РазОблачение

Посмотреть в свою уязвимость для мужчины — это про смелость перестать терпеливо ходить по гвоздям, признать правду и начать путь изменений. Сложный, местами невыносимый. Но когда раны затягиваются, становится легче. И жизнь обретает другой смысл.

Вступление

Мой папа родился в 1936 году в Ленинграде. Ему было пять лет, когда началась блокада. Пять лет - это возраст, когда мир еще не разделен на «до» и «после», когда мама - гарантия безопасности, а завтрашний день существует по умолчанию. Когда уровень сложности решаемых задач и ответственности сводится к выбору машинки, которую хочется взять утром в садик.

Отцу пришлось столкнуться с тем, с чем не должен сталкиваться никто: голод, смерть, холод. Ужас везде. За себя, за близких. Воздух был насквозь пропитан отчаянием.

Он жил в коммунальной квартире на 36 комнат, двери которых в один момент перестали запираться за ненадобностью. Из всех жильцов, из 36 семей, остались только они: папа, тогда мальчишка пяти лет, и его двухлетний брат. Мама работала сутками, не разгибая спины, отец защищал город.

Психика маленького мальчика в то время решала невыносимую задачу: как выжить, когда рушится все? Как сохраниться в тех обстоятельствах, где угроза постоянно висит в воздухе и физически ощущается каждой клеточкой. Внутри ребенка все сжималось от страха, чувства замораживались и вытеснялись, потому что их невозможно было переварить. Мальчик выжил. Он вырос. Стал мужчиной.

Я появилась, когда ему было сорок девять. Через семь лет после того, как он женился.

Мне доводилось видеть его разным. И сильным - таким, каким отец хотел выглядеть в чужих глазах, - хотя силу он нередко путал с агрессией и давлением. И уязвимым - в те моменты, когда ошибался и был неправ, таким, каким он старался не показываться никому.

Я видела, как его психологические защиты продолжают работать. Как он боится. Стать уязвимым. Зависеть от кого-то. Боится ошибиться, не справиться. Боится, что, если покажет свою слабость, мир снова обрушится, как в том далеком военном детстве.

Ему девяносто сегодня. И он всё еще боится, хотя никогда в этом не признается.

Я люблю тебя, папа.

Я всегда больше дружила с мальчиками. Они были куда понятнее девочек. Их молчание оказывалось громче слов, а злость - честнее многих улыбок. Их боль - спрятанная, запертая или закованная в работу - была мне знакома. Я знала, где искать. Потому что из раза в раз я встречалась с подобной болью дома.

В детстве - друзья, с которыми можно лазить по гаражам и не бояться, что тебя осудят за синяк. В юности - те, в ком я искала тепло, которого не хватало. Во взрослой жизни - как загадка, которую я пыталась разгадать через отношения.

У меня было много неудачных отношений. Деструктивных. Таких, где поступки мужчин невозможно было объяснить логикой и чувствами. Где любовь заканчивалась там, где начиналась близость. Где я никак не могла понять, что идет не так? Почему он отдаляется в тот самый момент, когда мы становимся по-настоящему близки. Почему он злится, когда я плачу? Почему он молчит, когда я говорю…

Теперь понимаю.

Мне удалось посмотреть на это с другой стороны - через профессию, через тысячи часов терапии, через сотни мужских судеб, которые доверили мне свою уязвимость.

Я по-прежнему много общаюсь и работаю с мужчинами. У нас это здорово получается.

Как родилась эта книга

Идея пришла не в рабочем кабинете, не во время супервизии и не после прочтения весомого научного труда. Она пришла во время очередной групповой терапевтической сессии, где мужчины - сильные, успешные, привыкшие все контролировать - вдруг разрешали себе заплакать. Они стыдились своих чувств, своих слез, своего горя. Но проживать эти чувства было очень важно. И я подумала: «О том, что здесь происходит, никто не знает. Их жены не знают. Их партнеры не знают. Иногда они сами не знают, что с ними происходит».

Я работаю с мужчинами много лет.

Индивидуальная терапия, группы, тренинги для предпринимателей. Большая часть моей аудитории - мужчины.

