Грань реального

– Привет. Могу войти?

Лексаз Тройн остановился в проеме двери, смешливо сверкая черными глазами и привычным движением пригладил непослушные черные кудри. Сколько неприятностей они ему доставляли во время официальных мероприятий! Но любые попытки как остричь покороче, так и отрастить давали в итоге настолько смешные результаты, что Лана искренне веселилась и брала в руки ножницы, превращая жесткие волосы во что-то еще более нелепое.

– Да, конечно.

Прикрывшись маской усталости, женщина опустилась обратно в кресло и тяжело подперла рукой лоб, пытаясь выгадать немного времени и собраться с мыслями. И неплохой вариант, чтобы не встречаться с Лисом взглядом. Она сама выдумала такое прозвище для умного и хитрого Тройна, когда надоело ломать язык на неудобоваримом имени.

– Тяжелая была у тебя ночь.

Скользящие шаги ног, затянутых в туфли из кожи тонкой выделки, были полностью поглощены ковром. Лана вздрогнула, когда кресло по соседству скрипнуло, принимая в себя немалый вес посетителя.

– Завтрашняя будет еще хуже. Точнее, сегодняшняя. С чем ты пришел?

– С помощью, с чем же еще? Ян направил меня сюда, как только стало известно о произошедшем. Но я уже не успел встретиться с кем-то из делегации майдов до восхода. Казалось бы, не так далеко и лететь, но Баго почему-то категорически отказались захватить меня с собой. А я наивно отказался от семейного вертолета, и отыграть все обратно тоже заняло какое-то время.

– Извини. До меня твой запрос просто не дошел, – Лана устало потерла висок и поспешно вернулась в прежнюю позу. Даже слабого, едва ощутимого запаха духов и тела Лиса хватало, чтобы сердце сбилось на шестую скорость, а горло сдавило воспоминаниями. В обычном состоянии она бы легко взяла себя в руки, но разговор с майдом о детях не прошел бесследно.

– Ерунда, – улыбнулся один из самых значимых мужчин рода Тройн, словно его ничуть не обидели неуважение со стороны стражей в целом и заставившая ожидать в приемной Глава рода лично. – Расскажи лучше, о чем вы с Найтиром договорились.

– Расскажу. Ты давно из Альдрии уехал?

– Ну как уехал… Просто перестал быть постоянным послом, но все равно часто сюда наведываюсь. Так что я в курсе происходящего, и не только здесь.

Сделав вид, что не поняла тонкого болезненного укола, Лана коротко пересказала ночную беседу.

– Так что кого-то он да приведет сегодня. Эвин постарается определить, действительно ли это те майды, которые напали на город, или нам просто отдали первых попавшихся, чтобы я не вызвала карателей.

– И что ты будешь делать, если Найтир попробует обмануть? Лана, не принимай поспешных решений. Позволь мне пойти с вами. Я с этой сволочью хорошо знаком, он в любом случае постарается своего не упустить. И, раз уж речь идет о жизнях его подданных, вира будет кровью, так или иначе.

– И что ты собираешься делать? – вяло поинтересовалась женщина, подняв, наконец, лицо.

Лис сочувственно наклонил голову и, кажется, едва удержался, чтобы привычно не взять руку Ланы в свою. Как будто и не было этих двух с лишним лет.

Как будто он мог ее простить.

– Там увидим, – беззаботно отмахнулся мужчина. – Спорим, майды меня увидеть не ожидают?

– Я их понимаю.

Угольки глаз тускло полыхнули, но собеседник Ланы сдержался и промолчал. Не ответил ни в рамках этикета, зажимавшего энергичного Лиса хуже охотничьего капкана, ни в обычной шутливой манере, которую мог себе позволить лишь с самыми близкими людьми.

– А что собираешься делать ты сама?

– Спать, – нервно зевнула женщина.

– Лисичка, соберись. От этого будет твоя жизнь зависеть.

А вот Лексаз дал ей прозвище за цвет волос. Слишком умной Лана себя никогда не считала.

Лис и Лисичка. Смешно вышло и трогательно.

Чего же хочет от нее добиться Тройн? Становится интересно.

– Изменяющие в любом случае прибудут к вечеру и будут нас прикрывать. Пойдут в форме Баго, вместе с моими ребятами. Эвин обещал, что их не раскусят даже шаманы, буде Найтир их таки притащит.

