- -
- 100%
- +
Она села на него.
— Вот этот я бы забрала домой.
— Почему?
— На нём можно сидеть с ногами.
— Основной критерий мебели.
Эва подтянула колени к груди, демонстрируя.
— Видите? Идеально.
Александр смотрел на неё с таким выражением, что она опустила ноги.
— Что?
— Ничего.
— Вы опять сказали лицом.
Он отвёл взгляд к окну.
— Просто пытаюсь представить вас дома.
Эва замолчала.
Фраза была невинной. По крайней мере, могла быть.
Но под кожей что-то дрогнуло.
— Там гораздо меньше стульев, — сказала она.
— Я надеялся.
Менеджер вернулся, и момент исчез.
* * *
Днём на объект привезли часть светильников. Вместе с ними — коробки с декоративными панелями, которые должны были приехать только на следующей неделе.
Грузчики поставили всё прямо у входа и уехали.
— Великолепно, — сказала Эва, глядя на двенадцать тяжёлых ящиков. — Кто-то сегодня умрёт.
— Надеюсь, не поставщик, — отозвался Александр. — Он ещё не прислал счёт.
Эва закатала рукава.
— Что вы делаете?
— Перетаскиваю коробки.
— Для этого есть рабочие.
— Они на обеде.
— Подождите двадцать минут.
— Через двадцать минут пойдёт дождь.
Она взялась за край первого ящика.
Александр встал напротив.
— Вы серьёзно?
— Спросил человек, который собирается поднять это одна.
— Вы в пальто.
Он снял пальто и бросил на ближайший стул.
— Теперь нет.
Эва открыла рот, но спорить было уже поздно.
Они подняли ящик вдвоём.
— На три, — сказала она.
— Мы уже подняли.
— Вы нарушили систему.
— Мне стыдно.
— Должно быть.
Ящик оказался тяжелее, чем выглядел. Они донесли его до стены, поставили, и Эва выдохнула.
— Осталось одиннадцать.
— Вы счастливы?
— Невероятно.
К пятому ящику Александр расстегнул ещё одну пуговицу рубашки. К восьмому Эва собрала волосы резинкой. На десятом они одновременно схватились за ручку, задели друг друга плечами и чуть не уронили коробку.
— Осторожно, — сказал Александр, резко придерживая её за талию.
Эва замерла.
Его ладонь лежала на её боку поверх тонкого свитера. Большая, тёплая. Слишком уверенная.
Он тоже не двигался.
Коробка стояла между ними под странным углом, но ни один будто не замечал.
— Я держусь, — тихо сказала Эва.
— Я вижу.
Ладонь осталась на её талии ещё секунду.
Потом Александр медленно убрал руку.
— Простите.
— Всё нормально.
Она сказала это слишком быстро.
Они молча донесли последние два ящика.
Рабочие вернулись как раз в тот момент, когда всё было закончено.
— Прекрасный тайминг, — пробормотала Эва.
Александр взял пальто.
— Кофе?
— Это компенсация за физический труд?
— За нарушение системы.
— Тогда двойной.
Они вышли в маленькую кофейню по соседству.
У стойки девушка-бариста узнала Александра и сразу стала заметно внимательнее поправлять волосы.
Эва сделала вид, что не видит.
— Американо без сахара, — заказал он.
— Капучино с корицей, — сказала Эва.
— И два круассана, — добавил Александр.
Она повернулась.
— Я не просила.
— Вы опять не обедали.
— Вы следите?
— Вы весь день рядом. Это не требует слежки.
Бариста положила круассаны в пакет и улыбнулась Александру чуть шире, чем требовала работа.
Эва взяла свой стакан.
— Кажется, вам оставили номер телефона на салфетке.
Он посмотрел вниз.
Действительно. Рядом с его чашкой лежала бумажная салфетка с цифрами.
— Бывает, — сказал Александр.
— Как тяжело вам жить.
— Иногда невыносимо.
— Вы возьмёте?
Вопрос выскочил сам.
Эва мгновенно пожалела.
Александр поднял на неё глаза.
— Салфетку?
— Номер.
— Зачем?
— Не знаю. Люди обычно оставляют их с каким-то расчётом.
— Мне неинтересно.
Он взял салфетку, сложил пополам и выбросил в урну.
Эва сделала глоток кофе, старательно глядя в окно.
