Тени сознания

Он оказался на балконе, уходящем вниз пологими уступами. Похожие на остовы одноногих птиц, стояли на ступенях пюпитры. Сквозняк, вырвавшийся из проема, подхватил забытый кем-то лист, бросил под ноги непрошенному визитеру. Закорючки нот расползлись по бумаге, будто муравьи.

Ни один огонь не горел, лишь лучи прожекторов перечеркивали пустоту. Медленно, осторожно Лейт принялся спускаться. Внизу раздавались невнятные звуки, и он чувствовал, что не должен выдавать себя раньше времени. Что-то происходило, что-то непонятное, придуманное другими, и впервые он настолько остро ощутил свою беспомощность.

Но ведь они заключили договор с Дагго… С Владыкой. С существом, которое хочет сохранить Тройну жизнь и одновременно получить Аори. Что, если он придумал другой путь?

Добравшись до ограждения, Лейт осторожно, стараясь не высовываться из-за холодного бока колонны, глянул вниз. И до хруста сжал пальцы на тонких перилах.

Воздух стонал. Он плавился, подчиняясь жрецу, густой и тягучий, как прозрачная карамель. И такой же сладкий – ворвавшись в грудь, он оставил на языке привкус меда и пыли. Пласты дыма кружились, как водовороты Левии, и в роли каменных островков выступали люди. Ян Тройн, напряженно замерший посреди круговерти, и девушка в белом платье. Она лежала на светлом помосте, прижав руки к животу и упираясь лбом в доски. Подол задрался, обнажив бедро, на котором неряшливым пятном темнел продолговатый синяк. Лица Лейт не рассмотрел, но ни секунды не сомневался, кто это.

Дым помогал увидеть то, что не открывалось обычному человеку. Он оплетал Яна, лицо которого болезненно кривилось, и, словно посыльный, отправлялся к Аори, впивался в ее тело и растворялся в нем без следа.

Пальцы Дагго трепетали, исполняли странный, лишенный ритма и смысла танец. Они подхватывали невидимые нити и связывали их, перекручивая ткань реальности в угоду Верховному.

Жрец медленно, через силу поднял голову, и темно-синие глаза впились точно в лицо замершего в тени колонны парня. Дернув уголком рта, Дагго покачал головой, будто запрещая подходить. На его лице Лейт различил сожаление вперемешку с усталостью и толикой презрения, и моментально вспыхнул, вспомнив о закрытой прислужником двери.

Его привели сюда, чтобы завершить эффектным аккордом спектакль, поставленный заскучавшим от положенной вечности Владыкой?

Он окинул зал собора бешеным взглядом. Рядом с балконом, вокруг поврежденной временем статуи, высились козлы ремонтников. Лейт перескочил на них, ничуть не заботясь, выдержат ли такое испытание ослабшие ноги. Неустойчивая конструкция зашаталась, и он поспешил спрыгнуть на пол, по пути зацепив ведро с остатками строительной смеси. Оно с грохотом свалилось, покатилось к подножию скульптуры.

Ян резко обернулся, услышав шум. Лицо его исказила ненависть, но граф не пошевелился.

– Не приближайся, – напряженно предупредил Дагго. – Мне тяжело.

– Тяжело? – Лейт с трудом выдохнул – ступни горели от удара о камень. – А кому-то здесь легко?

Нечеловеческим усилием жрец заставил воздух уплотниться вокруг пьедестала, стать барьером на пути парня.

– Сволочь! – Лейт бросился вперед, с отчаянным криком ударил в преграду, ударил изо всех сил, сбивая кожу на костяшках кулаков, и безнадежно пытался пробиться до тех пор, пока дымная круговерть между Яном и Аори не угасла окончательно.

Дагго обессиленно уронил руки. Невидимая стена исчезла, и жрец устало смотрел, как Лейт падает на колени возле дочери Тройна и судорожно ее обнимает.

