Пепел Юга

Глава 27

На рассвете в шикарном саду, что находится внутри замка, Аугрид в сопровождении двух своих верных рыцарей сидела у небольшого ручья, расчёсывая свои пепельные пряди и слушая пение птиц.

Орвин держался подальше от принцессы. Глаза его были полны горьких слёз, хотя виду он старался не подавать. Но Вальд всё видел, чувствовал и будто слышал его мысли. Подойдя хоть на шаг ближе, он почувствовал этот приятный сладкий ванильный запах, что исходил от Аугрид, — и точно бы не сдержал свои чувства. Но честь и клятва не позволяли ему этого.

— Так удивительно: этому саду больше лет, чем всем нам вместе взятым, — проговорила Аугрид и не услышала в ответ ничего.

Она сидела спиной к рыцарям. Перед ней был красивый небольшой пруд с разными рыбами, каких в мире уже почти не осталось.

Она обернулась после своих слов, перестав расчёсывать волосы, и заметила два взгляда. Один — Орвина, пристально смотрящего ей в спину. И второй — Вальда, который уставился на Орвина, будто вот-вот что-то произойдёт.

— Вальд! — окрикнула она. — Ты что, не выспался? — грозным взглядом она глядела прямо ему в глаза.

— Прошу простить меня, принцесса, — Вальд скрестил руки и одной рукой взялся за подбородок. — Не совсем понимаю, почему мы должны идти на Юг. Вы говорили, что ваши вассалы сами справятся, а теперь вас и Ферира отправляют туда.

— Отец сказал, что есть какие-то сведения с островного Севера. Вроде один из приближённых там людей стал доносить ценную информацию. Поэтому на Север отправятся вперёд нас люди Стрёма — Милтон и его брат Альфред. — Её лицо чуть дёрнулось после имени Альфреда. — А мы с дядей должны проконтролировать армию Стрёма. Отец сейчас сильно плох, поэтому боится лишний раз довериться кому-либо.

Голос её немного поник. Она отвернулась от Вальда и продолжила расчёсывать волосы.

— Ещё и мой — сделав небольшую паузу, продолжила: — Он с каждым днём безумнее. Город начинает охватывать чума. Дядя не хочет, чтобы она распространялась здесь, хоть и уверен, что наша кровь нас защитит. Но городские заботы — не его.

Вздохнув глубоко, Аугрид закончила расчёсывать волосы, встала и подошла к цветам, что окружали небольшой пруд.

— Как же я люблю запах сирени.

Орвин откашлялся и сплюнул горсть соплей.

— Разве чума существует? Может, какая-нибудь местная холера? — поправляя ремень на поясе, начал слегка вытирать ногой сопли, что упали прямо на белый камень под ногами.

Вальд смотрел на Орвина с омерзением.

— Рыцари себя так не ведут. Ты что, грязное животное? Или ещё хуже — наёмник? Ещё раз так сделаешь при мне — я тебе глотку вырву.

Аугрид лишь услышала издалека, что он плюнул, но когда начала всматриваться, заметила, как он втирал ногой то, что сплюнул, — и её чуть не вывернуло наружу. Схватившись двумя руками за рот, она спешно побежала в нужник, что был совсем рядом.

— Доволен? — проговорил Вальд, спешно начав идти за Аугрид, но та лишь отмахнулась от него.

Вальд и Орвин остались одни в саду. И Вальд не сдержался — подошёл к Орвину и схватил его за воротник одеяния, что выпирало из-под броника.

— Что происходит, Орвин? Почему ты так смотришь на неё? — Вальд насупился, взгляд его был грозным, голос — холодным.

Орвин успел лишь заикнуться, попытавшись перебить.

— Не перебивай меня. Когда я дам тебе сказать, тогда и будешь говорить. Говори мне только правду: что происходит? Твои чувства меня не волнуют — они понятны мне были с самого начала. Что-то произошло?

Вальд оттолкнул его на полшага от себя.

— Я я не знаю, не понимаю, о чём вы, — как только Орвин проговорил, сразу же получил пощёчину. Да такую, что глаз залился кровью. Вальд бил не рукой, а латной перчаткой.

Орвин взялся за лицо, попятившись на шаг назад. Вальд не проронил ни слова, лишь указал на него пальцем и с грозным взглядом уставился на Орвина.

— Я признался в любви ей. — Его глаза залились слезами, он упал на оба колена, держа лицо руками. — Я я идиот, да. Но что я могу сделать?