— Довольны?
Она едва не подавилась.
— Мне всё равно.
— Конечно.
— Вы невозможный.
— Вы спросили.
— Это была социология.
— Научный интерес.
— Именно.
Александр улыбнулся и протянул ей пакет с круассаном.
— Ешьте, учёный.
Эва выхватила пакет.
— Не командуйте.
— Даже не думал.
Она знала, что он врёт.
Хуже было другое: ей нравилось, как это звучало.
* * *
Вечером, когда Эва уже собиралась уходить, на объект приехала женщина.
Высокая, светловолосая, в светлом кашемировом пальто, которое сидело на ней так, будто его шили прямо на теле. Она вошла без каски, без разрешения и сразу направилась к Александру.
— Ты не отвечаешь, — сказала она.
Он напрягся едва заметно.
— Камилла.
Женщина поцеловала его в щёку.
Слишком привычно.
Эва отвернулась к своему ноутбуку.
Не её дело.
Совершенно.
— Ужин у Лорана через час, — продолжила Камилла. — Ты обещал быть.
— Я помню.
— Тогда почему ты всё ещё здесь?
Камилла впервые заметила Эву.
— Простите. Мы знакомы?
— Эва Морель. Декоратор.
— А. Та самая Эва.
Эва медленно подняла взгляд.
— Надеюсь, в хорошем смысле.
Камилла улыбнулась.
— Александр упоминал вас.
Теперь Эва посмотрела на него.
Он выглядел так, будто предпочёл бы оказаться под теми двенадцатью коробками.
— Правда? — спросила она.
— По работе, — быстро сказал Александр.
— Конечно, — мягко протянула Камилла.
В её голосе не было ревности. Скорее слишком хорошее знание человека рядом.
Это почему-то раздражало сильнее.
Эва закрыла ноутбук.
— Я закончила на сегодня.
— Я вас подвезу, — сказал Александр.
Камилла повернула к нему голову.
— Мы опаздываем.
— У меня метро, — вмешалась Эва. — Не надо.
Она надела пальто.
— До понедельника.
— Эва…
— Хорошего ужина.
Она вышла прежде, чем он успел сказать что-то ещё.
На улице уже темнело.
Эва прошла половину квартала и только потом поняла, что идёт слишком быстро.
«Та самая Эва».
Глупость.
У Александра могла быть жена, бывшая жена, невеста, любовница, три женщины одновременно — и это никак её не касалось.
Они работали вместе четыре дня.
Четыре.
Эва сунула руки в карманы пальто и с досадой обнаружила внутри ручку от его зонта.
Она снова забыла его вернуть.
— Чёрт, — тихо сказала она.
И почему-то это слово относилось уже совсем не к зонту.
* * *
До дома Эва дошла под мелким дождём, который не решался стать настоящим ливнем. В прихожей она бросила сумку на стул, сняла пальто и только тогда снова увидела ручку зонта, торчащую из кармана.
— Ты издеваешься, — сказала она предмету.
Зонт, разумеется, не ответил.
Эва поставила чайник, переоделась в старую футболку и минут десять честно пыталась думать о чём-нибудь другом. О тканях для банкетки. О счёте от столяров. О том, что завтра надо наконец купить нормальные продукты, потому что сыр, горчица и половина лимона не считаются ужином.
Телефон завибрировал на столе.
Александр: «Добрались?»
Она посмотрела на сообщение дольше, чем требовал такой простой вопрос.
«Да».
Через несколько секунд:
«Зонт тоже?»
Эва фыркнула.
«Он отказывается от вас. Просит политического убежища».
Ответ пришёл почти сразу.
«Предатель».
Она улыбнулась и тут же перестала улыбаться, словно кто-то мог это увидеть.
Пальцы сами набрали: «Ужин прошёл хорошо?»
Эва не отправила.
Стерла.
Написала: «Камилла давно вас знает?»
Стерла ещё быстрее.
Телефон снова завибрировал.
«Вы всегда так долго отвечаете на вопрос из одного слова?»
Эва прищурилась.
«Я занята. У меня серьёзные переговоры с вашим зонтом».
«И кто побеждает?»
«Я. Как обычно».
Три точки на экране появились, исчезли и появились снова.
«Не сомневался».
