Огненное плетение
- -
- 100%
- +
— Победа! Я как всегда самый быстрый!
Его приятель, не успев затормозить, врезался в спину юноши, чуть не повалившись на пол вместе с ним. Тяжело дыша после быстрого бега, он ткнул рыжеволосого парнишку в плечо и с улыбкой на губах проворчал:
— Ха! Сет, ты — хвастун! Вот увидишь, когда-нибудь я смогу тебя обогнать!
— Мечтай! — шутливо взъерошив короткие каштановые волосы друга, Сет гордо вскинул подбородок, прошел к центру комнаты и развернулся, с усмешкой обводя взглядом просторный зал. Ученики, привыкшие к хвастовству юноши и давно смирившиеся с тем, что угнаться за ним невозможно, улыбаясь, вернулись к своим делам, от которых были отвлечены шумными ребятами.
— Клянусь, Гарун, как только кто-то из вас сможет меня обогнать, я назову себя сонной черепахой и подарю победителю свой кинжал!
Парнишка вытащил из резных ножен, висящих на поясе, кинжал с изогнутым лезвием, внутри которого растекался огонь, словно он был сделан из расплавленной лавы, и который уже давно являлся предметом зависти его соучеников. Все знали, как сильно Сет дорожит своим оружием.
— Но этому не бывать! Вы все слишком медлительные, я умру от скуки, пока буду вас дожидаться! А-ха-ха!
Подошедший к юноше Гарун завороженно потянулся к мерцающему лезвию, но тут же отдернул руку:
— Ой! — крупные алые капли из глубокого пореза на пальце быстро закапали на пол.
— Осторожно, он острый! — запоздало предостерег Сет. — Дай сюда руку, надо обработать!
Но, видя, как царапина затягивается прямо на глазах, превращаясь в узкую тонкую полоску, Сет протянул:
— О-ого! У тебя восстановление круче аскатарского! Я не знал…
Гарун промолчал, скромно улыбнувшись и опустив голову.
***
Порыв горячего ветра швырнул в лицо большую пригоршню песка, сбивая дыхание. Тотт задохнулся в кашле, падая на колени, и тут же широко распахнул глаза, услышав собственный осипший голос — низкий и незнакомый.
— Что...?
Дрожащей рукой откинув за спину спутанные золотые волосы, хлеставшие по лицу, закрывая обзор, мутным взором он окинул бескрайнее море песка, простиравшееся на многие километры вокруг.
Пустыня!
Принц осознавал, что ему снится сон, но все происходящее казалось слишком реалистичным. Он чувствовал боль и даже ощущал запах песчаной пыли, сухой травы и… крови?
В глазах двоилось, Тотт с трудом мог сфокусировать взгляд, но ему удалось рассмотреть вереницу людей, двигавшихся на небольшом расстоянии друг от друга, по самой вершине высокого песчаного бархана. Девять человек — четыре юноши и пять девушек в изодранной перепачканной одежде, словно зачарованные, медленно шли вперед под палящим солнцем. На шее каждого, мягко пульсируя, горели тонкие магические обручи.
Ближе всех, в нескольких шагах от наследника Соны, шла стройная девушка с длинными прямыми иссиня-черными волосами. Короткая белая тога была разорвана, обнажая раненное плечо и часть спины.
Развитая мускулатура, широкие плечи и уверенные движения выдавали в идущих по горячему песку людях воинов, привыкших к тяжелым тренировкам и не раз побывавших в бою. Их смуглая кожа блестела от пота. Все шли молча с гордо поднятыми головами, не оборачиваясь и глядя в пустоту перед собой.
Что-то толкало принца идти вслед за этими людьми. Подчиниться?
Нет! Никогда!
Он срочно должен проснуться!
Подняв руку, Тотт нащупал под пальцами шесть холодных обручей, стянувших горло. Он попытался разорвать один из них, но в тот же миг боль тысячами иголок пронзила мозг, к горлу подступила кровь. Не сдержавшись, он застонал и зашелся в новом приступе хриплого кашля.
Темноволосая воительница, услышав звук за спиной, быстро обернулась назад с беспокойством в прекрасных черных глазах и сделала шаг в сторону Тотта. Обручи, в три витка охватившие тонкую шею, вспыхнули ярким оранжевым светом, заставляя вернуться в строй. Принц видел, как задрожало от напряжения тело девушки, когда она пыталась сопротивляться сильным чарам. Из глаз покатились слезы, она стиснула зубы и глухо зарычала.