Он опустил голову вниз. Сквозь пальцы капали горькие слёзы.

— Прежде чем сделать тебя рыцарем, мне нужно было отрезать тебе яйца. Ульрик требовал у меня этого, а я сказал, что незачем. Ты не такой идиот. И я до сих пор думаю, что ты не такой идиот, чтобы в замке Надень плащ и иди в бордель, если яйца гудят. Но не пытайся их без нужды доставать из штанов в замке.

Орвин медленно поднял голову, убрал руки, смотрел в глаза Вальда. Вальд не сразу понял, что это за жест, но, приглядевшись в его глаза и трясущиеся руки, подумал на секунду. Отвернулся от Орвина, закрыл рукой рот, сразу же обернулся к нему опять.

Но Орвин от одного шага Вальда упал назад в страхе.

И тогда всё стало понятно.

— Как давно это было? — Вальд произнёс вполголоса, присев на одно колено, почти лицом к лицу с Орвином.

— Что было?

Вальд молчал, лишь обернулся ухом к Орвину в ожидании ответа.

— Может, шесть недель назад. Когда я охранял её покои.

Вальд, не сдержав эмоций, ударил Орвина со всей силы в лицо. Тот упал бездыханным телом, ударившись головой о камень под ним.

Аугрид увидела, как Вальд ударил Орвина.

— Вальд, что ты творишь? — закричала она.

Она доверяла только Вальду, ни на секунду не задумываясь подбежала к нему. Вальд встал и подошёл к принцессе так близко, что она оказалась у его груди и смотрела на него с поднятой головой.

— Он это сделал насильно? Прошу, скажите как есть, без лишних слов, — Вальд взял Аугрид за плечи и пригнулся, чтобы смотреть ей прямо в лицо.

Аугрид глянула на окровавленного Орвина и всё сразу поняла.

— Нет. Скорее, я это сделала насильно, Вальд. — Она отвернулась от них обоих, опустив голову вниз. — Я сама не ведала, что творю. Пожалуйста, давай забудем об этом. Мне что-то нехорошо совсем.

— Моя госпожа, вам не стоит ходить к лекарю, — Вальд отшагнул назад и посмотрел ей на живот.

Аугрид увидела его взгляд, взялась одной рукой за живот.

— Нееет! Ты что? С ума сошёл? Нет-нет-нет! Не может такого быть!

Она нервно попятилась назад, пока не уселась на лавку позади неё. Ноги её тряслись, руки нервно перебирали идеально ровные волосы.

Вальд не стал больше тратить время на разговоры. Он лишь попросил Аугрид отправиться к себе. Её комната была совсем рядом с садом, в котором они находились. Через несколько ночей они уже должны были отправиться в путь, поэтому ей нужно готовиться и собираться.

Вальд же отнёс Орвина к лекарю, что жил за замком, на окраине города, под покровом ночи, переодевшись как местные бродяги.

Лекарь осматривал Орвина.

— Кажется, он упал вам на кулак, сир. И не раз, — уставился на Вальда.

— Он обрюхатил одну из девушек в борделе. Не найдётся ли у вас каких на такой случай лекарств? — Вальд поглядывал постоянно по сторонам.

— Не беспокойтесь, сир. Мы тут одни. Вы же не просто так ко мне пришли, — улыбался ехидно лекарь. — Кое-что у меня есть. Но это будет очень дорого.

— Сколько?

— Одну чёрную, сир.

Вальд хоть и выглядел как бродяга, но лицо его знал каждый в городе. Да и лекарь тот далеко не из простых — он лечил всех Воронов и рыцарей от бордельных зараз и прочих проказ.

Вальд опешил, взгляд его обезумел, но лекарь поднял руку.

— Я понимаю ваше негодование, милейший. Но и вы меня поймите — за такое меня вздёрнут. Вы же не просто так ко мне пришли.

Лекарь спешно открыл один из ящиков, по-видимому, и начал перебирать микстуры.

Вальд стоял смирно, наблюдая за лекарем.

— Вот, милейший, — он протянул микстуру. — Пусть та девушка выпьет всё сразу, поспит немного, день-два — и всё уйдёт.

Вальд взял микстуру и положил в свои штаны.

— Ей плохо не станет? — тихо проговорил Вальд.

— А это имеет значение? Бордельная девица же, — удивлённо смотрел на Вальда. Тот лишь молча стоял и ждал ответа. — Не должно, сир. Травы там сильные, но я не слышал, чтобы кто-то умирал.

