Земля Ста Зеркал: Сокрытое золото камней

1: Что было и что есть

«Ох, если бы этого дня никогда не случилось! Ох, если бы это серебро никогда не было найдено.. Впрочем, это уже не имеет значения, другого выхода нет..», – такими были мои мысли в тот день, когда великая империя была обращена в прах, и главный архив во дворце Лараза, современного Замзуммара, был полностью сожжен нашей небольшой группой мятежников.

Тогда я и мечтать не мог дожить до того момента, чтобы рассказать эту историю, но жизнь, в конце концов, шутить умеет. Всё началось давным-давно, на горном месторождении к западу от Самзама, где алхимики и колдуны Масегохара, Сакхнора и Замзуммара совместно исследовали неизведанное серебро.

Оно выглядело как обычное серебро, даже откалывалось от породы точно также, но, попав в печь, осталось лишь осадком на дне, неизменным, в той же форме самородков, в которой было добыто.

Сначала никто не задавал вопросов, а отмахивались: «Возможно, печь плохо нагревалась.».

Но вскоре все изменилось. Искусный алхимик из Сакхнора, по имени Немзах, который также был знаком с простой магией, случайно подложил его под магический свет. Ах, если бы оно не прошло под ним, но оно расплавилось, а когда он убрал свет, чтобы посмотреть, что произошло, оно снова затвердело, оставив под собой четкий отпечаток его стола.

Никто не знает, что ещё он делал в тот день, но с тех пор каждый колдун, связанный с этим местом, начал собирать весь шлак, будь то действительно мусор или новым серебряным золотом. В тот год было проведено множество исследований. И до сих пор никто не уверен, что не было сделано с ним в тот год: магия, которую оно отражало, магия, которую оно поглощало, и магия, которая его изменяла – все, кто там был, принимали участие. Но был колдун, Лехеамар из Эзехаара, который сделал из него серебряные зеркала. Благодаря нашему восстанию его метод теперь погребен под пеплом и остатками миллионов свитков и книг, возможно, я единственный, кто до сих помнит его, но он больше никогда не увидит света. Надеюсь также, никто больше его не изобретет. И я не вернусь обратно в те земли – это уж точно.

2: Время, когда всё началось

«Сэр Немзах, образец серебряных остатков, по вашей просьбе.», – сказал раб-слуга шестьдесят шесть и быстро вернулся в коридор, полный зловония. Немзах редко удосуживался как следует утилизировать отходы экспериментов, и никто не горел желанием к нему ходить. «Я ненавижу это место с тех пор, как здесь оказался.. Здесь душно.», – подумал шестьдесят шесть.

Не удосуживаясь даже взглянуть, Немзах был занят своим расследованием и удивлялся, почему остается так много серебра: «Из-за печи ли это? Нет, я повелел следить за тем, чтобы она всегда была раскалена по самое не балуй.. Может, из-за чистоты? Нет, оно выглядит как чистейшее серебро, которое мы добываем для нашего господина.. ТАК ЧТО ЖЕ С НИМ, ЕГО ПОДЕРИ, НЕ ТАК?!»,

Его крик сотряс весь этаж, шестьдесят шесть задрожал от его голоса и побежал так, словно смерть схватила его за шею. Волшебная лампа слегка пошевелилась от удара его рук по столу.

«Или же я отвечу Кахнилу, или пощечина на этот раз не утолит его гнев.», – он повернул голову, чтобы проверить, какую книгу о серебре он еще притащил на свой стол: «Все.. это все, что у меня здесь есть..», – сказал он, чувствуя, как ужас начал сковывать его грудь, а тревоги накапливались одна за другой в его голове.

Появился звук падающих капель.

«Что? Очередная протечка? Не могу поверить, что эти рабы не починили крышу, я им уже трижды говорил, чтобы они сделали это как следует. Похоже, они никогда не учатся. Я скажу Кахнилу, что не могу работать, когда меня отвлекают, надеюсь, это прокатит. Мне нужно время.», – он снова повернул голову, чтобы посмотреть на серебряный самородок.

От увиденного его голова съежилась: серебро пропало.