Люди, которые привыкли нести ответственность за других. Которые научились не жаловаться, не отступать, не показывать слабость.

Эти мужчины приходят с запросами: «потерял себя», «не чувствую ничего», «хочу больше денег, но не могу», «жена не понимает», «сын отбился от рук», «не получаются отношения».

И за каждым таким запросом - история. История мальчика, которого когда-то не обняли. Которому сказали «не ной, ты же мужик». Которого отправили в интернат, чтобы он стал великим. Которого били, чтобы он стал сильным. Которого лишили права выбирать, чувствовать, злиться, бояться.

Я накапливала эти осознания годами. Они про каждого из мужчин. Про папу, который в пять лет пережил блокаду. Про мужчину, который не знает, как попросить о помощи. Про мальчика, который учится не плакать.

Так родилась идея - собрать эти образы в книгу - с выдуманными героями, но которые сотканы из вполне правдивых черт.

Я писала эту книгу не одна. Мне помогала профессиональная писательница, автор жизненных рассказов и психологических детективов. Мы вместе разрабатывали структуру текста, облекали сухие психологические концепции в живые, дышащие истории. Создавали этих героев. Обсуждали детали их судеб, их голоса, их боль. Мы хотели, чтобы читатель не просто «понял» схему «травмы» - а почувствовал, проследил причинно-следственные связи и испытал эмоции. Узнал себя. Увидел своего мужа, своего брата, своего отца.

Сразу скажу: все совпадения с реальными людьми абсолютно случайны. Это не документальные портреты, а собирательные образы, в каждом из которых слились десятки судеб. Моя задача была не в том, чтобы дать диагноз или вынести приговор, но показать ту часть мужского мира, которая обычно скрыта за фасадом «у меня все нормально».

Я хочу, чтобы читатели: и мужчины, и женщины поняли - за странным, необъяснимым, а иногда и невыносимым поведением всегда стоит что-то еще. Боль, страх, усталость. Или просто неумение сказать иначе.

Вы встретите на страницах этой книги двенадцать мужчин. У них нет имен, есть только порядковые номера и история, в которой мы будем разбираться досконально. Уверяю, вы увидите, поймете, почувствуете причины, которые привели этих героев к сложностям в жизни, отношениях, финансах. Двенадцать мужчин, двенадцать историй, двенадцать подробных разборов и двенадцать направлений дальнейшей работы, чтобы изменить свою жизнь.

Первый - мальчик, у которого отняли право на желания, и теперь он не знает, чего хочет, но отчаянно боится одиночества.

Второй - мальчик, который рисовал открытки для матери и находил их в мусорном ведре. Теперь он ищет идеальную женщину и ненавидит всех обычных.

Третий - мальчик, который должен был играть роль «маминой радости», а вырос мужчиной, который не умеет злиться.

Четвертый - мальчик, который вытирал рвоту пьяной матери, а стал миллионером, моющим руки до крови.

Пятый - мальчик, чья мать умирала, а он должен был быть сильным. Теперь он терпит жену-изменницу и работу, где его не ценят.

Шестой - мальчик, родители которого «всегда были рядом», но никогда - по-настоящему. Теперь он дарит жене отпариватель и не понимает, почему она плачет.

Седьмой - мальчик, которого избили и выгнали на улицу в одном белье. Теперь он бежит от любой женщины, которая пытается приблизиться.

Восьмой - мальчик, чья мать уехала и не вернулась. Теперь он воспитывает сына так, как хотел бы, чтобы воспитали его, - и теряет его.

Девятый - мальчик, которого отец называл «пупсиком» до двадцати пяти лет. Теперь он должен отцу миллионы, потому что большие деньги - единственный аргумент в споре с величием.

Десятый - мальчик, которого в одиннадцать лет отправили в спортивный интернат, чтобы он стал легендой. Теперь он не знает, зачем просыпаться по утрам.

Одиннадцатый - мальчик, который должен был быть хорошим.

Двенадцатый - мальчик, который не знал, кто он.

Двенадцать разных судеб. Двенадцать разных детских комнат. Но одно и то же эхо.