Только он это сказал, Вальд вытащил небольшой клинок из рукава и воткнул ему в нижнюю часть подбородка. Кровь хлынула через глаза и рот. Хрипота и трясущееся тело упало заживо.

На улице было темно. Вальд схватил Орвина на плечо, поджёг дом изнутри и покинул его с другого входа.

Вернувшись в замок, Орвин лёг на стол одному из лекарей. Тот, принявшись изучать его раны, увидел только уходящего сразу же Вальда.

Вальд отправился в покои Аугрид. Постучавшись и войдя к ней, он выслушал очень много неприятных слов о том, что он покинул её на долгое время, хотя обещал оберегать. Вальд молча слушал, как Аугрид нервно ругается и бьёт его в грудь.

Он схватил её за руку.

— Принцесса, тише.

Он вытащил из кармана микстуру.

— Выпейте это. Ваша проблема должна уйти через несколько дней.

Он держал в одной руке руку Аугрид, а в другой — микстуру.

— Что это? — она взяла её в руку и разглядывала.

Вальд отпустил её и лишь жестом головы указал на живот.

— Я Ашавер, Вальд, ты забыл? Я не могу забеременеть от человека, — нервно засмеялась она.

— Можете, принцесса. Вы же знаете, что можете. Это лишь отчасти правда — вы родите. Но что родится, не знает никто, — Вальд говорил очень тихо, подойдя к двери и прислушиваясь к каждому шороху.

— Глупости. Не буду я это пить.

Она хотела выкинуть микстуру в сторону, но Вальд громко закричал:

— Нет! Прошу вас, ради меня, сделайте это!

Она смотрела на микстуру и на Вальда, переглядываясь постоянно.

— Ну что за глупости. Мне просто стало плохо. Может, что-то съела такое

Несколько минут в комнате Аугрид висела тишина. Она сидела на кровати и держала в руках микстуру.

— Ладно, я выпью, Вальд. Что там с Орвином? — она оглянулась к Вальду с грустным лицом.

— Немного помят. Жить точно будет. В себя придёт и завтра уже заступит на службу. Волноваться не о чем. Но если хотите, я его

— НЕТ! Зачем? Он просто оказался в ненужном месте и в ненужное время, вот и всё. Он напоминает мне кое-кого. И кажется, запах того, кого он мне напоминает, ещё остался на нём. — Аугрид отложила микстуру на кровать и подошла к окну. — Ну, я по крайней мере так об этом мечтаю.

Она обернулась к Вальду и упёрлась спиной в стену.

— Он признался в любви. А я видела в его лице совсем другого человека. Не знаю, чувствовал ли ты такое когда-нибудь. Мне снится он, я слышу его голос. Я схожу с ума в этих стенах, Вальд.

Аугрид говорила так искренне. Впервые она позволила себе быть откровенной. Никому она не доверяет так, как своему рыцарю.

Вальд молча смотрел на принцессу, которая начала невольно плакать.

— Что я могу сделать для вас?

— Ничего, наверное. Просто будь рядом, как и всегда. Когда ты рядом, я чувствую себя спокойно. Тебя не было полдня — мои пальцы выглядят как погрызанные кости после ужина, — засмеялась Аугрид, вытирая слёзы.

На рассвете Ферир посетил Аугрид и сообщил, что они выступят на день раньше, сделав замечание: заметил бледно-синее лицо Аугрид, явно выдающее её состояние.

Она выпила ту микстуру.

Собравшись в путь, придя в себя, Орвин ни разу не заговорил с принцессой и Вальдом — лишь молча следовал указаниям.

Путь до Фелля был неблизким. Там их будет ждать Оскар — во владениях Милтона, который уже отбыл на Север по секретному заданию короля.

Ферир возглавил большой поход из Чёрного замка. Феанор провожал дядю и свою сестру, но Аугрид была ему неинтересна, что сильно её успокоило. Ферир взял всё внимание племянника на себя. Феанор был сильно занят королевскими делами, часами не выходил из своей комнаты, из которой слышались на весь замок стоны его молодой и красивой жены — и не только.

Несколько тысяч воинов вышли из замка. Аугрид сказала дяде, что более не может и просилась идти позади всех, чтобы её никто не видел. Вальд, Орвин и ещё несколько слуг были рядом с Аугрид.

