Пепел Юга
- -
- 100%
- +
Глава 18
Дни сменяли ночи, недели — месяцы. Сэдрик заметно поднатаскался с мечом и щитом, но щит по-прежнему стеснял его движения. Он вдохновлялся Вернером и Дуинхиром, чьи руки были заняты только клинками. Вернер любил второй клинок для отвлечения внимания, а Дуинхир сражался с одним — длинным, но лёгким, как перо, мечом из эльфийской стали.Гаррет стал приближённым Баэля, помогал ему с дипломатическими делами и ужился вместе с Баэлем и Мари в доме. Вечно хмурый, злой, но всё тот же Гаррет — глаза его горели от любви к Северу и к делам, что Баэль ему поручал.Дуинхир часто пропадал на несколько дней. Вернер говорил, что старейшины морально пытают его. Дуинхир знал все древние языки — что-то переводил, что-то и так знал. В общем, все были заняты, и только Сэдрик с Вернером каждый день стучали сталью.— Говорят, твой дружок Орвин рыцарем стал, — Вернер, покусывая яблоко, уселся на перила тренировочного лагеря.— Как — рыцарем? Уже? Не рано ли? — Сэдрик, не останавливаясь, продолжал рубить столб, обмотанный тряпьём.— Ну, кто-то жизнь тратит, а кому-то и два года хватает.Сэдрик остановился и повернулся к Вернеру.— Два года?Он опустил меч в землю.— Да. Два года уже прошло, может, чуть меньше. — Вернер поднял глаза вверх и сделал вид, что считает.— А что ещё слышно? — Сэдрик ускоренным шагом подошёл к нему.— Да я так, краем уха слушал, честно сказать— Не ври. Рассказывай, ну, — Сэдрик облокотился рядом на перила, где сидел Вернер.— Ну, он теперь третий рыцарь этой принцессы твоей.Сэдрик выпрямился.— Чего это она моя?— Я с тобой уже сколько живу? Ты во сне её имя произносишь: «Аугрид, о Аугрид!» — Вернер скорчил рожу и начал дразниться.— Прекрати, а то лапу отрублю, — Сэдрик слегка ударил по свешивавшейся ноге Вернера.— Короче, её второго ещё Мортен закончил, ей приставили там, в замке, какого-то, а потом и третьим стал Орвин. А о твоей подружке мало что известно — наши глаза и уши до воронов не дотягиваются. — Вернер вздохнул.— Почему, кстати, Ашаверы — это вороны? — спросил Сэдрик.— Потому что власть их — в чёрном камне, что под Чёрным замком, ну и в блядском Покрове, чтоб его земля забрала. — Вернер сплюнул в сторону, часть слюны попала на бороду, отчего Сэдрик залился смехом.В один из совместных ужинов, где были все члены отряда, в доме Баэля, как обычно, вкусно пахло северной едой, было тепло и уютно. Баэль заговорил о том, что надеется получить одобрение Рига и Герды на осаду Кёримата и освобождение дочери. Если всё получится, Гаррет женится на Эйлис. Он говорил так, будто речь шла о его собственных планах, в которых всё давно решено.— Ты же не думаешь, что поплывёшь один с кучкой воинов без нас? — перебил его Сэдрик, не переставая хлебать суп.Мари стояла за спиной мужа, разминая ему плечи. Вернер закивал, поддерживая слова Сэдрика.— Вы останетесь тут. Если я уплыву и умру, Гаррет станет правителем моих земель — он и Мари. Вернер поведёт армию вместо меня, а тебе, Сэд, просто незачем рисковать. Будешь помогать Гаррету, — Баэль говорил убедительно, чувствовалось, что он уже не раз прокручивал этот план в голове.— Да хрен ты угадал. Я плыву с тобой в любом случае. — Вернер швырнул ложку, та ударилась о стол и упала на пол. — Либо я один туда поплыву, мне без разницы. Возьму мелкого с собой. — Он кивнул на Сэдрика.— Дело говоришь — поддержал Сэдрик.Баэль напрягся. Он не ожидал такого жёсткого отпора. Гаррет был предупреждён и молчал: всё уже обговорили, но только не с Вернером и Сэдриком.— Я не хочу, чтобы вы рисковали жизнью из-за моих личных намерений. Вы для меня как семья — продолжил Баэль уже спокойнее.