Кому точно стоит прочесть

Эта книга для женщин. Чтобы они чуть лучше понимали своих мужей, сыновей, отцов. Не чтобы «лечить» или манипулировать ими. Не чтобы требовать, а чтобы быть рядом. Чтобы обнимать не за что-то, но просто так. Чтобы не бояться их молчания и не принимать на свой счет выплескиваемую ими злость.

Эта книга для мужчин. Чтобы они открыли в себе ту самую спрятанную, чувственную часть. Прикоснулись к внутреннему миру, который так старательно охраняют. Не чтобы стать «слабыми», а чтобы перестать тратить силы на защиту. Чтобы начать жить иначе.

Эта книга для всех, кто устал. Кто чувствует, что застрял на одном месте. Кто хочет перемен, но не знает, с чего начать.

Я предлагаю честно посмотреть на себя. На того мальчика, который когда-то спрятал свои чувства под броней. На того мужчину, который продолжает эту борьбу каждый день. На те защиты, которые когда-то спасли, а теперь душат.

Я верю, что перемены возможны. Потому что видела их. В своем кабинете. В психотерапевтической группе. В своем браке. В себе.

Я знаю, что мужчина, который нашел контакт со своей уязвимостью, начинает больше зарабатывать. Он меньше боится, у него меньше времени и энергии уходит на эмоциональное обслуживание травм прошлого. Он делает честный живой бизнес, и движет им не страх (например, остаться без денег), а искренний интерес и желание. Он выбирает здоровые отношения и тех женщин, рядом с которыми не нужно играть роль - ни спасаемого, ни подчиненного, - а можно быть живым и настоящим, со всеми своими чувствами. Он строит крепкие отношения с детьми - не из чувства долга, а из радости.

Я видела это. Я знаю, что это реально.

«И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем.»

1-е Иоанна 4:16

Пришло время заглянуть внутрь себя. Там за броней живет настоящий мужчина, и он очень устал. Ему страшно. Он хочет любви и искренности, но не знает, как попросить и что сделать, чтобы в этом мире у него было место, за которое не нужно бороться, которое не нужно выпрашивать. Его собственное место в его собственной жизни, где уважают, любят, ценят.

Я помогу его найти. Давайте начнем.

С Богом.

Первый

«Ты должен работать, чтобы радовать. Ты должен быть хорошим, иначе тебя бросят. Ты должен быть сильным, не показывать слабость»

«Ты ничтожество. Ты ничего не стоишь. Ты боишься, что останешься один, и это правильно — кто такого полюбит?» «Есть нормальные и есть ты. Ты тупой, неспособный, ненормальный»

Первый смотрел на мир глазами испуганными, затравленными. Он был во власти страха. Страха, что останется один. Он был зависим от женщины. В ней он видел свой смысл, она была его достоянием. Красивая, властная, эмоциональная. Не женщина, а арт-объект, который надо оберегать, за которым следует постоянно ухаживать. Пока она сидела сложа ручки и ждала свое платьице, он исполнял ее прихоти и желания. Иногда на эти желания приходилось даже брать кредиты. Но какая разница, если его принцесса счастлива! Женщина понимала зависимость Первого и использовала его, как умела. Приближала, когда ей что-то было нужно, садилась к нему на колени, целовала лицо, проводила по бровям со словами: «Кто это у нас такой серьезный?», а потом спускалась на пол. И расслабляла своего добытчика так, как ему нравилось. Когда же принцесса была не в духе или не получала то, что хотела, - устраивала скандалы и истерики; когда уставала от «этого ничтожества», - собирала вещи и отчаливала жить к подруге.

В этой привязанности и любви был его смысл: работать, чтобы радовать. Содержать, чтобы быть одержимым. Испытывать себя на прочность, ревновать, преодолевать, достигать ради нее и… бояться. Каждый день бояться, что однажды все закончится и смысл его жизни растворится в воздухе.

Собственно, однажды так и случилось. Она просто исчезла, без объяснений. Позже он узнал, разыскивая ее по подругам, что она нашла кого-то другого, более обеспеченного, статного.

Первый не долго смог выдержать одиночество. Он был раздавлен и остро нуждался хоть в ком-нибудь. Ощущение пустоты и внутренней разрухи вели не к апатии, а к перманентному страху. Ужасу, что он больше никому не нужен.