В пути с каждым днём ей становилось хуже. Боясь за здоровье, она приказала сделать привал. Вальд отправил Орвина доложить об их остановке.

Когда Фериру сказали об этом, он просил лишь передать: как полегчает — пусть догоняют. Путь был долгим, и такие привалы не позволительны для армии.

Аугрид едва ходила. Вечером ей стало совсем плохо. Она попросила Вальда отвести её подальше в лес — боялась просить прислугу, вдруг те заподозрят что-нибудь.

Вальд ждал. Долго.

Когда она вернулась, лицо её было белым, как мел, а на платье — тёмные пятна крови. Ноги были перемешаны с грязью, жидкостью и кровью.

Она подошла к Вальду, обняла его, вся в слезах.

— Похорони его там, за деревом. Пожалуйста.

Вальд проводил принцессу в палатку, взял лопату и отправился к тому дереву.

Утром Аугрид было уже легче. Их отряд спешно отправился догонять армию Ферира.

Аугрид не разговаривала ни с кем, но состояние её было лучше.

Орвин лишь один раз спросил у Вальда, что с принцессой, испугавшись, что она заболела чумой. Но Вальд успокоил его, сказав, что это было сильное отравление, и велел ему более никогда не говорить о принцессе и даже думать как-либо в её сторону, кроме защиты.

Спустя полдня виднелись развивающиеся на ветру большие чёрные флаги Династии Ашаверов.

Ферир, узнав, что Аугрид догнала их, отправился к ней, объехав назад пол своего войска. Он приблизился к Аугрид, заметив, что ей стало уже легче и она крепко и прямо держится в седле. Он подъехал, затянув упряжку.

— Тебе лучше? — произнёс он поверх ржания коня.

Аугрид остановилась, поприветствовала дядю кивком головы.

— Да, уже намного легче. Кажется, отравилась чем-то. Ничего серьёзного, — улыбалась Аугрид.

— Я не молод. Не знаю, что за игры ты ведёшь, но прошу тебя — оставь свою юность. Ты уже не девочка.

Взгляд Ферира упал на живот Аугрид.

— Тебе нужно носить уже ребёнка. И желательно двоих.

От неловкости Аугрид опешила, испугалась, ужас охватил её, но она не подала виду.

— Значит, мы всё-таки женимся, как сказал отец? — голос её был хрупким, чуть дрожащим.

— Конечно нет. Может, Ульрик сможет сделать тебе ребёнка. Тебе ведь не обязательно быть его женой. Ладно, давай эти разговоры оставим. Просто пришёл проведать тебя.

Он отвернул коня обратно в идущую спереди армию.

— Береги себя. И прекрати вести себя как ребёнок.

Ферир стукнул двумя ногами по лошади и ускакал вдаль.

Глава 28

Шаткий континент столкнулся по всем частям своей необъятной земли с мятежами и переворотами. От малых лордов до серьёзных фигур политики — все ставили под сомнение правление Ашаверов. Каждая страна желала быть независимой. Каждый лорд убивал брата за кусок земли, за чашу, набитую золотом.

Некогда забытый шабаш ведьм, чей след был стёрт после многолетних рейдов Воронов, даже о нём заговорили в новом свете. В каждом углу появлялись желающие свергнуть короля — смерти Ашаверам и свободы.

Разбитый Юг стал лицом восстания. Никто и подумать не мог, что столько поддержки получит Камменград — учитывая, что армия была разбита, а правитель предан.

Так на Юге и появился Таллен — сын наместника Реша. Его молодой голос был услышан в тысячах сердец, разнесён по всему Югу и Востоку.

Король Густав был всё ещё молод, но не юным глупцом. Несмотря на запертость в крепости, его действия сохранили тысячи жизней. Но оставался один нюанс, который нужно было урегулировать для полного контроля южных земель.

Камменград стал заложником Альберта. Его крепость, наполненная армией Чёрного замка, ранее защищавшая Юг, стала надзорной башней над ним.

Таллен, как истинный мученик гонений Ашаверов, закрепился при Густаве, получив поддержку и влияние. Он быстро набрал популярность среди южных лордов и предпринимателей, готовых вкладываться в него.

Югу было запрещено набирать армию в стенах Камменграда — руки были связаны. Дань была слишком велика, и Камменград с трудом удерживался на плаву. Преступность в городе достигла запредельных масштабов. Простой люд страдал. Плата за работу была мизерной — те, кто трудился честно, имели меньше, чем портовые шлюхи.