«НЕТ! Куда оно делось? Я уверен, что оно было там! На моем столе лежит всякое, но я никогда ничего не терял из того, что на нем лежало. Кто-то его взял?», – он встал, чтобы проверить. Пыльные полки его многочисленных стеллажей не отражали света, в то время как отражение его стола освещало потолок из отборной древесины из леса Сакхнор. Ему нравился ее хаотичный порядок древесных волокон, они успокаивали его, особенно под отражением с его мраморного стола, вырезанного по его особому заказу. Он всегда содержал его в идеальной чистоте.

«Воды здесь нет, похоже, они наконец-то починили эту, я осмотрю две, которые они чинили в прошлом.. Тоже ничего.», – сказал он, чувствуя, как по спине пробежала дрожь. «Я не знаю откуда это, я истекаю кровью? Кто-то бросил в меня что-то, и я заметил только сейчас?», но ни на полу, ни на одежде, ни на коже или обуви ничего не было: «Не думаю, что я переутомился, я никогда так не устаю!».

Он медленно повернулся, чтобы вернуться к своему столу, и тут же увидел на полу мелькнувшее отражение.

«Что это..», – медленно пробормотал он. – «Нет, этого не может быть..», – произнес он, полный неверия. На полу лежало серебро в виде тонкого расплавленного диска, который остается у рабов после партии слитков.

Он медленно потянулся, чтобы взять его, его руки дрожали, нижняя часть ощущалась так же, как деревянный пол, к которому он прикоснулся. Он посмотрел на пол, который не был обгоревшим – никто его туда не клал.

«Должно быть, мне мерещится, где такое случалось, что серебро оставляет такой четкий отпечаток дерева, а дерево при этом не обгорело, ни капельки..», – тихо прошептал он с потрясением, не отрывая взгляда от блестящего диска из ныне неизвестного металла.

Он ещё раз проверил, нет ли чего-нибудь ещё необычного – ничего. Ничто не отделяло его от серебряного диска и реальности – он каким-то образом расплавился сам по себе.

«Я не понимаю..», – прошептал он, медленно возвращаясь к своему столу. В его настроение начало вмешиваться волнение – он сделал открытие, о котором у него и в мыслях не было.

Он пытался найти хоть что-то, что могло бы это вызвать, но безуспешно. В отчаянной попытке он начал водить диском по столу, ища объяснение этому странному явлению. И точь как он был готов впасть в отчаяние, свет от волшебной лампы попал на металл, который растекся, словно слеза от переполнявшего его волнения. Ничто, кроме магии, не могло его расплавить, это означало, что дело было не в неправильной технологии, а в их понимании. Он быстро переместил лампу в центр своего стола, а диск и капли загородил книгой, которую он взял в качестве прикрытия от света.

Он подумал: «Теперь так, все мои усилия окупились, проблема решена – моя жизнь спасена.», – и с громадным облегчением выдохнул.

«И что же мне теперь с этим делать? Это лишь капля в сравнении с тем что я использовал в своих экспериментах с другими материалами.. все равно, я прикажу перерабатывать шлаки – и у меня будет предостаточно. Пока я назову это горным серебром, а сейчас я наконец-то отдохну.», – пробормотал он.

Он погасил лампу и спрятал серебро в небольшой деревянной шкатулке, которую специально для этого опустошил – на всякий случай, если оно как-нибудь убежит от него.

3: Серебрегорная звезда

«Что-нибудь новое, Немзах? Или мне следует обращаться с тобой как с рабами, которые могут работать только под постоянным надзором человека с кнутами?», – спросил Кахнил.

«Сегодня всё по-другому, мой господин, сегодня всё совсем по-другому! Я добился прорыва!», – ответил Немзах, сделав паузу, чтобы все взгляды обратились к нему и прекратились все перешептывания. – «То, что у нас было все эти разы, было не серебром, но кое-чем другим.».

Кахнил посмотрел на него с подозрением и с сатирой сказал: «Что, неужто ты обнаружил свой страх, или это взаправду что-то, заслуживающее отчета, о чем ты решил рассказать самолично?».