Его вторая женщина стала полной противоположностью первой. Никакой драмы или яркого секса. Забота, контроль и, как ему казалось, принятие. С ней он мог не работать, не развиваться, быть никем. А она все равно была рядом: наполняла его холодильник, убирала в его квартире, выслушивала его нытье. Она даже давала ему деньги, и он этим пользовался. Правда был один нюанс: он ее не хотел. Совершенно и абсолютно. Но жить с ней Первому нравилось. Только при этом - спать с другими. Тихо и украдкой, чтобы женщина не догадалась. Он боялся ее потерять, потому что любил. Потому что именно так для него и выглядела любовь. Принцессы для страсти, мамочки для любви.

Да, с ней он не чувствовал себя мужчиной. Хотя, по-честному, он вообще ни с кем не чувствовал себя мужчиной. Только играл в него, пародировал других, подсматривал за ними и представлял, что нужно сделать, чтобы никто не догадался, что внутри уже взрослого человека живет маленький запуганный ребенок, совершенно не чувствующий себя, не понимающий своих желаний, своего пути, своих потребностей. Ребенок, границы которого стерты, сущность которого подавлена. Он - пластилин, из которого можно лепить, который умеет подстраиваться и изображать норму.

На сегодняшний день он абсолютно не понимает, куда двигаться дальше и испытывает фоновую тревогу и страх, что может остаться один.

***

Первый вырос в семье, про которую говорят - «благополучная». Мама - воспитательница в детском саду, папа - бизнесмен. Он внезапно разбогател в девяностых, торгуя пуховиками на рынке. И позже его маленький бизнес превратился в большое доходное дело. Отец по кирпичикам выстроил шикарный дом, обставил его, завез туда мебель и современную технику. Да, постоянно работал, да - уставал. Он зарабатывал деньги, налаживал связи, мотался по командировкам. Его жена работала недолго. Она была одухотворенной женщиной с тонкими запястьями и полупрозрачной кожей. И она постоянно болела. Ее мучали проблемы с сердцем, слабость и отсутствие всяких жизненных сил. Какая из нее была хозяйка? Поэтому всем в доме заправляла бабушка, мать отца. Она воспитывала и Первого, и его маму. Так, как считала нужным. И методы воспитания у нее были своеобразные.

Отец Первого тоже принимал участие в воспитании. Например, он говорил о том, как сын ДОЛЖЕН себя вести. Каким нормам он ДОЛЖЕН соответствовать.

Мать же жила своей жизнью. И все больше и больше замыкалась в себе под гнетом свекрови.

Первый никогда не проявлял собственную личность. Каждому из нас с рождением присваивается характер и темперамент, но из Первого вытравили и то, и другое.

С детских лет ему говорили, что от него ждут. Любые желания высмеивались или отвергались коротким «нет». В семье были деньги, но тратились они только на то, что считали нужным и важным родители.

«Зачем тебе эта машинка? Синий трактор гораздо интереснее. С ним удобнее играть в песочнице».

«Нет, тебе не нужны эти ужасные ботинки. Ты же знаешь, яркие цвета вызывают мигрень. Вот те черные кроссовки, которые привез папа из-за границы, - в самый раз. Давят? Ты придумываешь. Не будь неблагодарным».

Его одевали так, как считали нужным. Его кормили так, как было правильно. И никогда не интересовались, чего же он хочет, что любит. Он не мог пожаловаться, хотя пытался. Но мама молча вставала и уходила в свою комнату. А бабушка что-то кричала ей вслед. Первый знал, нельзя расстраивать бабушку, потому что если он сделает что-то не так, то последствия будут незамедлительными.

Когда Первому было 12 лет, мама просто исчезла. Ему никто не объяснил -куда и что случилось. Отец просто пожимал плечами, бабушка кривила губы в неприятной ухмылке и говорила, что мама его оставила, потому что он слишком много капризничал и вредничал, был плохим и неблагодарным сыном. Эту мысль он отчаянно изгонял из своей головы, но со временем она все равно укоренилась. Одновременно с черной яростью на ту, что его родила.