Дубовые доски на ощупь оказались гладкими, полированными. Хорошо – иначе она занозила бы лоб. Аори уперлась им в пол, когда тело свело судорогой.

Подобно Яну, она чувствовала каждый сосуд. Их маленькие червяки прогрызли плоть насквозь и поселились в вырытых норах. Сердце прокачивало кровь, и там, где в живот впивался дым, в нее напрямую вливался жгучий яд. Он тек внутри, он отравлял каждую клетку, которой касался. Он заменил собой кислород, и Аори задыхалась, судорожно хватала воздух открытым ртом.

Губы тоже терлись об доски.

Она умирала. Не слишком больно, но невыносимо страшно. Голова стала тяжелой, будто остатки мыслей разом обрели вес, а лишенное их тело кружилось вокруг хороводом атомов. Но не могло улететь в небытие самостоятельно, да еще и собиралось заново при каждом ударе сердца. Откуда-то Аори знала, что оно бьется лишь благодаря Верховному жрецу.

Спустя маленькую вечность все закончилось. Она вновь ощутила ноги, руки, ощутила, как ее поднимают с пола и обнимают, прижимая к рубашке, от которой пахнет чем-то знакомым и до боли родным.

Аори через силу разлепила ресницы. Парень с глазами, полными боли и счастья вперемешку, сидел рядом на полу, баюкая ее на руках, словно ребенка.

– Лейт… – прошептала она.

Его губы шевельнулись, и Аори скорее увидела, чем услышала, одно короткое слово.

«Прости.»

Над ними раздалось самое настоящее рычание, и секунду спустя девушку резко вздернули на ноги. Лейт разжал руки, боясь причинить ей боль, и вскочил следом.

– Прочь от моей дочери!

– Дочери? – недоуменно переспросил парень.

Аори смотрела на него остановившимся взглядом. Сознание, будто его снова вытеснила особенность Яна, принялось отщелкивать факты.

Лейт здесь. Лейт может ходить. Лейт спорит с Яном. Лейт пришел за ней?

– Конечно, дочери, – Дагго сделал небольшой шаг в их сторону. – Младшего рода. А ты что думал?

Повисла короткая пауза. Злость на лице графа сменилась насмешкой, и он не стал отказывать себе в удовольствии еще немного понаблюдать за растерянным парнем.

– Как смешно, – пристально глядя на жреца, процедил Лейт. – Как невероятно смешно! Дагго, я достаточно вас развлек?

– О, вы переоцениваете мои скромные потребности, господин Джой, – невозмутимо отрезал жрец.

– Мы закончили на сегодня? – уточнил Ян, сдавливая плечо Аори. Наклонившись к ее уху, он зашептал так, чтобы никто больше не услышал:

– Пока ты слушаешься, он живет.

Поймав ответный взгляд, граф хмыкнул и с удовольствием ударил дочь по лицу раскрытой ладонью. Вспыхнув, Лейт бросился к нему, но его остановил резкий окрик.

– Прибью!

Парень остановился, рвано дыша.

– Смею думать, что не закончили, – ответил жрец. – Я решительно настроен провести сегодня обряд вступления в брак.

Из курительниц к потолку вновь потянулись густые струи дыма. Дагго следил за ними, не обращая внимания на выражения лиц присутствующих.

Граф справился с изумлением быстрее других.

– Дагго, жениться на дочерях уже не модно, – с опаской поглядывая на спятившего жреца, заметил он.

А вот Лейт, хоть и молчал дольше, рассудил вернее.

– Я… прошу… руки вашей дочери, – через силу выдавил он.

– Что? Ты больной?

– Больной, но не я, – кивнул Лейт, бросив косой взгляд на верховного жреца. Тот поощрительно улыбнулся. – Я что, так много в этой жизни просил?

– Да иди ты! – отмахнулся Тройн и развернулся, собираясь уходить.

– Господин граф, а что, рабовладение у нас не отменили? – насмешливо осведомился Дагго.