«Нет, господин, я ничего не боюсь, но..», – быстро ответил Немзах, но Кахнил перебил его, сказав: «Я помню, как ты говорил совсем другое после того, как я приказал ударить тебя по щеке: слезы и пот были искренними, я умею их различать.». Немзах нахмурился и громким голосом ответил: «Возможно ты и можешь различать их, но объясни ка это..», показав ему диск из горного серебра и продолжив: «..У тебя может быть знание, но тебе не хватает мудрости, но все же знания тебе тоже не хватает, говоря, что ты знаешь, что такое отчаяние и страх для ученого, величайшего из известных тебе или твоим господам.». Сделав несколько шагов ближе к Кахнилу, открывая деревянную шкатулку, он добавил: «Это диск из металла, выработанного из шлаков серебра, в чем меня обвиняли твои слуги, другие алхимики и все окружающие, и теперь это свидетельство твоего невежества – это ни серебро, ни шлаки. Это то, что я теперь объявляю горным серебром!», – смело ответил он.

Кахнил вскочил, охваченный гневом: «Что этот мелочный алхимик себе позволяет?!», – подумал он. Он быстро подошел к Немзаху, выхватил у него из рук серебряный диск и со всей дури бросил его в гранитную стену своей комнаты, которая находилась у горы.

Оно отскочило с громким лязгом.

Кахнил уже собирался ударить Немзаха, но один из его офицеров в шоке выдал: «Он ни поцарапан, ни помят, но всё ещё блестящий как зеркало.».

Кахнил тотчас призрел Немзаха, но тот лишь ухмыльнулся ему. Он подошел к своему офицеру и схватил этот маленький диск, и вправду, с ним ничего не случилось, совсем ничего. Он вспомнил, как повреждалась серебряная утварь, когда он бросал ее в стену, но к этому диску не прилипла ни одна крупица.

«Говори, изложи свою находку, но на этот раз без своей змеиной манеры.», – сказал он. Немзах посмотрел на него, кивнул, сделал несколько шагов назад, как делал перед царями, когда те оспаривали его мастерство, и начал объяснять: «То, что у тебя в руках, – это ни серебро, ни отходы, которые мы выбрасываем, и не какой-либо другой металл, а новый металл, который я обнаружил. Причина, по которой мы не смогли его извлечь – он не реагирует на физическую силу или температуру. Оказывается, единственный способ воздействовать на него – это магия. Под светом волшебной лампы он расплавился, так я превратил его из самородка в диск. Поэтому, мой господин, я прошу тебя дать приказ выбросить все отходы в новое место, перебрать предыдущие шлаки, чтобы найти горное серебро, и представить все мне – мне нужно исследовать новый металл, который мы получили, и я представлю его царям, когда будет изучено достаточно.».

«Перед этим я пошлю гонца к моему царю, в его дворец в Замзазе, с этим диском горного серебра. Кроме этого, я прикажу своим офицерам сегодня выполнить твой приказ, собрать все тебе необходимое для дальнейшего исследования и отменю мой суд о твоей бесполезности в вопросе расследования упадков производства. Чем глубже мы копали, тем больше «шлакового серебра» находили. Считай себя прощенным, но я предупреждаю тебя о последствиях твоего сегодняшнего неповиновения, а именно: плата серебром, отправляемая твоей семье, будет урезана на треть. Твои сегодняшние действия показывают твою несерьезность.», – ответил Кахнил.

Офицеры тихонько хихикали, увидев недовольное и растерянное лицо Кахнила. Никто из них никогда бы не поступил так, как Немзах, но уморительное выражение его лица были невыносимы. Когда Кахнил что-то заподозрил и повернул голову, сопротивляться было почти невозможно – беспрепятственный вид, открывшийся им во всей красе, заставил их плакать и умирать от смеха внутри.

«А теперь иди и проводи свое исследование, мои офицеры, кроме Хазмана, все в твоем распоряжении, не стесняйся говорить им, что тебе нужно.», – закончил Кахнил.

Немзах склонил голову и вышел. Облегчение, полученное после его доклада, принесло ему умиротворение, которого он давно не испытывал; он прекрасно осознавал, что в этой комнате могло произойти много неприятностей и каковы будут их последствия, поэтому он ушел.