– О, даже не сомневайся. В этой обильно усыпанной чешуей лысой голове планы заворачиваются один в другой, как слои в жемчужине. И изначальная правда ничем не лучше песка.

– Красиво, – оценила Лана. – Патриарху бы понравилось. Правда, примерно то же самое он говорил про тебя.

– Вот, видишь, еще один повод для моего присутствия.

Лис довольно пошевелил плечами, словно разминаясь, и вытянул ноги вперед. Пятки благодаря жестким каблукам тут же проскользнули, заставив мужчину недовольно поморщиться.

– Что, тоже сделаешь вид, что ты солдат?

Не сдержав улыбки, женщина окинула взглядом фигуру Лиса, чуть расплывшуюся за последнее время, но от этого выглядящую еще более солидной в положенном по статусу костюме. Как обычно, одет с иголочки в любое время, и ухитряется оставаться аккуратным даже после длительных ночных «совещаний».

– Заманчиво, но бесперспективно. Они меня в лицо знают.

– Ты ж хотел их удивить.

– Удивить, но не насторожить. Я правильно понял, мы пойдем вместе со спецотрядом и изменяющими?

– Уже мы? – хмыкнула Лана, но решила больше не спорить. Все равно Лис прав. – Да, именно так.

– Отлично, – мужчина воодушевленно хлопнул в ладони и поднялся. – Попрактикуюсь заодно.

Тройн упорно пытался изучать язык майдов. Буквально подслушивая их разговоры – хвостатые отказывались целенаправленно раскрывать людям тайны своей речи. Но и не возражали, вполне корректно принимая сомнительные результаты. Даже иногда забывали делать вид, будто ничего не понимают.

– Вряд ли они будут переговариваться при нас, – Лана встала вслед за приятелем и, отряхнув с бедер невидимые пылинки, направилась к выходу. – Не на дружеские посиделки собираемся.

– Найтир будет изредка ронять скорбные фразы, угнобляя окружающих молчанием. В конце намекнет про необходимость подкормить собственных подданных. Вы ведь продолжаете поставки майдам человеческого мяса?

– Не говори так!

Глава рода Баго возмущенно обернулась и принялась взглядом, словно копьем, буравить лицо Тройна. Но тот и бровью не повел – и не такое видел.

– Почему? Смешно сказать, мы сами приучаем майдов к тому, что люди – это корм! Наглый, диктующий свои условия корм. Лана, это нонсенс, что я никогда не устану повторять.

– Не я установила эти правила…

– И не тебе их отменять? Да ну?

– Лексаз Тройн, предложения? – зло бросила женщина, не в силах отвлечься от ироничной улыбки Лиса. – Что я, по-твоему, должна сделать сегодня?

– Ничего, – примирительно поднял ладони оппонент, резко перестав ухмыляться. – Просто встань на мою сторону в этом вопросе, когда придет время. Не сегодня, не скоро. Но я этого не оставлю. Всего один шаг до ошибки, и мы отдадим на гибель невиновного. А даже если и виноватого… Майды все чаще и чаще нападают на наши корабли и города, пусть даже неявно. Не оставляют следов и все, что мне остается, – скрипеть зубами в их скалящиеся рожи.

– Мне отказать, если Найтир заговорит о компенсации?

– За что компенсации, за то, что мы казним нарушивших Договор? Тебе самой это не кажется странным?

Лана кивнула, признавая правоту дипломата.

– Хорошо, я откажу. Но он может попробовать настоять.

– Ну ты ведь защитишь меня, Лисичка? Ты и твоя семья?

– Глупый вопрос, Лис, – женщина едва не поперхнулась, забывшись и назвав Тройна дорогим именем, но нашла в себе силы продолжить, как ни в чем не бывало. – Но у меня к тебе будет ответная просьба.

Прищурившись, Лана задумалась, как бы получше сформулировать пришедшую ей в голову идею.

– Конечно. Все, что могу.

– Ридии уже полтора года.

– У тебя мало времени, – Лис тоже опустил взгляд, в которых привычная, защищающая от всех ударов судьбы насмешка сменилась болью. – Но ты еще успеешь.

– Да, может быть, но рано или поздно все закончится. Мне было очень сложно с Ри, так что, боюсь, скорее рано, чем поздно. Вот я и хочу тебя попросить об одолжении.

– Каком?

– Позволь мне назначить тебя ее опекуном. И помоги Ри вырасти хорошей девочкой. Пусть даже и не Баго.