Почему-то именно эта фраза задела сильнее всего. Не комплимент. Не флирт. Простая уверенность, будто он уже успел что-то о ней понять.
Эва выключила экран.
Чайник щёлкнул.
Она налила воду в кружку и обнаружила, что улыбается снова.
— Плохо, — сказала Эва вслух.
Через стену соседка включила музыку. Сверху кто-то уронил что-то тяжёлое. За окном проехал автобус, размазывая свет по мокрому асфальту. Обычная пятница, обычная маленькая квартира, обычный рабочий проект.
Телефон снова загорелся.
«Камилла — мой друг. И бывшая. Давно бывшая. На случай, если вы собирались спросить, но передумали».
Эва уставилась на экран.
Потом медленно села за стол.
Вот теперь улыбаться расхотелось по другой причине.
Она набрала: «Я не собиралась».
Ответ:
«Конечно».
— Ненавижу вас, — пробормотала Эва.
«И зонт верните в понедельник».
Она засмеялась так неожиданно, что едва не пролила чай.
В понедельник, решила Эва, она вернёт зонт, не задаст ни одного личного вопроса и будет вести себя исключительно профессионально.
План был безупречным.
Именно поэтому у него не было ни единого шанса.
Глава 5. Не моя ревность
В понедельник Эва пришла на объект в восемь двадцать.
Александра не было.
Это должно было облегчить утро.
Не облегчило.
Она провела первые два часа с электриками, затем спорила по телефону с поставщиком ткани и в одиннадцать наконец устроилась за временным столом с ноутбуком.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Клер:
«Как Ривьер?»
Эва ответила:
«Богат».
Через секунду:
«Я о проекте».
«Тоже».
«Ты невозможна».
Эва улыбнулась и убрала телефон.
— Хорошее настроение?
Она подняла глаза.
Александр стоял напротив стола.
Без пальто, с двумя стаканами кофе в руках.
— Вы подкрадываетесь.
— Я вошёл через дверь.
— Тихо.
Он поставил перед ней капучино.
На крышке маркером было написано: «С корицей».
Эва посмотрела на стакан, потом на него.
— Вы запомнили.
— Это пугающая память, помните?
Она взяла кофе.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Александр сел напротив.
Несколько секунд они молчали.
Эва знала, что разговор пятницы висит между ними, хотя никто его не начинал.
Он сделал это первым.
— Камилла — моя бывшая невеста.
Эва чуть не поставила стакан мимо стола.
— Я не спрашивала.
— Знаю.
— Тогда зачем рассказываете?
Александр посмотрел ей прямо в глаза.
— Потому что в пятницу вы ушли так, будто хотели хлопнуть дверью, но дверь оказалась слишком тяжёлой.
— Я не ревновала.
— Я не сказал, что ревновали.
— Вы подумали.
— Возможно.
— Ошиблись.
— Хорошо.
Он произнёс это слишком спокойно.
Эва прищурилась.
— Что значит «хорошо»?
— То и значит.
— Не улыбайтесь.
— Я не улыбаюсь.
— У вас глаза улыбаются.
— Это уже сложно контролировать.
Эва скрестила руки на груди.
— Я ушла, потому что рабочий день закончился.
— Конечно.
— И мне всё равно, с кем вы ужинаете.
— Я понял.
— Перестаньте соглашаться таким тоном.
Теперь он всё-таки рассмеялся.
Эва хотела разозлиться, но вместо этого сама улыбнулась.
— Невыносимый человек.
— Вы уже говорили.
— Значит, ничего не изменилось.
Александр отпил кофе.
— Мы с Камиллой расстались два года назад. Остались друзьями. Её семья участвует в нескольких наших проектах.
Эва посмотрела на экран ноутбука.
— Вы не обязаны мне это объяснять.
— Знаю.
— Тогда почему объясняете?
На этот раз он не ответил сразу.
Шум стройки за стеной будто стал громче.
— Сам пытаюсь понять, — сказал Александр.
Эва медленно подняла взгляд.
Их разговор неожиданно перестал быть игрой.
Он смотрел на неё без улыбки.
Слишком прямо.
Эва почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Нам нужно утвердить свет над баром, — произнесла она.
Александр задержал взгляд ещё секунду и кивнул.
— Нам нужно утвердить свет.
Они оба знали, что сменили тему намеренно.