— Если мы семья, то и Эйлис - наша семья. Разговор окончен. Дайте мне новую ложку, и закончили. — Вернер не смотрел на Баэля, но скулы его ходили от злости.Мари молча принесла ему новую ложку. Она была напугана гневом Вернера, но в душе радовалась, что он никогда не бросает друга.— Я тоже не могу оставить её там. Да и пора бы уже испытать свой клинок, — Сэдрик положил руку на рукоять.— Кстати, что за клинок? Ты так и не показал, что тебе эльф подарил, — Вернер, облизывая пальцы, потянулся к клинку Сэдрика, но тот хлопнул его по рукам:— Не-а.Баэль и Мари засмеялись. Гаррет весь вечер был задумчив и молчалив, лишь наблюдал за всеми.— Гар, ты чего такой серьёзный? Почти ничего не ешь? — спросил Сэдрик.— Юг пал. Мы - последний оплот свободы от тирании Ашаверов, — хмуро произнёс Гаррет.Над столом на секунду повисла тишина.— Прекрати. Твоё дело сейчас — не об этом думать, — резко оборвал его Баэль.— Ещё кое-что. Вы не знаете, — ну, ты, Сэдрик, и Вернер, — Рига и Герду сильно давят кланы. Хотят войны, хотят вернуть свои земли. Старики тоже начинают трактовать победу — Его взгляд навострился на эльфа, сидевшего в углу. — Не знаю, что там наш эльф им наговорил, но они хотят, чтобы мы сделали шаг. — Баэль зачесал голову.— Прекрати чесать башку над едой, там и так достаточно специй, — отругалась Мари.— Да ничего я им такого не сказал. До сих пор не понимаю, как так вышло, что мы вышли из леса. Почему так долго я ждал вас — мне понятно: вы смертные, ваша судьба лишь зарождалась. — Дуинхир сидел у камина, грея руки и уперевшись плечом в боковину. — Я рассказал о магах, живущих у южных земель. В море стоит огромная башня, к ней нет хода — безумные шторма охраняют её. Одним словом, магия. Я видел сон, в нём был один маг, смотревший на меня. Думаю, это был не сон. Возможно, он и освободил нас тогда — Дуинхир замолчал, задумался и погряз в своих мыслях, подкидывая дрова в камин.— Маги, эльфы, загадочный лес — вздохнул Вернер. — Будто нам мало тварей с запада, да и своих тоже хватает. — Он продолжал жадно пожирать свою тарелку.Ужин впервые за столько времени был звонким, каждый что-то для себя узнал новое. Сэдрика не отпускала мысль об Орвине, о его успехе и мечте. Гаррет, похожий на какого-то лорда, думал даже за столом о политике и буре.Спустя несколько дней жизнь внутри Исвика изменилась. Всё больше приходило знамён издалека, был созван «совет всех», где были только лидеры своих земель. Гаррет тогда был взволнован очень сильно. Он вместе с Сэдриком и Дуинхиром пошёл на местное озеро — замерзшую речку с прорубью и лестницей, окружённую небольшим густым лесом. Никого, кроме них, не было. Гаррет не находил себе места, ходил туда-сюда.— Может, прекратишь маяться? Мы вышли прогуляться, а ты только и делаешь, что маячишь туда-сюда, — Сэдрик дёрнул Гаррета за плечо.— Да не могу я. Там серьёзный разговор будет, очень серьёзный, Сэд.Сэдрик сел над прорубом, на деревянный понтон.— Сядь рядом, успокойся.Гаррет сел рядом. Дуинхир стоял неподалёку, наблюдая за ребятами.— Сэд, — Гаррет обратился вполголоса, — и ты, Дуинхир, иди сюда. — Он обернулся к эльфу, и тот присел позади них на свои две.— Если сегодня всё пройдёт успешно, Север собирает знамёна. Война начнётся. Мы все выдвинемся к Кёримату, захватим его, и там будет опорный пункт. — Гаррет заглядывал за спину Дуинхира, говорил тихо. — Оттуда начнём войну. Каты будет следующим городом. Если подсчёты верны, то после Кат армия Империи будет в Раллане. В Катах мы будем обороняться.Шорох рядом в кустах заставил Гаррета осечься, он вскочил, чтобы проверить.