«Хазман, я хочу поговорить с тобой наедине. Я хочу, чтобы все остальные, кроме Ламеса и Хемаша вышли из комнаты..», – сказал Кахнил, и все, кроме этих троих, ушли.

В комнате остались только Хазман, его офицер, Ламес, его охранник, и Хемаш, его правая рука.

«Хазман, моя задача для тебя – доставить нашему царю известие о горном серебре. Я не знаю, находится ли он в столице или в другом из своих дворцов, но его люди в Замзазе разберутся с этим. Я отправляю тебя туда с этим диском из нового металла и с этим посланием: «Царь Хеламезаж, ваш слуга Кахнил, обращаюсь к вам по поводу нашей последней находки и приношу искренние извинения за упадок добычи в последнее время. Мы обнаружили в этих горах новый металл – горное серебро, которое не подвержено воздействию ничего, кроме магии. Немзах, алхимик из Сакхнора, представит свои открытия вам и царям Сакхнора и Масегохара в должное время, согласно подписанному вами исследовательскому соглашению, но, прежде чем они узнают, я хочу, чтобы вы знали о потенциальном металле, который может заинтересовать и других, чтобы мы могли лучше подготовиться заранее, перед нашими друзьями и врагами. Я абсолютно уверен, что эти новости не останутся в пределах нашего царства и расползутся. Я посылаю вам образец горного серебра в качестве свидетельства наших извинений. Все серебро, которое нам причитается согласно соглашению, я отправлю вовремя, когда работа Немзаха будет сочтена удовлетворительной, чтобы передать его в руки царей официальными письмами. Я верю, что оно принесет нам огромную силу благодаря масштабам нашей добычи, если оно будет обнаружено и в других местах. Со смирением и почтением, твой слуга, Кахнил из Эмжоха, господин шахты Масегокхнора.», не жди ни дня, ни какого-либо другого времени, но иди сейчас, чтобы мы были готовы и имели все необходимое, когда время будет жать нам всех.», – приказал Кахнил.

После того как Хазман склонил голову и быстро вышел из его присутствия, он обратился к ним двоим: «Прошу вас, прежде всего мои друзья, а затем уже мои слуги, никому не рассказывайте о случившемся, хоть вы и можете посчитать это предательством по отношению к вашим царям. Вы знаете, я хочу, чтобы мой царь узнал об этом первым, отчасти ради себя, отчасти ради царства Замзуммар. Ламес, ты знаешь, что Немзах не уважает твоего царя, да и вообще никого, но весьма гордо делает вид что уважает его. Пусть он опозорится, когда попытается представить новые сведения без поддержки – хотя он и сделает это достоятельно, мы оба знаем, что он не будет уважать присутствие царя. Хемаш, я думаю, мне не нужно объяснять тебе, почему я не хочу, чтобы ты заранее докладывал об этом царю Масегохара. Я полагаю, ты тоже этого не хочешь, учитывая наши подозрения относительно того, что он попытается сделать. Судя по последним отчетам, он всё ещё очень недоволен восстанием Ла-Масегора, и особенно Хеламезажем за его поддержку. Я уверен, что это гарантированно спровоцирует новую войну между Замзуммаром и Масегохаром.», – он сделал паузу и вздохнул: «И тем не менее, я ни в коем случае не буду вам приказывать, вы имеете полное право поступать в этом вопросе так, как посчитаете нужным.», – закончил он, размышляя о том, как король отреагирует на сообщение, поступившее вне графика. Он никогда не обращал внимания и даже презирал любые сообщения о низкой производительности: он не из тех, кто любит несвоевременное, отчасти именно поэтому он и обеспечил своему королевству такую силу.

Хемаш не спешил с ответом: «Хотя я ненавижу своего царя и презираю его действия, я всё же сообщу о новых открытиях, как того требует от меня моя служба, посланника сюда представлять Масегохар. Хотя это может принести проблемы, я не могу отступить от своей присяги, с которой меня послали сюда. Но я подожду два дня, я предпочту, чтобы Хеламезаж узнал об этом раньше. Малеешагер мерзок, он продолжает преследовать всех, кто участвовал в восстании на земле, которую он частично отвоевал.. Он едва пощадил мою семью в своем гневе, которая сейчас находится в Ла-Масегоре, но оставил их почти без имущества, кроме портков и обмотков, всего лишь за одно слово против..», – он замолчал, слова больше не выходили из его рта, он презирал свое решение, которое собирался осуществить. Ламес же лишь кивнул, что для него было не редкостью.