Тотт поднял руку, показывая, что с ним все в порядке и заставил себя подняться на ноги, с удивлением осознавая, что стал намного выше. Его одежда также была изорвана и свисала клочьями с израненного и обожженного безжалостными солнечными лучами тела.
Незнакомка опустила голову и отвернулась, продолжив движение. Мальчику показалось, что он заметил в ее глазах стыд.
Внезапно пространство перед высоким широкоплечим юношей, возглавлявшим шествие, заколыхалось и поглотило его. Один за другим люди стали исчезать, скрываясь за невидимым магическим барьером.
Темноволосая девушка, бросив последний испуганный взгляд на Тотта, слабо кивнула и, сделав еще один шаг, растворилась в воздухе.
Принц подошел к барьеру, проводя по нему ладонью. Пространство завибрировало и разошлось волнами с громким мелодичным звоном. Принц отдернул руку и еще раз оглянулся вокруг. Он заметил маленький синий огонек горящий далеко у самого горизонта. Почему-то его свет внушал безотчетное чувство страха. Неприятный холодок скользнул по позвоночнику. Хотелось скорее убежать от этого мерцающего синего пламени.
Вновь повернувшись к барьеру, за которым скрылись неизвестные воины, Тотт протянул руку и замер, глядя, как застывает и покрывается сеточкой трещин огромный прозрачный купол.
Тумм!
Купол разбился, осыпаясь на песок красивыми белыми искрами и открывая взору величественное, разросшееся на несколько километров вокруг, дерево. Тотт едва не закричал, ощутив густые тяжелые волны боли и отчаяния исходящие от него, придавливая к земле. Это дерево было живым мыслящим существом, способным чувствовать. И оно умирало.
— Уходите… прошу вас, уходите… — усталым шелестящим голосом повторяло неизвестное существо.
На высохших почерневших ветвях почти не было листьев. Единичные зеленые листочки уродливо скрутились и засохли по краям. Ствол величественного дерева, широкий настолько, что его не смогли бы обхватить несколько сотен людей, был покрыт черной, словно обугленной, растрескавшейся корой, испещренной магическими символами. Темная смола, похожая на густую кровь, стекала по стволу дерева, застывая бесформенными валунами. На горячем песке среди мощных изогнутых корней, покрытых жуткими сухими наростами, были сотнями разбросаны огромные полупрозрачные камни, на которых изображались те же символы, что и на коре дерева. Как только люди приблизились к этим камням, они ярко вспыхнули синим светом, пульсируя и издавая громкий низкий гул. В тот же миг по корням жуткого дерева, словно по венам, поползло холодное синее пламя. Тяжелые сухие плети взметнулись вверх, сбивая с ног людей, оплетая их тела и затягивая в песок.
— Нет! — закричал Тотт. Он бросился вперед, намереваясь ухватить за руку девушку, шедшую впереди него, чтобы уберечь от опасности, но тут же был откинут назад хлестким ударом одного из корней.
Едва не теряя сознание, Тотт кубарем покатился вниз к самому подножью бархана, поднимая волну песка. Все тело ныло и требовало сна, но уснуть сейчас означало верную смерть. Внезапно мальчик почувствовал, как его талию, ноги, плечи оплетают длинные колючие корни дерева, вытягивая его энергию и погружая в расплавленное песчаное море.
— Кто ты такой? Зачем ты это делаешь?! — прохрипел принц.
— Я… Зор… Я… не хочу… убивать… — дерево говорило тяжело, в его голосе слышалась скорбь. Оно оплакивало гибель людей, которых само уничтожало.
Тотт перевернулся на живот и попытался выбраться наверх, сгребая окровавленными ладонями горячий песок, который с мягким шуршанием быстро поглощал тело принца и вскоре накрыл его с головой, забиваясь в нос, рот и уши. По обожженной коже болезненно скользили горячие песчинки, легкие разрывались от недостатка воздуха, хотелось сделать вдох. Но вместо воздуха он мог вдохнуть лишь песок. Отчаяние поглотило разум. Мальчик понял, что это его конец. Он не хотел вот так умирать!