— Успокойся, ветер, может, белка — Дуинхир привстал и положил руку на волнующегося Гаррета.— Ладно, короче, этот день очень серьёзный — сказал Гаррет прикусывая палец.Сэдрик не стал расспрашивать его ни о чём. В последнее время он испытывал неприязнь в общении с ним. Только Вернер и Дуинхир понимали Сэдрика.Вечером Сэдрик и Дуинхир нашли Вернера, чтобы узнать, что тот знает. Тот поведал им практически то же, что и Гаррет, но не в таких подробностях. Их опасения подтвердились. Вернер пригласил их в таверну, где выступал один из певцов Севера. Это было на окраине Исвика. В этот день был Праздник Корней. Север покорен перед природой, чтит и уважает её желания. Считается, что Боги создали землю для людей, корни в земле — души Богов, каждый воин мечтает быть похоронен под древом семьи. Они сажают деревья каждый раз, когда рождается мальчик.День, когда почитали падших воинов, отмечали с размахом. Вечером Исвик украшали, пели песни. Но Вернер повёл друзей в свою любимую таверну «Серый Бул». По дороге рассказал, что хозяин когда-то хотел назвать её «Серый Булыжник», но слово было слишком длинное, и ему не хватило денег на ковку букв, поэтому он сократил до «Бул».Окраина, в которую шёл Сэдрик, — здесь вырос Вернер и все, кто был отправлен с континентального Севера для воспитания армии. Северу платили дань не только провизией, но и детьми. Дети не были рабами, они были оружием против своих же родителей и близких. Пошёл липкий дождь, пар клубился повсюду. Крики детей, которых качали незнакомые им женщины-кормилицы. Здесь не было праздника, лишь из таверны слышалась слабая мелодия.Войдя в таверну, Сэдрик был удивлён — удивлён её размерами, количеством столов. Всё было таким большим, а в середине стоял подиум, где мужчина с лютней пел на древнем северном языке. Все поднимали кружки, пошатываясь, как один, в разные стороны. Вечер в этой таверне для Сэдрика был по-настоящему ритуальным.Вернер рассказал, что тот поёт о Богах, что даруют жизнь, о силе, что дают мужчине, и любви для женщин. Было тихо, никто не орал, сильно пьяные мужчины вели себя смирно.В этот вечер Сэдрик сильно напился и излил душу Вернеру и Дуинхиру. Он рассказал им, что не чувствует ничего к Орвину и Гаррету, что иногда жалеет, что вообще выжил при Реше, и что не пошёл за Аугрид тогда, в Фьелле.— Сэдрик, ты очень пьян, — произнёс Вернер, икая.— Удар от клинка заживёт, рана затянется, лишь напоминая о том дне, но душевная рана не затянется, — Дуинхир приложил руку к сердцу Сэдрика. — Может, то и не любовь? — спросил он.— Я не знаю. Просто так тошно. Я чувствую, что чернеет всё внутри меня.Дуинхир внимательно смотрел в глаза Сэдрика, которые внезапно закрылись.— Я же сказал, что он слишком пьян. Нужно нести его домой. Я тоже пьяный, так что потащишь его ты, ушастый, — засмеялся Вернер.Утром в комнату Сэдрика ворвался Гаррет — без стука, едва не выбив дверь.— Вставай! Война! Они согласились! — закричал он.Сэдрик, с трудом разлепив глаза, спустил вчерашний эль в таз, стоявший наполовину полным рядом с кроватью.— Ты что, бухал вчера? — засмеялся Гаррет.— Не ори, балван башка трещит, — хрипло выдавил Сэдрик.— Война, Сэд! Мы идём на Север! Скоро рог, армия будет собираться, корабли поплывут к Исвику! — радостно проговорил Гаррет, подошёл к окну и отдёрнул шторы.— Закрой! Чему ты радуешься, идиот? — Сэдрик заслонился рукой от яркого света.— Мы освободим Эйлис и весь Север, ты что, тупой? — возмутился Гаррет.— А дальше что? — Сэдрик укрылся одеялом, оставив видимым лишь край лица.Гаррет взял со стола кружку с водой.— ВСТАЮ! Я ВСТАЮ! — выкрикнул Сэдрик, заметив кружку в его руке.