* * *
День прошёл спокойно до четырёх часов.
В четыре в ресторан вошёл мужчина с камерой на плече.
— Морель!
Эва обернулась и расплылась в улыбке.
— Лукас?
Он широко развёл руки.
— Живая.
— К сожалению для некоторых.
Лукас Леруа был фотографом, с которым Эва работала на десятках мероприятий. Высокий, рыжеватый, с вечной щетиной и способностью появляться в жизни ровно тогда, когда требовалась шутка или бесплатный бокал вина.
Он обнял Эву.
— Клер сказала снять помещение до финального декора. Где мой кофе за моральный ущерб?
— Ты работаешь пятнадцать минут и жалуешься профессионально.
— Талант.
Александр вышел из подсобного помещения как раз в тот момент, когда Лукас всё ещё держал руку у Эвы на плечах.
Его взгляд скользнул по руке.
Потом по лицу Лукаса.
— Александр Ривьер, — представила Эва. — Лукас Леруа, фотограф.
Мужчины пожали руки.
— Мы раньше не встречались? — спросил Александр.
— Снимал открытие «Оникса» три года назад.
— Точно.
Лукас повернулся к Эве.
— После съёмки выпьем?
— Сегодня?
— Сегодня понедельник. Нужно дать неделе шанс стать лучше.
— Аргумент.
— В семь?
Эва задумалась.
— Давай.
— Отлично.
Лукас ушёл выбирать ракурсы.
Эва вернулась к планшету.
— Вы давно знакомы? — спросил Александр.
Она подняла глаза.
— С Лукасом? Года четыре.
— Вы встречались?
Вопрос прозвучал так неожиданно, что Эва рассмеялась.
— Простите?
— Забудьте.
— Нет-нет. Теперь мне интересно.
— Это был лишний вопрос.
— Совершенно.
Александр взял со стола чертёж.
— Значит, не отвечайте.
— Нет.
Он посмотрел на неё.
— Что «нет»?
— Не встречались.
— Понятно.
Эва склонила голову.
— Вы ревнуете?
— Нет.
— Очень быстро.
— Потому что ответ простой.
— Конечно.
— Перестаньте соглашаться таким тоном.
Эва не выдержала и рассмеялась.
— Моими же словами?
— Вы плохое влияние.
— Четыре дня назад я была просто декоратором.
— Пять.
— Вы считаете?
Александр замолчал.
И вот это молчание оказалось ответом сильнее любого «да».
* * *
В семь двадцать Эва сидела с Лукасом в баре неподалёку.
Они заказали по бокалу вина и тарелку сыра. Лукас рассказывал о неудачной съёмке свадьбы, где жених потерял кольцо в фонтане, а Эва смеялась.
Телефон лежал экраном вниз.
Она перевернула его только когда Лукас ушёл заказать вторую тарелку.
Одно сообщение.
От Александра.
«Вы забыли зонт».
Эва уставилась на экран.
Потом набрала:
«Он у меня дома».
Ответ пришёл почти сразу.
«Тогда забыли телефонный кабель. Он на столе».
Она вспомнила белый кабель возле ноутбука.
«Заберу завтра».
Три точки появились, исчезли, появились снова.
«Хорошего вечера, Эва».
Она прочитала сообщение дважды.
— Кто? — спросил вернувшийся Лукас.
Эва перевернула телефон.
— По работе.
— По работе обычно не заставляют улыбаться так.
— Я не улыбаюсь.
Лукас поднял брови.
— Конечно.
Эва бросила в него салфеткой.
Но через полчаса, когда они вышли из бара и Лукас по-дружески поцеловал её в щёку, Эва почему-то подумала не о нём.
Она подумала о мужчине, который сказал, что не ревнует.
И о том, что сама она, вероятно, врала не лучше.
Глава 6. За городом
Во вторник утром Клер сообщила, что поставщик растений отменил доставку двух оливковых деревьев.
— Отменил — это как? — спросила Эва, прижав телефон плечом и одновременно пытаясь открыть коробку канцелярским ножом.
— Как люди обычно отменяют то, что обещали сделать. Написали письмо в семь утра и исчезли.
— Открытие через пять недель.
— Я умею считать.
— Эти деревья были центром внутреннего двора.
— Тоже знаю.
Эва закрыла глаза.
— Я найду другие.