Кахнил посмотрел на обоих и сказал: «Делайте, что хотите. Встреча окончена.». Он медленно встал, и все разошлись по своим местам, размышляя о том, к чему может привести это открытие. Оно возложило очень тяжелое бремя на всех, кто слушал доклад Немзаха: этот момент изменил историю, и они это поняли.

4: Царь Хеламезаж получает извещение

«Рамарр, у нас необычное послание из Масегокхнора. Я, правда, не до конца уверен, стоит ли отправлять его королю в Лараз, мы оба прекрасно знаем, насколько он строг в отношении сроков и сезонов. Я еще не открывал его, мне и самому любопытно, о чем на этот раз беспокоится Кахнил. Помнишь, как однажды не прислали яблоки, и он лично спросил об этом короля в письме? Бедняга целый год не получал никаких поставок фруктов, надеюсь, он усвоил урок. К счастью для него, короля здесь нет.», – сказал Имохаш, заведующий сообщением связи в королевстве, развеселенным голосом и размахивая письмом сказал он это.

«Не знаю насчет того письма яблочных красок, но я не хочу слышать никаких жалоб по поводу поставок им, они и так получают больше, чем любой другой горнодобывающий комплекс! Но, возможно, я и помню это письмо. Я думаю, он отправил его королю по чистой ошибке, так как весь текст содержал контекст, с которым я в основном знаком. Но я уверен, что это был для него урок: мы и так поставляем им больше, чем кому бы то ни было, просто из-за их политической важности. Нам нужно показать там свое влияние и процветание, но его действия этому никак не способствуют. Я очень надеюсь, что это снова письмо-«ошибка.», просто чтобы он усвоил урок..», – сказал Рамарр, заведующий королевской казной.

«Ну, я не знаю, как насчёт кого-либо из нас, но это было отправлено в двух формах, в виде письма, и также прибыл его офицер, его зовут Хазман, если я правильно понял. Я даже подумываю просто отправить его к королю с посланием и письмом.», – ответил Имохаш.

Лицо Рамарра помрачнело, он был обеспокоен духом, что-то было не так. Ни разу Кахнил не посылал к нему офицера с письмом, хотя их было много с тех пор, как он занял свой пост. Он глубоко вздохнул и ответил: «Кахнил – высокомерный и неприятный тип, но даже для него это было бы слишком гордо. На удивление, я верю ему, и, как ни странно, я не могу игнорировать все предпринятые им меры: печать, офицер, а не просто слуга, срочность, и то, что даже ты, Имохаш, должен был доставить его письмо. Я хочу поверить ему хотя бы этот единственный раз, и пусть он будет проклят и останется без помощи, если он сделал это в шутку..»,

«Да, он действительно отказался передать письмо кому-либо, кроме меня.. и он действительно попросил сопроводить письмо к королю, если это возможно. Я не знаю, что там может быть настолько важного, они ведь всего лишь политические пешки, но, похоже, что-то да может быть. Я хотел спросить тебя о нем, и если даже ты обеспокоен, то, все-таки, возможно, произошло что-то действительно важное..», – ответил Имохаш, задумавшись: это не обычное письмо. Более того, он добавил: «Я сам пойду к королю с Хазманом, на всякий случай, если это что-то важное и он совершит какую-нибудь глупость, и я самолично передам твои слова проклятия королю, если это так.».