Глава 19
После общего объявления о войне весь Север был созван в Исвик. Корабли огибали остров, прибывая к порту для погрузки армии. Настроение людей было радостным — мечта о возвращении родных земель, забытых когда-то святых земель, грела каждого. Женщины бегали всюду, помогая мужчинам собираться в поход, старики пели невнятные песни, барабаны стучали повсюду. С утра проливал сильный дождь, но никого он не смутил — всё жило и билось.В роще Древа старейшины благословили поход. Сэдрик и весь отряд были там — их пригласили наблюдать за ритуалом. На коленях стояли Риг и Герда, за их спиной — четверо мужчин в полностью чёрных мантиях, видны лишь бороды. Они произносили что-то едва различимое. Риг и Герда сжимали руки друг друга. Старейшины взяли кубки, наполненные чьей-то кровью, и стали поливать их обоих. Голос мужчин усиливался, копья окружающих стучали ритмично, в такт голосам, дождь сливал кровь с лиц — они смотрели в пол, не разжимая рук.Шестеро мужчин, несущих факелы, встали позади Рига и Герды, разжигая большой костёр. Старейшины сняли с их голов костяные венцы и надели на них большие металлические шлемы без забрал, закрывающие лишь пол-лица, украшенные рунами по кругу. Риг и Герда подошли к горящему костру, чей огонь тонул в идущем на него дожде.Риг вытащил свой огромный двуручный меч, вознёс его одной рукой над собой.— Змей! Дыхание бездны! Хозяин холода и чешуи! Ты стережёшь наш берег, ты рушишь мечты врагов. Дай пройти по дому твоему — не ради наживы, ради жизни! Пусть твоя воля будет нам не стеной, а попутным ветром. Узри нас. Услышь нас. Мы идём!Мокрую бороду Рига поднимал лихой ветер. Было тихо, лишь он говорил, и дождь сражался с костром.У Большого Древа застучал в небольшой барабан мужчина в чёрной шкуре, с деревянным шлемом на голове, рога во все стороны торчали. С ним вышла женщина с тонким и мягким голосом, она запела мелодию, и все мужчины начали выть, как волки на луну. Так закончился ритуал — последний рубеж перед отправкой на Север.Воины грузились на корабли. Сэдрик не отходил от Вернера. Их судно было готово к отплытию, но долго не могли решить, пойдёт ли с ними эльф. Старейшины были против. Дуинхир же жаждал битвы — искусный боец должен быть на поле брани. Баэль вмешался в споры Вернера со старейшинами и позволил Дуинхиру присоединиться к отряду.В порту было шумно: запах железа, кожи и множества тел стоял в воздухе, трубили рога отходящих кораблей. Мари прощалась с Баэлем и остальными. Гаррет и Баэль находились на командирском корабле, огромном, напоминающем таран. Вернер, Сэдрик и Дуинхир замыкали строй.Перед отплытием Вернер подарил Сэдрику лёгкую броню, чтобы легче было двигаться в бою, и лёгкий шлем, прикрывающий от боковых ударов. Уже стоя на палубе, Сэдрик крикнул Вернеру:— Гляди на мой клинок! — он вытащил новое оружие — недлинный меч из эльфийской стали, сверкающий и слепящий бликами, с узорами, понятными только Дуинхиру.Вернер одобрительно улыбнулся, кивая головой:— Надеюсь, ты насадишь на него парочку ашаверских выродков. И, кстати, у меня тоже новый клинок. — Вернер снял штаны и показал ему свой член.Настрой на корабле был весёлым с первых секунд.Паруса наполнились ветром. Путь предстоял долгий. Армия, какой Север ещё не собирал, грузилась на корабли и отплывала от Исвика. Море затмили паруса. Сэдрик отдалился от всех. Его руки уже умели обращаться с мечом, но в реальном бою он ещё не бывал. Сердце колотилось, а кишки скручивало от качки. Каждый был себе на уме: несмотря на радость и предвкушение сражений, взгляды мужчин оставались пустыми, страх наполнял сердца и души.Моряки шептались о Змее — никогда ещё он не пропускал столь большое количество кораблей. Но путь их был лёгким: ни шторма, ни чудовища. Вернер решил обойти приказ Баэля охранять орудия и ринулся обгонять его корабль. До Кёримата оставалось меньше полудня. Разъярённый Баэль кричал с капитанского моста на Вернера, а тот лишь оголил зад и вертел им. Все смеялись, пока не застучали колокола и не раздался крик: «Корабль впереди!»