Где-то вдали заиграла флейта. Незнакомая, немного тоскливая мелодия опьяняла и звала. Тотт потянулся на этот звук сквозь тяжелую толщу песка… И внезапно проснулся, делая неглубокий сиплый вдох и осознавая, что все его тело плотно обмотано одеялом, стянувшим шею тугим жгутом.
Тотт попытался высвободить руку, чтобы убрать сдавившую горло ткань, но каждое движение только сильнее заматывало одеяло. Принц замер, пытаясь втянуть еще немного живительного воздуха. Слезы катились из глаз, в висках стучало. Сквозь эти глухие удары мальчик слышал, как медленно приоткрылась дверь его комнаты. Вошедший сделал несколько тихих шагов и остановился.
Принц с силой дернулся, пытаясь позвать на помощь, но из горла вырывались лишь сдавленные хриплые стоны.
Снова шорох шагов. Закрылась дверь. Тишина.
С ужасом принц осознал, что неизвестный посетитель вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Подступившая паника на несколько мгновений заставила сердце ускоренно биться в груди, но привыкший к неприятностям ребенок, вспоминая наставления Учителя Ориона, постарался успокоить разум, замерев и делая еще один тяжелый хриплый вдох. Он сконцентрировался на дыхании с трудом балансируя на грани потери сознания от недостатка воздуха.
Через несколько минут, показавшихся вечностью, снова открылась дверь.
— Тотт! — раздался громкий голос Атуна, вселяя надежду в сердце мальчика.
Щелчок пальцев, убийственная ткань мелкими искрами рассыпалась в воздухе, уничтоженная магией императора Соны, медная брошь с мелодичным звоном покатилась по полу. Тотт вдохнул полной грудью и закашлял. Теплые крепкие руки, обхватили его ослабевшее тело.
Глава 3. Первый мастер
Той же ночью черное небо над площадью Летнего дворца, усыпанное мириадами звезд, озарилось яркими вспышками молний. Сильным заклинателям, освоившим магию восстановления, редко требовался сон, поэтому жизнь в столице империи не затихала ни на минуту.
Величественный Корус, сияющий огнями, был расположен в нескольких часах пути от Зимней резиденции императора, там, где сплетались энергетические потоки Соны. Здесь же пересекались и все крупные торговые направления.
Длинные вереницы повозок тянулись к городу и за его пределы.
Гордо возвышаясь над остальными постройками, Летний дворец императора стоял в центре столицы, и земля вокруг него слабо вибрировала от чистой энергии.
Казалось, даже воздух пропитан магической силой.
Оглушительный гром привлек внимание жителей Коруса, когда широкие огненные ленты, испещренные руническими письменами, разлетелись по небосводу до самого горизонта, освещая землю теплым мерцающим светом. Послышались шепотки изумленных сонийцев, которые в этот поздний час оказались на улице и имели возможность лицезреть момент прибытия в Сону заклинателей из Шуу.
— Ваа! — протянул невысокий старичок с длинной седой бородой, стоявший за прилавком рыбной лавки. — Неужто в Сону прибыл кто-то равный нашему императору!
— Тсс! Думай, что говоришь?! — одернул его один из покупателей. — Наверняка сразу толпа заклинателей переместилась, вот все и запылало…
— Да, точно! Два дня назад прибыли аскатарцы, также сильно гремело, — вторила ему остановившаяся неподалеку пожилая миловидная женщина, случайно услышавшая их разговор. Поставив на землю тяжелую плетеную корзину, наполненную овощами и свежей зеленью, она с трепетом посмотрела вверх.
Гром сменился приятным мелодичным звоном — так пели мосты между мирами, сплетенные из энергии самого повелителя Соны, когда на них ступала нога человека. На обширной каменной площади императорского дворца сонийские воины, которые в это время стояли на посту, окружили высокие врата, ведущие к одному из городов Шуу. Из колышущегося марева внутри этих врат одна за другой стали появляться золотые фигуры, постепенно приобретавшие человеческие черты. Около дюжины человек, младшему из которых было не больше пятнадцати лет, плавно опустились на землю.
Как мастер огненного плетения был способен менять структуру вещей, влияя на состояние самих атомов, обращая камень в воду и создавая из дерева металл, так и мосты между мирами, сплетенные из энергии мастера, меняли строение любого существа. Вся органическая материя, попадавшая на такой мост, превращалась в золото и перемещалась по нему с чудовищной скоростью, нагреваясь до невообразимых температур. Лишь сила сферы духа позволяла заклинателю вернуть свой первоначальный облик и не превратиться в лужу расплавленного металла после пространственного перехода.