– Лисичка, но у нее же есть отец…

– Нет у нее отца, – процедила Лана сквозь сжатые зубы. – То, что у меня есть муж, введенный в род по всем правилам, еще не означает, что у Ри нормальная семья. Лексаз, не делай вид, что ты не знаешь!

Высокий мужчина нервно растер лицо огрубевшими за последние несколько лет руками, не желая признаваться и не умея ей врать. Он так надеялся, что, хотя бы при первой встрече, удастся избежать подобного разговора, но Лана, как обычно, хочет разрубить все накопившиеся узлы сразу.

– Не кричи на меня, Лисичка. Да, я сделаю то, о чем ты просишь, сколько бы малышей не оказалось. И чем больше их будет, тем лучше. Ты вот только не сдавайся. По крайней мере, Ридия вполне успеет подрасти рядом с тобой. И позаботиться о братиках и сестричках.

– Отличный хранитель из меня выйдет в таком случае, – Лана попыталась ответить сарказмом, чтобы Лис не заметил, как дрожит ее голос. – Не получится. Еще один ребенок, может двое, и все. Скорее всего, ни одного. Изменяющие предельно четко обозначили возможности моего организма.

– Я пообещал, что позабочусь о Ри, – Лис странно сморщил нос и засунул руки в карманы, чуть раскачиваясь. О том, что стоят посреди коридора, собеседники уже давно забыли. – А ты пообещай, что останешься с ней рядом, как можно дольше. Чего бы это тебе не стоило.

– Как мило с твоей стороны – заставлять меня обещать… это!

– Ну вот зачем ты так? Разве что-то изменилось бы, перейди я в твой род? Тебя бы уже не было, Лисичка. Мы с самого начала знали, что этим кончится, и трех попыток было более, чем достаточно. Или ты думаешь, мне не больно смотреть на родившихся мертвыми детей? Или считать дни до того момента, когда отведенный тебе срок истечет, так и не отсроченный ничем?

– Лис…

Молодая женщина в мятом костюме нервно обхватила себя руками за плечи, даже не заметив собственного жеста. Холодно, как же холодно в этом старом доме! Словно в брошенном маяке, точно так же принадлежащем роду Баго.

Немолодой дипломат горько скривил лицо и нервно потер тонкий аристократически нос с легкой горбинкой, слегка усугубленной случившимся в далеком детстве переломом.

– Ну что – Лис? Ты ведь даже не заплачешь. Ты – Глава, и всегда знаешь, как правильно поступить. А я просто хотел, чтобы ты жила дольше, чем установлено этими демонскими Законами.

Неожиданно для себя самой Лана положила ладонь на светло-серую ткань рубашки Тройна, и он, вздрогнув, замер неподвижно.

– Дать жизнь до тридцати, или смерть. Как только младшему ребенку исполнится три – смерть. Никакого искусственного зачатия, постоянный риск потерять малыша. Это плата для женщины, которая становится Главой рода Баго, не позволяющая превратиться в трясущееся за свое чадо животное – или просто животное, ослепленное завистью к другим матерям. Научиться хранить, осознав чувство настоящей любви и страха, и при этом точно знать, что не увидишь итога. Разве не интересно все это установлено богами? Они играют с нашими родами в весьма занимательные игры.

– Боги создали людей от бессилия, – перехватив руку женщины, Лексаз подтянул ее поближе и бережно обнял. – И делают бессильными нас самих, чтобы наслаждаться чужими мучениями. Если бы я мог хоть что-то изменить, Лисичка! Все, что было позволено, – дать тебе уйти.

– Если бы ты меня не отпустил, я была бы счастлива.

– А разве Ри не делает тебя счастливой? Разве не стоит жить хотя бы для нее?

– А я и живу. Но всегда хотела попросить прощения.

– Ай, да перестань, – Лис широко развел руки в недоуменном жесте, и Лана поспешила отодвинуться, пока не стало слишком поздно. – Я никогда тебя ни в чем не обвинял. Мы взрослые люди. Я больше расстроен, что тебе плохо с мужем.

– Если отвлечься от частностей, он плюет на Астраль с высокой башни.

– А ты, конечно, не можешь, – мужчина двинулся вперед, предоставив Лане себя догонять.

– Не могу. И не понимаю, почему мне пытаются диктовать какие-то сногсшибательные требования и условия на предмет роли женщины в семье.