«Возьмите лучших из наших лошадей, за исключением любимца короля и дюжину наших элитных стражников. Если оно действительно так ценны, то мы должны принять все меры предосторожности. Кроме того, я напишу небольшое письмо королю на случай, если это все подстава против меня или тебя, или шутка, а не что-то серьезное.», – ответил Рамарр и начал писать: «Нашему королю Хеламезажу, величайшему на всей земле, ваш слуга Рамарр. Недавно к нам пришло послание, и мы в большой спешке отправили его вам без проверки. Послание от Кахнила, господина Масегокхнорской шахты, а не от нас. Поэтому, пожалуйста, воздайте ему честь или меч, в зависимости от того, стоило ли сообщать вашему высочеству содержание послания вне назначенных сроков. Никогда прежде он не принимал таких мер предосторожности, как сейчас, ровно как и никогда не посылал к нам своего офицера и никогда не требовал, чтобы это послание было зачитано вашему высочеству лично до этого времени. Поэтому Имохаш сам быстро подготовился отправиться с дюжиной ваших стражников и своим офицером, чтобы доставить его вашему величеству в кратчайшие сроки. Если наше суждение окажется неверным и это не что-то, о чем следовало сообщать вне обычных сроков – обрушьте свой гнев на Кахнила и его офицера, согласившегося исполнить его волю, и не на нас. Ваш слуга, начальник казны, Рамарр из Нахммара.». «Либо Кахнил принесет этим благословение для нас всех, либо великий гнев на свой дом.», – сказал он, запечатывая письмо. «Теперь мне осталось только отдать его Имохашу и ждать, что произойдет.. не люблю ситуации, которые не могу просчитать, ненавижу их еще со времен королевской академии точной арифметики в Эмжохе.», – вздохнул он, вспоминая приятные старые добрые времена.

За три часа, не сказав при этом ни слова, они заставили весь дворец ходить на цыпочках от любопытства. Такой спешки не было с тех пор войны за независимость Ла-Масегора. Примерно в это же время Имохаш подготовил себя и дюжину элитных стражников: у них тоже были иглы в шее, но никто не открыл письмо. Если Замзуммар и превосходил все остальные королевства в чем-то, так это в дисциплине, никто не мог с ними сравниться. И так, Имохаш поспешно отбыл. Рамарр и весь дворец остались предоставлены воле их воображения. А воображали они многое: от войны до мира, до смерти короля – они успели представить себе практически что угодно, пока новости не вышли в свет.

Никто в Ларазе не ожидал визита, но вот неожиданность! В полном обмундировании, с Имохашем и офицером в центре, стражники быстро стряхнули с себя облегчение. Лараз – самый мирный город во всей Террании, он никогда не видел войны с момента своего основания около двух тысяч лет назад, чем не могут похвастаться даже самые отдаленные города в Хнек-Горе и Раханушидасе. И хоть это и не столица, но при этом – старейший город Замзуммара и, пожалуй, самый красивый из всех: с одной стороны, с него открывается вид на два из трех великих озер королевства с пышным южным лесом, с другой – на величественный горный хребет – Крест Жизни, с горой Небесная, являющейся его пиком.

Стражник, чей патрульный номер был девяносто восемь (в Замзуммаре было принято использовать номера, а не имена, особенно когда это не имело значения: для стражников, рабов, солдат, низших слуг), спросил: «Господин, насколько срочно дело и извещение, которое король должен получить, что вы аж сами прибыли? Насколько мне известно, ваш визит был запланирован на следующую неделю. Могу я узнать, что заставило вас нарушить график?»,

Имохаш уже собирался что-то объяснить, но Хазман впервые внятно заговорил с момента своего прибытия в столицу: «На шахте в Масегокхноре произошел прорыв, который имеет огромное значение для всего царства. Я приехал сообщить об этом заранее: вот насколько это важно.», – он слез с лошади, – «Мы нашли новый металл, и я привез образец, царь и маги должны его увидеть.».

Гвардеец номер девяносто шесть вмешался, нарушив протокол: «Король не должен видеть ничего, но только то, что он хочет и требует..», – гвардеец номер девяносто восемь влепил ему подзатыльник.

«Не вам решать.», – прямо сказал он. «Я ничего не знаю о металлах, но разве не алхимики должны ими заниматься?», – спросил он.

Хазман ответил: «Обычно да., но не в этот раз. Мы выяснили, что на него не действует никакая физическая сила, кроме магии, и я недостаточно просветлен, чтобы объяснить или изучить это. Кахнил поспешно послал меня сообщить об этом: другие королевства скоро получат свою долю информации о нем.. мы не в силах остановить исследования союзников. Но они получат их позже, это точно.».