Конечно, существовал и другой способ перемещения — магия телепортации. Но даже в пределах одного мира подобная магия требовала от заклинателя колоссальных затрат энергии и уверенных знаний в формировании сложных печатей. Возможность же телепортироваться между различными мирами была доступна лишь немногим сильнейшим магам. Именно по этой причине жители Аскатара, Юсуна и Шуу для участия в предстоящем турнире были вынуждены использовать мосты, созданные Атуном. Но только те, кто уже полностью сформировал духовную сферу в своем сердце, были способны выдержать это тяжелое испытание.
Группу прибывших в Сону заклинателей возглавлял мужчина с короткими белоснежными волосами в простой, не сковывающей движения одежде — темные брюки, заправленные в высокие сапоги, шелковая рубашка и длинный серебристый жилет из плотной ткани, на широкие плечи был накинут плащ с капюшоном, скрепленный застежкой из сумеречного чароита — редкого минерала, добываемого в Заотуне, который загорался бледно-лиловым светом при приближении демонов или злых духов. Серые глаза под густыми белыми бровями внимательно следили за восстановлением учеников, пока последний из них не ступил на гранитные плиты, устилавшие площадь.
Тем временем воин с суровым взглядом и густой рыжей бородой вышел вперед. На нем были легкие кожаные доспехи, украшенные искусной гравировкой в виде солнечного диска с расходящимися в разные стороны лучами, что говорило о высоком посте, занимаемом этим человеком при дворе императора.
— Глава Сунг Доэрти, добро пожаловать! — капитан имперской стражи, Табит, поклонился беловолосому мужчине.
Тот доброжелательно улыбнулся в ответ и слегка кивнул.
— Давно не виделись, Табит!
Юноши и девушки в серебристых ученических костюмах, украшенных изящной вышивкой, с небольшими брошами из того же сумеречного чароита на груди, вооруженные длинными мечами и кинжалами, выстроились за спиной учителя. Все они впервые оказались в Соне, и, несмотря на усталость после перемещения, выглядели взволнованными и счастливыми. Поприветствовав Табита поклонами, дети принялись с любопытством и восторгом озираться вокруг.
Летний дворец завораживал своим великолепием!
Тем не менее, от цепкого взора Табита не укрылась, что самый младший из учеников вел себя на удивление безучастно и незаинтересованно. Равнодушно взглянув на сонийских воинов, которые обступили их большим полукругом, он с нечитаемым выражением лица повернулся в сторону самого высокого здания на дворцовой территории.
Табит проследил за его взглядом, слегка приподняв одну бровь.
«Любопытно…»
Внешность этого юноши была необычной — даже в полумраке отчетливо выделялся редкий цвет его длинных прямых волос — темно-зеленый, почти черный. Высокий и широкоплечий, с хорошо развитой мускулатурой, парнишка, вероятно, был полукровкой — его кожа, более темная, чем у остальных учеников, прибывших из Шуу, имела легкий медовый оттенок.
Стоявший рядом худощавый юноша, угловатый и нескладный, потянул его за локоть и кивком головы указал на колокольню, по белоснежным стенам которой расползались бледно-голубые волны энергии, похожие на жидкий лед. Сам колокол, поистине гигантских размеров, выглядел хрустальным и слабо пульсировал от протекающих по его поверхности потоков чистой энергии. С широкой улыбкой на губах парнишка воскликнул:
— Урух, гляди!
Зеленоволосый юноша лениво посмотрел на сооружение, которое вызвало восторг его соученика, и, словно не найдя в нем ничего примечательного, сразу отвернулся. Тот продолжил что-то быстро тараторить ему на ухо, но Урух не прислушивался к этим словам. Холодный взгляд изумрудных глаз вернулся к четырехугольной башне из белого мрамора, в высоких окнах которой горел мягкий теплый свет. В этой башне располагались покои императора Соны.
И сейчас Атун находился именно там.
— Следуйте за мной, — пригласил капитан стражи и двинулся в сторону широкой аллеи, начинавшейся сразу у края площади, освещенной бледным голубым светом магических фонарей.