– А стукни его разок хорошенько, – хохотнул Лис, вспоминая особо пикантные моменты их общего прошлого. – Ты ведь умеешь.

– Будешь издеваться, тебя стукну, – пообещала Лана, останавливаясь у дверей своей комнаты. – Разберусь как-нибудь. Больше всего он боится вылететь со своего места раньше срока, и потому мои правила выполняются неукоснительно.

– Если такой день все же придет, попробуй не забыть про меня? Я уже научился стирать носки и готовить. Правда, получается ерунда, но она уже не взрывается. Видишь, Лисичка, я старался.

Медноволосая женщина не выдержала и рассмеялась, вспомнив единственную попытку Тройна что-то приготовить. Посвященный женщинам день начался для Ланы с резкого подскока и спринта на кухню, где забрызганный с ног до головы мужчина пытался быстро оттереть со стен предназначавшиеся стать завтраком ошметки.

А уж про попытку постирать и вовсе вспоминать не стоило. Ремонт обошелся гораздо дороже стиральной машины, но у Ланы были свои понятия о том, что должен уметь ее любимый мужчина.

Для кого же ты старался теперь, Лис?

– Кстати, может, пригласишь меня на пару рюмочек кальвадоса? Помнится, ты весьма не прочь…

– Не наглей, Тройн, – хмыкнув, прервала его спутница. – Спокойной ночи.

– Вот так всегда, – пожаловался Лексаз захлопнувшейся перед его носом двери и побрел прочь.

Опять пошли прахом все его моральные установки и решения. Слишком много грустной Лисички в окружающем пространстве, чтобы быть разумным. И хладнокровным, как майд.

Недобрая суета в подводном городе царила весь световой день. Найтир вполне был способен обходиться без сна по несколько суток, а его подопечным приходилось приспосабливаться.

Ближе к полудню, разбавившему подводную тьму рассеянными солнечными лучами, патриарх появился у огромной, заполненной многочисленными майдами площади собраний, занимавшей приподнятую плоскость подводного плато. Пусть здесь собрались далеко не все жители многотысячного поселения, но все, что он скажет, будет передано из уст в уста.

Дом патриарха, называемый ратушей подобно зданиям сухопутных, вплотную примыкал к огромному открытому пространству одной из своих сторон. Главным украшением фасада служил массивный узорный балкон, с которого Найтиру уже не раз приходилось вершить судьбу подданных.

Создание специальных приспособлений для жилья стало одним из тех шагов, что подарили разум беспечному и беспокойному народу. Им не нужны были двери, окна, крыши для защиты от непогоды, но растить детей и хранить нужные вещи было куда удобнее в уютных домах, а не в холодных пещерах или открытой воде. Появилась целая каста майдов, чьим талантом было созидание структур, и они с удовольствием растили удивительные дворцы. Окна и двери заменяли высокие арки, закрываемые потом живыми растениями так же, как и решетчатые паутины сводов. Издали поселения было не отличить от обычных рифов, и только вблизи открывалась их удивительная геометрическая гармония.

Остановившись в высокой арке, майд окинул взглядом расстилающийся перед ним пейзаж. Его город, такой немногочисленный по сравнению с людскими муравейниками. Белоснежные поселения разбросаны на достаточно узкой полосе морского дна, удаленной как от побережья, так и от настоящей глубины, способной без труда раздавить чешуйчатые тела. Городов немало, и изредка даже появляются новые, но все равно майдов куда меньше, чем людей. Но последним отчаянно нужны принадлежащие хищному народу ресурсы, равно как и возможность относительно безопасно перемещаться по внешней стороне водной глади.

Беспокойная поверхность осталось далеко над головой вместе со своими штормами, ливнями и туманом. В глубине всегда было тихо и спокойно. Самая плодородная часть моря кишела жизнью, и ни одно из обитающих здесь созданий не представляло для майдов серьезной угрозы. Все титаны обитали в океанах, а мелкие хищники не рисковали связываться с прекрасно осведомленными о их уязвимых местах разумными.

Скалы, служившие укрытием городу, были изрыты множеством пещер и укрыты гибкими лесами водорослей. Найтир еще помнил, как его дети играли между колеблющихся от невидимых течений стволов. Хрупкая Дани могла спрятаться даже на пустом месте, но, если уж Мэй ее находил, удирать было бесполезно. Брат всегда был сильнее, быстрее, первый атаковал любую опасность. С его уходом Данейин утратила свой внутренний стержень, и Найтир был готов поблагодарить сына за подобный подарок.