– Моя дочь и моя кровь, и имею полное право не отдавать ее Младшему роду. Сделаю с ней что захочу, и не этому… ублюдку, – выплюнул последнее слово Тройн, – о чем-то меня просить. Пусть радуется, что пока живой. И, смотрю, тебя еще и подлатали, Лейт? Интересно, где же это у нас водятся такие умельцы, которые пришивают обратно ножки? Дай телефон, я быстро начал уставать последнее время, а мне так хочется продлить удовольствие для нас двоих! Или они только по абсолютно неработающим частям, а на здоровые не смотрят?

Ему стало так хорошо. Прошла боль, исчез страх ошибки. По телу разлилось сладкое блаженство. Ян снова мог жить, и все плохое вокруг больше не принадлежало ему. Он чуял, как бьются в Лейте ненависть и желание по-звериному броситься вперед, ударить, разорвать. Но он этого не сделает при Аори. Она ему небезразлична. Он слаб.

Под рукой Ян чувствовал слабые толчки. Сердце билось часто, заполошно, оно просило владелицу: беги, упади в объятия того, кого любишь, того, кто пришел за тобой. Он рядом, на расстоянии нескольких шагов. Мечта почти сбылась, неужели ты откажешься от нее в последний миг?

Холод разума отрезвлял. Маленькая умная девочка, Аори не хотела жить одним мгновением. Она не боялась за себя, но не хотела терять свою любовь и свою надежду. И графу недосуг было снова ее ломать.

Ян наслаждался эффектом каждого слова, замечая малейшие изменения в Лейте. Опустившиеся уголки губ, дрожь мышц, биение жилки на шее. И, когда парень открыл рот для ответа, граф весь подобрался, напружинился в сладостном ожидании – что же произойдет?

– Дагго… – усталый упрек удивил Яна. – Вы увидели все, что хотели? Или что еще я должен сделать?

– Пока достаточно.

Чужой голос, глубокий и властный, заставил их оглянуться. Морщины Дагго вновь дрогнули, потревоженные улыбкой.

Тьма за арками не расступилась, не раздвинулась, подобно занавесям. Она, словно густая масляная пленка, туго облепила силуэт пришельца, когда он шагнул вперед, и сомкнулась позади, такая же непроницаемая.

– Спасибо, Дагго, это оказалось познавательно. Рад, что принял твое приглашение.

– Всегда пожалуйста, – в тон отозвался жрец.

– Хочу поздравить тебя с пополнением в семье, Тройн, – король уставился на своего министра, и тот не распознал оценки в его глазах.

Почувствовать Реодора Ян не мог, не мог и понять, еще не изучив так, как отца.

– Благодарю Вас, ваше величество, – осторожно отозвался он, понимая, что ступает по тонкому льду.

Лейт дернул плечом и набрал воздух в грудь, собираясь что-то сказать, но король безразлично посмотрел на него и поднял ладонь, заталкивая слова обратно в глотку.

– Расскажи мне, граф, как будет воспитываться твоя дочь?

– Ну… – не сразу нашелся с ответом Ян, – Займется чем-нибудь. Музыка, вышивки, чем девушки вообще занимаются…

– Музыка и вышивки. Великолепно. Одаренная будет сидеть и одной рукой тыкать иголкой в полотно, а второй стучать в барабан.

Дагго коротко хохотнул, и Яну дорогого стоило не отреагировать.

– Я попрошу своего мага, чтоб он с ней занимался, если угодно вашему величеству.

– Мне угодно посоветовать. Как любящий отец, отдай эту девушку Джою.

Подбородки Яна возмущенно затряслись. Одной рукой он прижимал к себе Аори, а другую поднял, будто призывая небеса в свидетели творящемуся беспределу.

– Вы не имеете права мне приказывать!

– Приказывать? Ты получил совет короля. Это куда больше, чем приказ.

– Я отказываюсь.

– Что ж, – скучающе отметил король, – я тебя услышал.

Лейту хотелось смеяться. Еще лучше – паясничать, как фигляр, марионетка на тонких нитках, пляшущая посреди городской площади.