— Уже нашла. Питомник возле Фонтенбло. У них есть два взрослых оливковых дерева подходящего размера, но они не дают резерв без личного подтверждения.
— Тогда я поеду.
— Я отправила адрес.
— Спасибо.
— И ещё.
— Я ненавижу твоё «и ещё».
— Ривьер едет с тобой.
Эва замерла с ножом в руке.
— Зачем?
— Потому что деревья стоят как подержанная машина, а он хочет увидеть их сам.
— Есть фотографии.
— Скажи это ему.
— Скажу.
Клер хмыкнула.
— Конечно, скажешь.
Через двадцать минут Александр вошёл в зал.
— Мне сообщили, что мы едем за деревьями, — сказал он.
— Мне сообщили то же самое. Я считаю это заговором.
— Машина внизу.
— У меня есть машина.
— У вас нет.
— Откуда вы знаете?
— В пятницу вы ехали на метро. Вчера тоже.
— Может, я люблю метро.
— Вы вчера написали Клер, что ненавидите линию четыре.
Эва медленно положила нож на стол.
— Она вам это показала?
— Она переслала сообщение в общий чат проекта.
Эва схватила телефон. Действительно. Сообщение «если линия четыре ещё раз остановится в тоннеле, я перееду в Марсель» красовалось в рабочем чате рядом с фотографиями светильников.
— Я увольняюсь.
— После открытия.
— Очень смешно.
— Я стараюсь.
* * *
За Парижем небо стало светлее. Дорога уходила между полями, деревья вдоль трассы уже начинали желтеть, и городская суета постепенно оставалась позади.
Эва сидела на пассажирском сиденье и листала фотографии растений на планшете.
Александр вёл сам.
Это почему-то удивило её.
— Что? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
— Ничего.
— Вы смотрите на меня уже минуту.
— Я думала, у вас водитель.
— Есть.
— И где он?
— Сегодня выходной.
— Вы умеете водить самостоятельно. Ещё один миф разрушен.
— Какой был первый?
— Что вы никогда не носили поднос.
— Тяжёлый день для моего имиджа.
Эва улыбнулась и вернулась к планшету.
Через несколько километров Александр включил музыку. Негромкий старый соул.
Эва повернулась.
— Серьёзно?
— Что?
— Я ожидала от вас что-нибудь бездушно дорогое. Джаз, который понимают только люди с винным погребом.
— У меня есть винный погреб.
— Конечно, есть.
— Но музыку я выбираю не по недвижимости.
Она рассмеялась.
Дорога заняла почти час. Они спорили о том, можно ли считать кофе завтраком, обсуждали оформление двора и неожиданно обнаружили одинаковую ненависть к искусственным цветам.
— Даже хорошие выглядят мёртвыми, — сказала Эва.
— Потому что они притворяются живыми.
Она посмотрела на него.
— Это прозвучало слишком философски для пластикового фикуса.
— У меня сложные отношения с фикусами.
— Не хочу знать.
— И правильно.
Питомник оказался огромным: стеклянные теплицы, ряды деревьев в кадках, запах влажной земли и листьев. Хозяин, пожилой мужчина по имени Анри, встретил их у склада.
Оливковые деревья стояли в дальнем павильоне.
Они были красивее, чем на фотографиях: кривые светлые стволы, серебристые листья, широкая крона.
Эва обошла первое дерево по кругу.
— Это.
— Вы даже второе не посмотрели, — сказал Александр.
— Это тоже возьмём.
— Очень тщательный выбор.
— Иногда видно сразу.
Она положила ладонь на грубую кору.
— Смотрите, как ствол идёт. Во дворе свет падает справа. Если повернуть его вот так, тень будет ложиться на стену вечером.
Александр смотрел не на дерево.
— Что?
— Ничего.
— Опять.
— Вы меняете голос, когда говорите о том, что любите.
Эва опустила руку.
— Я говорю о растении.
— Я о работе.
Она не нашлась с ответом сразу.
Анри позвал их посмотреть ещё один экземпляр на открытой площадке.
Там земля после ночного дождя была мокрой. Эва сделала два шага и поскользнулась.
Александр поймал её за локоть и талию одновременно.
На этот раз движение было резким, инстинктивным.
Эва оказалась почти прижата к нему.
— Всё хорошо? — спросил он.
— Да.