Стая маленьких юрких рыбок, никогда не рассматриваемых в виде серьезного источника питания, пронеслась над площадью, испуганно виляя хвостами. Их товарки кружили в обращенной к небу выси, а эта группка решила полюбопытствовать, опустившись в принадлежащие майдам глубины. За что тут же поплатилась – несколько детенышей, не слушая окриков матерей, устремились в погоню, шутливо клацая зубами и дергая мечущихся рыб за плавники.

А ведь майды, пожалуй, спокойно могут обойтись и без жалких подачек сухопутных. Прийти ночью и самостоятельно взять все желаемое. Могли бы. Если бы не Арканиум, способный на любую форму наказания за непослушание. Вооруженный нейтралитет, соблюдаемый последние сотни лет, постоянно трещал по швам. И, как бы Найтиру не хотелось, обвинить в этом людей он не мог.

Его собственные подданные вновь нарушили Договор, и патриарх обязан защитить от последствий всех майдов – и тех, что сейчас смотрят на него, и тех, кому передадут слова, и даже тех, кто никогда не узнает о случившемся, тихо и спокойно радуясь жизни в днях пути отсюда.

Тысячи мерцающих глаз, ожидающих его решения. Эанай пообещал, что на площадь придут все, кто в этом году успел насытиться человеческой кровью.

Так много. Или среди них половина любопытствующих? Может, и больше того? Подаренное шаманом заклинание позволяло видеть тех, в ком жажда была не слишком сильна. Вот, например, оставшаяся в комнате позади Дани умиротворенно светится, хотя ее живот время от времени прорывается сгустками алой злобы.

Глупо надеяться, усмехнулся про себя Найтир и решительно положил руку на декоративную ограду.

Патриарх гордился народом, не забывшим своей сути.

– Если бы это кому-то помогло, я бы сам уничтожил тех глупцов, что рвут плавники в собственном доме, – сильный голос Найтира без труда пронесся над пришедшими, заставляя стихнуть последние разговоры. – Вы помнили, что жажда одного не стоит жизней многих. Но не все. Кто-то совершенно забылся, и теперь люди хотят видеть, как их иссушает Глаз земли. Они даже были настолько любезны, что не заставят нынче платить невиновных. Кто прошлой ночью был в людской Альдрии? Я чую, вы все здесь.

Заранее придуманные слова вылетели из головы в тот же миг, когда головы гордых майдов опустились, покоряясь его силе, воле и праву. Где была эта покорность прошлой ночью? Почему они слушают лишь голос силы, но не разума?

Он чувствовал каждого майда. Ощущал своих подданных так, как недоступно ни одному человеческому правителю.

Патриарх нервно передернул плечами, заставляя себя успокоиться, и с яростной издевкой продолжил.

– Ну что, предатели, у вас хватит достоинства выйти вперед самим? Или смелость осталась людям, и мне вытаскивать вас за хвосты?

Слова Найтира не оставили майдов равнодушными – подданные знали, что ему и впрямь ничего не стоит спуститься, да и оторвать к демонам упомянутую конечность, предоставив людям лишь жалкий стонущий остаток.

Толпа расступилась в нескольких местах, пропуская двинувшихся вперед. Не поднимая взгляда, один за другим майды скользили по сформированным молчащими соотечественниками ручейкам и останавливались на небольшом свободном участке перед самым балконом.

Человеческое стадо не преминуло бы заплевать своих преступников и изгоев. Оно даже могло отдать их жизнь и кровь собственным врагам. Но под водой сегодня будет траур.

Никто из испивших не решился остаться в толпе или бежать – Найтир явственно видел, что все островки покоя находятся перед ним. Кто-то убил больше, кто-то меньше, и лишь про одного майда патриарх не мог судить – его собственная кровь блокировала видение.

Такой же светлокожий, как и его сестра, Меатин единственный не опустил головы, твердо и упрямо смотря в глаза отцу.

– Заходите в дом. Шаман вас ждет.

Майды, исполняющие функции стражей, окружили осужденных формальным кольцом, провожая внутрь ратуши в гробовом молчании.

– Все виновные будут наказаны, – глухо отчеканил Найтир, с трудом отлепив пальцы от крошащегося ограждения. – Все. Пообещайте себе сами, что не повторите их судьбы.