Чеканя шаг, заклинатели из Шуу последовали за Табитом. Прошло не более получаса, как все они были размещены в восточном крыле Летнего дворца, где два дня назад уже поселились юные воины из аскатарского ордена мечников. Высокие смуглые подростки с прямыми черными волосами в это время сражались на широкой площадке перед трехэтажным зданием, фасад которого был украшен резными колоннами и изящной лепниной. Они бились яростно, с безудержным азартом, но абсолютно беззвучно — звон метала и низкий вибрирующий гул хаотично разносящихся потоков энергии от их тяжелых ударов полностью блокировался огромным магическим куполом.
Аскатарцы славились своей выносливостью. Неужели даже ночью они не прерывали своих упорных тренировок?
Кареглазые мечники проводили новичков любопытными взглядами.
Уставшие после перемещения заклинатели, заселившись по четыре человека в каждой комнате, привели себя в порядок и после легкого ужина довольно быстро погрузились в сон.
Однако зеленоволосый юноша не стал ложиться. Он сидел на аккуратно заправленной кровати, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Всем в ордене Первой заставы было давно известно, что он никогда не спит, а восстанавливает силы с помощью медитации, поэтому никто не обращал внимания на его поведение.
Урух выждал некоторое время, прислушиваясь к мерному дыханию своих товарищей, и, убедившись в том, что все крепко уснули, распахнул глаза. Он провел пальцем по своей груди на уровне сердца, словно вырисовывая на одежде неразличимые символы, и тихо прошептал заклинание. На лбу юноши ярко вспыхнула красная метка в форме перевернутого глаза без зрачка. Поднимаясь с кровати, он растворился во тьме.
Полностью невидимый Урух бесшумно подошел к открытому настежь окну и, прежде чем выбраться наружу, посмотрел назад — туда, где поверх одеял, прислонившись к стене, сидела его точная копия. Это была простая иллюзия — пустая оболочка, которая не могла мыслить или говорить и выполняла лишь самые простые действия. Например, создавала видимость легкого дыхания, как сейчас.
Удовлетворенно кивнув самому себе, юноша спрыгнул вниз.
Применив магию невидимости и полностью скрыв свою ауру силой Ока, он стремительно пронесся по аллее, ведущей к той самой башне, которую он видел издалека, но очень скоро осознал, что повелитель Соны уже покинул дворец.
Подавив легкое раздражение, юный маг прикрыл глаза и сосредоточился. Уловить отголоски мощной светлой энергии Атуна было несложно. Урух последовал за ним, не медля ни секунды, но догнать все-таки не успел. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, когда юноша остановился перед барьером, накрывавшим Черный дворец, за которым терялись следы императора.
Разочарованно вздохнув, юный заклинатель спустился с горы и прошел к берегу реки, которую заметил, находясь на вершине. Вокруг не было ни души, и прятаться было уже ни к чему. Урух снял защиту Ока и, уютно устроившись на широкой ветке древнего дуба, достал из зачарованной сумки флейту.
Вскоре красивая нежная мелодия полилась по сонному лесу, сплетаясь с тихим шорохом листвы.
***
— Да… Есть одна вещь, которая не дает мне покоя… — произнес Орион, отвечая на вопрос императора, когда они находились в библиотеке Черного дворца.
Взяв в руки пиалу с горячим чаем и задумчиво понаблюдав за медленно плывущим над его поверхностью паром, он сделал небольшой глоток и продолжил:
— Атун, ты знаешь, что дворец повелителя демонов — фальшивка. Пятна крови, скелеты и иссохшие тела чудовищ в подвалах созданы магией огненного плетения, даже его меч — не более, чем искусно выкованная железка. Он не опаснее кухонного ножа. Все в этом дворце, кроме этой комнаты, пустые декорации! Так зачем же Дорсу потратил столько сил, чтобы перенести его в Сону?
Черноволосый заклинатель поднялся с места, чтобы вновь подойти к книжному шкафу. Плотная ткань серой мантии мягко шуршала при каждом его шаге. Император Соны наблюдал за передвижениями мужчины, устало потирая длинными пальцами висок.
— Я думал об этом. Если он хотел защитить Ферелла, достаточно было спрятать вас двоих. Учитель знал, что ты не оставишь своего племянника в опасности, и не ошибся. Но почему он решил истратить последние силы, чтобы скрыть в ловушке времени весь дворец и даже часть скалы под ним, все еще остается для меня загадкой. — Он задумался на мгновение, а затем холодно добавил. — Возможно, Учитель уже тогда знал, что сможет переродиться, и хотел сохранить дворец для себя.