Она подняла голову.
Его лицо было совсем близко.
Несколько прядей волос упали на лоб. Взгляд опустился к её губам — всего на секунду, но Эва это увидела.
И почувствовала, как дыхание сбилось.
Александр тоже понял, что произошло.
Его пальцы на её талии слегка сжались.
Потом он отпустил.
— Здесь скользко.
— Я заметила.
Они оба сделали шаг назад.
Анри, шедший впереди, ничего не заметил.
Эва следующие десять минут рассматривала деревья с такой сосредоточенностью, будто от выбора зависела экономика Франции.
* * *
Обратно они выехали около трёх.
Через пятнадцать минут на приборной панели загорелся предупреждающий индикатор.
Александр нахмурился.
— Только не говорите, что мы сломались, — сказала Эва.
— Я ничего не говорю.
— У вас лицо говорит.
— Моё лицо принадлежит мне.
— Ненавижу, когда вы используете это против меня.
Он съехал на небольшой парковочный карман у дороги и заглушил двигатель.
— Пять минут.
— Вы разбираетесь в машинах?
— Достаточно, чтобы понять, что не хочу лезть под капот в белой рубашке.
Эва вышла вслед за ним.
Вокруг был лес, дорога почти пустая. Воздух пах мокрыми листьями.
Александр открыл капот, посмотрел внутрь и вздохнул.
— Что?
— Ничего героического. Датчик температуры. Эвакуатор будет через сорок минут.
— Значит, мы застряли.
— Временно.
Эва прислонилась к машине.
— У вас всегда всё «временно»?
— Что вы имеете в виду?
Она пожала плечами.
— Работа. Проблемы. Люди.
Александр закрыл капот.
— Вы опять задаёте вопросы, на которые не заработали право?
Тон был мягкий, но в нём прозвучала защита.
Эва не обиделась.
— Видимо, сегодня скидка.
Он встал рядом, опираясь спиной на машину.
Несколько секунд они слушали шорох ветра в деревьях.
— Мой отец умер четыре года назад, — сказал Александр неожиданно. — После этого я получил компанию, долги, совет директоров и много людей, уверенных, что знают, как мне жить.
Эва повернула к нему голову.
— Мне жаль.
Он кивнул.
— Жюльен был его партнёром. Сейчас он мой. Формально.
— Неформально?
— Неформально он считает, что я слишком эмоционален для бизнеса.
Эва фыркнула.
— Вы?
Александр посмотрел на неё.
— Вот именно.
Она улыбнулась.
— Простите.
— Нет, мне тоже кажется смешным.
Он потёр ладонью затылок.
— После смерти отца я решил, что если всё контролировать, ничего больше не рухнет неожиданно.
— Получилось?
Александр посмотрел на дорогу.
— Нет.
Ответ был настолько честным, что Эва перестала улыбаться.
Она знала это чувство. Не в бизнесе стоимостью миллионы, конечно. Но после развода родителей, когда ей было семнадцать, она тоже какое-то время пыталась контролировать всё: оценки, работу, деньги, даже настроение матери. Будто можно заранее расставить мебель в комнате так, чтобы в ней никогда ничего не разбилось.
— Контроль переоценён, — сказала она.
— Это говорит человек, который измеряет расстояние между свечами линейкой.
— Эстетика — другое.
— Конечно.
— Я серьёзно. Некоторые вещи всё равно случаются.
Александр повернул к ней голову.
— Например?
Эва почувствовала, что вопрос стал слишком личным.
— Например, машина ломается посреди леса.
Он смотрел ещё пару секунд, потом усмехнулся.
— Очень глубокая мысль.
— Я стараюсь не перегружать вас философией.
* * *
Эвакуатор приехал через пятьдесят две минуты.
К тому времени Эва успела продрогнуть.
Александр снял пиджак и протянул ей.
— Нет.
— Эва.
— Вы останетесь в рубашке.
— Я не замёрз.
— Мужчины всегда говорят это перед тем, как заболеть.
— Возьмите.
— Не командуйте.
Он просто накинул пиджак ей на плечи.
Эва замолчала.
Ткань была тёплой от его тела и пахла тем самым древесным парфюмом.
— Это нечестный метод, — пробормотала она.
— Работает?
— К сожалению.
Они добрались до города уже в сумерках на машине, которую прислала компания.