Таллен был искусным интриганом, сам того не ведая. Его паутина связей — от лордов до бездомных нищих — позволяла ему слышать и знать абсолютно всё, что происходило в замке и вне его.

Но никто не знал, какова истинная роль Таллена. Все слушали и верили ему. Но к чему всё это приведёт?

Возможности подобраться к Башне у Юга не было. Альберт сидел слишком высоко — его орудия не позволяли даже на версту подойти к нему. Альберт, замученный старый мужчина, чья паранойя развилась до невообразимых масштабов, не пил и не ел, пока при нём не испробуют. Он не мылся в одиночку, даже на горшок ходил в компании личной охраны. Подобраться к нему было невозможно.

Годами изучая Башню, Таллен сдался и принял факт: она непреступна. Но по случайности он узнал, что в Башню ездит прислуга из Камменграда — фрейлины и няни, чьи заслуги были награждены землёй. Иногда они появлялись в своих новых угодьях. Таллен узнал о них и тщательно изучал.

В один из дней он послал разбойников в их дом. Няня была одна — на окраине города, в богатой части, закрытой от бедных и простолюдинов. Разбойники ворвались ночью, избили её, но не ударили ни разу по лицу — и похитили.

Ночью Таллен и его небольшая охрана пришли в старый гнилой дом за городом, где держали пленницу те самые разбойники.

Войдя, Таллен почувствовал неприятный запах — запах, перемешанный с кровью и спермой. Сидр яблока и груши стоял повсюду, хохот разносился в гнилых деревянных стенах, разбросанные травы на полу. Пнув лежащую на полу Белену, Таллен был в гневе.

Войдя в комнату, он увидел заложницу: связанная, из одежды на ней остался лишь один чулок, и тот был разорван и свисал с синей, от ударов, ноги. Лицо не тронуто — как и обещали разбойники, своё слово они сдержали. Но от девушки не осталось живого места, кроме лица. Она тряслась — то ли от страха, то ли от холода.

Один из разбойников, способный говорить, подошёл к Таллену и протянул руку. Таллен лишь смотрел с презрением и отвращением.

— Мы сделали, как ты просил. Теперь твой черёд соблюсти уговор, — почесал разбойник свою неровную щетину, сплюнув жёлтую слюну в сторону.

— Вы должны были схватить и привести. Бить — только в случае сопротивления, — лицо Таллена было в гневе и ужасе.

Он снял с себя плащ и накрыл женщину, что лежала в бессознательном состоянии.

— Зачем тебе она? Не нужно о ней так печься. Заплати нам, как обещал. Эта вшивая сука работает на Альберта — пусть подохнет тут.

Угрюмо, с полной глоткой соплей и слюны, разбойник плюнул в сторону девушки.

Таллен обернулся. Посмотрел в глаза разбойнику. Потом посмотрел на стражников, что пришли с ним. Закрыл глаза и кивнул.

Один из стражников достал меч и вонзил в грудь разбойнику. Тот лишь успел сделать шаг назад — стражник протащил лезвие до рукояти. Хриплый голос, захлёбывающийся кровью, затих.

Другие стражники разбежались по дому в поиске остальных. В угаре от травы и алкоголя их тела были не в состоянии даже двигаться — стражники просто закололи их в постелях.

Очнувшись, женщина ужаснулась. Она не издала ни звука. Но Таллен был рядом — положил руку на её спину.

— Тише. Тише. Вам ничего уже не угрожает. Мы были недалеко, услышали странные звуки и решили войти. Больше вам ничего не угрожает.

Лицо Таллена успокаивало женщину. Красивый молодой человек, гладко выбритый, с ухоженной причёской — явно не из разбойников — вселял спокойствие и доверие.

— Как вас зовут, миледи? — тихо спросил Таллен, положив вторую руку ей на ногу, прикрытую плащом.

— Диана, — тихо ответила девушка.

— Какое прекрасное имя, Диана. Прошу вас, не бойтесь меня и моих ребят. Мы честные люди. Я местный предприниматель, занимаюсь кожей — точнее, продажей кожи. Вот мой плащ на вас — сделанный моими работниками.

Таллен улыбнулся.

Девушке стало спокойнее. Она чувствовала безопасность. Таллен снял с себя дублет и протянул девушке. Они отвернулись, дав ей одеться. Она обтянула пояс плащом и, укутавшись в дублет, едва стояла на ногах.