— Предсказания оракулов Юсуна не всегда точны, они видят лишь возможные варианты будущих событий… Мы ведь так и не смогли найти доказательств его возрождения. И почему Сона? — Орион отрицательно покачал головой, не соглашаясь со словами императора. — Нет, здесь что-то другое. Дорсу не мог видеть будущее. Если бы мог, разве он пустил бы Марнини и Фера в Шуу? Вейя могла укрыть их на Хрустальном озере, пока все не кончится.
Атун безэмоционально посмотрел в черные глаза заклинателя и ничего не ответил.
— Есть несколько записей, в которых Дорсу говорит о вратах, ведущих в обитель Первого мастера. Они находились где-то в подвалах Черного Дворца, — Орион вытащил из шкафа несколько тяжелых книг и свитков, сложив их на столе перед Атуном. — Я думаю, он мог пытаться скрыть эти врата.
— Ты нашел их?
— Пока нет.
— Обитель Первого мастера… Когда Учитель активировал Сферу Отчаяния, она вобрала в себя все сплетенные им мосты. Врата, о которых ты говоришь, не могли уцелеть. Даже если каким-то чудом они выстояли в тот момент, то все равно должны были разрушиться сразу после смерти Дорсу. Он не мог не понимать этого.
Повелитель Царства мертвых был сильнейшим магом, которому не было равных как среди людей, так и среди демонов. Он обладал незаурядным умом и прекрасно осознавал предел своих возможностей, никогда не позволяя себе выходить за границы собственных сил. В мире демонов существовал единственный закон — Закон Силы. Даже самые мелкие демоны были способны учуять слабость своего повелителя из любого уголка Заотуна. Дорсу должен был знать, что будет разорван на части сразу, как только лишится магической энергии. Его духовная сфера, хранившая в себе Символ власти, которому подчинялись семь Великих Князей демонического мира, была слишком заманчивой наживкой. Тем не менее, выпустив на волю орды чудовищ и демонических тварей, он израсходовал последние крупицы сил, чтобы спрятать свой дворец, и заточил в нем Ориона и Фера на целое тысячелетие.
— Мост, ведущий к обители, мог сплести не Дорсу, а сам первый мастер.
— Но разве первым мастером огненного плетения был не Данниге? Он давно мертв, и все сотканные из его энергии пути перестали существовать.
Данниге с младенчества воспитывал последнего повелителя Заотуна, заменив ему отца. Его рукой были написаны самые ранние из известных книг и свитков, посвященных магии огненного плетения, которые теперь хранились в заколдованной библиотеке Черного дворца.
— Что, если мы ошибались, и первый мастер вовсе не Данниге? Взгляни.
Отодвинув в сторону блюда с закусками, Орион разворачивал древние свитки и перелистывал страницы книг, демонстрируя императору Соны изображения со схожим сюжетом, отличавшиеся незначительными деталями. Везде был нарисован черноволосый мальчик в тени раскидистого дерева, длинные корни которого расходились в стороны, а густая крона, казалось, оплетала сами небеса. Мальчик играл на музыкальных инструментах, спал, рисовал и читал книги, но всегда неизменно над ним склонялись тяжелые ветви дерева, словно обнимая и защищая его маленькое хрупкое тельце.
— Данниге был слабым и пугливым ребенком, он часто убегал из дома и подолгу скрывался в лесу. Когда клан Тайюн был истреблен, он выжил лишь потому, что в тот день в очередной раз спрятался от своего отца. Еще до нападения демонов. Мальчишка бесследно исчез и считался погибшим, но разве мог он самостоятельно скрыть свою ауру от нового повелителя Царства мертвых, который тогда заполучил Символ Власти? Вероятно, кто-то защитил его, помог сформировать сферу духа и обучил магии огненного плетения. Данниге вернулся в Заотун через сорок лет, в совершенстве владея всеми видами магии. Даже будучи исключительно талантливым заклинателем, он не мог бы сделать это за столь короткое время без учителя. А теперь посмотри сюда, — Орион развернул последний свиток, на котором помимо мальчика, сидящего под деревом, были изображены воины в белых коротких тогах, со смуглой кожей и темными волосами, склонившие голову перед ребенком.