Спереди шло небольшое судно, отправленное из Кёримата, чьи стены уже виднелись на горизонте, хотя казалось, что стены те пустые. Все приготовились к неизвестному. Вернер забрался на самый конец носа корабля, в полуприсяди пристально всматриваясь в то, что к ним идёт, и заметил на том корабле тела — очень много тел. Подплыв ближе, Вернер зацепил судно абордажным крюком, и корабли замерли, лишь слегка пошатываясь на волнах.Вернер увидел то, чего не хотелось бы видеть никому. Десятки мёртвых тел, изуродованных, разорванных на части собаками. А в самой куче стояла пика, и на ней — голова. Голова Эйлис украшала весь этот ужас. Вернер замер. Его руки тряслись, глаза впервые за многие годы были мокрыми не из-за дождя. Сэдрик выбежал на палубу к Вернеру и, увидев кошмар, не сдержал рвоту. Он понимал, что Баэль придёт в ужас, и скрылся в тени корабля, отводя свой взгляд на их судно.— Что там, Вернер? — крикнул Баэль с соседнего корабля. Ему не было видно, что творится на том судне.Вернер не ответил. Он перепрыгнул на корабль смерти, взобрался по груде трупов и снял голову Эйлис. Руки его тряслись, но сделал он это бережно, закрыв открытые глаза Эйлис уже навсегда. Тела вокруг были шпионами Севера — каждого, кого ещё можно было распознать, он знал в лицо. Вернер вернулся на свой корабль и лишь спустя несколько минут осмелился показать Баэлю голову. Но тот уже всё понял — он видел, что Вернер возвращается с чьей-то головой. Он чувствовал.Вернер положил голову в мешок и бросил Баэлю. По лицу его можно было прочесть, в каком он состоянии. Баэль смотрел на лицо дочери, выпирающее из сумки. Руки его сжимались, зубы скрипели, он смотрел в сторону города, губы его шевелились, будто проклятие произносит он, но никто не слышал его тихое бормотание. Баэль вёл армию, он командовал, и приказ его был передан на все корабли: никого и ничего не должно быть живым за стенами Кёримата.На подходе к городу с разных сторон подбивались корабли. Баэль выбрал самый тяжелый путь — путь через берег у стены. Порт осаждали корабли потяжелее, они должны были захватить порт и с него выгрузиться с орудиями, но планы поменялись. Баэль приказал штурмовать лестницами и, если понадобится, ломать стену руками, лишь бы не терять ни дня. У стен была глухая тишина, необычная тишина для осад: не виднелись лучники, не было чувства, что здесь сейчас будет кровопролитная и жестокая битва.К берегу первым прибился корабль Баэля. Он один тащил лестницу, совсем не замечая того, что их никто не встречает. Его вела лишь слепая ярость. Вернер тоже приказал выдвигаться, но он уже давно заметил, что стены пустые, боясь, что враг устраивает засаду. Несколько осадных отрядов прибилось к береговой стене помогать штурмовать. Лестницы поднимались, воздух наполнился криками и воем, но лишь с одной стороны. Ноги Сэдрика подводили его — он спотыкался, подшатываясь, трясущиеся руки с трудом удерживали щит над головой. Едва успевая за бегущими, Сэдрик то и дело поправлял свой шлем, который не успел закрепить на корабле. Дуинхир был впереди. Быстрый, высокий эльф выделялся среди всех и своим одеянием, и ловкостью — каждое его движение было как рисунок. Поднявшись по лестнице, Баэль закричал, ошарашенный: «Никого! Никого нет!» Сначала казалось, что это засада, что сейчас всё загорится. Но нет. Никого не было. Город был оставлен в спешке.Баэль был в ярости. Он крушил всё, что попадалось под руку, и никто не трогал его, никто бы не посмел. Даже Вернер стоял в стороне. Крик боли и ярости разносился на версту. Корабли сходили в порту и у стен. Город пал, но какой ценой. Лишь через час Баэль успокоился, опьянённый горем, и подпустил к себе только Вернера. Они долго о чём-то говорили, а потом в их диалог вступил эльф.Вся армия обосновалась в замке. Вернер уложил Баэля. Сэдрик и Дуинхир забрались на крышу одной из башен и смотрели на звёзды.— Что испытал, когда увидел её голову? — Дуинхир неловко прервал тишину.