— Прошу вас, я возьму вас на руки и отнесу в свой дом. У меня есть лекарь — я попрошу его взглянуть на ваши раны. С вашего позволения.

Как настоящий лорд, он поставил ногу за ногу, присел, протянул руку к девушке. Та молча положила свою ладонь в его, и Таллен взял её на руки.

Спустя время он принёс её к себе домой. Прислуга отмыла девушку, лекарь дал мази от ушибов и осмотрел её. Несколько дней девушка была в постели. Её любопытство овладело ею. Всё было как в сказке: её кормили, ухаживали за ней, но никто и ничего не спрашивал. Когда она пыталась заговорить с кем-либо, ей лишь улыбались и говорили, что скоро хозяин Берги с ней поговорит. Девушка не понимала, почему хозяин Берги — ей казалось, что она точно помнит другое имя, имя очень ей знакомое, но она плохо помнила ту ночь в доме.

В один из дней Таллен вернулся домой раньше обычного. В это время Диана была на кухне и помогала кухарке накрывать ужин для него — так она решила отплатить за доброту. Она не ожидала увидеть его так рано, но не упустила возможности заговорить с ним, хотя ей пришлось ждать момента, когда он сядет ужинать.

Таллен заметил, что она помогает, и поторопился к ужину. Сев за стол, он позвал Диану присоединиться к нему.

Примял хлеб, Таллен поедал суп слишком быстро, иногда лишь бросая взгляд на Диану.

— Господин, вы не представились. Я даже не знаю, кого благодарить за своё спасение.

Таллен поперхнулся супом.

— Диана, простите меня, я совсем невежа, забыл представиться. Меня зовут Берги, но прошу — называйте меня Тали. Так меня зовут близкие. В честь отца. — Он улыбнулся и вытер вылетевший суп с рта. — У меня очень много работы, простите, что всё так непонятно для вас. Расскажите, почему на вас напали? Хотели выкуп?

Таллен делал вид, что ему правда очень интересно.

— Я не знаю. Я работаю в Серебряной Башне, на лорда Альберта. Ухаживаю за его ребёнком и помогаю его жене, — её глаза наполнились слезами.

— Миледи, не нужно вспоминать всё. Достаточно и этого. Но на вашем месте, в этом городе, я бы не говорил об Альберте так вслух. Возможно, из-за этого вас и похитили? — Таллен оглянулся, сделав атмосферу напряжённее.

Диана обернулась туда же, куда смотрел он.

— Вы что, думаете, они знали, на кого я работаю? Да и какая разница?

— Не все его любят. А вам дали такой богатый надел, — он продолжил есть, глядя ей в глаза.

Диана вздохнула и совсем не ела, лишь смотрела в сторону.

— Вам нечего беспокоиться. Как только вам станет легче, я дам вам коня и охрану, и вы спокойно доберётесь до Башни.

— Я не беспокоюсь. По крайней мере, когда вы рядом, милорд.

Её лицо покраснело — она сама не ожидала, что скажет подобное.

Таллен улыбнулся. Его тронуло это — он услышал в этом больше, чем ожидал.

— Мне очень приятно это слышать. — Он замолчал, прислушался. — Последнее время я беспокоюсь о вас. Когда в ту ночь я увидел вас — он отложил хлеб и ложку, на лице его губы играли. — Неважно. Простите меня. Пожалуйста, кушайте.

— Нет. Нет, прошу вас, что вы хотели сказать? — вырвалось у Дианы, она слегка сжала платье рукой в области груди.

— Я бы хотел с вами пообщаться наедине, если вы не против. Сегодня ночью я бы к вам зашёл.

Он смотрел не в её глаза — на шею и выпирающую из лёгкого платья грудь.

— Тали, они сделали со мной столько ужасного Такому лорду, как вы, не пристало бы, — она смутилась, голос задрожал, дыхание сбилось, а взгляд опустился.

— Диана, прошу, такого больше не говори и не думай. То, что сделали эти ублюдки, не характеризует вас как человека. В моих глазах лишь прекрасная, молодая девушка, чьё лицо напоминает мне королеву Лавру.

Диана смутилась ещё сильнее. Её молодой разум был полностью захвачен галантностью и внешностью Таллена.

Ночью, приняв баню, Таллен, слегка одетый лишь в ночную одежду, босиком тихо вошёл в комнату Дианы. Она лежала в постели. Благодаря одной зажжённой свече едва виднелась её обнажённая часть тела, которую она оставила открытой. Не прошедшие синяки не были видны.