По взволнованной толпе пролетел тихий шелест, но патриарх уже не слушал – развернулся и покинул балкон, обессиленно опустившись на колени у расслабившейся в кресле дочери.

– Твой брат. Он здесь, и он вышел вперед вместе с преступниками, – устало сообщил Найтир, устраивая голову на свернутом хвосте майды. – И сейчас я обязан отправить его в вечное изгнание, отдав всех остальных людям. И больше ничего не могу сделать. Я даже не знал, что он вернулся домой.

– Я знала, – слабо улыбнулась Дани, коготками проведя по щеке Найтира, и тот удивленно выпрямился, схватив дочь за руки.

– Как так?

– Меатин пришел ко мне несколько дней назад. Не знаю, кто рассказал ему про малышей, но мне стало страшно. По-настоящему страшно.

Небольшая комната, окнами выходящая в сад, помнила еще совсем маленькую майду, украшавшую ее стены своими поделками. Больше всего появилось в те дни, когда бездушные стены видели целые потоки сияющих слез, и когда сюда начал приходить сильный и властный мужчина.

Девочка выросла, превратившись в настоящую красавицу, а новые работы прибавляться перестали. Дани обратила внимание внутрь себя самой, и все ее танцы и пение служили одной цели – найти собственную душу, постоянно теряющуюся в складках реальности.

Ее окружало множество почтительных майдов, но никто не мог разделить затянувшееся одиночество. Они до дрожи боялись и почитали отца, а самой Данейин… Может, быть восхищались? Или просто ждали? Пока она выполнит свою цель, чтобы первыми присягнуть новым патриархам? Даже не догадываясь, какая в этом кроется опасность.

Живыми разумными можно назвать очень немногие расы, и лишь одна из них всегда под губами…

– Данейин?

Робкий голос прервал размышления девушки, и она поспешила улыбнуться – в меру покровительственно и с едва заметной ноткой вины. Пришедшие для увеселения юные майды поспешили заискивающе заулыбаться в ответ, и Дани прям тошно стало от лживости этих гримас.

– Да, Лейдхейль, прости меня.

– Что Вы! Простите нас за наглость, но не изволите сделать ход?

Подавив невольный вздох, Дани окинула взглядом игровое поле – все ее соперники уже распределили свои очки. Правда, она не следила за действиями, провалившись в воспоминания, и теперь заново оценивала ситуацию.

Предстоящий ход был очевидным. Очередная легкая победа, заботливо выстроенная хитроумной комбинацией сидящих рядом приятелей. Сколько бы она ни просила, сколько ни уговаривала не поддаваться, все равно предстояло каждый раз выигрывать.

В чешуйчатой голове неожиданно созрела заманчивая мысль, и Дани положила свои фишки в ячейки, оказывающиеся под обязательным ударом в следующем кругу. Обратившийся к ней ранее парень испуганно распахнул глаза, не решаясь захватывать принадлежащие дочери патриарха кости и не имея возможности походить иначе.

– Ну что же ты? – задорно рассмеялась Дани.

– Не могла ли закрасться досадная ошибка, моя повелительница? – кое-как выкрутился, наконец, один из придворных прихлебал. – Может, стоит чуть сменить решение? Или здесь некая непонятная мне мудрость?

– А как же! Ходи.

Дрожащей рукой майд с матово черной чешуей сгреб фишки под неодобрительными взглядами окружающих – кажется, они уже вычеркнули его из будущего круга общения. Но у Дани были другие планы, и игра неожиданно стала по-настоящему интересной.

Потешаясь над присутствующими, дочь патриарха бросила все свои стратегические навыки на то, чтобы проиграть. Пятерка приспешников краснела и бледнела и, в свою очередь, делала самые невыгодные ходы, заставляя и саму Данейин забирать их фишки. Но, все же, у них не было такого учителя, как Найтир, и спустя несколько десятков минут девушка удовлетворенно откинулась на огромную морскую губку.

Несколько растений цеплялись за оставленные в полу участки грунта, формируя удобный уголок для отдыха майдов, и оные теперь растерянно переглядывались друг с другом. Предстояло выяснять, кто же самый умный в компании, уже без участия Дани, и вряд ли бы ее развлекло наблюдение подобного процесса.

Победитель определился быстро. Многострадальный Лейдхейль, первым подставившийся под удар, был единогласно выбран тунцом отпущения. Теперь молодой майд, один из лучших бойцов своего клана, сидел ни жив ни мертв в ожидании приговора.