— Ты вообще не умеешь разговаривать с людьми, да? — возмутился Сэдрик.— А что такого? Просто интересно. У вас же было что-то, тут голова, ты— Так не спрашивают в лоб. Я позвал тебя сюда, чтобы просто отвлечься от ужаса, который нас ещё ждёт. — Сэдрик отвернулся.— Война. Меня учили убивать, потом я учил убивать. Интересно, встречу ли я кого-нибудь из своих учеников, — вздохнул эльф, закинув руки за голову.— А кого ты обучал? — Сэдрик с интересом повернулся и присел рядом.— Да много кого. Не знаю, кто из них жив ещё. Ну вот вы имя Вальд обсуждали, если он рыжий был — это мой ученик, например. — Дуинхир напучил губы и стал перебирать звёзды взглядом.— Вальд? Твой ученик? Как это возможно? — удивлённо спросил Сэдрик.— Таких, как он, детьми совсем маленькими отправляли к нам в лес, чтобы мы их учили. А они потом служат Ашаверам. Лучшее для лучших, — усмехнулся эльф.Сэдрик был в недоумении. Значит, тот рыцарь — не просто рыцарь.— И сколько же ещё таких, кого вы обучали? — Он устало положил руку на голову.— Да много, Сэдри, я даже не смогу посчитать. Хорошие бойцы. Тяжело будет, если они все будут против нас.Они ещё долго лежали под открытым небом, и Дуинхир подарил новые знания Сэдрику о звёздах.Ночь была длинной. Риг и Герда всю ночь совещались с правителями, обсуждая план действий. Никто не подходил к ним близко — очевидно, что слишком много шпионов оказалось рядом, чьи паутины были гораздо крепче и длиннее, чем у Севера. Одни предлагали утром же отправиться в Каты, чтобы не давать время Империи подтянуть армию. Другие говорили, что лучше сидеть за стенами и обороняться. Споры длились всю ночь, но ни к чему не привели.Утро выдалось тяжёлым. Риг всё ещё продолжал собирать советы, однако Баэль, будучи командиром, отсутствовал — он не мог ни принимать решения, ни вести людей. Он был сломлен. Армия оказалась вынуждена осесть и просто ждать приказов. Время тянулось мучительно. Герда пыталась помочь Баэлю прийти в себя, но тщетно.Сэдрик и Дуинхир покинули город и отправились обратно на гору — на ту самую каменную ладонь, где когда-то был их первый привал. Им нужно было просто побыть подальше от суеты.
Глава 20
Путь к горам был небыстрым. Пропажу Сэдрика могли бы заметить лишь единицы, но вот пропажу высокого эльфа заметили бы все — и вряд ли выпустили бы из замка. Однако Сэдрик убедил Вернера отпустить их прогуляться, хоть тот и был крайне против такой затеи: враги могли быть где угодно. Но связь между Сэдриком и Вернером стала уже очень крепкой, почти дружеской.Снарядившись всем необходимым, они отправились в путь. Холод этого острова отличался от холода континента, но именно Кёримат и его окрестности были, пожалуй, самым холодным краем на всём континенте. Мороз добирался до костей: усни на десять минут — и уже не проснёшься.По дороге Сэдрик расспрашивал Дуинхира обо всём подряд, и тот охотно рассказывал, что знал.— Расскажи про Запад, — попросил Сэдрик, кутаясь в плащ. — Почему никто о нём не говорит?— Запад, — начал Дуинхир, глядя куда-то вдаль, за снежные вершины, — по сути, самое богатое королевство. Не только золотом и самоцветами, но и колоритом своих обитателей — среди людей там живёт множество разных существ. Их земли огорожены горами, как наш лес от Севера. У них нет выхода к морю, и чтобы добраться до них, нужно пройти через весь Север.Он помолчал, подбирая слова.— Когда я был молод, мне рассказывали о всадниках, летающих на гигантских летучих мышах — размером в половину замка. Армия у них сильная, народ специфический. Они словно завязли в похоти сражений, это лучшие воины, каких знал континент. Говорят, они всегда поддерживали централизацию, но при этом часто избегали масштабных столкновений. — Дуинхир вздохнул. — Впрочем, я знаю всё это лишь по рассказам. Я не так уж много знаю о нынешнем мире. Больше о том, который похоронили Ашаверы. — Он грустно умолк, глядя в снег. — Вообще, знаешь, у них одно из самых крупных государств. Оно заполнено жизнью, городами и замками. Многое им досталось от гномов: разные подземелья, артефакты, неизведанные тропы. Там живут авантюристы.