Первый взрослел. Любые попытки его свободного творческого проявления пресекались сразу: петь нельзя, это раздражает. Смеяться в голос нельзя, от этого у папы болит голова. Говорить громко и эмоционально - некультурно. Приличные люди так себя не ведут. Радоваться нужно умеренно и только тогда, когда у радости есть повод. Вот только главное в этом поводе не ошибиться. А то начнешь радоваться, а в итоге получишь очередную оплеуху за неуместность.

Иногда хватало одной разбитой тарелки, чтобы его выпороли. Бабушкина ярость возникала вспышками, которые невозможно было предугадать или контролировать. Выход оставался один: соответствовать требованиям взрослых.

Поэтому Первый привык сначала сдерживать свои порывы, потом их гасить. И очень-очень стараться.

Если бабушка видела на лице у внука признаки недовольства, она приходила в бешенство и вываливала на ребенка тирады о неблагодарности, тупости и ничтожестве. Если Первый начинал плакать, кривился уже отец. «Не будь слюнтяем, ты же мужик».

У бабушки был обширный список воспитательных инструментов:

То она хваталась за сердце и падала на диван с истерикой: «Ты доведешь меня до могилы. Твоя мать тебя бросила, а мне всю жизнь нести этот крест».

То она поджимала губы и травила внука молчанием и презрением, которое он не мог выдержать.

То распускала руки и отвешивала затрещины или пощечины, если он чем-то раздражал ее.

Но заканчивалось всегда все одинаково: Первый просил прощения и всячески пытался загладить свою вину. Становился еще более послушным. Вытравливал из себя остатки чувств, загонял злость и ненависть в самые глубокие уголки подсознания.

Чувство вины врастало с каждым годом и в кожу, образуя вместе со стыдом за факт своего существование огромные язвы на лице и в желудке. Поэтому он был субтильным и худым пареньком. Вечно сгорбленным и каким-то нелепым, угловатым, как буратино. Он постоянно спотыкался, в его руках все приходило в негодность. Отца раздражал вид сына: «Посмотри, на кого ты похож?». Бабушка тут же предлагала ответ: «На мать». И эти слова внутри Первого поднимали бурю ярости и отвращения к себе.

При этом если бы вы пришли к нему в гости, то никогда не подумали, что в такой, с виду благополучной семье творится что-то неправильное. Даже сейчас, читая этот текст, вы задаетесь вопросом: ну не может все так быть. Это только одна часть информации. Взрослые заботились о нем!

И будете, наверное, правы.

Первый получил лучшее образование. У него были дорогие и качественные вещи. Он не голодал, спал на самой лучшей кровати, на чистом и качественном белье. У него было все, о чем вы могли бы только мечтать. Вот только он сам ничего не выбирал. Даже то, как будет выглядеть его комната. Ни одного постера на стене, ни одного диска любимой музыкальной группы. Ни одного подросткового журнала у него не было. За него решала бабушка: что слушать, что любить, что покупать. А отец смотрел по сторонам, вздыхал и выдавал: «Ну что за мямля!».

Чувство ничтожности следовало за ним по пятам, заставляло смотреть в пол, а не в светлое будущее. Будущую профессию за него тоже выбрали взрослые. Уже к 14 годам у него появились обсессии и компульсии: он придумывал для себя ритуалы, спасающие его день от чего-то плохого. «Если будет открыта подъездная дверь, то бабушка порадует хорошим настроением». «Если плиток на земле будет четное количество, то день пройдет хорошо».

У Первого не было поддержки. Фигуры, которая бы интересовалась тем, что у него внутри, тем, что он чувствует или тем, чего хочет. За него принимали решения взрослые, а потом и «магические силы», которые проявлялись навязчивыми мыслями: «Если я не потрогаю дверь пять раз, то случится что-то плохое».

Бабушка Первого была максималисткой. Из тех, кому надо «больше, выше, сильнее». Ей всегда было недостаточно его усилий, она обесценивала его старания, говорила, что он может лучше. А он не мог, не понимал как.