«Реодор и Дагго. Еще б Мирха для полной коллекции.»

Конечно, он промолчал, но король, будто почувствовал, обернулся и вколотил янтарный взгляд ему в переносицу.

– Мы можем идти, ваше величество? – осторожно уточнил Ян.

– Нет, не можете. Я с вами еще не закончил. Отойди в сторону, Тройн, не раздражай меня.

– Как прикажете, ваше величество, – процедил Ян, едва сдерживая злобу. Грубо подтолкнув Аори, он отошел к ступеням.

Подхватив тонкую кисть, он принялся зло играть пальцами, сжимая их так, чтобы лицо исказила гримаса боли. Но Аори даже не морщилась. Яну стало по-настоящему интересно.

– Джой. Хочешь провести эксперимент?

– Например?

Он позволил себе откровенное хамство, но Реодор лишь усмехнулся.

– Проверить свою теорию про Старший род.

– На ком? – Лейт невольно оглянулся, но, если кто и прятался за арками, показываться он не спешил.

– Как человек чести – на себе.

– Моего Старшего рода нет.

Словно король сам не знал.

– Есть собор, выстроенный в точке соприкосновения трех сфер.

– При чем тут собор?

– Какая разница, из чего сделан эрг, из металла или камня? Ты разрешишь воспользоваться вашим инструментом, Дагго?

– Как я могу отказать, ваше величество?

– Значит, есть собор. И есть я. Этого достаточно.

Реодор расстегнул пуговицы на коротком камзоле, снял его и небрежно бросил на пол. А потом закатал рукав сорочки, открывая цветные татуировки.

Тонкий ободок цвета черненого серебра, охватывающий запястье, будто диковинные часы. Знак Королевского рода.

Белый росчерк, похожий на летящую птицу. Символ рода Риян. Врачей и, по совместительству, – философов. Последняя семья, не успев обзавестись детьми, погибла во время атаки Теней.

Коричнево-золотистый узор, похожий на дерево или след удара молнии в песок, принадлежал Маккинам. Их особенность иссякла сама собой.

Серый треугольник. Лаконичный знак Ори, посмевших выступить против Арканиума. Слишком резко, слишком глупо, чтобы поверить в непричастность других родов.

Сине-стальная змейка Рикстеров, отдавших жизни за единую Астраль. Этот род не возродить.

А вот у остальных еще есть шансы, если сегодня Лейту повезет. И если он решится.

– Ну? Хочешь вернуть наследие? Или откажешься от своих слов?

– Вот на слабо ловить не надо, ваше величество. Какой с этого толк? Меня все устраивает.

– Как Глава рода Ори, ты не обязан считаться с чьим-либо мнением, выбирая себе супругу. Ну, разве что с мнением самой женщины.

– Ей все равно, – хмыкнул Дагго.

Аори молча смотрела в выбеленный пол. Угловатая, неловкая, она сжалась под чужой рукой. Но не как рабыня – как загнанный в угол клетки дикий зверек, который смертельно напуган, но не упустит возможности выцарапать чужие глаза.

«Кого ты пытаешься обмануть? Я уже все увидел, когда обнял тебя, когда почувствовал, как твое сердце бьется в такт с огоньком в моем теле.»

– Я согласен.

Не говоря ни слова, король протянул ему ладонь. От равного – равному. Лейт неловко усмехнулся, посмотрел последний раз на Аори, сам не зная, зачем, и ответил на рукопожатие.

Серебряный ободок на запястье Реодора исчез, растворился в его теле. Сила короля пробудилась. Повинуясь его желанию, она, будто слепая змея, подняла голову, качнулась на хвосте, пытаясь почуять жертву.

Та стояла рядом – непокорная, но обездвиженная своим же решением. Ущербная и больная, но напитанная внутренним светом.

Змея ткнулась в чужое тело. Осторожно, недоверчиво. Ожидая последней команды.

Реодор разрешил.

Stream of Passion. Our cause.