— Ты говорил про магов. Кто они такие?— Маги — последствие находок гномов в недрах земли. Свет, когда-то похороненный там, разлился на этот мир заново, и люди стали рождаться с даром. — Эльф улыбнулся. — Так мне рассказывал отец, он любил эту тему. — Он говорил с лёгким смешком, потрясываясь от мороза. — Ашаверы, уже будучи на троне, сослали всех эльфов в леса. Маги помогали им в этом — под воздействием Покрова. Тогда первый обладатель дара заковал эльфов, а потом и самих магов, обеспечив своей династии тотальную власть. Но он очень быстро состарился и умер, будучи не таким уж и старым, скорее даже юным. Это позволяет строить теорию об их силе. Думаю, она их быстрее старит или просто убивает. Мы, эльфы, не стареем, не умираем, как люди. А Ашаверы — умирают, хотя они прямые потомки. Здесь есть какая-то тайна, но до неё не добраться. Возможно, маги могли бы рассказать об этом, но они заперты в Лунной Башне. Много раз Южане, лучшие моряки континента, пытались обуздать шторма вокруг неё в надежде найти там богатство и лишь погибали в кровавом море. Говорят, то море сплошь кишит чудовищными созданиями невероятных размеров. Но всё это легенды. Мифы. Как Люгины, например.— Они просто мерзкие создания, — Сэдрик положил руку на место, куда его ранили. — Хуже них я ничего не встречал.— Ох, поверь мне, хуже них ещё много что существует. Но я соглашусь с тобой: они очень мерзкие. Никто даже не знает, как они появились. У них даже язык свой есть, хотя разумными их не назовёшь. Но этот их гогот и визги похоже, они различают какие-то команды или слова — не знаю, да и не особо хочется изучать.— Неужели все гномы погибли? — проминая снег с хрустом под ногами, Сэдрик остановился.— Ну, на данный момент, думаю, да. Старейшины в Исвике говорили, что несколько гномов уцелели. Их выловили моряки, они ещё пожили какое-то время на Севере, но продолжить род уже не могли — болезни забрали их.Эльф часто смотрел в небо, на пролетающих мимо птиц, и к чему-то принюхивался. Но Сэдрик запаха не чувствовал — мороз перебивал всё.— Кажется, мир ждёт угроза хуже, чем Ашаверы, — произнёс вполголоса Дуинхир.— О чём это ты? — возмутился Сэдрик.— Я чувствую запах. Он несётся откуда-то очень далеко. Птицы бегут от него. Похоже на чуму. — Эльф замкнулся, ища ответы у себя в голове.— Я слышал о чуме. Говорят, она многие города и замки опустошила. Нас пугали в детстве этими историями: мол, руки надо мыть всегда и не жрать всё, что в рот уложить. — Почесав подбородок, он пошёл вперёд, обгоняя задумавшегося эльфа. — Всё-таки не нравится мне Север. На Юге тепло, запах моря повсюду, даже вдали от моря. А тут лишь тоска. Даже в Фелле было куда лучше, чем здесь. Дуинхир, а твоя семья? У тебя есть дети? Жена? — Сэдрик обернулся, не останавливаясь.— Нет, я слишком юн. Да и нам запрещено по желанию продолжать род. Тёмные эльфы дают каждой семье по ребёнку. Мне должно быть лет триста, чтобы разрешили завести своего. — Взгляд его потяжелел, голос стал суровым. Золотые волосы покрылись снегом, мороз усиливался.Они шли в гору, обсуждая грядущие битвы, прошедший путь. Эльф ещё многое рассказал о жизни в лесу, о своём народе и его тяжёлой участи.Внизу, в Кёрримате, Гаррет и Вернер навестили Баэля — тот утопал в собственном горе, молча глядя в стену. Бутылка в его руке была уже почти пуста. Они молча присоединились к нему. Сердце Гаррета было разбито: впервые он испытывал что-то, кроме желания потрахаться. Им овладела мечта о мести. Одежда, голос, повадки — всё в нём незаметно стало северным. Теперь его почти не отличить от остальных.Кёрримат застелил снег. В покоях правителей веяло напряжением. Риг и Герда думали над следующим шагом. Идти в такую погоду было бы безумием — казалось, сама природа против них. В это время года таких снегопадов не случалось. Шпионов на острове чуяли за версту, но не в этот раз. Кто-то продал их — и этот кто-то был из своих. Иней на стенах, пробирающий до костей холод ощущались теперь иначе — это была не просто зима.