активизировались, видимо, почуяли возможность поживиться.
— Знаешь, в чём-то я с королём согласен. Как представлю, что эти магические существа поднимут всю свою мощь против нас, обычных людей... аж коленки подкашиваются.
— Они же повымирали почти все, чего боишься?!
— Всё равно это жутко. Даже в ослабленном состоянии они способны подчинять себе стихию. Страшно представить, что начнется, когда пробудится та самая древняя кровь из пророчества.
— Тише ты...
После недолгого молчания второй моряк продолжил:
— Всё же... в последнее время очень неспокойно, — цыкнул моряк, качая головой.
— О чём ты? В море небезопасно уже лет двадцать пять, — с иронией заметил другой.
— Да, но бывали затишья. А в последние месяцы они шныряют повсюду. Надеюсь, не нарвёмся на них по пути...
— Рыбаков пираты обычно не трогают. Им золото нужно, не рыба. А патруль мы пройдём спокойно.
— Кстати, за «нечистую кровь» король объявил награду — платит немало. Моя соседка донесла на кого-то из их двора. Оказался Эльмир. Представляешь, на суше — человек, а в море — тварь морская. Мерзость.
— Золотишко, поди, теперь лопатой гребёт, — с ноткой зависти буркнул собеседник.
Лира слушала. Раньше она ничего подобного не слышала. Весь её маршрут был: «дом — занятия у тётушки Мэй — дом». Отец воспитывал в строгости и не велел шляться с другими детьми по улицам и лесам, но девочка всё равно находила себе друзей. Однако большую часть времени она отдавала книгам, фантазиям и искусству.
Когда Гейл уходил в плавание, он не хотел рисковать — и за его дочерью присматривала тётушка Мэй. Когда он возвращался — занимался образованием дочери сам.
Лира не жаловалась. Она любила отца и умела дать отпор насмешкам о пристальном надзоре всем, кто хоть немного пытался её оскорбить.
И всё же временами ей хотелось... просто свободы. Без взглядов через плечо. Без заботы, которая, словно сеть, удерживает, когда тебе хочется лететь.
Но, послушав разговоры рыбаков, ей стало стыдно, что порой в душе она злилась на отца.
Корабль скользил по волнам. Команда занималась своими делами, работая слаженно. Лира продолжала стоять у борта, наслаждаясь морским воздухом, что щекотал её нос и бил в лицо, играя волосами. А паруса рвались вперёд.
Разговоры о пиратах разыграли воображение. Лира прикрыла глаза, представив:
***
«Абордаж, крики, флаги с черепами. Она в рубашке, затянутой кожаным ремнём, меч в руке. Лицо решительное, ветер развевает короткие волосы, одета как парень. Палуба под ногами раскачивается — сцена, на которой играет её фантазия.
Юноша с тёмными глазами бросается на неё — она уворачивается, её клинок блеснул, оставляя кровавый след на его груди. Всплеск адреналина, затаённый восторг... Но за её спиной вдруг мелькнула фигура. Кто-то толкнул её с такой силой, что она упала за борт.
Сцена меняется. Резко, будто кто-то выдёргивает её из видения и погружает в другое.
Брызги от удара о воду, и она идёт ко дну, а тысячи пузырьков поднимаются вверх... и вдруг — тишина. Мир замер. Одежда меняется на её голубое платье, волосы вновь становятся длинными, как и сейчас.
Перед ней медленно появляется образ русоволосой женщины, её волосы были чуть темней, чем у самой Лиры, а глаза — насыщенного изумрудного цвета. Как же она красива и величественна! Рядом — что-то ещё: вода словно была плотной, обретая форму человека, и в этой форме ощущалась мощь, пугающая и величественная. Но внимание Лиры приковано к женщине.
Та коснулась её щёк и прошептала — не вслух, а мыслью, изнутри:
— Я запечатаю твои силы, чтобы ты смогла выжить в этом мире... — И поцеловала в лоб.
Боль пронзила всё тело: нежный и леденящий поцелуй — всё было настоящим».
***
Лиру выбросило из фантазий прямо на половицы палубы — она упала на колени, голова кружилась, сознание медленно возвращалось в реальность. Девушка тяжело дышала, будто в самом деле была под водой. Сердце колотилось, как у пойманной рыбы. Всё вокруг казалось рассыпанным на осколки. Ей нужно было собрать себя заново — по каплям.
«Что это было?» — взбудоражено думала Лира.
Небо стало чуть более тусклым, но до настоящих сумерек было ещё далеко.
— Всё в порядке? — спросил подошедший отец. Он был встревожен. — Да, просто голова закружилась... Я пойду отдохну, — сказала она.
Но дрожь в груди не унималась, а кулон словно обжигал грудь.
Лира медленно поднялась, качнувшись, и спустилась в свою каюту — маленькую, как каморка, но зато личную.
Отец смотрел ей вслед чуть дольше обычного. Его взгляд был внимательным — он словно пытался понять:
«Врёт или нет?»
***
На нижней палубе пахло солью, деревом и рыбой. Каюта Лиры была маленькой, но уютной: кровать стояла у стены, на столе — чисто, лишь пара листков с набросками горизонта и закрытая тетрадь.
Девушка села на кровать, прислонившись спиной к стене, подтянула колени и вытащила кулон из декольте.
Простая серебряная подвеска, но от неё исходило тепло. В изумрудной капле будто что-то отзывалось на прикосновения девушки. Сначала Лира испытала трепет, потом дрожь — и снова накатила тревога. В груди всё сжалось. Тоска, боль, растерянность — всё заполняло её изнутри.
«Что это было? Что это было?! Это была не просто моя фантазия. Что с этим кулоном... со мной?!»
Лира вгляделась, переливы в подвеске завораживали. Внутри... будто что-то ответило ей.
Тем временем погода за бортом корабля менялась. Быстро и решительно. Лира, как зачарованная, сжала кулон в кулаке, прислушиваясь к чувствам. И в ту же секунду время будто замерло: появился лёгкий шум в ушах, вспышка образа синих глаз из глубин, резкое ощущение жара.
Она опустила руки. И как только кулон коснулся её груди, что-то словно сорвалось с цепи. Ветер закричал, будто наконец-то почувствовал появление долгожданной девушки в море. Мир, казавшийся спокойным, зазвучал иначе.
Сначала парус взвизгнул. Потом где-то за горизонтом глухо прогремело. Команда подняла головы. Гейл замер у штурвала. Он уже чувствовал перемену — она пахла не просто бурей. Ветер налетел, закручивая снасти.
— Убрать паруса! Закрыть амбар! Сеть бросить! — голос Гейла прорезал бурю.
Команда металась.
Гейл привязался к перилам, понимая, что шторм не оставит им времени на укрытие. Да и кораблём нужно было управлять, чтобы их не затопило. Рядом рулевой сделал то же самое. Ветер заглушал все звуки, шум волн бил в уши. Двое из команды, проигнорировавшие приказ бросить рыбу и спуститься на нижнюю палубу, продолжали тащить тяжёлую сеть к амбару. Они надеялись успеть. Но море не прощает ошибок.
Внезапный крен. Корабль накренился так сильно, что один из них запнулся, потерял равновесие и рухнул. Сеть перевернулась, рыба разлетелась по палубе, мелькая серебристыми бликами. Второй бросился помочь, но следом за первым покатился к борту. Светловолосый парень ударился головой о мачту и тут же потерял сознание. Мощная, злобная волна поднялась над кораблём и хлынула на палубу, снося всё на своём пути. Оба исчезли в пучине, поглощённые волнами.