Бабушка лепила его, как колобка. Из своих тревог, нереализованности, травм от одиночества, нереализованности, травм от одиночества: ее муж ушел от нее только она родила сына. Желание сделать из внука «сверхчеловека» стало смыслом ее существования. Сына она подняла сама, с самого низа. И с внуком, конечно же, справится. Она постоянно твердила: «Ты не должен нас опозорить. Ты должен соответствовать своей фамилии».

А Первый не понимал, какая радость ей соответствовать? Отец появлялся дома все реже и реже. Однажды, когда Первый шел со школы через парк, он увидел отца с красивой женщиной. Отец обнимал ее, а рядом стоял маленький мальчик с большим и ярким шариком. Первый тогда побежал. Он сам не знал от чего, куда и только через тридцать минут понял, что отчаянно и громко воет в голос. Потом он еще долго ходил вокруг дома, чтобы прийти в себя. Чтобы бабушка не догадалась. Чтобы никто не понял, что он стал хранителем тайны отца. Этот мальчик с шариком потом часто ему снился.

Когда Первый был ребенком, ему хотелось гулять. Бегать в драных кроссовках, играть в мяч с пацанами, лазить по гаражам и бить палкой крапиву. Но он круглый год сидел дома за учебниками. Смотрел в окно на ребят, бегающих по двору или играющих в снежки. Иногда, проходя мимо детской площадки, останавливался и разглядывал лица мальчишек. Он хотел быть как они. И не хотел быть собой.

Когда Первый вырос, он перестал понимать, зачем вообще живет. Хоть бабушка постоянно говорила ему о любви. И о том, что все, что она делает, - только для его блага, он не чувствовал себя любимым. Перед глазами всегда стоял тот мальчик, с шариком.

Первый чувствовал себя ничтожным. Непринятый в школе, без друзей, без теплых близких отношений. С кучей комплексов и мыслью, что он все время делает все неправильно, поэтому должен слушать ту, которая знает, как надо.

Он боялся, что бабушка скоро умрет, но вместе с тем отчаянно желал этого. Он хотел освободиться от нее, от этой жесткой, кастрирующей женщины, вытравливающей из него все мужское, все человеческое. И в то же время боялся остаться один. Когда бабушка действительно умерла, он помочился на ее могилу. А потом плакал на лавочке, напротив креста с ее фотографией. Отец дал ему денег и отправил жить свою взрослую жизнь отдельно. И это стало большим испытанием.

Первый вырос. Стал ли успешен? Нет. Ему все время чего-то не хватает, чтобы зарабатывать так, как хочется. Чтобы жить так, как хочется. Деньги отца он быстро потратил на ту самую яркую женщину мечты.

Сейчас он испытывает дефицит во всем. Но это настолько привычное чувство, что с ним он научился справляться. Покупать дешевле, выискивать скидки, брать не то, что хочешь, а то, что подойдет. У него нет никаких особых желаний для себя

Он не знает, кто он. Не знает, каково это - быть взрослым. Он подсматривает за другими, ворует чужие цели и мечты. Но не достигает их, потому что ему не хватает «мотивации». Он живет с женщиной, которой изменяет, с которой не может испытывать удовольствия, но считает единственной любовью своей жизни. Потому что она может за него заплатить. Или пожалеть. Или купить сосиски на ужин.

Он мало зарабатывает, плохо выглядит и однозначно не вписывается в ожидания покойной бабушки. Вся его жизнь с ее потрясающими возможностями и вложениями родных - пустой белый лист, на котором страшно поставить даже точку.

Если бы кто-то спросил, о чем он мечтает, он бы никогда не признался, что самое большое его желание - найти женщину, которая будет принимать за него решения, зарабатывать деньги, создавать приятную реальность вокруг него и постоянно говорить, что ему делать. Он никогда не скажет этого вслух, а вот о том, что хочет много денег, карьеру и большие возможности, - будет твердить на каждом углу.

И если Первый хочет что-то реально изменить в жизни, то ему придется пойти в свою уязвимость. Признать свои чувства, свои ненависть и агрессию, достать их из самых далеких углов подсознания и научиться с ними взаимодействовать. Исцеление таких глубоких травм невозможно по книжкам. Только через взаимодействие с другими людьми. Только через смелость смотреть в свою уязвимость, говорить о ней и взращивать внутренние опоры.