— Гаррет, завтра я проснусь, пойду к Ригу и объявлю тебя своим сыном и наследником. Мари, возможно, беременна, но даже если родится сын, ты всё равно останешься наследником. — Баэль смотрел на Гаррета, и взгляд его был тяжёлым, но тёплым. — Ещё я хочу кое-что спросить тебя. Ты же знаешь, что твой друг стал рыцарем Ворон? Хотя они так не становятся рыцарями — значит, он уникален, как и вы все. — Он сделал глоток. — Когда ты встретишь его на поле битвы, дрогнет ли твоя рука?Услышанное осадило Гаррета. Он задумался, глядя в стол.— Нет. Любой, кто причинит боль моей семье, — я перемолю ему кости. Будь то Орвин или кто другой — я сверну шею этой грязной крысе, — резко ответил он, и в голосе его не было сомнений.Вернер наблюдал за разговором молча. Он не пил. Он просто смотрел, как мальчик — ещё недавно испуганный, потерянный — сломался, а из этих сломанных частей сложился мужчина. Строгий, жестокий и могучий, как сам Баэль.Баэль обнял Гаррета и прижал к себе.— Как жаль, что оно всё так вышло. Как бы я хотел, чтобы ты и— Я тоже хотел! Но — Гаррет запнулся, потом поднял кубок с элем. — Отец, мы отомстим! Мы вернём Север и выгоним этих чёрных тварей с нашей земли!Вернер смотрел на него, как змей. Взгляд был тяжёлым, но не пьяным.— Много ты болтать стал. Не кажется ли тебе? — внезапно произнёс он.— А что он болтает? Всё по делу сказано, — возразил Баэль.— Да ничего. Слишком много чести для юнца: на яйцах три волоска, а уже Север возвращать собрался. Ты в битве-то бывал? — Вернер глядел в глаза Гаррета, и тот заметно стушевался.— Бывал! Когда Реш защищал! И многое что видел, и убивал! — Гаррет ударил кулаком по столу.— Да? А мне вот Сэдрик другое рассказывал, — не успел договорить Вернер, как Гаррет перебил:— Кто?! Сэдрик? Да он в отключке был! Откуда ему вообще знать, что там было?! — Гаррет покраснел, голос его сорвался на нервный крик.Баэль переводил взгляд с одного на другого, не понимая, о чём они говорят.— Не думаю, что он бы придумывал или врал мне. Кажется, кто-то бросил своего защитника на верную смерть. Или не так было? — Вернер облокотился на стол.— Да пошёл ты! Ты и Сэдрик — вы как два ерги! — выкрикнул Гаррет, но не успел закончить.Вернер вскочил, швырнул кубок, что держал в руке, в сторону, и тот с грохотом покатился по полу.— Что ты сейчас сказал, сука? А ну-ка, повтори, — с грозным рыком, брызгая слюной, вылетело из Вернера.Баэль мгновенно вскочил и оттащил Гаррета за спину.— Он сам не знает, что говорит. Вер, сядь и успокойся. Он перебрал, — Баэль указал пальцем на место, где только что сидел Вернер.— Перебрал?! Если бы тебя так назвали, ты бы сидел?! Я отрежу ему язык и в жопу вставлю — пусть лижет свой трусливый зад, который он поджал в Реше! — Вернер схватился за рукоять.Гаррет попытался возразить, но Баэль прикрыл его рукой.— Успокойтесь, Вернер. Ты отрежешь язык моему сыну? Он, может, и знает, что сказал, но не понимает, что это значит для нас! — Он повернулся к Гаррету. — Никогда не применяй это слово, если не готов сразиться насмерть с тем, кому его сказал. Для нас, северян, это непозволительно.Баэль усадил Гаррета за стол. Тот молча сел и больше не встречался взглядом с Вернером. Вернер ушёл, не дослушав Баэля. Гнев его был слишком велик, и он не хотел портить этот вечер ещё сильнее.В тёмной ночи Дуинхир и Сэдрик с факелами в руках взобрались на гору — на то самое место, где был их первый привал. Под каменной крышей, укрытые от ветра, они разожгли старый, слегка засыпанный снегом костёр и увеличили его вдвое. Мороз пробирал всё хуже, так что они приготовили взятое с собой мясо прямо на огне. Затем уселись на самом краю каменного выступа и глядели вниз, на Кёримат — светящийся так далеко, что казался крошечным островком тепла в бескрайнем море холода. Ночь, звёзды и далеко виднеющийся городок.— И всё таки , есть что то в Севере — Дунхир приминая хлеб с мясом , плечом толкнул слегка Сэдрика , тот лишь улыбнулся в половину.